Меч, пронзающий зимний холод

Данфэнчэн снова оживился. Хозяева постоялых дворов и таверн целыми днями ходили, расплываясь в улыбках — рты не закрывались от счастья. Ведь стоять за спиной Первого из секты воителей Цзянху — это уж точно выгодное дело! Посмотри только, сколько за эти дни прибыло в город странствующих воителей: народу — тьма, да и кошельки у них расторопные. За один месяц можно заработать столько, сколько обычно набегает за полгода. Юнь Ифэн постучал в дверь рабочего зала: — Старший брат Цзян! — Входи, — отозвался Цзян Линфэй, возвращаясь из задумчивости. Взглянув на входящего, он увидел в его руках… какую-то кашу и невольно сжал горло: — Ты опять готовил? — Ага, — кивнул Юнь Ифэн и подал ему миску. — Это грушевый отвар. «Как тебе вообще удалось сварить из груш такую… штуку? Да ты гений!» — горько подумал Цзян Линфэй. Молча запрокинув голову и зажмурившись, он выпил всё одним духом. — Отлично! Быстро принеси ещё побольше Его Высочеству принцу, он наверняка обожает такое. — Его Высочество утром уехал, — сказал Юнь Ифэн, усаживаясь за стол. — Я сейчас по городу прошёлся — народу полно, шум стоит невообразимый. — Через пару дней и Янь Юэ Ша превратится в шумный базар, — усмехнулся Цзян Линфэй. — Я уже нашёл за городом уединённый особняк. Завтра вы с Его Высочеством переедете туда — немного отдохнёте от всего этого шума. — Не нужно ли нам остаться и помочь тебе? — спросил Юнь Ифэн. — Мне одному более чем достаточно справиться с ними, — ответил Цзян Линфэй. — Его Высочество — личность особая. В публичных местах ему лучше не появляться рядом со мной. — Да, верно, — задумался Юнь Ифэн. — Тогда пусть Его Высочество уезжает за город, а я останусь. Ты ведь обещал, что заставишь Ли Цинхая публично признать свою вину. Хочу посмотреть на это зрелище. Цзян Линфэй покачал головой: — Ты ведь уже не глава секты Врат Дождя и Ветра, а человек из Дворца Сяо. «С каких это пор я стал человеком из Дворца Сяо?» — всерьёз возмутился Юнь Ифэн. — Свадьбы-то ещё не было! — Ладно, ладно, моя ошибка, — поднял руки Цзян Линфэй в знак капитуляции. — Как только разгоним эту толпу, сразу же устрою вам свадебный пир! — И, сказав это, тут же позвал управляющего и велел ему помочь Юнь Ифэну собрать вещи. В тот же вечер, вмести с сундуками и людьми, его отправили в уединённый особняк за городом. Служанка, подававшая чай, при этом тихонько хихикнула в ладонь: «глава секты вовсе не ищет спокойствия для Юнь Ифэна, а просто сам хочет избавиться от шума!» И, действительно, без беспрестанного присутствия Его Высочества принца Сяо и главы Юнь, Янь Юэ Ша стал гораздо тише и спокойнее. Собрание лучших воителей Цзянху было назначено на восьмое число третьего месяца — день, избранный как благоприятный согласно Жёлтой Книге. *** Примечание переводчика.  «Жёлтая Книга» «трад. 黃曆, упр. 黄历, huánglì» — традиционный китайский альманах, в котором по лунному календарю указаны благоприятные и неблагоприятные дни для совершения различных дел: свадеб, похорон, открытия бизнеса, путешествий, строительства и т.д. Также известна как «Тонгшэн» (通勝) в южнокитайских регионах. В контексте мира *цзянху* упоминание «Жёлтой Книги» подчëркивает, что дата собрания выбрана не случайно, а с учётом древних астрологических и даосских канонов — что типично для важных событий в китайской культуре, особенно среди воителей, для которых удача и предзнаменования имеют особое значение. *** Хоть усадьба семьи Цзян и была роскошной и просторной, Янь Юэ Ша занимала лишь крошечный уголок. Чтобы участники из разных сект не заблудились, управляющий специально нанял почти сотню