Меч, пронзающий зимний холод

Примечание переводчика.  Название главы, «Редька с грязью» (萝卜带泥) — это китайская идиома, которая буквально описывает ситуацию, когда редька выдернута из земли с прилипшей почвой. Переносное значение: Обозначает, что проблема или ситуация тянет за собой множество скрытых, сложных и часто неприятных последствий, связей или обстоятельств. *** В поместье Восемнадцать Горных Усадеб Сюй Цюйи, заложив руки за спину, нервно расхаживал по комнате. Услышав за дверью шаги, он поспешно распахнул её — думал, придёт слуга с весточкой, но вместо него увидел, как во двор въезжает паланкин старшего господина Сюй. В руках у него уже не было привычных буддийских чёток — лишь лицо, побелевшее, как мел, и дрожащие губы. Сюй Цюйи смутно почувствовал, что случилось нечто ужасное. Колени его подкосились — словно две тонкие лапши, только что брошенные в кипяток. Если бы не дверной косяк, он бы позорно рухнул на землю. Слуги подхватили его, поддержали, едва волоча, усадили на кресло из грушевого дерева. В покоях царили мрак и давящая тишина — как в могиле. С того места, где сидел Сюй Цюйи, был виден луч света, пробивавшийся сквозь резное деревянное окно. В нём медленно кружили крошечные пылинки — словно немые бабочки в беззвучном танце. Сначала они двигались неспешно, потом всё быстрее и быстрее — и вдруг превратились в бескрайний, бурлящий океан крови, хлынувший с небес, заливающий всё вокруг. Прямо перед глазами кровь превратилась в бесчисленных злобных призраков и обиженных душ — старики, дети, мужчины, женщины — все протягивали раздутые, мертвенно-белые руки, чтобы вырвать ему сердце. Он вздрогнул всем телом, горячий чай из чашки плеснулся ему на грудь — но он даже не почувствовал ожога, лишь обливался холодным потом и хрипло выдавил: — Отец… старшая сноха… она ещё не вернулась? — Я уже ходил просить господина Чжана — бесполезно, — медленно произнёс старший господин Сюй. — Теперь, когда здесь принц Сяо, да ещё всплыл этот культ Красного Ворона… боюсь, дело на этом не закончится. — Как же так можно?! — в отчаянии воскликнул Сюй Цюйи. — Старший брат уже ушёл, оставил после себя лишь одну женщину — старшую сноху!.. — Да сколько же ты ещё будешь скрывать правду?! — голос старшего господина Сюй внезапно взлетел вверх, и он со всей силы швырнул в сына фиолетовый глиняный чайник. — В такой момент ты всё ещё не собираешься говорить мне правду?! Слуги за дверью вздрогнули, переглянулись и молча опустили головы. Молодые, неопытные слуги и вовсе не могли удержать подносы — руки у них дрожали, а вместе с ними дребезжали и чайные чаши, крышки стучали о чайники — «динь-динь, грянь-грянь», словно зубы, выбивающие дробь от страха, — и от этого звука сердце становилось всё более опустошенным. Сюй Цюйи упал на колени и тихо сказал: — Отец, не гневайтесь, пожалуйста… ваше здоровье важнее всего. Грудь старшего господина Сюй тяжело вздымалась. В фиолетово-чёрных хлопковых одеждах он напоминал раздувшуюся жабу. Дрожащими руками он несколько раз тыкался, прежде чем наконец смог взять чашу и глотнуть воды: — Говори. Зачем ты так настойчиво требуешь выпустить именно госпожу Юань? Сюй Цюйи стиснул зубы и признался: — Та служанка… это я… я вместе со старшей снохой её убил. Старший господин Сюй содрогнулся от этих слов, словно громом поражённый: — Ты убил?! А разве не твой старший брат надругался над ней?.. Сюй Цюйи обливался потом, как под дождём: — Тем утром я собирался сходить в ткацкую лавку — посмотреть, как идут дела. Но потом вспомнил, что мне нужно поговорить со старшим братом, и отправился к нему. Во дворе было пусто, слуги, похоже, ещё не проснулись — тогда я пошёл во внутренний двор. И там, из сарая, донёсся крик и звук ударов. Я заглянул в щель — госпожа Юань била служанку деревянной палкой. Девчонка лежала на земле, вся в крови, уже почти бездыханная. Сюй Цюйи продолжил: — Я страшно испугался, бросился внутрь — хотел остановить. Но