Кто сверху?

      День начался с того, что Сакура ввалилась к Саске и Наруто домой с каким-то немыслимым количеством фруктов — и на бегу начала тараторить, что сегодня у Ино день рождения, и она устраивает вечеринку, а им, значит, срочно нужно сделать фруктовый пунш и еще какую-то штуку под названием «съедобная композиция» — для украшения столов. Изначально Сакура собиралась справиться сама, но вдруг поняла, что ей абсолютно нечего надеть, а значит, ей срочно нужно бежать по магазинам… и умолять двух лучших друзей на свете помочь ей с этим всем, ну пожа-а-алуйста…       Саске только закатил глаза. А вот Наруто, зараза, аж засиял, разглядывая распечатки с примерами композиций, которые Сакура (вполне сознательно, с расчетом) принесла с собой. Так что, конечно… Саске сдался.       Вот и результат: Наруто — человек, который умудрялся испортить даже простую нарезку яблок с ушками-зайцами, — сейчас старательно вырезал на апельсиновой кожуре узоры, похожие на рыбью чешую, и аккуратно подкрашивал отдельные участки какой-то пищевой краской. Причем краской не простой, а изготовленной из органических лепестков, собранных лично в саду клана Яманака, потому что цитата: «Вот что значит жить в мире, Саске! Не обязательно же питаться одними таблетками и жареным мясом! Можно есть апельсины! Сначала покрасив их в синий! Синие апельсины! Вот она — вершина гедонизма! Ха-ха!»       Саске, честно говоря, считал, что больше всего этот узор смахивал на чешую змеи, с которой он как-то разговаривал по пути в Сунагакуре… но вслух этого говорить не стал.       Сам он тем временем с помощью проволоки вырезал из арбузных кусочков что-то вроде лепестков роз. И старался не думать о том, как с Наруто стекали капли розового сока. Особенно по шее. Особенно когда они попадали ему на ключицу.       На фоне что-то бубнил телевизор. Время от времени Наруто, как единственный, кто вообще сидел лицом к экрану, щелкал пультом, листая каналы, пока не находил что-то знакомое или просто приятное на слух.       Мир и покой. Почти идиллия.       — О! «Атака Титанов»! Повторы? Круто, — вдруг сказал Наруто, откладывая пульт и стараясь одновременно рассмотреть и изображение съедобной композиции, и происходящее на экране.       — Только не порежься, — буркнул Саске, все так же сосредоточенно разделывая арбуз. Даже не вздрогнул, когда семечка вылетела из мякоти и прилетела Наруто в лоб. Тот машинально смахнул ее, не отрываясь от телевизора. Типичный добе. Саске снова закатил глаза.       Скоро на экране развернулась очередная мясорубка, и стоны, крики и звуки разрываемой плоти усилились до какого-то дикого абсурда. Саске попытался игнорировать их, сосредоточившись на звуке нарезки арбуза. Сколько, блин, можно? Они разве не должны были уже все закончить? Он мечтал просто пойти в душ и развалиться на кровати, но Наруто, похоже, вполне наслаждался процессом — лениво чистил фрукты, подглядывая за сериалом. И по какой-то причине это начинало Саске раздражать.       Причем бесило нелогично, и от этого только злило еще больше.       Ну подумаешь, вечеринка. Кому она вообще сдалась? Ино, в конце концов, сама держит цветочный магазин — могла бы и без фруктовых розочек обойтись. А что Наруто смотрит этот сериал? Так ведь он вроде как хороший. Даже признанный. Да, жестокий, ну и что? Это же просто выдумка. В сущности, это Саске странный, что не любит его, несмотря на все рейтинги. Даже Шикамару, с его-то интеллектом, время от времени включал его в комнате для отдыха. Значит, нравится и дуракам, и умникам.       Саске скосил взгляд через плечо на экран и тут же передернулся, так резко, что даже мышцы под кожей напряглись. Шел флэшбек: какую-то миловидную женщину только что перерезали в кадре, кровь брызнула во все стороны, а она еще пыталась что-то прохрипеть напоследок…       Проволока выскользнула из пальцев, чиркнула по щеке, оставив царапину, и полоснула по арбузу, оставляя алый след.       — Черт! — рявкнул Саске.       — Саске! Ты в порядке? — встрепенулся Наруто, тут же выключил телевизор и обошел стол, чтобы посмотреть на его лицо. Потянулся к ранке, но Саске резко отпрянул.       — Да иди ты со своим дурацким сериалом, Наруто! — выкрикнул Саске и стремительно направился в ванную.       Наруто опешил — у Саске только что был совершенно другой настрой, он даже с каким-то странным интересом разглядывал его лицо, липкое от фруктового сока… Но ноги сами понесли его следом. Он догнал Саске у раковины, где тот мыл руки в ледяной воде, а потом приложил их к лицу, зашипев от боли.       — Саске?.. — осторожно позвал Наруто.       — Все нормально! Я в порядке, — процедил тот сквозь зубы с такой силой, что даже послышался скрежет.       