Меч, пронзающий зимний холод

Ночной ветер был холоден. Облака, словно прильнув к горам, стелились над землёй, как дым. Юнь Ифэн сидел один на крыше, облачённый в лёгкое белое одеяние, что напоминало пушистый снежный хлопок. Его плащ переливался, будто звёздное небо. Он не двигался. Не проронил ни слова. Холоден и непреклонен. Цзи Яньжань стоял во дворе и тихо, но твёрдо сказал: — Слезай. Юнь Ифэн задрал голову, тяжело вздохнув: — Ах… Цзи Яньжань невольно усмехнулся, но всё же взлетел на крышу, присел перед ним и попытался утешить: — Всего лишь один хорёк. Я только что расспросил у Чжоу Мина — у них внизу ещё целая стая таких водится. Завтра я сам съезжу, выберу тебе любого. Сколько хочешь — бери. — Не пойду, — Юнь Ифэн даже не поднял век, отвечая коротко и ясно. — Остальные все злые. Мне нужен только тот — толстенький, мягкий, ест много и много спит. — Да ты и не видел других-то, — терпеливо уговаривал Цзи Яньжань. — Вдруг найдётся ещё более глупенький? — Сначала отведи меня обратно, — Юнь Ифэн не сдавался, его голос звучал скорбно. «Не того человека попросил… не того…». Неподалёку старина У недоумённо наблюдал за этой парой, стоя на земле, и пробормотал, засунув руки в рукава: — Слушай, скажи мне, сяо Линь, о чём они там шепчутся на крыше в такой поздний час? — Наверное, опять из-за мощей, — зевнул Линь Ин. — В последнее время всё только о них и говорят. — Спокойной ночи, — добавил он, поворачиваясь чтобы уйти. — Завтра передай от меня поклон матушке принца. Старина У нахмурился, схватив его за рукав: — Подожди! Мы же должны были отправиться в Вансинчэн! Линь Ин спокойно поправил: — Это я поеду в Вансинчэн вместе с принцем. Тебя он не взял. Сказал, что ты должен сопровождать главу секты Врат Дождя и Ветра в столицу и поселить в его дворце. Кстати, и госпожу Юй тоже заберёшь, как только она восстановится. И купишь ей землю, дом — всё, как положено. Старина У: —… — Почему мне всё время достаются эти заботы старой няньки? Юнь Ифэн тоже тихо произнёс: — В столицу? — Да, — сказал Цзи Яньжань, закрывая дверь и наливая две чаши горячего чая. — В императорском дворце служат опытные лекари, мастера, исцеляющие даже самые тяжёлые недуги. Возможно, они найдут способ избавить тебя от яда. — Вот как... — Юнь Ифэн, бережно придерживая чашу обеими руками, аккуратно отпил глоток. Щёки, застывшие от ночной стужи, наконец порозовели — будто впервые за долгое время в них вернулась жизнь. Он поднял глаза: — Неужели вы не хотите, чтобы я поехал с вами в Вансинчэн? Секта Врат Дождя и Ветра берётся за задания до самого конца. Пока мощи не найдены, я должен быть рядом. Если же вы пожелаете, чтобы я вёз повозку или таскал мешки — это будет только справедливо. Принц Сяо чуть не выронил чашу из рук. Его и без того шаткая совесть едва не споткнулась об эти слова — «везти повозку, таскать мешки». Он посмотрел на Юнь Ифэна — тот сидел с таким искренним, почти ребяческим выражением лица, и вновь спокойно произнёс: — Тот, кто хочет меня привлечь, не станет рисковать и обижать. Путь туда долог и полон бурь. Твоё здоровье и так слабо. Останься в моём дворце, отдохни. Слышишь? Береги себя. Юнь Ифэн улыбнулся: — Тогда ладно. Благодарю вас, принц. За окном всё ещё падал снег, но уже не такой жестокий, как на вершине Пяомяо. В воздухе, почти неощутимо, просыпалась весна. В столице, наверное, уже и вовсе тепло? Юнь Ифэн откинулся на ложе, интуитивно потянулся к груди — привычным жестом, будто ища что-то. Но там было