Меч, пронзающий зимний холод

Так прошло еще более двадцати дней, и наконец здоровье Аби полностью восстановилось. Во дворе распустились весенние цветы, она надела светло-белое платье и закружилась в танце, словно фея среди снежной бури. Лин Синъэр подперла подбородок ладонью и вздохнула:   — Не знаю, смогу ли я в следующей жизни стать такой же прекрасной, как сестра.   — Ты куда красивее меня, — улыбнулась Аби, усевшись на ступеньки. Придворная служанка тут же подбежала с накидкой и тихо напомнила:   — Барышня, здесь слишком холодно.   — Я посижу немного, — сказала Аби. — А ты зайди в дом и свари нам горячего молочного чая.   Служанка кивнула и ушла. Во дворе остались лишь они двое. Лишь тогда Аби обхватила ладонью руку Лин Синъэр и тихо сказала:   — Ты ведь спрашивала меня о Святой Деве. Несколько дней я снова пыталась вспомнить её — но всё получается обрывками, очень смутно…   Лин Синъэр сразу же оживилась: смутные воспоминания всё же лучше, чем ничего! Она торопливо спросила:   — Что именно ты вспомнила?   — Она была очень красива, всегда носила белоснежные одежды — словно распустившийся снежный лотос. Люди племени говорили, что она вовек не стареет и что её родина находится далеко-далеко. У неё был любимый мужчина и сын, но ни один из них никогда не появлялся.   — А ещё? — не отставала Лин Синъэр.   — Ещё… она была защитницей племени, — продолжала Аби, нахмурившись и пытаясь извлечь из памяти разрозненные обрывки. — Она вела всех в бой против врагов и умела создавать ловушки и тайное оружие.   Чем дальше Аби говорила, тем явственнее у Лин Синъэр мелькали черты прежней Се Ханьян. Она тоже оживилась:   — А твоё племя? Где оно находится? Жива ли Святая Дева?   — Где именно племя — не помню… А насчёт Святой Девы… — Аби долго думала, и перед её глазами снова пронеслось белоснежное развевающееся одежды и знакомый аромат цветов, будто совсем рядом. Она подняла голову и с изумлением сказала: — Кажется… несколько дней назад я видела её тень в трактире!   — А?! — выдохнула Лин Синъэр, потрясённая.   Но больше Аби ничего вспомнить не смогла — лишь твёрдо стояла на своём: Святая Дева точно появлялась, и это было не миражом.   Лин Синъэр задумалась: неужели племя заметило исчезновение Аби и теперь тайно присылает людей, чтобы вернуть её? Но ведь Глава секты Врат Дождя и Ветра тоже в городе Яньчэн! Если Святая Дева и впрямь та самая Се Ханьян, узнает ли она о нём?.. Хотя даже если он и не её сын, всё же отпрыск старого знакомого — разве не заглянет навестить?   Так размышляя, Лин Синъэр забыла даже про чай и умчалась в генеральский особняк.   Служанка вышла из дома с подносом закусок и удивилась:   — Ой, барышня Синъэр уже ушла?   — Она очень переживает из-за Святой Девы, — с тревогой сказала Аби, прижавшись к мягкой кушетке. — Как ты думаешь… может, та белая тень, что я видела ночью, была всего лишь иллюзией? Но аромат цветов… он был так реален!   — Я сама не видела, но раз уж барышня увидела — значит, наверное, это правда, — служанка осторожно помассировала ей ноги и напомнила: — Только ведь даже если Святая Дева здесь, Вождь всё равно не отпустит вас. Вы… хотите уйти?   Аби опустила ресницы и снова замолчала.   Оставаться здесь — значит жить в роскоши, в окружении нежной заботы. В очаге потрескивали угли, рядом в постели лежал самый сильный мужчина — о такой жизни мечтали тысячи женщин. Но в сердце всё равно мерцал другой образ — расплывчатый, но неугасимый.   Он тревожил её, сводил с ума.   