Кто сверху?

      Ино влетела в кабинет Сакуры во время обеденного перерыва спустя пару дней — прическа и макияж были на высоте, даже лучше, чем обычно; в одной руке — плетеная корзинка, в другой — розовый конверт с надписью «Спасибо!», выведенной ее лучшим каллиграфическим почерком.       — Спасибо за такую потрясающую вечеринку в честь моего дня рождения! — заявила она, положила конверт на стол и уже вовсю раскладывала еду. — Я сама все приготовила, а твою секретаршу уговорила продлить тебе обед — наконец-то ты нормально отдохнешь.       Обед получился отличный — все, что любит Сакура: пельмени с анко, умэбоси и, разумеется, ничего острого. К концу трапезы Ино просто светилась от счастья — так радовалась, что Сакуре все понравилось. И почему, спрашивается, такая банальность — две подруги едят вместе — вызывает у нее такую бурю эмоций, Сакура не понимала. Только немного нахмурилась.       — Да знаю я, знаю! — всплеснула руками Ино. — Мы постоянно устраиваем друг другу праздники, готовим вместе, нам весело вдвоем, ничего особенного. Но сегодня я просто в экстазе! Даже не пойму, с чего вдруг такое настроение!       Наглая ложь, конечно.       По правде говоря, утром, по пути на работу, Ино проходила мимо дома Саске и застала трогательную картину: он с Наруто мирно дремали, обнявшись, в мягком утреннем солнце. Видимо, Саске вернулся из поездки раньше срока — ведь Шикамару предупреждал, что Наруто будет ходить мрачнее тучи еще как минимум до середины следующей недели, пока Саске не приедет.       Да, Ино искренне радовалась, что он вернулся живой и невредимый… но, если уж по-честному, ранний приезд показался ей хорошим знаком — особенно в контексте ее собственных планов. Ее так и подмывало визжать от восторга. Такой день не мог быть плохим.       Сакура покачала головой, но тоже начала улыбаться. Да, Ино порой бывает чересчур много, но от этого она не менее любима. Ее энергия, уверенность, беззастенчивая яркость — все это всегда помогало Сакуре видеть себя в лучшем свете, ценить себя чуть больше.       Не то чтобы она когда-нибудь вслух это скажет.       Все же такие вещи подруги друг другу не говорят. Сакура обычно убеждала себя, что между ними все и так понятно, не стоит облекать чувства в слова и делать все излишне тяжелым и сентиментальным… но иногда ей казалось, что причина в другом. Может быть, большинство людей просто не чувствует себя так вдохновленно и преображенно рядом со своими подругами?       Признаться в этом даже себе было неловко.       Так что Сакуру все устраивало как есть. После слегка напряженного «перезапуска» их отношений после войны они сблизились еще сильнее, чем раньше. Ино была для нее по-настоящему важной — и рисковать этим ради… чего бы то ни было не хотелось. Даже если порой Сакура ловила себя на мысли, что будто прячется от собственных чувств.       Внезапно Ино вздохнула:       — Ну вот скажи, тебе не надоедает держать все в себе, копить кучу мыслей в этой своей умной голове? Сказала бы уже кому-нибудь. Мне, например. Я же знаю, у тебя там места много, но все же...       Сакура пнула ее под столом. Ино, разумеется, не ожидала удара (хотя после стольких лет уже могла бы), откинулась назад и с грохотом свалилась на пол. Один каблук отлетел в сторону, и это почему-то вызвало у нее приступ смеха.       Сакура тоже не выдержала. Смотрела, как та, раскинув ноги, валяется на полу — одна туфля есть, второй нет — и смеялась до слез. Они и не заметили, как в кабинет зашла Карин с пачкой бумаг, молча положила их на тумбу и закатила глаза. Честно, что вообще курят в этой деревне?       Наконец Сакура вытерла глаза, поднялась и поставила стул обратно. Ино натянула туфлю, поправила юбку.       Кстати, юбка была красивая, отметила про себя Сакура, — чуть выше колена, расклешенная, сверху нежный слой розового тюля, снизу — глянцевая фиолетовая ткань. Она точно помнила, как предлагала Ино примерить нечто подобное, когда в новом модном бутике рядом с торговыми маршрутами только появились эти модели — правда, тогда та была на размер меньше и для работы не подходила. А эта сидела идеально: подчеркивала изящные ноги, плавный изгиб бедер, когда Ино закидывала ногу на ногу. Такая тонкая, ненавязчивая сексуальность — юбка скромной длины, но с таким кроем и драпировкой, что рука так и тянулась… провести пальцами по подолу, выше по бедрам, к...       — Опять улетела в свои мысли! — сказала Ино, наклонившись ближе и аккуратно взяв Сакуру за подбородок. В ее огромных голубых глазах были... расширенные зрачки? Или показалось?       — Я бы расспросила тебя подробнее, но, к сожалению, мне пора, — сказала Ино.       Она подошла к двери, оглянулась через плечо:       — Увидимся! Наверное, даже раньше, чем ты думаешь.       Подмигнула, махнула рукой и исчезла за дверью.       Сакура осталась с легким румянцем на щеках (а чего это вдруг так жарко стало?) и наконец вскрыла розовый конверт. Все-таки она, как-никак, заведующая медицинского отдела.       

