Меч, пронзающий зимний холод

Чем дальше на юг, тем жарче становился климат. После внезапного ночного ливня не только не стало прохладнее — наоборот, воздух стал ещё более влажным и душным. Мокрые нижние одежды липли к телу. Перевернувшись с боку на бок раз семь-восемь, Юнь Ифэн наконец сдался: спать не получится. Он приподнялся на локтях — и, как и ожидалось, рядом снова никого не было. Цзи Яньжань сидел на крыше, глядя вдаль, в чёрную мглу ночи. Звёзд не было. Только два ряда красных фонарей под карнизом постоялого двора покачивались на ветру, слабо освещая тихий дворик с цветами и травами. За спиной раздались шаги, но он не обернулся. Через мгновение чьи-то руки мягко обвили его талию, и тихий голос спросил: — Опять пили? — Пол-кувшина «Чаосюэ», «Утренний Снег» — ответил Цзи Яньжань, беря его руку в свою и ласково добавляя: — До рассвета ещё далеко. Иди поспи ещё немного. — В покоях слишком душно, — сказал Юнь Ифэн, усаживаясь рядом. — Днём секта Врат Дождя и Ветра прислала письмо. Я хотел дать вам выспаться, рассказать утром… Брови Цзи Яньжаня дрогнули: — Дело в Линфэе? — Кто-то видел Чи Сяо в пригороде Дианьхуачэна, — ответил Юнь Ифэн, глядя ему в глаза. — Эта дорога ведёт к лесу Ла Му. Племя Ема исчезло с лица земли несколько лет назад. А ведь ещё несколько лет назад логово Чжэгу находилось именно в глубине леса Ла Му — среди густых древних деревьев, окутанных ядовитыми испарениями. Там ползали змеи, кишели ядовитые насекомые и грызуны, и даже цветок или травинка могли оказаться смертельно опасными. — Уже хорошо, что вообще узнали, куда он направился, — сказал Цзи Яньжань. — Лес Ла Му… Именно туда, рискуя жизнью из-за ядовитых испарений, неоднократно ходил генерал Лу. Три месяца он уговаривал Чжэгу, пока тот наконец не согласился прекратить вражду с Великой Лян. — Может, и нас послушает старший брат Цзян, — улыбнулся Юнь Ифэн. — Не волнуйтесь. Цзи Яньжань обнял его за плечи: — Мы с Линфэем познакомились, когда нам было по восемнадцать. На осенней охоте, где собирались дети знатных семей. Теперь, оглядываясь назад, он вспоминал: за организацию того события отвечал сам чиновник Ван Дун. Возможно, порядок охоты, рассадка за пиршественным столом — всё было задумано заранее. Но, даже если это так, он всё равно верил, что те дни в охотничьих угодьях Цинси были настоящими: их ночные беседы до рассвета, искренний смех, юношеский пыл, чувство мгновенного родства — всё это было правдой, как и тысячи чаш, не сумевших опьянить их дружбу. — Все эти годы, если бы  старший брат Цзян действительно хотел убить вас или Его Величество, у него была бы масса возможностей, — сказал Юнь Ифэн. — Он не смог поднять руку на сотни воителей цзянху, как же он сможет помогать Се Ханьян погрузить Поднебесную в кровавый хаос? Даже если она — его родная мать, даже если она спасла ему жизнь, этого недостаточно, чтобы превратить человека в демона. Тем более что в столице его ждёт старшая матушка наложница, радостно поглядывая на дверь — ведь её приёмный сын вот-вот вернётся домой. Цзи Яньжань провёл рукой по лицу — глаза его покраснели от бессонницы и тревоги: — Мне не следовало отпускать его из столицы… Юнь Ифэн не стал отвечать на это. Просто притянул его к себе, мягко поглаживая по спине. Ночной ветер бесшумно касался щёк, трава тихо шелестела… *** За городом Юйли, «Городом Нефритовой Красоты», начинались глубокие горы и непроходимые леса. Пограничные земли всегда были местом, где сходились все — и святые, и грешники. Рынок здесь не знал порядка, как на Центральных Равнинах, — лишь шумная толкучка, где всё смешалось: торговцы, наёмники, беглецы и странники. Кругом толпились торговцы нефритом, громко