старшая сноха сквозь слёзы кричала, что эта девка бесстыдница, соблазнила старшего брата, сделала нечто постыдное — и теперь ей обязательно нужно показать, кто тут хозяйка. Говорила — и снова занесла палку. Девчонка в этот момент пришла в себя, из последних сил поползла к двери, крича: «Спасите!» — вид был поистине ужасающий. Госпожа Юань тогда совсем потеряла рассудок. Увидев эту юную девушку — полуобнажённую, хрупкую, жалобно дрожащую — она вспыхнула ещё яростнее. Вся обида, накопленная за долгие годы от холодности и пренебрежения Сюй Цюйвана, вылилась на эту ни в чём не повинную служанку. Она пронзительно взвизгнула: — Четвёртый брат! Чего стоишь?! Быстро тащи эту подлую тварь обратно! Старший господин Сюй дрожал от ярости: — Она тебе сказала «тащи» — и ты потащил?! У тебя разума нет?! — Я хотел лишь, чтобы она перестала кричать! Откуда мне было знать, что девчонка из семьи Чжан будет забита до смерти?! — Сюй Цюйи тоже обмяк, весь дрожа. — Потом, когда понял, что дело плохо, я тут же сбежал. Днём через знакомых в городе купил бутылку «жидкости для растворения тел» — думал, чем чище уберём следы, тем лучше. Не ожидал, что кости… кости не растворятся до конца… Голос его к концу стал едва слышен. Вся эта череда событий звучала ужасающе и нелепо. Старший господин Сюй почувствовал, как перед глазами потемнело. Долго приходил в себя, прежде чем смог выдавить: — Теперь госпожа Юань в управе — вряд ли её выпустят. Если она решит втянуть тебя — помни: ни за что не признавайся! Тверди, что ничего не знал, что убийство и растворение трупа — дело рук только этой пары. Запомнил? — Да, сын запомнил, — пробормотал Сюй Цюйи, еле поднялся с колен, волоча ноги, и рухнул обратно в кресло. Тяжёлое облако закрыло тусклый солнечный диск — небо стало ещё темнее. Отец и сын долго сидели молча, никто не решался заговорить. Старший господин Сюй всё думал о той жуткой песенке. «Четвёртый сын, залитый кровью, и мать-овца»… Неужели «мать-овца» — это и есть госпожа Юань?.. *** Юнь Ифэн стоял во дворе: — Ваше Высочество! У Сысы мгновенно возник на балконе второго этажа, сияя улыбкой: — Глава Юнь, неужто снова проголодались? Юнь Ифэн:  — … — У меня есть дело, которое нужно обсудить с принцем, — сказал он. Цзи Яньжань вышел, накинув поверх одежды накидку, ловко стукнул старину У по лбу — отправив того на кухню, — и велел мальчику-слуге принести кувшин горячего чая с финиками и ягодами годжи. Юнь Ифэн сел за стол и спросил: — Что, Ваше Высочество, пожалели своего дорогущего чая? — Эти два дня ты всё дрожишь от холода да клюешь носом — пей побольше тёплого, — Цзи Яньжань подал ему чашу. — Ну, что за дело? Юнь Ифэн не ожидал, что тот окажется таким внимательным, и на миг даже опешил. Только после второго напоминания пришёл в себя и заговорил: — Ученики секты Врат Дождя и Ветра только что выяснили: ту жидкость для растворения тел шестого числа шестого месяца днём купил на чёрном рынке А-Юань — доверенный слуга Сюй Цюйи. Госпожа Юань не лгала. К тому же, этот А-Юань, вскоре после возвращения Сюй Цюйи в поместье, вдруг запросил аванс жалованья, сказав, что едет домой — но по дороге внезапно заболел и умер. Цзи Яньжань нахмурился. — Да, ты не ослышался, — Юнь Ифэн, держа в руках горячую чашу, добавил: — Он уже мёртв. Согласно показаниям госпожи Юань на суде, Сюй Цюйи участвовал лишь в растворении трупа. Пусть это и есть преступление против совести и закона, но по степени тяжести — мелочь. Да и с учётом положения рода Сюй, максимум — оштрафуют на крупную сумму. Ни темница, ни плети, ни ссылка ему не грозят. Убивать из-за этого — совершенно бессмысленно. Если только не ради сокрытия более тяжких преступлений. Трое старших братьев погибли при загадочных обстоятельствах, по городу поползли жуткие детские песенки — Сюй Цюйи, несомненно, был в состоянии крайнего ужаса. Возможно, он уже догадался о чём-то — и потому решил избавиться от А-Юаня. Ведь тот был его