Меч, пронзающий зимний холод

В подземном дворце царили глубокая тьма и гробовая тишина. Казалось, здесь застыли и ветер, и само время. Только тонкие палочки благовоний медленно тлели, оставляя за собой белый пепел, который понемногу, крошка за крошкой, осыпался на пол. И лишь когда последняя тлеющая искра угасла, Цзян Линфэй поднялся и, прихрамывая, вернулся в свои покои. Позади него в полумраке ровными рядами стояли таблички предков. Дрожащий свет свечей освещал их, словно бесчисленные безмолвные уста, вздыхающие в тяжёлом, зловещем молчании. В голове пульсировала тупая боль, сна не было и в помине. Цзян Линфэй махнул рукой на сон и, усевшись за стол, достал изящный резец. Снова принялся за нефрит — тот самый, что купил в Юйличэне — и стал терпеливо, сосредоточенно его полировать… *** Цзи Яньжань снял весь постоялый дом целиком. Хозяин, увидев такого щедрого гостя, чуть не возликовал от радости: теперь он лично готовил каждую трапезу, стремясь каждый день удивить гостей десятью новыми блюдами. Например, кислая рыба, обёрнутая в острые рубленые перчики, — от первого кусочка душа уходила в рай, от второго — кровь приливала к голове! Такая огненная острота, что только и остаётся броситься в бочку с водой да больше оттуда не вылезать. А помимо основных блюд, ещё и десерты: кусочки чего-то обмакивали в густое тесто и жарили до золотистой хрустящей корочки. Юнь Ифэн с любопытством откусил кусочек: — Что это такое? Пахнет недурно. Хозяин, расплываясь в улыбке, ответил: — Девятихвостый ядовитый скорпион! Юнь Ифэн: — … Он тяжко вздохнул. После отъезда с Острова Мицзун он никак не ожидал, что ещё доведётся отведать ядовитых насекомых! Пухлый хорёк тем временем тихонько сгрыз несколько штук — и был в восторге. В последнее время ему жилось вольготно: днём — в гостях у «отца», обедает мясом, а ночью — обратно в объятия наёмника, спать. Утро — с облаками, вечер — с инеем… Жизнь — как у божественного хорька! Цзи Яньжань как раз встречался с командиром юго-западного гарнизона — обсуждали дела. Юнь Ифэну стало скучно, и он, взяв хорька, отправился прогуляться. Солнце как раз клонилось к закату, город кипел жизнью, повсюду пахло едой… Только острой, жгучей едой, от которой и человек, и хорёк чихали без остановки. Это развеселило группу местных барышень. Самые смелые подошли ближе, ткнули хорька пальчиком и стали крошить ему в лапки пирожное. Это было пирожное юйжун — нежное, сладкое, с ноткой прохладной свежести, — блюдо с Северных Равнин. Юнь Ифэн с грустью подумал: «О, мой обед явно хуже, чем у хорька!» — и спросил: — Где вы это купили? Барышни дружно указали вперёд: — Там, за углом! Лавка «Фу Жунчжоу» — «Каша из лотоса». Найти легко! Название «Каша из лотоса» звучало так, будто заведение открыли купцы из Великой Лян. На вывеске был нарисован грубоватый цветок лотоса, лавка — маленькая, обшарпанная, но гостей — тьма. У прилавка суетилась молодая пара, а во дворе за разделкой овощей сидела тётушка средних лет, на спине у неë была корзина, а в ней — младенец, сладко дремлющий. Юнь Ифэн обрадовался: — Тётушка Юй?! Женщина подняла голову, узнала его — и обрадовалась не меньше: — Глава Юнь! Как вы вдруг оказались на юго-западе? А Его Высочество? — У Его Высочества дела в управе, а я просто гуляю. Благодаря дружбе, завязавшейся на горе Пяосяо, это была по-настоящему встреча старых знакомых в чужих краях. Юнь Ифэн помог ей взять младенца на руки — ребёнок был как из слоновой кости и нефрита: глазки — бусинки, щёчки — яблочки! Тётушка Юй заварила