Меч, пронзающий зимний холод

В эти дни тайные стражи принца Сяо не покладая рук рыскали по всей Великой Лян в поисках легендарного целителя Гуй Цы, готовые, казалось, перевернуть землю вверх дном. Они побывали на северо-востоке, северо-западе, юго-западе; обшарили вдоль и поперёк богатые усадьбы зажиточных семей Цзяннани— всё напрасно. И вот, когда уже почти потеряли надежду, весть пришла откуда не ждали — прямо у них под носом! Оказалось, что Гуй Цы уже в столице, и пригласил его никто иной, как Юань Юаньсы, заместитель министра общественных работ. Вот уж поистине: «Искал везде — и не нашел, а тут — прямо под рукой!» Цзян Линфэй сказал: — Говорят, сын этого господина Юаня два года уже болеет тяжкой болезнью, и никак не выздоравливает. Тогда он продал всё имущество в родовом поместье в Лучжоу — и дома, и земли, — да ещё занял крупную сумму у родни и друзей, лишь бы привезти целителя в столицу. Сегодня утром Гуй Цы только прибыл в его резиденцию. — Пусть старина У подготовит хороших лекарственных трав, — распорядился Цзи Яньжань. — Пойдем в дом Юаня. Цзян Линфэй удивился: — Сейчас? — Да, прямо сейчас! — Цзи Яньжань не хотел терять ни минуты. Люди из мира Цзянху славятся своей непредсказуемостью, а Гуй Цы — особенно. Кто знает, не исчезнет ли он завтра утром снова? Жалеть потом будет поздно — волшебных пилюль от сожалений не бывает, и Цзи Яньжань не собирался их пробовать. У Сысы был погружен в сладкий сон, где он один против целой армии врагов, когда вдруг кто-то резко сдернул с него одеяло. Он вскочил, решив, что в лагере снова беда, и только через несколько мгновений, сидя на краю кровати, сообразил: ах да, его зовёт сам принц — нужны дорогие лекарства. Но во дворце их попросту не было. Раньше уже говорили: тот трёхсотлетний женьшень, прогрызенный червями до дыр, был, пожалуй, самым ценным сокровищем в доме. Цзян Линфэй, засунув руки за спину, начал ходить кругами: — Да ты что, совсем обнищал?! — Да мы же здоровы! — старина У был совершенно невиновен. Его высочество принц крепок, как сталь: даже получив с десяток ран, сам восстанавливался. А матушка принца каждый день верхом на коне да с мечом в руке — даже простуды не ловила. Такой паре закалённой как железо, зачем держать дома всякие пустые, показные тонизирующие снадобья? Конечно, если очень постараться, кое-что можно было отыскать — в основном подарки из императорского дворца к праздникам: травы для питания инь, обогащения крови, увлажнения и охлаждения. В коробках даже лежали вложенные рецепты с обещанием, что при регулярном употреблении кожа станет белоснежной, нежной и гладкой, а лицо — цветущим и прекрасным… Но разве такое поднесешь сыну министра, лежащему при смерти?! — Да плевать! — Цзян Линфэй резко сорвал рецепт и разорвал его на части. — Вот так — и готово, никто не заметит! Старина У только безмолвно воззрился на него… Фэйшуан Цзяо, скакун Цзи Яньжаня, нёсся, словно гром среди бури: копыта его едва касались земли, но каждый удар поднимал над воротами Юаня густое облако пыли.  Сторож у ворот ворчал себе под нос, думая, кто это такой бестактный осмелился стучать в три часа ночи. Он уже готов был как следует отчитать наглеца, но, увидев перед собой самого принца Сяо, так перепугался, что подпрыгнул, будто его ударила молния, и стрелой помчался докладывать хозяину. В переднем зале горели яркие огни. Юань Юаньсы, запыхавшись и спеша застегнуть пояс, ворвался в зал, кланяясь до земли: — Нижайший чиновник не знал, что Ваше высочество соблаговолите явиться в столь поздний час! Простите за неподобающий приём! — Это я виноват, — спокойно ответил Цзи Яньжань, — слишком дерзко вторгся в ваш дом ночью. — Он указал на свёрток с лекарствами на столе. — Это для вашего сына. Старина У тут же добавил сбоку: — А если что — и для вашей матушки сгодится! Юань Юаньсы засыпался благодарностями, но в голосе его слышалась тревога: — Неужели в столице случилось что-то важное? Почему Ваше высочество пожаловали именно сейчас? — Ничего особенного, — отозвался