Меч, пронзающий зимний холод

Город Дайюань — один из важнейших опорных пунктов империи Великой Лян, издревле ожесточённо оспариваемый военачальниками. Со всех сторон его окружают горы и реки, тысячи ущелий и оврагов; местность здесь чрезвычайно труднопроходима и стратегически выгодна. Даже в нынешние времена всеобщего мира и спокойствия, когда по всей Поднебесной давно не слышно звука мечей и барабанов войны, жители этого исторического города всё равно отличаются особой удалью и отвагой — духом истинных героев воителей Цзянху. Цзян Линфэй соскочил с коня и, глядя на высокие городские ворота вдали, нахмурился: — Похоже, встречают лишь местные чиновники. Неужели род Ян даже не потрудился прислать кого-нибудь? До такой степени разошлись в своём высокомерии, что уже и самую минимальную учтивость соблюдать не желают? Цзи Яньжань ещё не успел ответить, как Ли Цзюнь поспешно отрёкся от всякой связи: — Я тут не при чём! — Пока войдём в город, — спокойно произнёс Цзи Яньжань. — Если они и вправду так дерзки и надменны, то сами подадут Его величеству повод для вмешательства. Тем временем из повозки вышел Юнь Ифэн. В последние дни стояла нестерпимая жара, и Цзи Яньжань запретил ему ездить верхом: пусть лучше лежит целыми днями на циновке, охлаждаемой льдом и нефритовыми плитами, перед ним — блюдо со свежими сезонными фруктами. Ли Цзюнь завидовал ему безмерно и то и дело тайком пробирался в повозку, чтобы хоть немного охладиться. Юнь Ифэн не возражал, а скорее даже рад был компании — порой они беседовали, и обстановка складывалась весьма дружелюбная… по крайней мере, так считал сам князь Пинлэ. «Я уже почти наполовину стал другом главы клана Юнь в мире Цзянху!» — с гордостью думал он. Поэтому, увидев своего «друга по Цзянху», Ли Цзюнь немедленно бросился к нему и, подняв рукав, стал заслонять его от палящего солнца. Юнь Ифэн спросил: — Его высочество принц Сяо лично прибыл сюда, а семейство Ян даже не шелохнулось. Неужели за этим не кроется какой-нибудь коварный замысел? Ли Цзюнь, не задумываясь, решительно ответил: — Очень даже возможно! Юнь Ифэн чуть не поперхнулся: — Князь Пинлэ, вы и впрямь не защищаете свой род со стороны матери? — Да зачем мне их защищать! — сокрушённо вздохнул Ли Цзюнь. — Честно говоря, раньше ещё было терпимо, но в последние годы в резиденции Ян постоянно кто-то толчётся. Связи там такие запутанные... Я, конечно, не участвую, но ведь я не дурак — я стою целиком и полностью на стороне Его величества и моего седьмого брата. Юнь Ифэн продолжил расспросы: — А кто именно ходит туда-сюда? — Не знаю, — ответил Ли Цзюнь. — Но все какие-то подозрительные на вид, с маслянистыми лицами и напомаженными волосами — явно не добрые люди! Юнь Ифэн бросил взгляд на самого Ли Цзюня — круглолицего, блестящего от жира, облачённого в туго натянутый шёлковый кафтан — и мысленно согласился: да, точно не добрые люди. Когда они въезжали в город, небо расцветало великолепным закатом, заливая всё вокруг багрянцем. Местный чиновник по имени Ван Пинхай ранее служил командиром морских сил на восточном побережье. После того как получил ранение в ногу, император Ли Цзинь перевёл его в Дайюань следить за семьёй Ян. — Несколько дней назад я уже заходил в резиденцию Ян, — доложил Ван Пинхай. — Тогда хоу Сумин заявил, будто сильно простудился от жары, голова кружится, и он не может даже покинуть покои. Хоу Сумин — второй дядя Ли Цзюня, Ян Боцин. Подозрительный и мнительный, он словно ядовитая краснобрюхая змея, испокон веков известная своей коварной хитростью. Ещё тогда, когда род Ян уже клонился к падению, он одним из первых почуял надвигающуюся бурю и быстро нашёл себе выход. Опираясь на прежние боевые заслуги и авторитет в армии, он сумел вынудить покойного императора проявить милосердие: не только избежал полного уничтожения, но и получил щедрые награды и богатства, после чего был отправлен в провинцию Цзинь «провести старость в покое». Хотя на самом деле ему и пятидесяти лет ещё не исполнилось — для полководца, прожившего жизнь в походах и сражениях, это время расцвета сил. Неудивительно, что он до сих пор остаётся занозой в сердце императора Ли Цзина. Ли Цзюнь снова понизил голос до шёпота: — Наверняка притворяется больным. Юнь Ифэн спросил: — Ваше высочество, а вы сами не собираетесь заглянуть домой? Ли Цзюнь тут же решительно