Меч, пронзающий зимний холод

Согласно показаниям Чжу-эр, подземный дворец племени Ема был огромен — «словно целый город», — неизвестно, сколько внутри него людей пряталось. Стены были инкрустированы жемчужинами из глубин морских, а смену дня и ночи регулировали потайные ниши. — Сначала Чжэгу заключил с Гуй Цы союз, предложив в обмен кровавый линчжи, — сказал Юнь Ифэн. — А потом ещё не раз снабжал его редчайшими травами из глухих лесов. Теперь они до того сдружились, что, кажется, уже и одни штаны готовы носить на двоих. В военных хрониках Лу Гуаньюаня и Пу Чана упоминалось лишь, что племя Ема  отличалось свирепым нравом и мастерством в устройстве ловушек. Всего несколько строк — и ни слова больше. Читай не читай, всё равно это звучало как описание самых обычных горных бандитов, — так откуда же у них подземный дворец? Откуда стены, усыпанные жемчугами? Где они взяли такие богатства и столько мастеровых рук? — Возможно, подземный дворец и не их рук дело, — предположил Цзи Яньжань. — Может, он достался им от предков. На этих землях некогда процветало древнее государство Цюэ. В летописях сказано: «Люди рода Цюэ шили одежду из золотых нитей, умели выбивать камень и строить подземные чертоги». Уж они-то точно были в силах вырыть такой дворец. Юнь Ифэн вздохнул: — И Чжэгу попросту досталась готовая удача… — Эти дни город суетится, и ты несёшь на себе всю эту тяжесть, — сказал Цзи Яньжань, беря его за руку и притягивая к себе. — Устал? — Конечно, устал, — ответил Юнь Ифэн. — Но если я этого не сделаю, всё ляжет на вас. А я… не хочу. Цзи Яньжань улыбнулся, усадил его рядом за стол и извлёк из рукава банчжи — нефритовое кольцо-напалечник, некогда носимое лучниками, а ныне — знак статуса и изысканности. Кольцо-банчжи, почти такого же размера, как тигриный знак. Он осторожно надел его Юнь Ифэну на палец: — В первый раз встречались — всё просил у меня тигриный знак. Раз уж в этих землях столько нефрита, я и велел выточить нечто похожее. Юнь Ифэн сжал пальцы в кулак, чтобы лучше рассмотреть: — И в такое тревожное время у вас это ещё на душе? — Какая бы буря ни бушевала, — ответил Цзи Яньжань, переплетая с ним пальцы, — всё равно надо есть, пить и не сидеть, стеная целыми днями. А когда снаружи сплошная тьма и смятение… только взгляну на тебя — и дышать легче становится. Кольцо было чёрным, с изумрудным отливом и тигриными узорами — нефрит прекрасный. Когда Цзи Яньжань ушёл, Юнь Ифэн вышел на свет и внимательно осмотрел кольцо, заодно вспоминая их первую встречу. В этот миг мимо проходил Му Чэнсюэ, и Юнь Ифэн поднял руку: — Ну как? Му Чэнсюэ взглянул: — Хорошо. — А чем хорошо? — не отставал Юнь Ифэн. — Тем, что у меня такого нет, — невозмутимо ответил Му Чэнсюэ. Юнь Ифэн:  — … Без единой эмоции на лице он спрятал кольцо в рукав, мысленно прибавив к уже существующему «преступлению — украденного хорька» ещё одно: «оскорбление банчжи». И тут же сменил тему: — Что в лесу Ламу? — Тихо, как в могиле. Ничего подозрительного не видно, — ответил Му Чэнсюэ. — Хотя взрослых слонов не встретил. Только трое-четверо детёнышей у реки — голодные, кожа да кости. — Отобрать матерей у детёнышей… Вот уж подлость, достойная проклятий, — покачал головой Юнь Ифэн. — Му-гэ, отдыхай. Я схожу в лагерь. Му Чэнсюэ кивнул и направился в свои покои. Как только он открыл дверь, изнутри вырвалась белоснежная тень и с восторгом кинулась ему в объятия. Старый «отец» лишь краем глаза увидел эту сцену — и, тяжко вздохнув от зависти, подхватил свой меч «Фэйлюань» и ушёл. На закате в лагере уже разводили костры и варили ужин — стоял гомон и звон посуды. Подкрепления со всех сторон уже подошли: лагерь, чёрный от шатров, раскинулся широко, и от одного вида становилось спокойнее. Слухи о подвигах главы Юня — как «в северо-западной битве он ворвался в стан врага» и «довёл принца Сяо до немоты своими шутками» — давно разнеслись по всей Великой Лян, так что солдаты юго-запада относились к нему с уважением. Увидев его, они дружно приветствовали: — Глава Юнь!   — Принц спустился в ров! Тот ров рыли специально против слонов — уже выкопали глубоко. Юнь Ифэн спрыгнул вниз, и Цзи Яньжаня чуть не хватил удар: — Что ты здесь делаешь? Тут же грязь и сырость! — Пришёл посмотреть на вас, — отозвался Юнь Ифэн, и по привычке потянулся обнять за шею, но вовремя вспомнил, что вокруг десятки глаз, — потому лишь похлопал по плечу: — Отпустите. — Тут лужи, грязь и вонь, — настаивал Цзи Яньжань, не желая, чтобы любимый даже каплей воды замочил свои сапоги. Он перехватил его одной рукой, второй ухватился за верёвку… но тут Юнь Ифэн вдруг сказал: — Погодите! — Что? — не понял Цзи Яньжань. Юнь Ифэн кивнул в угол: — Там что-то есть. Это была палка, завёрнутая в тряпку, наполовину зарытая в землю. Солдаты принялись копать: — Ваше Высочество! Это лопата! Лопата — дело обычное. Но лопата, найденная в глубоком подземелье — уже загадка. Юнь Ифэн взял её в руки, увидел клеймо — и в глазах мелькнула догадка. Он тут же вернулся в Юйличэн, созвал несколько учеников секты Врат Дождя и Ветра и велел немедленно найти одного человека — хозяина лопаты, известного вора по прозвищу «Земляной Сороконожка». «Ди Угун». Цзи Яньжань вздохнул с улыбкой: — Ты и впрямь — звезда удачи. — Люди из секты Врат Дождя и Ветра всегда чуть внимательнее других, — ответил Юнь Ифэн, — но раз Ваше Высочество считает, что я приношу удачу… не соизволите ли поставить передо мной фрукты и вина в жертву? — Тётушка Юй сегодня сварила тебе пищи на четыре приёма. Больше нельзя, — Цзи Яньжань ласково потрепал его по щеке. — Есть ещё кое-что, что я должен сказать. — Что? — Юнь Ифэн ласково прижался к нему. — Сегодня утром пришёл доклад от передового отряда: в Дяньхуачэн никто не нашёл Лэй Сана и Фу-эр. Юнь Ифэн:  — … Все игры в чувства теперь отменялись. Он выпрямился: — Все торговые караваны проверили? — Все, — Цзи Яньжань налил ему чаю. — Они отправились с караваном семьи Чжоу, но вскоре после выезда Лэй Сань сказал, что Фу-эр плохо себя чувствует, и они останутся в деревне на несколько дней. С тех пор — ни слуху ни духу. Юнь Ифэн слегка нахмурился. Недавно, когда эвакуировали жителей Юйличэна, он беспокоился, как бы Лэй Сань с женой не встревожились. Цзи Яньжань тогда приказал войскам, проходя через Дяньхуачэн, передать им, чтобы спокойно оставались там, пока всё не утихнет. Кто бы мог подумать, что всё обернётся так… После истории с Цзян Линфэем, даже к самым близким приходилось относиться с осторожностью. Но одна только мысль о том, что «семья тётушки Юй может быть замешана», вызывала головокружение, тошноту и желание рухнуть на стол с горестным вздохом. — Но это ещё не значит, что именно так и есть, — Цзи Яньжань поднял его. — Прежде всего нужно найти пропавших. Юнь Ифэн кивнул: — Распорядитесь, чтобы гарнизоны вдоль дорог были внимательны. Я прикажу ученикам секты прочесать окрестности. Проходя мимо кухни, он увидел тётушку Юй: она сидела у печи, помешивая в котле ужин для всех, а на руках держала внука, который лепетал ей в ответ. Она выглядела… по-настоящему доброй. Юнь Ифэн постоял у двери, размышляя, пока голова не закружилась. В конце концов вздохнул про себя: неужели все вокруг — лживые интриганы? Да нет, хоть один-два человека должны быть обычными, честными… Ведь прошлое тётушки Юй проверяли ещё тогда, когда они спускались с горы Пяосяо: просто деревенская женщина, без тайн. Что до