слуг, которые круглосуточно водили гостей по извилистым тропинкам. Путь был крайне уединённый — приходилось проходить через тёмный, густой лес. Одна из прямолинейных служанок не выдержала и спросила: — Почему глава Цзян живёт в таком глухом месте? Мы уже почти вышли за пределы владений семьи Цзян! — Наш Глава любит уединение, — ответил слуга. — Уже совсем близко! Ещё чуть-чуть! Но и после этого они шли целую четверть часа «столько горит благовонная палочка», прежде чем, наконец, добрались до Янь Юэ Ша — маленького, изящного дворика, в котором решительно невозможно было проводить великое собрание Цзянху. В переднем зале теснились ряды деревянных скамеек, на которых уже разместились представители многочисленных школ и сект; все шумели, болтали и пили чай. Тот, кому приспичило сходить в уборную, должен был пробираться сквозь толпу — целая эпопея. «Что за бредятина?» — ворчали все собравшиеся, чувствуя, что всё происходящее с самого начала выглядит крайне подозрительно и непонятно. Никто не мог понять, зачем всё это Цзян Линфэю и Его Высочеству принцу Сяо. Но… в общем-то, неважно! Всё равно главной целью, похоже, будет сам Глава Союза воителей цзянху — Ли Цинхай, а это их лично не касается. Так что все спокойно решили: раз собрались — слушаем, есть семечки — грызём, смотрим представление! После полудня Ли Цинхай тоже прибыл — в мягких носилках. Все встали ему навстречу. Хотя все и понимали, что уже к концу этого дня Глава Союза, скорее всего, сменится, но вежливость — дело святое! Тем более Цзян Линфэя в зале не было, не стоило торопиться ссориться с «бывшим» Главой. Все почтительно поклонились и усадили его на почётное место. Среди присутствующих были и барышни из школы «Хуа Ло Гун» «Дворец Падающих Цветов». Среди громил и бородачей им было крайне неуютно, и многие уже собирались выйти подышать свежим воздухом. — Барышни! — окликнул их стражник у входа. — Глава Цзян сейчас придёт. Прошу вас занять места и больше нигде не шляться. Нин Вэйлу слегка нахмурилась: — Не устраивайте скандал. Вернитесь. — Есть! — ответили барышни. Глава приказала — не поспоришь. «Что за третий молодой господин семьи Цзян такой? Даже в саду постоять нельзя! Если не пускаешь — так хоть быстрее приходи!» — злились они, чувствуя, как от жары и раздражения покрываются потом. А младший брат Цзян Линфэя, Цзян Линчэнь, с тех пор, как Юнь Ифэн рассказал ему несколько историй из мира Цзянху, с нетерпением ждал великого собрания. И вот наступил долгожданный день — восьмое число третьего месяца, все секты сошлись в резиденции семьи Цзян... но его самого остановили слуги посреди пути: «Приказ Главы — никому не подходить к Янь Юэ Ша!» — А я хотя бы взглянуть не могу? — возмутился девятый юный господин Цзян. — Простите, девятый юный господин, — ответили слуги, — но приказ Главы абсолютно чёткий. Лучше возвращайтесь. Перед ним выросла настоящая бронзовая стена. Цзян Линчэнь не осмеливался открыто ослушаться третьего брата, но с досадой развернулся и поскакал за город — жаловаться Юнь Ифэну! Ведь тот чётко обещал ему «расширить кругозор»! Как можно так вероломно нарушать слово? Он знал, где находится уединённый особняк, и вскоре уже скакал верхом по пригородным полям. Но, сколько он ни стучал в дверь, никто не открыл. Тогда он перемахнул через стену — и увидел пустой, заброшенный двор. Ни души. Юноша плюхнулся на ступеньки и подумал: «Весь мир — сплошные лжецы». *** — Глава, — доложил ученик, — все секты уже собрались. Ли Цинхай тоже прибыл. — Скажи им, что я сейчас приду, — ответил Цзян Линфэй. — Есть! — ученик поклонился. На его запястье мелькнул