пусто. Красный нефритовый гриб бессмертия исчез, и след его потерялся. Подлинного не было. А подделка — и вовсе не удержалась. Вот и не судьба. А в соседних покоях Цзи Яньжань, сидя в темноте, разглядывал висящую на пальце нефритовую подвеску. В прошлый раз он нашёл её на постели Юнь Ифэна и не вернул ему — слишком часто тот носил её на шее, и слишком часто она покачивалась перед его глазами. Но, забрав её к себе, он обнаружил, что чем ближе камень к сердцу, тем сильнее жжёт его совесть. Цзи Яньжань сжал нефрит в ладони, откинулся на ложе, положив руки за голову, и вздохнул. Если на этот раз в императорской лечебнице его действительно вылечат — он построит храм, поставит в нём статую каждому старому лекарю. И даже зажжёт для них благовония. Оба лежали, каждый со своей скорбью. Ночь казалась бесконечной. Когда небо ещё не прояснилось, а рассвет только начинал подкрадываться, Юнь Ифэн пошевелился, ещё не до конца проснувшись. Ему послышались шаги и невнятные голоса во дворе. Он лениво перевернулся, но глаза так и не открыл — уткнулся в подушку и снова уснул. Линь Ин давал указания подчинённым, готовя повозки и припасы для пути в Вансинчэн. У ворот стояла ещё одна, новенькая и роскошная повозка. У Сысы откинул занавес и заглянул внутрь — увидел мягкие покрывала из воздушной парчи и шкуры бурого медведя. Даже подушка под ноги была расшита серебряными узорами в виде цветов лотоса. Он скривился: — Скажи честно, сколько всё это стоит? И вообще, когда наш принц ездил на чём-то подобном? Наверняка какой-то пронырливый торговец снова нас надул! — Это не для принца, — Линь Ин осматривал подковы лошадей, проверяя крепление гвоздей. — Это для главы Юнь. Сам принц приказал: пусть для Юнь Ифэна будет всё самое лучшее, самое удобное. В этом холодном городишке выбор невелик — вот и пришлось взять эту. — В Цзянху вдруг начали заботиться о комфорте? Старина У никак не мог смириться. Через некоторое время, заметив, что дверь в покои  Юнь Ифэна открыта, он зашёл на кухню, взял поднос с утренней едой и понёс её туда — с намерением разузнать, кто же этот загадочный господин, которому даже на подушку нужен узор из золотых и серебряных нитей. Юнь Ифэн только что умылся и аккуратно повесил полотенце обратно на подставку. Потянувшись, он лениво зевнул — чёрные волосы растрепались от ветра, а талия его, смотря со спины, казалась такой тонкой, что её можно было обхватить одной рукой. Старина У замер на пороге. Много лет он служил на северной границе, где все мужчины широки в плечах и крепки, как медведи. Даже Линь Ин, выросший в столице, казался ему хрупким. А тут — такой изящный, будто ива на ветру. Вчера ночью было темно, и не рассмотрел как следует. А теперь, при дневном свете, он чуть не решил, что зашёл не туда — будто бы попал в женские покои. Юнь Ифэн услышал шаги, обернулся и улыбнулся: — Доброе утро. У Сысы: —… Ну ладно, раз уж он такой — высокородный, благородный, с талией тоньше талии барышни, то, наверное, и впрямь заслужил право сидеть на серебряной вышивке. — Вы, должно быть, заместитель У? — Юнь Ифэн аккуратно расставил блюда и палочки. — Еды много, я не съем всё один. Присядьте, пожалуйста. Кстати, где принц? У Сысы не стал отказываться, придвинул стул и сел: — Принц ушёл в управу. После падения Охранного Ведомства Юэ в городе тревожно, чиновники в замешательстве. Юнь Ифэн кивнул, затем спросил: — Есть ли что-то, что я могу сделать? У Сысы усмехнулся: — Глава Юнь, вы прибыли сюда, чтобы помочь принцу