отказался: — Ни за что! Я уже договорился с молодым героем Цзянху Цзян Линфэем: всё время, что пробуду в Дайюане, буду ночевать на циновке у него в покоях — а то как бы меня род Ян не устранил потихоньку! Юнь Ифэн с подозрением прищурился: — Неужели князь Пинлэ знает какой-то секрет, раз так тревожится? Ли Цзюнь тут же замотал головой: — Нет-нет-нет, совсем нет! Юнь Ифэн молча уставился на него. — Честно-честно! — засмеялся Ли Цзюнь, хватая его за руку и потянув к выходу. — Пойдём-ка! Я в Дайюане как у себя дома. Есть тут один старинный постоялый двор — их котлетки в кисло-сладком соусе и баранина с пельменями просто объедение! Если опоздаем — мест не достанется. Было самое оживлённое время суток. Улицы кишели людьми: простолюдины с сошками возвращались с полей, учителя боевых искусств втроём-вчетвером шли искать харчевню, ученики, только что вырвавшись из классов, весело гонялись друг за другом, то и дело налетая на прохожих. У прилавка уличного торговца как раз готовили холодную лапшу: тонко нашинкованные овощи опускали в ледяную воду, затем поливали выдержанным старым уксусом — от одного вида становилось свежо и аппетитно. Ли Цзюнь сразу понял, чего хочет Юнь Ифэн, и даже не дожидаясь вопроса, уже заказал несколько мисок лапши и велел доставить прямо на постоялый двор. Хозяин, помешивая лапшу, весело кивнул ему — явно были знакомы. И остальные горожане тоже вели себя непринуждённо: когда один мальчишка на бегу врезался в Ли Цзюня, его мать лишь улыбнулась, извинилась и, взяв ребёнка за руку, спокойно пошла дальше с корзинкой овощей. «Вовсе не похож на надутого глупца, что давит народ своим положением, — подумал Юнь Ифэн, поглаживая подбородок и косо глядя на спутника. — Напротив, довольно прост в общении». Ли Цзюнь, угадав его мысли, хихикнул: — Буйствовать и задирать нос — это в юности, когда ума не хватало. А теперь у меня ни власти, ни покровителей, ни учёности, да и боевые навыки — ниже некуда. Так что приходится быть скромным и добродушным, чтобы поменьше навлекать бед. Сказано было честно и без прикрас. Юнь Ифэн похлопал его по плечу в знак сочувствия. Цзян Линфэй, шедший позади, спросил: — Это ты велел главе Юнь выведывать у него правду? — Да я бы и рад, чтобы Юнь-эр подальше держался от него, — покачал головой Цзи Яньжань. — Всю дорогу Ли Цзюнь болтает о дворцовых сплетнях — то про наложниц, то про министров. Такие сведения даже секте Врат Дождя и Ветра не добыть, а Юнь-эр слушает, как завороженный. — Хитёр, однако, — пробормотал Цзян Линфэй с одобрительной усмешкой. — Неужели род Ян нарочно его сюда выпустил? — Если они начали шевелиться — это даже к лучшему, — ответил Цзи Яньжань. — Пойдём, пообедаем сперва. Хозяин постоялого двора, заранее узнав о прибытии гостей, уже приготовил самые прохладные покои. За окном шумела густая листва, а ветерок доносил сладковатый аромат спелых фруктов. Ли Цзюнь в полной мере проявил гостеприимство: сначала подробно представил каждое блюдо, а затем с воодушевлением принялся рассказывать об истории самого постоялого двора. Особенно он расхвалил колодец у входа — мол, в нём сам Юэлао промывал красные нити судьбы. Юнь Ифэн небрежно поинтересовался: — А насколько он правдивый?  Ли Цзюнь загадочно подмигнул: — Глава секты Юнь, сами взгляните — и узнаете. Юнь Ифэн посмотрел на его сияющее, как цветок, лицо и спокойно отказался: — Не верю я в это. Как раз в этот момент хозяин постоялого двора вошёл, чтобы подлить чай, и, услышав разговор, тоже улыбнулся: — Правда-правда! Каждое лето сюда приходят юноши и барышни, смотрят в колодец, набирают воду в бутылочку — и тогда обязательно будут вместе с любимым человеком до самой старости. Звучало, конечно, сказочно, но примета добрая. Раз все твердят, что колодец чудодейственный, то и заглянуть не грех. Юнь Ифэн вышел, подошёл к колодцу и с необычной сосредоточенностью осмотрел его со всех сторон, обошёл несколько раз и лишь потом вернулся. Ли Цзюнь подмигнул ему и толкнул локтём: — Ну как, увидели возлюбленную моего седьмого брата? Цзян Линфэй чуть не поперхнулся чаем — так восхитилась его изворотливость. Ли Цзюнь между тем сам собой гордился: мол, ловко же подлизался! Но Юнь Ифэн спокойно ответил: — Увидел труп. Ли Цзюнь на миг опешил: — А? Цзи Яньжань нахмурился: — В колодце? — Позовите хозяина и господина Ван, — вздохнул