фарфоровый амулет с разноцветной кисточкой, выглядевший крайне неуместно. Заметив, что Цзян Линфэй смотрит на него, он смущённо пояснил: — Это дочка повесила — Инъэр. Ей всего четыре года, совсем шалунья. Если сниму — дома не найдёт, будет плакать. — Инъэр... Твоя дочь? — улыбнулся Цзян Линфэй. — Иди. Ученик ушёл. Улыбка Цзян Линфэя погасла. Он ещё немного посидел за письменным столом, затем встал и вышел... но не в большой зал, а вскочил на коня и ускакал в лес. Ветер проносился мимо ушей. Ему показалось, будто он снова в Северо-Западных землях, мчится рядом с Юнь Ифэном, разрушая вражеские ловушки — тогда тоже такой же свистящий ветер и мелькающие пейзажи. Или вот ещё — вместе с Цзи Яньжанем устраивали охоту, соревнуясь, кто первым поймает зверя. Иногда их сопровождала старшая наложница, которая варила прохладную фасолевую воду с мёдом и цветками османтуса и ждала их дома, чтобы после купания отчитать за беспечность. Щёки стали холодными, ладони — влажными... Только резкое ржание коня, остановившегося на опушке леса, вернуло его в реальность. Он с ужасом разжал руку и увидел, что верёвки поводьев впились в кожу — на ладонях кровь. Перед ним стоял человек в серых одеждах: — Молодой господин. Цзян Линфэй не спешил слезать с коня и молчал. Человек в сером протянул ему факел. На земле лежал фитиль. Небо уже клонилось к вечеру. Языки пламени прыгали в сумерках, словно глаза какого-то гигантского зверя, непрерывно меняющего форму. Правая рука Цзян Линфэя дрожала. Глядя на конец фитиля, он вдруг вспомнил о разноцветной кисточке на запястье ученика и его четырёхлетней дочке, которая ждёт отца дома. А ведь в Янь Юэ Ша в этот момент заперты сотни людей. Сотни странствующих воителей — то есть сотни мужей, жён, детей, братьев и сестёр. Он обязан найти лучшее решение. Он просто обязан! Долго сидел он, борясь с собой, и вдруг резко взмахнул факелом — огонь погас, оставив лишь лёгкий дымок. — Передай Матери: у меня другие планы, — сказал Цзян Линфэй, снова вскакивая на коня. — Прикажи убрать взрывчатку. — Молодой господин слишком колеблется! — напомнил человек в сером. — Если упустите сейчас, потом может не представиться шанса! — Я сказал: у меня другие планы! — раздражённо бросил Цзян Линфэй и развернул коня обратно к Янь Юэ Ша. Но в этот момент за спиной раздался голос: — Зачем ты это делаешь? Это был не голос человека в сером… Это был голос, который он узнал бы даже без взгляда, даже не думая. Цзи Яньжань, глядя ему в спину, повторил: — Зачем ты это делаешь? Человек в сером сорвал маску — под ней оказался Юнь Ифэн. Цзян Линфэй не обернулся. — Взрывчатку уже убрали, — сказал Цзи Яньжань. — Под Янь Юэ Ша закопана лишь бесполезная земля. Но я знаю: разницы нет. Ты не способен убить сотни невинных. — Вы давно уже подозревали меня, — скрипнул зубами Цзян Линфэй. — Больше всего на свете я не подозревал именно тебя, — медленно, слово за словом произнёс Цзи Яньжань. — Все эти годы, если бы ты попросил у меня деньги, людей или даже знак императорского войска — я бы не колеблясь ни секунды… Но в новогоднюю ночь Юнь Ифэн случайно упал в пруд и, пытаясь удержаться, схватился за железное кольцо — так был обнаружен тайный ход под Янь Юэ Ша. Когда Цзян Линфэй вернулся с пира, в его покоях всё ещё горел фонарь — потому что оба отсутствовали, исследуя потайной коридор, ведущий прямо в этот лес. Янь Юэ Ша строил сам Цзян Линфэй, значит, и тайный ход тоже его рук дело. Однако Цзи Яньжань тогда не придал этому значения — у воителей цзянху тайные ходы в порядке вещей. А потом Юнь Ифэн простудился — и вопрос так и остался незаданным… до