доверенным человеком, знал немало тайн. Юнь Ифэн сказал: — Если Ваше Высочество не примете меры, боюсь, все, кто знает правду в Восемнадцати Горных Усадьбах, будут один за другим уничтожены. — Верно, — Цзи Яньжань поставил чашу. — Пойдём. — Куда? — спросил Юнь Ифэн. Цзи Яньжань сбросил накидку, обнажив крепкий, мускулистый торс, штаны тоже болтались на бёдрах. Он стоял у сундука, перебирая одежды: — В Восемнадцать Горных Усадеб… — Он вдруг замер. — А что это у тебя в руках? Юнь Ифэн сидел в кресле, одной рукой подняв круглую линзу, внимательно разглядывая её, и небрежно ответил: — Подарок от старины У — западная диковинка. Цзи Яньжань на секунду замер: — Думаю, старина У хотел, чтобы ты смотрел в него на улицу. *** Примечание: 镜 jìng 1) зеркало 2) физ. линза; оптическое стекло Тут имеется ввиду именно увеличительное стекло. *** — В первый раз пользуюсь — неопытен, — Юнь Ифэн нарочито уверенно выпрямился. — У Вашего Высочества немало шрамов. — В походах и битвах без ран не обойтись, — Цзи Яньжань рассмеялся и поддразнил: — Насмотрелся? Если да — я одеваться начну. Юнь Ифэн спокойно опустил зеркальце и ответил: — Едва ли. Через некоторое время снова спросил: — Кстати, мы куда направляемся? — В Восемнадцать Горных Усадеб, — ответил Цзи Яньжань. — Проверять Сюй Цюйи? — Юнь Ифэн наблюдал, как тот переодевается. — Или же провести полное расследование дел всего рода Сюй? — Если Сюй Цюйи действительно совершил столько злодеяний, то А-Юань — не единственный, кто об этом знает, — сказал Цзи Яньжань. — Как ты сам только что сказал: если не поторопиться, боюсь, ещё больше людей погибнет при загадочных обстоятельствах. Даже если его судьба и вправду закончится «рекой крови» — прежде он обязан рассказать всю правду. Народу Вансинчэна тоже пора увидеть истину своими глазами! В тот же день, ближе к вечеру, старший господин Сюй всё ещё читал сутры в молельне, как вдруг вбежал слуга в панике, и доложил: господин Чжан снова явился с отрядом стражей — чёрной тучей стоят во дворе, явно грядёт беда. — Только господин Чжан? — старший господин Сюй вскочил. — А принц? Принц Сяо где? — И принц тоже прибыл, — дрожащим голосом ответил слуга. — На сей раз даже не стал скрывать свой статус — явился в ярком императорском одеянии с вышитыми драконами, восседая на высоком серебристом коне, взгляд ледяной — страшно смотреть. У старшего господина Сюй подкосились ноги. С трудом забравшись в паланкин, он весь путь думал: столько лет строил мосты и мостил дороги в Вансинчэне — всё ради того, чтобы наладить отношения с местными чиновниками, оставить себе хоть малую лазейку на случай беды. А теперь, когда беда и вправду пришла, появился ещё и Цзи Яньжань — верховный главнокомандующий армии Великой Лян, про которого ходят слухи, что он режет даже не моргнув глазом. Попадись ему в руки — долго ли проживёшь? Такие мысли преследовали его всю дорогу. Когда он добрался до переднего зала, спина его была мокрой от холодного пота, язык заплетался, слова не шли. Даже Чжан Гухэ вздрогнул, увидев его мертвенно-бледное лицо. Писарь поспешил подхватить его под руку: — Господин Сюй, что с вами? Быстрее садитесь, отдохните. Старший господин Сюй рухнул на колени: — Ничтожный подданный… кланяется… Вашему Высочеству, принцу Сяо! — Старший господин, не нужно церемоний — лучше садитесь, — Цзи Яньжань махнул рукой и спросил: — Где же четвёртый господин Сюй? — Цюйи всё время сидит у себя — боится, что проклятая песенка про «реку крови» сбудется, — осторожно пробормотал старший господин Сюй. — Ваше Высочество… вы что-то выяснили? — Выяснять-то особо нечего, — ответил Цзи Яньжань, — но госпожа Юань указала на четвёртого господина. По закону господину Чжану всё равно придётся его допросить. — Совершенно верно, — подхватил писарь. — Господин Сюй, не стоит так пугаться. Принц прибыл лично в Восемнадцать Горных Усадеб именно из заботы о безопасности четвёртого господина Сюй — опасался, что по