Цзи Яньжань. — Просто получил весть, будто целитель Гуй Цы сейчас у вас. Это правда? — … Д-да, да… — Цюань вытер пот со лба. — Ваше высочество, всё, что я заплатил Гуй Цы за лечение, — это вырученные от продажи родового имения деньги, плюс немного занял у родных и друзей. Ни единой монеты из казны! Я… я просто боюсь, что об этом узнают посторонние. Люди ведь злые на язык… Ах, Ваше высочество, мой сын Юань Чжэнь и вправду на волоске от смерти! Цзи Яньжань кивнул: — Я понимаю. О болезни Юань Чжэня в столице не слышал только глухой; кровью он харкал так, что об этом знали все. Даже сам император Ли Цзин проявил заботу и прислал придворных лекарей — милость, казалось бы, несказанная. Но стоит им не справиться — и милость превращается в камень на шее. Поэтому Юань Юаньсы и пришлось тайком, словно вор, приглашать народного целителя, боясь, что кто-то донесёт, будто он пренебрегает императорской милостью. — Как себя чувствует ваш сын сейчас? — спросил Цзи Яньжань. При этих словах лицо Юаня заметно прояснилось: — О, Гуй Цы — чудо! Всего лишь несколько игл воткнул днём, и мой сын сразу же почувствовал себя лучше: аппетит вернулся, лицо порозовело, да и спит крепче обычного! — Уж так ли он хорош? — Цзи Яньжань щёлкнул пальцем, подзывая его ближе. — У меня тоже есть один непростой недуг, и я хотел бы посоветоваться с этим целителем. Сколько вы ему заплатили? Я удвою сумму. Позвольте ли вы ему со мной побеседовать? Старина У, стоявший рядом, только головой покачал: «Опять наш принц расточительством страдает! Удваивает — и глазом не моргнёт! Кто бы его только урезонил…» Юань Юаньсы лично отправился в гостевые покои за целителем Гуй Цы — и вернулся довольно быстро. Вскоре в зал вошёл человек, откинув занавеску. Во всех народных сказаниях и книжках про Цзянху целители бывают либо седыми, как облака, с развевающейся бородой, либо юными, прекрасными, как нефрит, — словом, обязательно либо даосский бессмертный с небес, либо изящный благородный юноша. Только так и полагается, чтобы народ любил читать. А вот этот Гуй Цы — средних лет, тощий, смуглый, похожий скорее на обезьяну, да ещё и с парой усиков над верхней губой — никак не вяжется с образом «божественного» целителя. Скорее уж похож на того самого шарлатана с базара, что торгует «пилюлями могучей силы». — Ваше высочество, принц Сяо, — почтительно поклонился он. — Кто желает принять лечение? — Глава секты Врат Дождя и Ветра, Юнь Ифэн, — прямо ответил Цзи Яньжань, не желая ходить вокруг да около. — Вы, должно быть, помните его? — Ах, глава Юнь! — кивнул Гуй Цы. — Конечно, конечно, как можно забыть! Это же… это же человек с самой крепкой жизнью на свете! Сам Яньло-ван не смог его забрать. Такого я за всю свою жизнь не встречал! В его голосе вдруг прозвучало даже благоговение — видимо, он и вправду был глубоко поражён. — Значит, Ваше высочество пришли из-за него? — спросил он. — Я знаю этот яд. Нужен кровавый линчжи. Только кровавый линчжи сможет спасти его. Опять всё свелось к кровавому линчжи! Старина У молча опустил голову, а матушка, будь она здесь, наверняка расплакалась бы. Цзи Яньжань спросил: — А кроме кровавого линчжи — ничего больше нет? — Ничего, — терпеливо объяснил Гуй Цы. — В крови главы Юня растворено семьдесят-восемьдесят ядов сразу. Обычные лекарства здесь бессильны. Только кровавый линчжи. Старина У нахмурился: как это — «семьдесят-восемьдесят ядов в крови?» Но Гуй Цы тут же добавил: — Хотя, может, и не семьдесят-восемьдесят… Время прошло, уже не припомню точно. Может, сто семьдесят-восемьдесят, а может, и все семьсот-восемьсот. Старина У:  — … — Я ведь тоже очень хотел его вылечить, — с глубоким сожалением сказал Гуй Цы, будто и сам горевал о том, что его безупречная репутация теперь потрескалась. — Перепробовал все возможные рецепты… В итоге не только яд не вывел, но чуть сам не угробил больного наполовину. С тех пор больше не осмеливаюсь к нему прикасаться. Цзи Яньжань нахмурился: — Как он вообще умудрился отравиться столькими ядами