Саске —X— Наруто

Для Сакуры Харуно

      Когда Саске возвращается с заданий — измученный, нетерпеливый, жаждущий утонуть в объятиях любимого после долгой разлуки, — он теряет свою обычную хладнокровность. Желание срывает с него маску спокойствия, рушит все заслоны. К счастью, Наруто умеет угождать ему.       Саске нравится, когда тот становится на колени, широко расставив загорелые ноги, прижимает к себе подушку и прикусывает ткань, чтобы заглушить стоны, пока Саске скользит языком вверх по его спине и оставляет яркие следы на шее. Он знает, что эти метки скоро исчезнут, но не может остановиться — не может не отмечать эту кожу заново, как будто хочет вписать себя в нее, хоть и ненадолго, чтобы не забыть, как сильно скучал.       Он любит доводить Наруто до жара, до сладкого беспокойства: проводить языком по рукам, по грудной клетке, по ключицам, по внутренней стороне бедра, наблюдая, как дрожит каждая мышца. Затем — нырнуть в его вход языком и пальцами; проникать все глубже до тех пор, пока ободок его ануса не вспыхнет розовым цветом, слегка набухая от тщательной работы языка Саске. Нравится растягивать его пальцами, не оставляя ни единого сомнения в своих намерениях, готовясь как следует вогнать в него свой член. Ему нравится наблюдать, как Наруто закусывает губу, едва не выгибается дугой, пока внутри него разгорается пламя, которое он сам раздувает — языком, пальцами, словами. Он кусает там, где бедро переходит в ягодицу, добиваясь того, чтобы блондин обернулся и, не произнося ни слова, одними глазами взмолился: «Еще». И тогда Саске прижимает его лицом к подушке, срывается с цепи — грубо, жадно, как дикое животное, гремя кроватью и вбиваясь в него так, что Наруто замирает от боли, растворенной в удовольствии.       Он любит входить сразу до конца, одним резким толчком, и тут же набирает темп, беспощадный и точный, словно не человек, а сила природы. И когда смотрит на любимого — с губами, влажными от хрипов, с членом, трущимся о ткань простыней, с телом, отдающимся каждому движению, — не может не усмехнуться. Не может не войти еще глубже.       А потом, когда Наруто уже на грани экстаза, — замедлиться. Почти до мучения. Смотреть, как они соединяются, как напряженно сжимается плоть вокруг него, как жадно принимает его тело, будто молит о том, чтобы Саске не останавливался. Он проводит пальцами по той границе, где заканчивается один и начинается другой, и запоминает — с включенным шаринганом — как все это выглядит: как он внутри, как его дырка растягивается по всей его длине, засасывая его так глубоко, насколько это возможно, как Наруто беззвучно молит о продолжении, чтобы его вбивали в матрас. Саске любит дразнить его: двигается чуть быстрее, почти касаясь желанной точки. Стон за стоном срывается с губ Наруто, но Саске продолжает свою жестокую игру.       Позже, когда Наруто снова надевает на себя маску обаятельного Спасителя Конохи, Саске может снова и снова прокручивать эти воспоминания, сжимая кулак на собственном члене, вспоминая его стоны, его дрожащие пальцы, как он пытался принять его глубже, ближе, стать единым целым — тот, кто принадлежит только ему, и никому больше.       