выкрикивая цены. Когда кому-то удавалось расколоть камень и обнаружить внутри прозрачную, как вода, влагу высшего качества, крики достигали небес — соседние лавочники, не выдерживая шума, прятались в тень. Один тощий, как обезьяна, лохматый человек, только что вскрывший камень и получивший нефрит с чудесной «водой», прыгал от счастья, почти сходя с ума. Он уже собирался убрать сокровище в карман и бежать домой, как вдруг чья-то рука легла ему на плечо: — Продай мне. — Продать? У тебя есть за что купить? — огрызнулся тощий, уже готовый посмеяться над бедняком. Перед ним стоял человек в простых одеждах, лицо скрыто маской — не разглядеть черт. Но тут перед глазами мелькнули несколько золотых листов: — Хватит? — …Хватит! Хватит, хватит, хватит! — задрожал голос. Дрожащими руками он спрятал золото в рукав и, подняв голову, увидел, что незнакомец уже скрылся в толпе. — Молодой господин! — окликнул его человек в синих одеждах, идущий впереди. — Где вы пропадали? — Покупал кое-что, — ответил Цзян Линфэй, беря поводья коня. — Пошли. Человека в синем звали Мэнбао — он был вторым в племени Ема после самого Чжэгу, фактически управляющий делами клана. Заметив, что Цзян Линфэй рассеян, он напомнил: — Эта дело провалилось, да ещё и ваша личность раскрыта. Госпожа Се в ярости. Боюсь, когда вы вернётесь домой, вас… — Пусть убьёт меня, — резко оборвал его Цзян Линфэй, вскакивая на коня и устремляясь дальше на юг. Мэнбао замялся, но вскоре поспешил вслед за ним. *** Юнь Ифэн, тем временем, присев у одного из прилавков, перебирал кучу нефритовых осколков, внимательно их разглядывая. — Тебе это нравится? — удивился Цзи Яньжань. — Это камень-отпугиватель, — пояснил Юнь Ифэн, собирая осколки. — Его растирают в порошок, смешивают с цветочным маслом — получается мазь, которая отгоняет змей, насекомых и грызунов. Действует лучше обычных трав. Я с детства перепробовал сотни ядов, поэтому мне не страшны ядовитые испарения леса. Но вы — другое дело, а наставник Мэй ещё не подоспел. Лучше перестраховаться. Надвигалась гроза, и они решили переночевать на городском постоялом дворе. Юнь Ифэн воспользовался свободным временем, чтобы растереть камни в мелкий порошок и приготовить отпугивающую мазь. Цзи Яньжань, видя, как он увлечён, велел слуге подать ужин прямо в покои. Чёрная свинина, обжаренная с местной копчёной колбасой на масле, источала такой аромат, что запах выполз в окно и, совершенно случайно, влетел прямо в одну из соседних комнат. Носик дрогнул. Чёрные бусинки-глазки задрожали. Пухлый хорёк, две недели питавшийся исключительно постной пищей в компании наёмного убийцы, распахнул глаза в постели — и мгновенно ожил! А Юнь Ифэн как раз ворчал: — Опять жирно и приторно… Я бы лучше съел миску… Слово «лапши» он так и не успел договорить — с подоконника уже метнулась белая молния! Цзи Яньжань молниеносно схватил её за пушистый хвост и поднял вверх ногами. Хорёк, не добравшись до мяса, теперь в ярости и ужасе бился в воздухе, размахивая лапками, а его блестящая шкурка дрожала от возмущения. Юнь Ифэн: — … Еле слышно, дрожащим голосом: — Положите его. Цзи Яньжань и сам не ожидал, что поймает именно это сокровище. Он аккуратно передал зверька Юнь Ифэну: — Значит, Му Чэнсюэ где-то рядом? Не медля ни секунды, Юнь Ифэн засунул хорька за пазуху и схватился за пояс, собираясь бежать. Но едва он распахнул дверь — у стены уже стоял сам убийца, облокотившись на неё и держа меч. Юнь Ифэн мгновенно накинул широкий рукав на хорька и невозмутимо произнёс: — Какая встреча! Му Чэнсюэ протянул руку: — Верни. Юнь Ифэн отступил на два шага: — Размечтался! Хорёк, ставший причиной стольких бед, вытянул голову из-за рукава и всё