найти мощи. А уж успокаивать народ — дело хлопотное и сложное. Одно неверное слово — и всё полетит к чертям. — Даже если дело сложное — я всё равно сделаю, — Юнь Ифэн положил палочки на стол и посмотрел прямо. — Принц оказал мне величайшую милость. И сделаю всё, что в моих силах, чтобы облегчить его заботы. У Сысы на мгновение застыл: — Милость, подобную горе? *** Примечание: 恩重如山 ēn zhòng rú shān — огромная милость, великое благодеяние. Буквально переводится как "милость, подобная горе". Автор намекает на "дремучесть" старины У (￣▽￣*)ゞ *** — Не скрою, — тихо продолжил Юнь Ифэн, — я много лет носил в себе смертельный яд. Думал, что дни мои сочтены, даже оставил завещание. Когда принц обратился в секту Врат Дождя и Ветра, я не хотел браться за это дело — хотел просто уйти с миром. Но он… он знает, где искать кровавый линчжи. И сказал, что если я помогу ему найти мощи — отдаст его мне. Чтобы я выжил. У Сысы окончательно запутался: — Постойте-постойте… что вы сказали? Кровавый линчжи? Юнь Ифэн улыбнулся — мягко, искренне, в глазах мелькнула ясная, почти детская благодарность: — Я искренне благодарен. У Сысы и сам не знал, что сказать. Он смотрел на Юнь Ифэна, и в голове постепенно начало проясняться. Он вдруг понял — или, по крайней мере, заподозрил, что за «кровавый линчжи» на самом деле. Ведь он-то знал, какие травы и снадобья водятся в императорском дворце. Самое ценное — это и вовсе был трёхсотлетний женьшень, который уже наполовину съела моль. Помолчав, старина У налил ему целую миску риса, сверху положил кусок мяса и протянул: — Ешьте, глава Юнь. Поешьте как следует. *** В Ханьу народ обсуждал падение Охранного Ведомства Юэ, и каждый говорил своё. Кто-то говорил — «старая вражда», кто-то — «расплата за проваленное дело». Но никто не подумал, что это могут быть «мятежники» или «тайный заговор». Всё происходило почти спокойно, будто и не было никакой трагедии. Цзи Яньжань сидел в чайном доме, слушал, как люди болтают, и вдруг заметил, как к нему подбежал маленький мальчишка, держа в руках разноцветные нити, деревянные фигурки и цветные заколки для волос. — Продаёшь? — Продаю! Продаю! — мальчик встал на цыпочки, высоко подняв товар. — Это всё от папы. Он господин Ли — торговец, а я ему помогаю. Посмотрите, товар — первый сорт! Голос его был детским, а тон таким серьёзным, что даже пожилые посетители не удержались от улыбки. Цзи Яньжань взял у него красную нить, положил взамен серебряную монету: — Спасибо. Мальчик привык получать только медные монеты и не знал, сколько с неё сдачи. Пока он лихорадочно считал, покупатель уже спустился вниз по лестнице. Тогда ребёнок высунул голову между перил и крикнул вдогонку: — Эй! Эта нить — из храма Юэлао, очень действенная! Снаружи стоял оживлённый шум, но Цзи Яньжань почти ничего не слышал. Вернувшись на постоялый двор, он аккуратно развязал обрывок верёвки на красной нефритовой подвеске в виде гриба линчжи, а затем завязал новую — прочную и ровную. За дверью раздался стук: — Ваше Высочество. — Входи. В покои вошёл У Сысы, держа руки в рукавах: — Повозки готовы. Мы можем выехать в любую минуту. Цзи Яньжань кивнул: — Через час. — И прикажите Линь Ину прийти сюда. У Сысы немного помедлил, затем спросил: — А ещё я должен кое-что выяснить. Цзи Яньжань посмотрел на него: — Говори. — Что за история с «кровавым личжи»? В покоях повисла тяжёлая тишина. Старина У, сжав кулаки, произнёс с болью: — Принц... скажите себе сами — как вы могли так поступить? Как