восьмого дня, когда Цзян Линчэнь неожиданно получил ранение. Он использовал лёгкую технику «Фэнси» «Угасающий ветер», подкрался совершенно бесшумно, поэтому Цзян Линфэй не был готов и в ответ инстинктивно применил ледяной удар. Цзян Линчэнь сказал, что это не стиль семьи Цзян, такого у него раньше не было, — будто внезапная метель, ослепившая взгляд. Юнь Ифэн, услышав это, вспомнил убитых стражников в переулке императорской  столицы и написанное перед смертью слово «снег». — Я осмотрел раны девятого юного господина, — сказал Юнь Ифэн. — Они почти идентичны ранам тех стражников, а также совпадают с ударами того, кто похитил священные буддийские реликвии. Вспомнив за это время о неуловимом, повсюду присутствующем шпионе, которого так и не могли найти, они уже не могли игнорировать подозрения. Юнь Ифэн тайно вызвал из ближайшего города более ста учеников секты Врат Дождя и Ветра и велел им следить за всеми движениями в Данфэнчэне, особенно за этим лесом. А взрывчатку давно заменили на похожую по запаху землю. Настоящего человека в сером уже поймали и держат в темнице. — Он говорит, что ты не из семьи Цзян, — произнёс Цзи Яньжань. — Верно. Я приёмный сын, — хрипло ответил Цзян Линфэй. — Моя мать — Се Ханьян. Юнь Ифэн изумился: — Невозможно! Цзян Линфэй наконец повернулся. Его глаза были налиты кровью, правая рука сжала рукоять меча «Гуйшоу» «Голова Демона».  — Барышня Се действительно была беременна, — тихо сказал Юнь Ифэн. — Но после трагедии в семье Се она от горя потеряла ребёнка. А потом ещё и бабочки... Как она могла сохранить плод? Я даже знахарку нашёл. — Возвращайся со мной во дворец Сяо, — сказал Цзи Яньжань. — Я разберусь во всём. — Моя родословная — не твоё дело! — Цзян Линфэй холодно посмотрел на него. — Уходи с дороги! — Ты направляешься на юго-запад? В племена Ема? — Цзи Яньжань не отступал. — Я не позволю тебе уйти. — Старший брат Цзян! — воскликнул Юнь Ифэн. — Подумай! Если ребёнок тогда погиб, то Се… Он не договорил — Цзян Линфэй уже напал! Цзи Яньжань оттолкнул Юнь Ифэна в сторону, и поллезвия его меча «Лунъинь» «Рык Дракона» зазвенело в ножнах. «Дзинь!» — высеклись искры, поднялся ветер, листья закружились в лесу. Раньше они сколько раз сражались, но тогда спор шёл о цветке, картине или кувшине вина. — Вынимай меч! — прижал Цзян Линфэй противника к дереву. — Возвращайся домой, — сказал Цзи Яньжань. — Что бы ты ни сделал, я оставлю тебе жизнь. — Раньше ещё говорил, что я прикрываю своих приближённых, а теперь выходит, что Его Высочество принц Сяо ничуть не хуже меня в пристрастности.  — Горько усмехнулся Цзян Линфэй, пряча меч. — А сам, оказывается, ничем не лучше! Отпусти ту барышню— она ни при чём. Всё сделал я. Он развернулся, чтобы уйти, но Цзи Яньжань схватил его за плечо. Цзян Линфэй резко пнул, заставив того отступить, и вновь взмахнул мечом, прямо перед лицом. Юнь Ифэн подскочил сбоку, и несколько холодных лучей мелькнули между пальцами, едва успев отклонить клинок. Хоть Цзян Линфэй и был непревзойдённым воином, против двоих — да ещё и без желания затягивать бой — он уже начал проигрывать. И в этот момент в лесу раздалось конское ржание. Из чащи вырвалась красная молния — будто солнечный удар! Цзян Линфэй обрадовался: одной ладонью отбросил Юнь Ифэна, а сам вскочил на спину коня. Конь по кличке Сяо Хун «Маленький Красный» взбрыкнул и в миг исчез в глубине гор и лесов. *** А в Янь Юэ Ша собравшиеся герои уже были готовы ругаться последними словами. Цзян Линфэй так и не появился! Только слуги разносят чай, чай и ещё раз чай… От стольких напитков хочется в уборную, а чтобы добраться