дороге в управу его может подстеречь женщина-убийца. Старший господин Сюй не переставал кланяться и благодарить, а заодно приказал слугам срочно позвать Сюй Цюйи. Он и не надеялся, что госпожа Юань будет молчать вечно — знал, что рано или поздно этот момент настанет. Потому, хоть и испугался, но не растерялся окончательно. Вскоре Сюй Цюйи поспешно привели. Услышав, что госпожа Юань уже сдала его, он без лишних слов упал на колени, ударяясь лбом о пол и рыдая: — Да, это я! Я в тот момент был одержим демоном — втащил девчонку из семьи Чжан обратно в дом! Он признался так легко и откровенно, что другие, может, и не удивились, но старший господин Сюй чуть не подскочил с кресла! Как же они только что утром договаривались? Какие были наставления? Ведь условились — всё свалить на старшего брата, сохранить его самого в чистоте! Этот глупый сын — что с ним? Демон вселился? Отравился чем? Почему будто и не помнит ничего?! Чжан Гухэ тоже был поражён: ранее госпожа Юань лишь призналась, что «жидкость для растворения тел» дал ей Сюй Цюйи, но ни слова не сказала, что он причастен и к самому убийству. Он со всей силы ударил ладонью по столу: — Какие ещё злодеяния ты совершил?! Говори без утайки! Цзи Яньжань бросил взгляд на Юнь Ифэна. Вот что значит — «выдернешь редьку, а за ней целая гроздь земли». По такому раскладу, похоже, весь род Сюй держится на одном корешке. Сюй Цюйи стоял на коленях посреди зала и поочерёдно признавался во всём — как помогал госпоже Юань убить служанку и растворить её тело. Добавил: — Я тогда лишь хотел втащить её обратно, чтобы старшая сноха ещё немного успокоила злость — думал, на этом всё и кончится. Но не успел я моргнуть, как девчонка уже испустила дух. Я до смерти перепугался, вернулся домой и подумал: если бы этого человека вообще не существовало — было бы лучше всего. Потому и послал А-Юаня в город — купить бутылку жидкости для растворения тел. Старший господин Сюй качнулся в сторону — и мягко, бесчувственно рухнул на пол. Прежде чем окончательно погрузиться во тьму, он подумал: «Сошли с ума… Все сошли с ума…» *** Поскольку убийца, сочинивший ту песенку про «реку крови», всё ещё не пойман, Чжан Гухэ не стал увозить Сюй Цюйи в темницу управы — оставил его в жилище поместья. Воины, приведённые Цзи Яньжанем, рассредоточились по всему поместью, полностью заменив стражей рода Сюй. Называть это «защитой» было бы слишком мягко — скорее, это был строгий надзор. Сумерки опустились. Юнь Ифэн сложил руки в поклоне: — Прощайте. — Эй, ты куда? — окликнул его Цзи Яньжань. — На постоялый двор, — ответил Юнь Ифэн. — В этих Восемнадцать Горных Усадеб столько зловещего и крови, это намного хуже, чем Павильон Лёгких Ветров или Зал Снежных Видений. Спать здесь я точно не останусь. Цзи Яньжань на миг замолчал, потом спросил: — А как же я? — Ваше Высочество самоотверженно служите долгу — вам, конечно, надлежит остаться с войсками на страже, — Юнь Ифэн отряхнул рукава. — Я пошёл. — Стой! — Цзи Яньжань схватил его за запястье и резко притянул к себе. — Я заплатил тебе серебром — никуда не пойдёшь. Юнь Ифэн был совершенно озадачен: — Ваше Высочество, вы меня наняли, а не купили! Секта Врат Дождя и Ветра предоставит вам информацию и улики — вот и всё. Вы ещё будете мне указывать, где спать ложиться… Эй-эй, старина У! — Старина У ушёл ужинать, — Цзи Яньжань потащил его вперёд. — Пошли, сходим кое-куда. Юнь Ифэн пошатнулся, чувствуя, будто его запястье зажали в железные клещи — не вырваться, да ещё и больно. В душе возмущение бурлило всё сильнее. Тайные стражи принца, наблюдавшие издалека, были поражены: что это принц Сяо делает?! Точно разбойник, который уводит невесту силой — грубо, без разговоров, и ещё с довольной ухмылкой на лице. Не видит, что глава Юнь уже еле на ногах стоит? Сейчас точно получит! — Ой-ой, — прошептал один страж. — Смотрите-ка, он уже меч Фэйлуань вытащил! Другой тут же добавил: — Тогда нам лучше отойти подальше!