Он любит доводить его до состояния, когда Наруто не выдерживает и тянется вниз, пытаясь обхватить свой член, но Саске прижимает его руки к кровати, рычит в ухо, что не даст ему ни капли разрядки, пока тот не вымолит это. И Наруто — весь дрожащий, ослепленный возбуждением — даже не спорит. Зажмуривая глаза, он стискивает простыни и кричит, что ему нужен член Саске. Трахающий его прямо сейчас. Что он хочет почувствовать, как он наполняет его своей спермой. Что хочет принадлежать ему целиком, до последнего вздоха. Что никто и никогда не заставлял его чувствовать подобное. Что он любит его.       Саске нравится впиваться в кожу под ухом, там, где бьется пульс, и проводить ладонями по груди, шепча, что Наруто — самое желанное существо на этой земле. Что, разумеется, так будет всегда. Потому что только он может утолить его голод. И, не дав Наруто и звука вымолвить в ответ, поднимает его бедра и вбивается в него с такой силой, так безжалостно, что тот кричит, забыв обо всем, включая собственное имя. У Наруто выносливость легендарная — он может кончать снова и снова, и в последний раз он делает это почти одновременно с Саске, не выдержав, когда тот заливает его изнутри через край. Глаза заволакивает тьма, и он почти теряет сознание.       Саске любит вытаскивать мучительно медленно. Следить за каждой каплей, стекающей по напряженным, дрожащим ногам. Видеть, каким мягким и беззащитным становится Наруто после всего — распластанный, отданный, позволяющий себе быть увиденным таким. Доверяющим. Седьмой Хокаге. На коленях. С вытекающей из него спермой Саске Учиха, блестящей на коже. Вся суть этого зрелища заставляет закипать новое желание.       Но когда Наруто поворачивается к нему с ленивой, счастливой улыбкой — у Саске внутри все сжимается от нежности. Он не знает, что с этим чувством делать. Он уходит из спальни — не чтобы скрыться, а чтобы перевести дыхание, успокоить стучащее сердце. Потом возвращается с влажным полотенцем и водой. Его удовлетворенность — это не просто телесное, это внутреннее. Он снова в равновесии, потому что наполнен Наруто. Этим домом. Этой безопасностью, которую тот всегда ему давал.       Он любит засыпать, обняв Наруто сзади, прижавшись всем телом — настолько плотно, что и не поймешь, где один заканчивается, а другой начинается. И когда Наруто начинает тихо посапывать во сне, Саске целует его в макушку и шепчет, что любит. А потом — в губы. Притворяясь, будто не видит его хитрой улыбки в ответ. Он не понимает, как ему так повезло — поймать, удержать, удержаться. Но теперь, когда он здесь, он точно знает: не отпустит. Никогда.       

X

      На самом деле, я соврала: у тебя еще и весь оставшийся день свободен! Иди домой, прими в ванну, которую я уже тебе приготовила, а дальше... ну, сама все узнаешь ;)       То, как ты на меня смотришь, — этими яркими зелеными глазами, полными любви и желания, — должно быть вне закона. Сколько, по-твоему, я могла это терпеть? Я думала, ты сама наберешься смелости и позовешь меня на свидание, ведь в наших отношениях я уже взяла на себя много первых шагов. Но потом поняла — ждать больше ни дня не могу. Так что…       Приходи домой и узнаешь.       