ему чай и рассказала: — Фу-эр вышла замуж и переехала сюда больше года назад. Я не могла спокойно сидеть — приехала проведать. Перед отъездом старшая наложница даже подарила мне немало подарков! — Смотрю, еда в лавке идёт нарасхват! — улыбнулся Юнь Ифэн. — Наверное, всё благодаря вам? Я ведь именно по запаху сюда и пришёл. — Погодите! — Тётушка Юй проворно налила ему миску мясной каши. — Сначала перекусите, а ужин уже на плите! Пока она хлопотала на кухне, Юнь Ифэн стоял с хорьком на одной руке и младенцем на другой, нежно его укачивая — образец заботливого папаши. Это рассмешило молодого отца ребёнка, и он поспешно забрал сына: — Тут жарко, господин! Лучше посидите в тени. У него был тяжёлый акцент — южнее даже, чем в Юйли. На руке виднелись странные татуировки, похожие на племенные символы. Он представился — Лэй Сань. Торгует нефритом, ездит с караванами, а в свободное время помогает жене в лавке. Недавно у них родился сын — жизнь идёт сладко и сытно. Юнь Ифэн с лёгкой завистью сказал: — Прекрасно. «Хотел бы и я такой простой жизни…» — Жена рассказывала, что её мать в столице дружит с великим человеком — Его Высочеством! — Лэй Сань принёс поднос с фруктами. — По благородству манер, вы, должно быть, и есть тот самый господин? — Я не Его Высочество, — улыбнулся Юнь Ифэн. — Но тётушка Юй действительно дружила со старшей наложницей. Так что, смотрите, не обижайте Фу-эр! — Да я и не смею! — Лэй Сань присел на корточки, жуя арбуз. Когда жена ушла, он тихо добавил: — Только ваши северные барышни — острые, как перчики! Даже местного колдуна отругала наповал! Я аж испугался. — Колдуна? — насторожился Юнь Ифэн. — Тише! — Лэй Сань понизил голос ещё больше. — Странный он, очень. Все обходят ядовитый лес за ли, а он — раз в пять дней туда направляется «подышать». Выходит из леса — и ни болезни, ни лихорадки! Напротив — приносит драгоценности: красные, синие камни — вся шея в ожерельях, говорит — «дары горного духа». Люди позавидовали, ринулись за ним — десять вошли, все пропали. Даже костей не осталось: наверное, пожрали гигантские змеи. Юнь Ифэн насторожился: — Какой ядовитый лес? — Ну какой?! За рекой Цзыхэ! — сказал Лэй Сань. — Там не только ядовитые звери, но и призраки с цзянши бродят! А ведь за рекой Цзыхэ как раз и находился старый лагерь племени Ема. Юнь Ифэн, конечно, не верил в «дары горного духа». Но если кто-то свободно входит в смертоносный лес и выходит оттуда с сокровищами, это стоит расследовать. В это время тётушка Юй подала ужин. Она ещё с горы Пяосяо хорошо помнила вкусы Юнь Ифэна, и даже в маленьком Юйличэне сумела приготовить северные блюда с душой. С улыбкой накладывала ему еды, обещала завтра купить курицу и рыбу, а заодно пригласить и Его Высочество! — Не утруждайтесь, тётушка! — сказал Юнь Ифэн. — Просто поем домашней еды — и слава небесам. И деньги обязательно возьмите! Помолчал и добавил: — Мне кое-что нужно уточнить у Лэй-сяна. Лэй Сань, увлечённо уплетающий кашу, даже не понял, что к нему обращаются — пока жена не дала пинка. — Простите, Глава Юнь! — рассмеялась Фу-эр. — Здесь все грубоваты. Его зовут просто Лэй Сань или Сань-гэ. Вы так вежливо сказали «Лэй-сян» — он и не догадался, что это он! Лэй Сань почесал затылок: — Господин, скажите — что нужно? Юнь Ифэну понравилась эта простодушная пара. — Расскажите подробнее о том колдуне. Что это за человек? Лицо Фу-эр сразу помрачнело. Тётушка Юй испугалась: — Глава Юнь! Зачем вам этот шаман? Он ведь нехороший человек! — Да! — подхватила Фу-эр. — Старый