ещё жадно глядел на сковородку с мясом. Он начал яростно царапать одежду «отца» так, что тот, смущённо схватившись за штаны, ретировался в покои приводить себя в порядок. Пухлый хорёк тем временем уселся на стол и сметал жареное мясо, будто за ним гнались тысяча демонов. В покоях воцарилось странное напряжённое равновесие. Казалось, стоит только прекратиться громкому «чавканью» — и начнётся битва, грозящая разрушить весь город. Наконец Цзи Яньжань нарушил молчание: — Почему Му-сюнь оказался на юго-западной границе? — Приехал купить нефрит, — ответил Му Чэнсюэ, наблюдая, как хорёк доедает последнюю миску. — Сегодня побеспокоил вас понапрасну. Прощайте. Но Фэйлуань, меч Юнь Ифэна, уже зазвенел, вылетая из ножен: — Садись. Взгляд Му Чэнсюэ стал ледяным: — Не заходи слишком далеко! — А ты где мне позволил «заходить»? — парировал Юнь Ифэн. — … — Про хорька пока забудем, — сказал Юнь Ифэн, пододвигая стул. — Раз уж судьба свела нас здесь, у меня для тебя отличное предложение. — Не принимаю заказы, — отрезал Му Чэнсюэ. — Удивлён! — воскликнул Юнь Ифэн. — Неужели отложил меч? — Нет, — ответил тот. — Просто ты мне не нравишься. — Понятно, — легко согласился Юнь Ифэн. — Ты украл чужого сына — естественно, что «родной отец» тебе поперёк горла. Вполне логично. (Имеется в виду, украл хорька).  Му Чэнсюэ: — … Юнь Ифэн налил две чаши чая: — В лесу Ла Му скрывается племя Ема с юга Поднебесной. Их глава — Чжэгу. Ты что-нибудь о нём слышал? — Ты — Глава секты Врат Дождя и Ветра, а спрашиваешь меня? — Му Чэнсюэ одной рукой придерживал хорька, другой лениво чесал его пушистую макушку. — У секты Врат Дождя и Ветра тоже есть только разведданные, а не дар ясновидения, — мягко сказал Юнь Ифэн. — Три года назад ты выполнял заказ: искал заложника в глубине леса. Значит, район Ла Му тебе хорошо знаком. — Те похитители были из государства Линьмянь, к племени Ема отношения не имели. Я почти месяц прочёсывал весь лес — кроме нескольких деревянных хижин и стаи длинношёрстных обезьян, там никого не было, — ответил Му Чэнсюэ. — Ты уверен, что Чжэгу и его племя до сих пор прячутся в лесу? Юнь Ифэн потёр подбородок. Именно неуверенность и заставила его задать этот вопрос. Но разведка секты Врат Дождя и Ветра чётко доложила: Цзян Линфэй направился именно к Ла Му. Неужели всё племя скрывается… под землёй? Тогда понятно, почему оно исчезло в одночасье. Как бы то ни было, наёмного убийцу нужно было оставить с собой: во-первых, он знает лес; во-вторых, он силён; в-третьих — хорёк. Му Чэнсюэ слегка нахмурился: — Я сказал: заказы не беру. — Это не заказ, а обмен, — постучал Юнь Ифэн по столу. — Как только разберёмся с племенем Ема, я больше не буду спорить с тобой из-за этого хорька. Согласен? — Хорошо. — … Ты что, вдруг стал таким сговорчивым? — Я вернусь в свои покои, — сказал Му Чэнсюэ, поднимая меч. — Когда вы решите, что делать дальше, приходите. Он вышел. Хорёк устроился у него на плече, зевая и сонно глядя на «папу» — сытый, довольный, готовый заснуть. Юнь Ифэн всё ещё не мог прийти в себя: — Он что, настолько легко согласился? Цзи Яньжань погладил его по голове: — Учитывая, сколько раз ты уже его «замучил», для него проще согласиться раз и навсегда, чем терпеть твои бесконечные приставания. Юнь Ифэн подумал: «Значит, быть назойливым — иногда полезно». «Только вот… как там сейчас старший брат Цзян?» *** В подземном дворце, стены которого были инкрустированы жемчугом, Цзян Линфэй стоял на коленях, безмятежный и холодный. Перед ним тянулся ряд табличек с именами предков. Женщина за его спиной ледяным тоном произнесла: — Кайся перед своим отцом, перед предками рода Лу. Хорошенько подумай над своими проступками.