Возможно, когда Святая Дева вновь явится, она сможет спросить её: кто такой тот, плывущий в облаках, по имени «Дочжи»?   *** В генеральском особняке.   Юнь Ифэн выслушал рассказ Лин Синъэр и на миг растерялся. Хотя все и раньше смутно подозревали нечто подобное, когда наконец появились реальные зацепки, это всё равно потрясло — будто сквозь густой туман протянул руку и внезапно коснулся мягкого прошлого, и от этого сияния закружилась голова.   — Глава, — осторожно спросила Лин Синъэр, — придёт ли к вам Святая Дева?   Юнь Ифэн задумался и покачал головой:   — Мое происхождение неясно. Даже если я и вправду сын генерала Пу, об этом знают лишь немногие. Как же весть могла дойти до северо-западных племён?   — Так давайте сообщим сами! — Лин Синъэр хлопнула ладонью по столу. — Если за дело возьмётся секта Врат Дождя и Ветра, то не только до северо-западных племён — даже до западных варваров дошлём!   Юнь Ифэн снова покачал головой:   — Ты, девочка, не мешайся.   — Как это «не мешаться»?! — возмутилась Лин Синъэр, усевшись напротив него. — Глава, разве вам не хочется найти родных и узнать правду о прошлом?   — Хочется… но и не очень, — медленно налил Юнь Ифэн чай. — Сейчас обстановка на Северо-Западе слишком хрупка, да и Аби — человек Ертэна. Не хочу доставлять принцу никаких хлопот.   Лин Синъэр робко взглянула на него:   — Но… а если вы упустите свой шанс?   — Что упущено — то упущено. Придёт время — узнаю, — улыбнулся Юнь Ифэн. — Сейчас всё и так неплохо.   Хотя он так и сказал, Лин Синъэр всё равно чувствовала: упущено — будет жаль. Надеялась лишь, что Аби поскорее восстановит память или братья У Энь скорее отыщут её племя и ту загадочную, прекрасную Святую Деву в белом.   Юнь Ифэн же уже отложил всё это в сторону и пошёл на кухню. Перед ним выстроились тарелки с птицей, рыбой и мясом, а кулинарный нож сверкал, будто его легендарный меч Фэйлуань.   Цзи Яньжань закончил военные дела и вернулся во дворец уже под закат. Ли Цзюнь тут же подвёл его в сторону и шепнул:   — Глава лично готовит вам целый стол угощений!   Принц Сяо:  — … Почему ты его не остановил?!   Ли Цзюнь предложил:   — Может, лучше вернётесь в лагерь? Скажите, что заняты и не можете отлучиться.   Цзи Яньжань глубоко вздохнул:   — Ладно, пойду посмотрю.   Ли Цзюнь сунул руки в рукава и сочувственно проводил его взглядом.   Юнь Ифэн уже снял испачканную на кухне одежду и надел другую — из нежно-зелёной шёлковой ткани. Он спокойно сидел за столом и ждал, и в его улыбке было столько весенней свежести, будто ветерок третьего месяца пронёсся сквозь бамбуковую рощу.   Принц Сяо тут же растерял остатки разума — как говорится, «красота ослепляет рассудок». И что с того, что блюда невкусные? Красавец-то сам по себе и есть самое лучшее угощение.   Разумеется, в этом вопросе Глава секты прекрасно понимал реальность. Подавая палочки, он не забыл предупредить:   — Я впервые готовлю. Получилось невкусно… но я старался изо всех сил.   Цзи Яньжань улыбнулся:   — Всё, что ты готовишь, не может быть невкусным.   Тут ты ошибаешься, подумал Юнь Ифэн. Когда я говорю «невкусно» — это и вправду невкусно.   Попробовав блюда одно за другим, Цзи Яньжань прокомментировал:   — Мясо немного пересолено, но ничего — зато редька чуть пресновата, вместе как раз хорошо. А про то, что баранина жёсткая и курица превратилась в один скелет, и говорить нечего! В походах и среди гор питались ядовитыми змеями и корой — что уж тут бояться?   Он съел две большие миски, отчего любимец его сердца чрезвычайно обрадовался.   