Лэй Саня — недавно Юнь Ифэн велел расспросить в округе: оказалось, родом он из южных лесов, был каменотёсом. Осиротев в детстве, жил в бедности, пока пару лет назад не стал торговцем и не начал ездить по стране, разбогател и женился на белокожей красавице из столицы… Вроде бы всё логично. Перед сном Цзи Яньжань сказал: — Есть ещё одно предположение. Хочешь услышать? Юнь Ифэн оживился: — Какое? — Члены племени Ема знают, как ты заботишься о тётушке Юй. Поэтому они похитили Лэй Саня и Фу-эр, чтобы шантажировать тебя. Юнь Ифэн прикрыл глаза рукой и устало пробормотал: — Лучше бы вы молчали… Все эти теории — один сплошной кошмар. Сна сегодня не будет. Но и предаваться нежностям сейчас не хотелось. Он предложил: — Давайте выпьем? — Перед великой битвой? Если я напьюсь — сам себе назначу сто ударов палками, — усмехнулся Цзи Яньжань. — Но могу смотреть, как пьёшь ты. — Тогда не хочу, — махнул рукой Юнь Ифэн. — Скучно. — То нельзя, это не нравится… — вздохнул Цзи Яньжань. — Юнь-эр, тебе и впрямь трудно угодить. Глава Юнь дёрнул его за волосы: — Я-то как раз из самых неприхотливых!.. В Цюньлинчэне пару лет назад жил богач Ли, женился на избалованной красавице. Она в трактире не ела рыбу, пока муж вручную не вынимал каждую косточку! Вот это — капризы. А я? Я — дерзкий, простой, легко кормить. Цзи Яньжань рассмеялся и поцеловал его. Они немного повозились под одеялом, и Юнь Ифэн наконец начал засыпать. Но едва глаза сомкнулись, как за дверью тихо доложили: — Глава Юнь… Человек найден. Юнь Ифэн сначала не понял: — Какой человек? — Ди Угун.  Юнь Ифэн:  — … На розыски послали днём — а ночью вора уже привели к дверям покоев. Даже у самого главы секты Врат Дождя и Ветра возникло недоумение: «С каких это пор мы стали работать так быстро и чётко?» Он накинул одежду и вышел. Перед ним стоял некто с лицом, изо всех сил пытающимся изобразить учтивую улыбку: — Господин Глава Юнь! Давно не виделись! Ученик пояснил: в последнее время много воров собралось на юго-западе, так что едва выехали за город — сразу и повстречали. Слово «воры» здесь использовали из уважения к Ди Угуну — на самом деле, с тех пор как Цзи Яньжань начал перебрасывать войска, всю Великую Лян заполнили мелкие жулики и карманники. Они ринулись на юго-запад, надеясь поживиться в хаосе войны. Кто же станет ждать от этой швали благородства? Разве они не набросятся на обломки разрухи, как вороны на труп? — Я тут просто… гулял, осматривался! — захихикал Ди Угун. — Это твоя лопата? — Юнь Ифэн бросил ему свёрток. — Не отпирайся: на ней твой огненный знак. Ди Угун развернул, взглянул — и честно кивнул: — Моя. Но давно потерял. — Где? — Где-то здесь, — ответил тот. — Мне тогда было лет тринадцать, услышал, что на месте древнего государства зарыты сокровища — вот и пришёл копать. А выкопал только пустой подземный город. Разочаровался до глубины души. Юнь Ифэн невозмутимо спросил: — Опиши: как он выглядел? — Да никак, — почесал в затылке Ди Угун, пытаясь вспомнить давнее. — Только большой — хватило бы на десять тысяч человек. Ни золота, ни драгоценностей, даже фрески не оторвёшь — всё голое. — На стенах не было жемчужин? — уточнил Юнь Ифэн. — Да брось! — возмутился тот. — Ничего ценного не было, клянусь! Юнь Ифэн и Цзи Яньжань переглянулись. Значит, подземный дворец — дело рук древних, но всё остальное — жемчуга, богатства, серебро на содержание целого племени — откуда оно взялось? Даже если не считать стен, усыпанных жемчугом, одних лишь средств на оружие, еду и одежду для воителей за столько лет набежало бы целое состояние. — Могу я идти? — спросил Ди Угун.  — Раз уж пришёл — никуда не пойдёшь, — спокойно ответил Юнь Ифэн. — Останешься у нас работать.