Твоя,      

Ино      

             — И-Ино… — голос Сакуры дрогнул, сжался в горле, пока она сидела за столом и смотрела на последние строчки письма, доставленного лично. Пальцы цепко сжимали бумагу, она едва не дрожала. Где-то за окном пробил колокол — от неожиданности Сакура резко выпрямилась. Неуютно поерзала на стуле — между ног ощущалась влага, нижнее белье неприятно липло к телу, и это мгновенно запустило в голове вихрь мыслей о том, как может закончиться этот вечер.       Она сорвалась с места и понеслась домой, не обратив ни малейшего внимания на тихий, заливистый смешок, прозвучавший прямо под ее окном.       «Ну я, в принципе, тоже довольно универсальна, — думала Ино, побежавшая следом буквально через пару минут. — И не то чтобы я против, если Сакура захочет взять инициативу…»       Она ловко юркнула в окно спальни, провела пальцами по длинным светлым волосам. Лучи заходящего солнца цеплялись за ее пряди, будто венчая их мягким сиянием — она и правда выглядела почти неземной. Сама себе напоминала богиню. Улыбнулась отражению, выпрямилась во весь рост — она ведь выше Сакуры.       «Но уж сегодня рулю я. Свет идеальный, выгляжу шикарно — вообще день такой, когда блондинкам положено веселиться. Саске бы тоже стоило насторожиться, ха-ха!»       Она качнула головой, отгоняя эти безумные мысли, и молча скинула с себя одежду.       

***

      — Апчхи! — Саске потер нос, удивленно нахмурившись.       Наруто поднял голову, отвлекаясь от того, чем только что занимался между разведенных ног Саске, и вытащил пальцы — стараясь не застонать, когда тот инстинктивно сжался так крепко, что это буквально пронзило Наруто током. Он все-таки застонал.       — Ты заболел? Ну, я, конечно, понимаю — ты не я, но все равно, для тебя это... редкость! — Он вытер рот тыльной стороной ладони, внезапно осознав, что, возможно, не лучшая идея трахать или даже просто сосать парню, который, кажется, простыл. И это именно тогда, когда дело только-только начало идти к самому интересному. Черт.       С явным усилием Наруто сдержал вздох.       — Значит, на сегодня все?       Саске мотнул головой:       — Нет… Не думаю, что я заболел. — Он встретился с Наруто взглядом, пожал плечами. — Скорее просто какой-то случайный озноб. И я хочу, чтобы ты продолжил… — Он нарочно медленно выгнул бедра вверх, подтягивая Наруто ближе. — Ты меня уже несколько недель не трахал. Не тормози.       Наруто все еще выглядел немного обеспокоенным, но вдруг расплылся в широкой ухмылке:       — Может, это чих не от простуды, а просто кто-то тебя вспоминал?       Он подмигнул, и Саске, скрывая улыбку, ущипнул его за щеку, прямо по усикам:       — Ага, это точно. Я буквально слышал все время, будучи в Кири, как ты там вздыхаешь и скучаешь по мне… даже до того, как Шикамару позвонил мне и умолял вернуться, пока ты окончательно не достал всех сво… агхн!       Наруто в ответ молча опустился и снова ввел в него три пальца, на этот раз на всю глубину, точно задевая простату. Пальцы выгнулись как надо, и у Саске перехватило дыхание.       — Раз ты здоров, значит, продолжаем, — заявил он и снова подмигнул, хоть и слегка зарделся.       И ведь не соврал — когда Саске был в отъезде, Наруто правда скучал. Ну… совсем чуть-чуть.       Саске закатил глаза и потянулся к тумбочке за смазкой. Блондин выдавил немного на ладони, откинулся назад и начал потихоньку дрочить, обильно покрывая стояк скользкой жидкостью. Капли пота скатывались с его лба, стекали по щекам, скапливались в ямках ключиц. Волосы намокли и поблескивали в косом солнечном свете, контрастируя с жаром, который полыхал в его глазах.       Саске прикусил губу и отвел взгляд. Этот добе всегда выглядел чертовски хорошо (не то чтобы ему стоило об этом знать), но сейчас…       Он раздвинул ноги чуть шире и зашипел сквозь зубы, когда Наруто вогнал в него член одним движением, прижавшись бедрами к задней поверхности его дрожащих бедер. Саске потянулся к его губам, переплел пальцы в мокрых прядях, провел ладонями по его лицу — пока Наруто не втянул в рот два его пальца и не прикусил их, как раз в тот момент, когда начал двигаться быстрее.       Саске застонал сквозь сжатые зубы.       Когда этот придурок стал таким чертовски горячим?