туда, приходится продираться сквозь толпу. В зале жарко — после трёх-четырёх таких «походов» в человеке искры летят! — Когда же, наконец, придёт Глава Цзян?! — Да, что это, придёт ли он вообще? — Глава Союза Ли, скажи хоть ты что-нибудь! Ли Цинхай мрачнел на глазах — он не понимал, какую игру ведёт Цзян Линфэй. И, когда несколько стариков среди собравшихся уже начали терять сознание от жары, наконец явился ученик: — Глава Союза Ли, прошу проследовать в рабочий зал. Его Высочество принц Сяо желает вас видеть. «Его Высочество принц Сяо, Его Высочество принц Сяо...» — у Ли Цинхая уже от одного имени тяжело становилось на душе. Он поднялся и направился в соседнее помещение — но там оказался только Юнь Ифэн. — Глава Юнь? — удивился Ли Цинхай. — Это вы меня звали? — Да, — ответил Юнь Ифэн. — Как ваше здоровье, Глава Союза Ли? Ли Цинхай тяжело вздохнул: — Говорите прямо, глава Юнь. — Если здоровье плохое, передайте пост Главы Союза. Вот это прямо! — Главе Цзян? — уточнил Ли Цинхай. — Мне. — … Ли Цинхай подумал, что оглох. У Юнь Ифэна не было времени на длительные объяснения. Цель Цзян Линфэя — или, вернее, Се Ханьян — была ясна: гибель сотен глав сект неизбежно вызовет хаос в мире воителей Цзянху, а заодно и в Поднебесной. Ведь секты цзянху всегда играли важную роль в борьбе с ересями и поддержании порядка, деля с властями бремя управления. Многие из них вели и торговлю, и их деятельность напрямую влияла на жизнь простых людей. Расшатать этот баланс — значит погрузить всё в пучину хаоса. Хаоса быть не должно! Однако сам Ли Цинхай — крайне сомнительная личность. Цзи Яньжань также опасался: если его отпустить, Цзян Линфэй может убить его позже. А вакантный пост Главы Союза неминуемо вызовет кровавую борьбу. Поэтому был лишь один безопасный кандидат. — Неужели я не могу быть Главой Союза? — спросил Юнь Ифэн. — … Можете, — с трудом выдавил Ли Цинхай. Как и ожидалось, когда весть об этом дошла до присутствующих в Янь Юэ Ша, все подумали, что оглохли или сошли с ума. Ли Цинхай поклонился и дрожащим голосом произнёс: — Поздравляю, Глава Юнь! Толпа пришла в себя… ну, почти. И даже те, кто ещё «не проснулся», всё равно хором поздравили нового Главу. Нин Вэйлу, обычно дружелюбная к Юнь Ифэну, была так потрясена, что не сразу услышала, как тот трижды обратился к ней: — А? — Глава Нин, — сказал Юнь Ифэн, — дела секты Врат Дождя и Ветра требуют много времени. Мне не хватит сил управлять всем Союзом. Поэтому отныне вся территория Цзянху от Чинхуэйчэна до Юньхуаньчэна передаётся под управление «Дворца Падающих Цветов». Вас это устраивает? Собрание переглянулось. Некоторые школы уже начали с завистью глотать слюни: «Зря не льстили раньше секте Врат Дождя и Ветра ! Может, и нам бы сейчас какой-нибудь клочок выделили!» «Упустили шанс!» Нин Вэйлу, всё ещё ошеломлённая, инстинктивно ответила: — … Да. — Также прошу главу Лю, островитянина Чжао, брата Лю, даоса Цинси и господина Чжугэ! — Юнь Ифэн резко расстелил карту. — С сегодняшнего дня Поднебесная разделена на шесть сфер влияния. Каждый из вас отныне отвечает за свою зону, совместно поддерживая покой и справедливость. Есть вопросы? Названные были всеми уважаемыми, влиятельными старейшинами Цзянху. Изначально многие возмущались: даже если принц Сяо здесь, логично, чтобы главой стал Цзян Линфэй! Как Юнь Ифэн вообще посмел?! Но когда новый Глава в первую очередь разделил власть на шесть частей, оставив себе — ничего, гнев утих. Все хором ответили: — Благодарим, Глава! — Тогда прошу вас принять на себя труды и заботы, — искренне сказал Юнь Ифэн. — Напротив, это я должен благодарить вас.