сразу? — Ах… — Гуй Цы только головой покачал. — В то время он был ещё молод и упрям, сам наделал глупостей… Лучше не буду рассказывать — а то опять рассердится на меня. Если Ваше высочество хотите знать подробности, спросите у него сами. Цзи Яньжань снова спросил: — А сам кровавый линчжи… разве его совсем нельзя найти? — В книгах о нём нет ни строчки, — ответил Гуй Цы. — Есть лишь одна легенда: кровавый линчжи растёт на тысячах и тысячах трупов, питается кровью и злобой павших. Тот, кто захочет его добыть… эх, девять смертей и сто бедствий — вот что его ждёт. Старина У присвистнул: — Да уж, зловещая штука! — Яд лечится ядом, — сказал Гуй Цы. — А яд главы Юня — как раз такой зловещий. Покинув резиденцию Юаня, Цзи Яньжань долго молчал. Старина У осторожно поглядывал на него всё это время, пока наконец не решился сказать: — Ваше высочество, мне кажется, этот «божественный целитель» чересчур уж небылицы разводит. И трупы, и злоба… Какое доброе лекарство может расти на таком месте? Скорее всего, просто болтает вздор! — Пока вернёмся, — приказал Цзи Яньжань. — Ни слова об этом никому. — Да! — кивнул старина У. Когда они вернулись во дворец принца, небо уже начало светлеть. Цин Юэ стоял у ворот двора Юнь Ифэна, прижав к груди меч. Увидев Цзи Яньжаня, он почтительно поклонился: — Ваше высочество, учитель сейчас восстанавливает внутреннюю силу. Никто не должен его тревожить. — Разве он не спал ещё недавно? — с тревогой взглянул Цзи Яньжань на окно. — С ним всё в порядке? — Ничего страшного, просто немного сдавило в груди и дышать тяжело — старая болезнь, — ответил Цин Юэ. — Ах да, учитель ещё велел: утром хочет съесть суп с прозрачной лапшой из переулка Гончаров, а уж потом пойдёт во дворец. Цзи Яньжань улыбнулся: — Хорошо. — Тогда Ваше высочество, прошу вас возвращаться, — сказала Цин Юэ. — Ничего, я немного посижу здесь, — Цзи Яньжань одной рукой подтащил каменный табурет. — Подожду, пока твой учитель уснёт, тогда и уйду. Цин Юэ:  — … Ох уж эта задачка — непростая! Внутри покоев, конечно же, никого не было. В гостевом дворе резиденции Юаня несколько учеников-аптекарей несли ночную вахту. Всё вокруг было тихо и спокойно, как вдруг во двор мягко, словно снег, опустилась белая фигура. Аптекари вздрогнули, мгновенно схватились за ядовитые склянки у пояса — но, узнав пришедшего, тут же потупили взоры и замерли, не смея и слова вымолвить. Юнь Ифэн одним ударом ладони распахнул дверь и холодно уставился на сидевшего за столом: — Зачем явился в столицу? — Приехал лечить сына господина Юаня, — спокойно ответил Гуй Цы и махнул рукой, чтобы тот закрыл дверь. — Не ожидал, что, едва начав с одним больным, тут же появится второй. Только что Его высочество принц Сяо… Он не договорил — на шее уже блеснул клинок длинного меча. Юнь Ифэн прижал учителя к стене и прошипел сквозь зубы: — Ты ищешь смерти. — Я ничего не сказал! — поспешил успокоить Гуй Цы. — Просто упомянул, что кровавый линчжи растёт на костях и питается злобой. Так в книгах и написано! Учитель же не врал. Говоря это, он медленно отвёл клинок в сторону, а пальцем провёл по капле крови на шее — рана с палец длиной тут же затянулась корочкой. — Этот принц Сяо, похоже, очень за тебя переживает, — заметил Гуй Цы. — Это даже к лучшему. Может, он и вправду найдёт кровавый линчжи. Глаза Юнь Ифэна стали ледяными: — Заткнись! — Чжу-эр сказала, что в этот раз ты немало помог принцу, — Гуй Цы аккуратно вернул его клинок Фэйлуань в ножны. — Сначала я недоумевал: с чего вдруг секта Врат Дождя и Ветра впуталась в дела императорского двора? Но потом всё понял. Столько лет ищешь кровавый линчжи и так и не нашёл… Наверное, уже не знаешь, куда деваться. Пришлось искать себе союзника. А кто подойдёт лучше командующего восьмисоттысячным войском Великой Лян? По уму и по власти — лучше него никого нет. Юнь Ифэн стиснул зубы: — Вели своим людям держаться подальше от меня! Гуй Цы вздохнул: — Глупый ученик… Неужели не понимаешь? Учитель ведь не шпионит за тобой — он просто скучает.