Нет, явно не в порядке.       Наруто задумался. Что вообще произошло? Они же просто нарезали фрукты, смотрели телевизор… Ничего особенного.       Хотя ладно. Смотрели они, конечно, не просто что-то, а довольно жестокий сериал — настолько, что любой нормальный человек вздрогнул бы. Но Саске — не обычный человек. Он может в одиночку раскидать противников, которые в сто раз сильнее этих голых уродливых титанов, и даже не запыхаться. Это же его работа.       И все же…       Наруто вспомнил, как несколько лет назад Саске наотрез отказывался вступать в Анбу, несмотря на все уговоры Какаши-сенсея.       «Да мне плевать, какие там у них «важные» причины. И кто бы там ни просил — хоть жена Сатаны с детьми, — голос Саске звучал тогда как лед, будто слова шли помимо мысли, будто их не нужно было даже обдумывать. — Пока ты не убедишься, что среди Анбу больше нет никого, кто может покалечить или травмировать мирных жителей или родных потенциальных целей — не жди от меня согласия. Побочный урон — это не «побочный», когда это ты сам. И я тебе не террорист — не собираюсь убивать жену какого-нибудь торговца оружием, только чтобы показать, кто тут главный. Она, может, сама его жертва».       Наруто тихо выдохнул сквозь зубы. Черт.       Он ведь сам был рядом, когда Саске спорил с чиновниками Конохи. Он видел, как тот улыбнулся — редкой, настоящей улыбкой, — когда Какаши передал ему свиток с секретами Анбу. Впервые — в руки Учихи. И как Саске, став новым командиром тактического подразделения Анбу, начал ту самую революцию — честности, прозрачности, сочувствия.       Мир все еще был далеко, совсем не таким, каким мечтал его увидеть Итачи. Но Саске старался. Изо всех сил.       А Наруто, как Седьмой Хокаге и партнер последнего из Учиха, знал, как много он делает, чтобы никто никогда больше не пережил того, через что прошли он сам и его мать. Он должен был это помнить, черт возьми. Он должен был понять, что Саске не захочет видеть такое. Ни в жизни, ни даже в вымышленной истории.       — Скажу прямо, — выдохнул Наруто, покачав головой и с раздраженным выражением лица — злым не на Саске, а на себя. — Прости. Не стоило заставлять тебя это смотреть. Я должен был понять, что тебе это неприятно. Это даже не такой уж сложный вывод, что тебе не понравится… такая жестокость, бессмысленная и мерзкая…       Саске отвернулся и закрыл глаза.       — Мне плевать на этот сериал. С чего ты вообще взял, что меня может зацепить такая детская чушь?.. Насколько слабым ты меня считаешь?.. — слова звучали резко, почти как упрек, но голос был глухим, еле слышным.       У Наруто скривились губы. Он шагнул вперед — медленно, чтобы Саске мог отстраниться, если захочет, но достаточно уверенно, чтобы тот почувствовал его тепло и твердость в движении. Положил руки ему на плечи и заставил посмотреть в глаза.       — Прости, Саске, но с каких это пор я давал тебе повод думать, что чувствовать — особенно когда речь о боли и чужих страданиях — это слабость? Серьезно? С чего ты вообще взял, что сочувствие — это плохо?       Саске резко потянул его за ворот футболки, притянув к себе.       — Конечно, это слабость! А что еще?! Все вокруг могут смотреть на это спокойно, жить с этим каждый день, а я не могу. Разве это не значит, что со мной что-то не так?       У Наруто в груди все сжалось. Его всего затопило злостью — не на Саске, нет, а на то, как он сам себя видит. Он не мог выносить, когда кто-то плохо говорит о Саске. Даже если этот «кто-то» — он сам.       Наруто толкнул его назад — так, что тот уперся спиной в край раковины.       — Может, это просто значит, что ты человек, а? — выдохнул он, шагнув еще ближе, прижавшись грудью к груди. — То, что ты не выносишь насилия и хочешь что-то с этим сделать, — это хорошо. И ты же знаешь, для меня тоже есть вещи, на которые я не могу смотреть. У каждого из нас есть что-то, от чего нас воротит. Да, я, может, плачу по каждому третьесортному ромкому, и ты привык к этому… но есть вещи, на которые я просто не могу смотреть. Я не выношу фильмы про травлю. Или про то, как от детей отказываются. Серьезно. Сакура однажды включила «Никто не знает», и я просто… ушел. Я не пошел на работу на следующий день. Это делает меня слабым?       Теперь уже Саске вскипел. Он резко поменялся с Наруто местами, схватил его за плечи, встряхнул так, что у того задергались пряди.       — Не неси чушь! Как я могу осуждать тебя за такое?! Как ты можешь думать, что я бы стал?! Ты столько пережил — и остался сильным! Настолько сильным, что смог спасти меня. Всех нас! — выкрикнул он, голос сорвался от эмоций.       Наруто рявкнул в ответ, сталкивая их лбами:       — ТОГДА ПОЧЕМУ ТЫ МОЖЕШЬ, ИДИОТ?!       