пошляк! Глазами так и бегает по нашим старшим сёстрам! Пришлось мне его отругать — а он всё равно смотрел! Фу! — Именно потому, что он «нехороший», я и хочу разобраться, — сказал Юнь Ифэн. — Если он вредит людям, то Его Высочество как раз здесь. Может, заодно и наведём порядок? Глаза тётушки Юй заблестели: — Вот было бы здорово! Колдуна звали Чанъюй. Спина у него сгорблена, лицо — чёрное и худое. Всегда, в любое время года, ходил в чёрной широкой накидке — выглядел по-настоящему околдовывающе. Возраст? Кто-то говорит — тридцать лет, кто-то — триста, а ходят слухи, что ему целых сорок восемь тысяч триста лет, и он равен по возрасту солнцу и луне! — Ну и ну! — воскликнул Юнь Ифэн. — Ему совсем не стыдно! — Мы с мамой не верим! — Фу-эр ткнула пальцем в мужа. — Но вот этот трус, да и весь город, боится этого старого обманщика! Стыдно смотреть! Лэй Сань уткнулся в миску — будто ничего не слышит. Юнь Ифэн похлопал его по плечу: — Братец, хватит есть — лопнешь! Расскажи-ка: почему вы все его так боитесь? — Он готовит гу и накладывает проклятия! — вздохнул Лэй Сань. — Все, у кого с ним была вражда, умерли. У меня друг был — помочился у его ворот — и сразу стал беспомощным. До сих пор не женился! А сколько слепых, хромых… Как же не бояться? Юнь Ифэн нахмурился. Это не колдун — местный бандит! А власти? — Власти? Как же! — сказал Лэй Сань. — Новый уездный судья прибыл с Северо-Запада, решил навести порядок, арестовать шамана… А на следующий день его мать умерла, а сын заболел чудной болезнью. Теперь только лекарства Чанъюя спасают — вот и молчит. Если даже власти сдались, что говорить о простых людях? Неудивительно, что Чанъюй теперь ходит по городу, как краб — боком! Фу-эр умоляюще сложила руки: — Глава Юнь! Вы же не оставите нас?! — Сначала сообщу Его Высочеству, — сказал Юнь Ифэн. — Посмотрим, как он решит. Уходя, тётушка Юй наполнила ему целый горшок куриным супом и тушёным мясом — чтобы перекусил ночью. Узнав, что здесь и Му Чэнсюэ, она тут же напекла пирожков с овощной начинкой. Лэй Сань еле смог нести всё это — в итоге надел коромысло и понёс горячую еду на постоялый двор. Цзи Яньжань чуть не подавился: — Ты что, ограбил всю кухню?! — Угадайте, кого я встретил? — Юнь Ифэн повис у него на спине. — Тётушку Юй! — Правда? — удивился Цзи Яньжань. — Её младшая дочь вышла замуж и живёт в Юйли. Юнь Ифэн умылся, налил ему супа и добавил: — Кстати, среди разговоров с чиновниками вы не слышали о местном колдуне-тиране? — Колдун-тиран? — нахмурился Цзи Яньжань. — Зовут Чанъюй. После ужина пойдёмте глянем? Во-первых, защитим простых людей. Во-вторых, он многократно входил в ядовитый лес — прямо в гнездо племени Ема! Все, кто туда заходит, пропадают, а он — выходит цел и невредим, да ещё и с драгоценностями! Подозрительно. Думаю, он связан с кем-то внутри. Цзи Яньжань кивнул, потом усмехнулся: — Я весь день обсуждал дела с чиновниками — голова раскалывается, а толку — ноль. А ты, братец, гулял с хорьком, пообедал у знакомых — и сразу вычислил загадочного колдуна! Настоящий мастер! — Вы слишком льстите, — скромно отшутился Юнь Ифэн, подавая ему сладкую клёцку с османтусом. — Попробуйте. Сладко? — Ты — слаще, — ответил Цзи Яньжань. Долгие дни тревог и тоски… и вдруг — тёплый миг нежности. Увидев, что у Цзи Яньжаня хорошее настроение, Юнь Ифэн прижался ближе, капризничая: — Ну, попробуйте ещё раз… В этот момент на пороге замер убийца, пришедший за хорьком. Он мельком взглянул — и, бесшумно развернувшись, ушëл прочь. Хорёк: — … «А я-то тут при чём?»