А вот этой ночью Принца Сяо так рвало и поносило, что он лежал в постели целых три дня.   Об этом узнали все слуги особняка, а ещё через полдня — весь город Яньчэн.   Великий Принц Сяо, непобеждённый тысячами врагов, поборовший колдовские чары, прошёл сквозь огонь, кости и кровь… и вдруг пал жертвой полусырого бараньего супа Главы секты Врат Дождя и Ветра.   О, как же крепка любовь!   Ли Цзюнь вздыхал и качал головой:   — Я же предупреждал! Не послушал старшего брата! Если бы убежал в лагерь, ничего бы и не случилось. Как можно есть то, что готовит Глава? Говорят, кухню убирали несколько часов — даже балки почернели от дыма!   Цзи Яньжань не хотел с ним разговаривать. Он снял мокрое полотенце со лба:   — Где Юнь-эр?   — Пошёл за рыбной кашей в Янтайлоу — сказал, что вы любите эту кашицу, — Ли Цзюнь поправил одеяло. — Только что вышел, отдохни ещё немного.   Янтайлоу был самым популярным трактиром в Яньчэне — вкусно, дёшево, всегда полно народу.   Юнь Ифэн сел у окна, заказал себе обычную лапшу и неторопливо ел, ожидая, когда приготовят кашу. Он уже глубоко осознал свою ошибку и решил временно повесить кухонный фартук — по крайней мере до тех пор, пока граница не успокоится. Ведь Северо-Запад всё ещё держится на плечах Принца Сяо! Нельзя его подводить.   "Оказывается, готовить — это очень непросто!" — искренне вздохнул он, протёр губы салфеткой. Тут его взгляд уловил мелькнувшую белизну.   В пыльном, песчаном Яньчэне редко кто носил такой белоснежный наряд. Юнь Ифэн насторожился и обернулся — в соседнем чайном домике кто-то поспешно покинул помещение, промелькнув, словно снежинка на ветру.   *** — Рыбная каша готова! — выкрикнул мальчишка с подносом, но осёкся на полуслове и недоумённо огляделся: куда же делся Глава секты?   Юнь Ифэн стиснул зубы и хлестнул кнутом:   — Эй-я!   Цуйхуа взметнулся, как чёрная тень и пронёсся по пустой улице.   Прохожие в панике разбегались в лавки, переглядываясь: что случилось?!   Сообразительные тут же помчались докладывать в особняк принца.   За городскими воротами простирались бескрайние пески.   Юнь Ифэн упорно следил за белой фигурой впереди. Та бежала невероятно быстро: стоило обогнуть дюну — и след простыл. Только по едва уловимому цветочному аромату Цуйхуа всё ещё мог держать направление. Но даже так, в конце концов, и человек, и конь окончательно сбились с пути.   Солнце нещадно жгло, ледяной ветер резал лицо — погода выдалась ужасной.   Белая фигура давно исчезла. Юнь Ифэн сполз с коня и, тяжело дыша, опустился под дюну. Пот покрыл его лоб.   Цуйхуа подошёл, ткнулся мордой — будто бы ластился, извиняясь.   — Ничего, не твоя вина, — прошептал Юнь Ифэн, доставая из рукава несколько леденцов. — Ешь… Потом мы… кхм… вернёмся.   Его губы потрескались, в глазах рябило от солнца — сил совсем не осталось. Он закрыл глаза, решив отдохнуть.   Но вокруг всё гуще и гуще стелился цветочный аромат.   И на него легла прохладная тень.   Ресницы Юнь Ифэна дрогнули. Он неуверенно приоткрыл глаза.   Перед ним стояла женщина в белом одеянии, лицо скрыто шёлковой вуалью, глаза — как звёзды; а над бровью красовалась маленькая красная родинка.   У первой красавицы империи, Се Ханьян, тоже была такая родинка.   Она молча сняла с пояса бурдюк с водой и протянула ему.   — Вы… кто вы? — Юнь Ифэн приподнялся, сердце забилось бешено.   — Пора возвращаться, — вздохнула женщина в белом. — Зачем ты последовал за мной? Это — Песчаное Озеро Сюаньша, здесь легко потеряться.   — А вы зачем наблюдали за мной из тени? — спросил он.   — Я пришла посмотреть на Аби, — покачала она головой. — Но, похоже, теперь она живёт хорошо.   — Ертэн действительно отлично к ней относится, — сказал Юнь Ифэн.   Между ними повисло молчание.   Через некоторое время Юнь Ифэн снова спросил:   — Вы из рода Се?   Вопрос прозвучал чересчур прямо. Женщина замерла на миг, прежде чем ответить:   — Нет.   Но Юнь Ифэн упрямо настаивал:   — Вы — Се. Аби рассказала многое, да и эта родинка над бровью… Это вы.   Женщина не стала спорить, лишь спросила:   — А если да — что изменится? А если нет — что тогда?   — Ничего не изменится, — задумался Юнь Ифэн. — Но у меня на спине был татуированный чертёж механизма. Вы знаете об этом?   — Знаю, — ответила она. — Знаю и то, что ты сам его уничтожил.   Юнь Ифэн молча смотрел на неё, ожидая продолжения.   — Я знаю слишком многое из того, что происходило во дворце, — женщина в белом протянула руку и нежно коснулась его щеки. — Но сейчас тебе пора возвращаться. Только он сможет достать Кровавый линчжи и спасти тебя.   Юнь Ифэн стиснул правую ладонь, вонзая ногти в плоть. Ощущение было крайне странным: он словно разговаривал с незнакомкой, но та знала о нём всё — и даже то, чего он сам не знал.   Давние воспоминания будто проткнули завесу, и сквозь разрыв мелькнули яркие, ослепительные фрагменты прошлого.   Женщина спросила:   — Ты любишь его?   — Да, — кивнул Юнь Ифэн.   — Тогда хорошо, — улыбнулась она. — Скорее возвращайся.   Она повернулась, чтобы уйти, но Юнь Ифэн схватил её за запястье:   — Кто я?.. Повторяю: кто я такой на самом деле?   — Прошлое — мертво. Зачем копаться в нём? — с грустью ответила женщина в белом. — Это не принесёт тебе ничего хорошего.   — Но мне нужно знать! — настаивал Юнь Ифэн. — Кто мои родители? Мой отец — генерал Пу?   Женщина покачала головой:   — Нет.   — Не верю! — воскликнул он. — Почему тогда на моей спине был тот чертёж?   Её глаза дрогнули. Она долго смотрела на него, а затем положила ладонь ему на лоб.   Словно пронзённый мощным потоком, Юнь Ифэн рухнул в бездну. Его тело стремительно падало, он судорожно схватил воздух — и уцепился лишь за горсть сухого песка, который впился в раны на ладонях, обжигая болью.   Вокруг закружились лепестки, подхваченные ветром.   — Ты — из рода Лу, — произнесла женщина в белом, и её голос звучал так, будто доносился из глубокой долины. — Твой отец — Лу Гуанъюань, гроза вражеских армий, слава которого гремела по всей Поднебесной.   Юнь Ифэн крепко зажмурился, тело пронизал ледяной холод, будто его окружила метель.   — Не забывай своего отца. Он — истинный герой этого мира.   В те смутные времена — кто удерживал на своих плечах империю? Кто в броне и крови защищал простых людей? Увы… более десяти лет на полях сражений не дали ему даже тихого уголка на юге. Вся преданность и отвага были похоронены в далёком Чёрном Песчаном Городе, где ветер разнёс имена сотен тысяч воинов.   — Это были Ли! — голос женщины в белом задрожал от слёз. — Именно тот, кто восседал на троне, собственноручно убил твоего отца! Ты — сын рода Лу, и не смей проявлять уважения к тому предателю!   Юнь Ифэна будто ударило молнией в грудь. Он рухнул на песок, дрожа и тяжело дыша.   Женщина в белом опустилась перед ним на колени и тихо сказала:   — Но он уже мёртв. Старый император умер, прежде чем я успела отомстить за твоего отца.   Юнь Ифэн с недоумением спросил:   — И что дальше?   — Ничего больше нет, — ответила она. — Принц Сяо — совсем другой. Вы любите друг друга, и я не против. Это прекрасно.   — Тогда вы… — начал он.   — Мне пора уходить, — сказала женщина, поднимаясь. — Помни: береги себя и того, кого любишь. Власть… убивает.   — Подождите! — Юнь Ифэн потянулся к ней, но белый рукав ускользнул из пальцев. Порыв ветра поднял песок, и, когда он снова открыл глаза, рядом никого не было.   Лишь серебристо-белый конь, сияющий в лучах солнца, промчался сквозь бурю песка.   — Юнь-эр! — раздался крик.   Цуйхуа заржал, привлекая внимание Фэйшуан Цзяо.   — Юнь-эр! — Цзи Яньжань спешился и бросился к нему, подхватывая ослабевшего мужчину в объятия. — Что случилось?   — Ничего… я в порядке, — прошептал Юнь Ифэн, разжимая окровавленную ладонь. — Я хочу домой.   — Хорошо, я отвезу тебя домой, — кивнул Цзи Яньжань, бросив тревожный взгляд вдаль.   Едва Юнь Ифэна донесли до особняка, он сразу же слёг с сильнейшей лихорадкой и пришёл в себя лишь через несколько дней.   Цзи Яньжань осторожно подул на ложку с лекарством и поднёс к его губам:   — Плохо себя чувствуешь?   — Лучше, — кашлянул Юнь Ифэн и придвинулся ближе, обнимая его.   Цзи Яньжань улыбнулся, ласково погладил тонкую спину, собираясь убаюкать любимого, но в это время слуга доложил: братья У Энь вернулись — и привели с собой одного мужчину.   *** В тот же вечер Лин Синъэр отправилась к Аби. Зайдя в покои, увидела, что она сидит перед зеркалом и приводит себя в порядок. — Завтра Ертэн устраивает пир, — сказала Аби, улыбаясь. — Хочу станцевать для него.   — Позвольте, я помогу вам причесаться, сестра. — Лин Синъэр взяла у служанки расчёску. Чёрные волосы Аби были собраны вверх, и на мраморно-белой коже за ухом проступала тонкая синяя полоса…   *** На пиру Ертэна собралось всего несколько гостей: Чжоу Цзюсяо, Ян Боцин, а также Цзи Яньжань с Юнь Ифэном. Назвать это «дружеским застольем» было бы большим преувеличением: даже если бы на улице набрали троих случайных прохожих, застолье вышло бы не хуже.   — Зачем так напрягаться? — поднял чашу Чжоу Цзюсяо. — В конце концов, и я, и принц рисковали жизнями за Поднебесную. Этого, кажется, достаточно, чтобы найти общий язык. Князь Су Мин тоже внёс великую заслугу во славу Империи. Почему же сегодня принц Пинлэ не пожаловал навестить своего дядюшку?   — У принца Пинлэ рука сломана, он еле передвигается, — спокойно ответил Юнь Ифэн. — Сейчас он, поди, лежит в постели и ждёт, не принесёт ли добрый дядюшка коробку сладостей.   — Глава секты поистине остёр на язык, — рассмеялся Чжоу Цзюсяо. — Позвольте мне выпить за всех вас!   Аби сидела рядом с Ертэном в роскошном наряде, зелёные глаза сияли чистотой изумруда. Её недуг прошёл, настроение улучшилось, хотя обрывки воспоминаний по-прежнему время от времени всплывали в сознании, но больше не вызывали панических криков. Видя натянутую атмосферу за столом и недовольство Ертэна, она предложила:   — Вождь, позвольте мне станцевать для вас — пусть застолье оживится.   Она ничего не понимала в интригах и борьбе за власть, просто искренне любила тех, кого считала достойными любви: жизнерадостную Лин Синъэр, Ертэна — ведь он, в конце концов, был идеальным мужем во всех смыслах.   Музыканты вошли, звучная мелодия разлилась по залу, словно пение жаворонка в степи. Аби легко закружилась в танце, и её развевающееся платье будто сливалось со снежной бурей — будь здесь метель, и зрелище стало бы поистине демоническим.   — Говорят, вы нашли Аби в снежной пустыне, — заметил Юнь Ифэн.   — Она лежала неподвижно в одеянии, сияющем, словно облака на закате, — смягчился Ертэн, вспоминая. — А когда открыла свои изумрудные глаза — время остановилось.   Музыка нарастала, становилась всё живее. На запястьях Аби звенели разноцветные браслеты, наполняя зал звонкими переливами. Даже Чжоу Цзюсяо восхитился:   — Такая красавица! Изумрудные глаза — редкость в сто лет! Неудивительно, что Вождь потерял голову!   Юнь Ифэн ловко щёлкнул запястьем — и серебряная игла, оставляя за собой едва слышимый свист, вонзилась в цель.   Танец Аби внезапно оборвался. Она оцепенела и рухнула на пол.   — Барышня! — служанки бросились к ней, думая, что она просто споткнулась. Но Аби лежала, широко раскрыв глаза, словно её парализовало — или же душа покинула тело.   Ертэн стремительно подскочил, но и его испугал её вид  — будто красивая кукла с глазами из зелёного стекла.   — Сестра Аби! — вбежала снаружи Лин Синъэр. Чжоу Цзюсяо и Ян Боцин, поняв, что дело плохо, попытались уйти, но Линь Ин перекрыл им путь с отрядом воинов:   — Куда спешите, господа?   — Что происходит?! — взревел Ертэн.   Юнь Ифэн подбородком указал на придворную служанку Аби, стоявшую у стола, как деревянная кукла. Её глаза метались от страха, всё тело окаменело.   — Моей иглой её парализовало на час, — спокойно сказал Юнь Ифэн, подойдя ближе. Он схватил её за руку и встряхнул — из рукава покатился маленький кукольный человечек, размером с палец, но невероятно искусно сделанный.   — Встреча в снежной пустыне была не случайной — всё было задумано. — Юнь Ифэн передал куклу Ертэну и указал на служанку. — В цзянху когда-то ходили слухи о кукловоде. Аби превратили в куклу, чтобы манипулировать Вождём… и мной.   Пальцы Ертэна сжались — деревянная фигурка обратилась в труху.   В это же мгновение Аби в объятиях Лин Синъэр издала почти демонический вопль.   Её тело скрючилось, начало судорожно трястись, глаза закатились, кожа вздулась, будто пытаясь прорваться сквозь некую невидимую оболочку.   — Глава! — испугалась Лин Синъэр. — Что делать?!   Юнь Ифэн бросил взгляд на Ертэна — и заметил, как тот почти незаметно сделал полшага назад. Перед ним предстал по-настоящему ужасающий образ — не как на поле боя, а такой, что леденил кровь в жилах. Как так могло случиться? Та прекраснейшая нимфа теперь и вправду превратилась в демона — бледного, раздувшегося, словно труп, выловленный из колодца.   Желудок Ертэна перевернулся. Он сжал рукоять меча.   — А-а-а! — Аби открыла глаза: изумрудный цвет исчез, оставив лишь обычный тёмно-коричневый. Прежняя ослепительная красота словно рассыпалась в пыль. Кожа побледнела, потом пожелтела. Она без сил рухнула в руки Лин Синъэр.   — Отвезите её в особняк генерала, пусть лекарь Мэй осмотрит, — приказал Юнь Ифэн.   Лин Синъэр кивнула и, вызвав двух воинов, увела Аби прочь.   Ертэн с трудом взял себя в руки, и в его глазах вспыхнул гнев. Он в упор уставился на Чжоу Цзюсяо.   Теперь и без слов было ясно, кто стоит за всем этим. Стоило ему только найти Аби — как этот человек словно муха на запах крови тут же подлетел, предлагая «сотрудничество», «случайно» услышал её крик и «случайно» знал, как лечить.   Юнь Ифэн, попивая чай, спокойно добавил:   — Кстати, их следующей целью, скорее всего, будете вы сами, Вождь. Было бы неплохо, если бы лекарь Мэй проверил вас завтра — вдруг и вас превратят в куклу?   Спектакль получился грандиозный. Эти люди способны даже мать подделать — с этим представлением за день не покончишь. Придётся допрашивать их несколько дней.