могли обмануть человека? Это же не пустяк, это вопрос жизни и смерти! А глава Юнь… он ведь поверил. Целыми днями ждёт, каждую минуту надеется. То и дело благодарит вас за спасение жизни, кашляет, дрожит и всё твердит: «Я отдам всё, лишь бы служить вам до конца своих дней». И даже глаза у него наливаются слезами… Кто же это выдержит? Кто на это смотреть сможет? Цзи Яньжань слушал, и голова у него шла кругом. Он помолчал, затем махнул рукой: — Подойди. У Сысы осторожно подошёл. — Отправь отряд на Затерянный остров, — тихо сказал Цзи Яньжань. — Найди целителя Гуй Цы, узнай у него про «кровавый линчжи», где его искать, и что за яд поразил Юнь Ифэна. Как только будет хоть что-то — сразу ко мне. А в столице пусть его проверят императорские лекари, не найдётся ли у них способа его спасти. Он посмотрел прямо: — А если найдёшь — я запишу тебе как боевую заслугу.  У Сысы с сомнением кивнул.   Собственно, он и сам знал: не такая это простая заслуга. Если даже глава секты Врат Дождя и Ветра не смог разыскать средство от яда — как же найдётся оно у кого-то ещё? — А правду про кровавый линчжи скройте! — приказал Цзи Яньжань. — А ещё, когда приедете во дворец, подари ему красный коралл и «Письмо о мире» Ван Сичжи. Либо откройте дверь в сокровищницу — пусть берёт что угодно. Если у брата-императора есть какие-то диковинки с Запада или Юга, тоже доставьте ему. Поняли? У У Сысы мысленно заныли зубы: «опять этот человек не может сказать правду».  Всё имущество разграбят до нитки. В соседних покоях Юнь Ифэн уже собрал вещи и говорил с учениками секты Врат Дождя и Ветра. Увидев, как Цзи Яньжань вошёл в покои, все остальные ученики тут же удалились. — Когда выезжает Ваше Высочество? — Сейчас. Линь Ин уже ждёт во дворе. — Цзи Яньжань передал ему красный линчжи на нитке. — Нашёл его в Павильоне Снежного Покоя. Шнурок заменил на новый. — Вот оно что… думал, потерял. — Юнь Ифэн улыбнулся, надел его обратно на шею. — Спасибо, Ваше Высочество. — С утра глянул на стаю снежных хорьков — и правда все злые. Того толстого ты себе хотел? Тогда в следующий раз как встретим Му Чэнсюэ и отберём. — Ведь он первый убийца в мире Цзянху. — А я — главнокомандующий армией Мобэя. Давить других силой — это моя работа. — Цзи Яньжань поправил ему воротник плаща. Юнь Ифэн задумался и кивнул: — Верно… тогда так и поступим. — Как доберёшься до столицы — обращайся за помощью к старине У. — Увидев, что Юнь Ифэн улыбнулся, Цзи Яньжань тоже чуть улыбнулся. — Ну, мне пора. Береги себя. Юнь Ифэн кивнул: — Ваше Высочество тоже будьте осторожны. Облака закрывали горизонты, копыта лошадей стучали среди гор. Цзи Яньжань и Линь Ин, не останавливаясь ни днём ни ночью, во главе отряда помчались в Вансинчэн.  На другой трактовой дороге Юнь Ифэн лежал в мягкой, благоухающей ароматами трав повозке. Рядом, на небольшом подносе, дымились чаша с чаем и лежали изысканные сладости. — А ну, смотри под колёса, не трясите там слишком сильно — не дай Небеса, потревожишь главу Юнь, — снаружи распоряжался старина У. — Вперёд, вперёд! Повернём сюда — ночевать будем в Тунцзячжэне. На северо-востоке метель, вьюга не на шутку разошлась, не гоже нам в лесах да на открытых тропах спать. Сказав это, он лично забрался в повозку, чтобы проверить, тепло ли внутри, и не нужно ли добавить ещё одну жаровню. Ученики секты Врат Дождя и Ветра  шли позади, переглядываясь. Не слишком ли роскошное гостеприимство принца Сяо? Неужели ради одного гостя всё так обстоятельно устроили?