Юнь Ифэн. — Боюсь, обедать нам сегодня не придётся. Тело быстро подняли из колодца. Лицо ещё не успело исказиться — это был молодой человек лет двадцати с небольшим, убитый одним точным ударом прямо в сердце. По одежде было видно, что он слуга знатного дома. Поскольку убийство произошло на постоялом дворе, хозяин обязан был опознать погибшего. Набравшись храбрости, он приподнял белую ткань, дрожащим взглядом взглянул — и ахнул: — Это… разве не Сяо Дуо из резиденции Ян? Ли Цзюнь стоял под галереей, но едва услышав «резиденция Ян», тут же бросился ближе — и вправду, это был слуга из дома Ян. Хозяин вспомнил: вчера вечером Сяо Дуо заходил сюда, чтобы купить жареных котлеток во фритюре, а потом его больше никто не видел. Чиновники ямэня тем временем спустились в колодец с инструментами, тщательно всё обыскали и доложили: на дне действительно нашли остатки котлет. Резиденция Ян была постоянным клиентом постоялого двора — слуг часто посылали за едой, и они всегда ходили короткой дорогой через задний двор и чёрный ход. — Скорее всего, — сказал Ван Пинхай, — он уже купил котлеты, но ещё не успел уйти с постоялого двора, как его и убили. Один из чиновников добавил: — Сяо Дуо любил играть в азартные игры. Может, задолжал кому-то денег? К тому же у него отрублен указательный палец правой руки — это обычное наказание для мошенников в притонах. — Убийца нанёс удар чрезвычайно чисто и точно, — заметил Юнь Ифэн, аккуратно накрывая тело белой тканью. — Похоже на работу профессионала. Не похоже на обычных головорезов из игорных притонов. — Ты хочешь сказать, это наёмный убийца? — недоумевал Цзян Линфэй. — Но зачем такому ничем не примечательному слуге столько усилий? — Я лишь высказываю предположение, — ответил Юнь Ифэн. — Подробности расследования — дело господина Ван и осмотрщика тел. Ван Пинхай в душе уже рвал и метал: убийство случилось не вчера и не завтра, а именно сейчас, когда принц Сяо прибыл в Дайюань, да ещё и прямо у него под носом! И жертва — из резиденции Ян! Полный хаос. Но как бы ни было плохо — разбираться всё равно надо. Он приказал чиновникам отвезти тело в ямэнь, а другим — немедленно отправиться в резиденцию Ян с известием. Когда горожане узнали, что Сяо Дуо мёртв, все пришли в изумление: «Ведь вчера ещё здоров был! Как так получилось?» Любопытные юноши тут же побежали за чиновниками к дому рода Ян, но массивные лакированные ворота оказались заперты изнутри — никто не откликался, сколько ни стучали. Обычно в резиденции рода Ян кипела жизнь, гостей принимали до позднего вечера… Почему же сегодня, едва стемнело, дом словно вымер? Люди переглянулись — в душах закралось дурное предчувствие. Пока чиновники колебались, стоит ли ломать ворота, один отчаянный юноша уже вскарабкался на дерево у стены и вытянул шею, заглядывая во двор. На ступенях валялись несколько красных фонарей, из них растекалась тёмно-алая жидкость. «Странно, — подумал он, — каким маслом их наполнили? Почему такой тёмно-красный цвет?..»   И вдруг понял. С воплем он свалился с дерева: — Трупы! Там трупы повсюду! — завопил он, отползая назад, будто пытаясь убежать от этого роскошного, но теперь проклятого дома. — Всё в крови! Весь город пришёл в смятение. Потому что в резиденции рода Ян погибли все. Точнее, все слуги и служанки — более тридцати человек. Повсюду лилась кровь, и у каждого отсутствовал указательный палец правой руки. А вот хозяева — Ян Боцин, его жёны и дети, прочие господа из рода Ян и управляющий Ян Да — исчезли бесследно за одну ночь. Были ли они похищены? Или, испугавшись приезда Цзи Яньжаня, просто сбежали, заранее устранив слуг, чтобы те не выдали тайны? Пока сказать трудно. Стражи у городских ворот проверили записи: сегодня утром действительно выехал караван западных купцов. Везли они громоздкие деревянные ящики. Но так как Дайюань славился лесами и плотницким ремеслом, подозрений это не вызвало — проверили лишь несколько ящиков наугад и пропустили. Раз отбыли лишь сегодня утром, значит, ещё не ушли далеко. — Я поведу людей в погоню, — сказал Цзян Линфэй. — Будь осторожен, — кивнул Цзи Яньжань. Ночь опустилась густая и мрачная. Юнь Ифэн сидел за столом и молча смотрел на Ли Цзюня. — Я-я-я… честно ничего не знаю! — князь Пинлэ ёрзал на стуле, будто на иголках, и даже слёзы выступили на глазах. — Клянусь Небом — правда!