***

      Когда Сакура зашла в квартиру Наруто и Саске без четверти пять, ее встретило настоящее представление: по комнате сновали их теневые клоны — в основном Наруто, хотя трое были все-таки Саске — и заканчивали оформление замысловатых фруктовых композиций.       — Настоящие в спальне, — сообщил один из клонов Наруто, аккуратно укладывая вырезанную в форме звезды дольку ананаса по указанию клона Саске. Композиция изображала ночное звездное небо.       Ино бы точно пришла в восторг.       Улыбнувшись, Сакура прошла вглубь квартиры и увидела самих Наруто и Саске: оба были в рубашках и брюках от костюма, разваливались на кровати, уставившись на экран ноутбука, стоящего у них на коленях.       «Я единственный, кто может удовлетворить Виктора. Я единственный в мире, кто знает любовь Виктора. Я докажу это прямо сейчас!»       «Ну, этот вопрос можно считать закрытым», — подумала Сакура, даже не успев его задать. Она полезла в сумку, достала плюшевого Маккачина — подарок от Ино на ее весенний день рождения — и запустила игрушку в двух мужчин, которые теперь с круглыми глазами наблюдали за фигурным катанием Юри.       — Сакураааааааааааа-чаааааааан! — взвыл Наруто.       — Ты чего злишься?! Мы же закончили с фруктами! — буркнул Саске.       Сакура тяжело вздохнула:       — Я же говорила — быть готовыми до пяти! А ну живо, марш! Вперед, вперед!       — Но я хотел досмотреть «Юри на льду»! Оно такое классное! — заныл Наруто, но при этом послушно надел пиджак: черный, с вышитыми по лацканам шелковыми узорами, и белоснежным платочком с красными завитками в нагрудном кармане.       — …Действительно хорошее. Виктор очень… элегантный. А Юри — обаятельный, — добавил Саске, застегивая свой пиджак: темно-серый с тонкой синей полоской, черный галстук и такой же платок в кармане.       Выглядели они сногсшибательно — Ино точно будет довольна, — и Сакура снова улыбнулась. Хотя это было немного непривычно. В конце концов, Наруто до сих пор разгуливал по деревне в своей оранжевой кофте под плащом Хокаге, а Саске все еще иногда выгуливал свою юбку-из-аниме.       Сакура вскинула бровь.       — С каких пор вы так… одеваетесь?       — А-а-а-а, — Наруто почесал щеку. — Ну, вообще, это не мы наряды выбрали. Где-то час назад пришла посылка от Орочимару с этими костюмами и просьбой надеть их сегодня.       Саске закатил глаза:       — До сих пор не понимаю, что не так с тем, что мы собирались надеть, — кивнул в сторону кучи оранжевого тряпья и каких-то подозрительных темных шмоток.       Сакура расхохоталась. Есть вещи, которые не меняются никогда. Геи, би, гетеро — неважно. Наруто остается Наруто, а Саске — Саске. А это значит две вещи:       1. Они любят друг друга до конца света.       2. Они понятия не имеют, как должны одеваться взрослые люди.       Смеялась она, не переставая, всю дорогу до вечеринки — с двумя своими лучшими друзьями под руку.