Где не светят звёзды

«Просто признайся ему, Руби! Тебе ведь уже не пятнадцать!» Эта мысль вертелась у неё в голове ещё со вчерашнего вечера. Да, ей не пятнадцать — ей уже восемнадцать. Разве это ничего не меняет? Может, для Амагавы и нет… Но всё же. Стоя в школьном коридоре, Руби наклоняется к своей обувной полке, снимает увабаку и надевает новые белоснежные кроссовки — подарок от старшего брата. От счастья она будто светится изнутри. От волнения, предвкушения и чувств, которые буквально распирают её изнутри, Руби чуть не забывает, как дышать. Всё будто щекочет под кожей, внутри — хаос. Интересно, как бы отреагировали другие, если бы узнали, что она прямо сейчас сбегает с уроков? Осудили бы? Скорее всего, да. Но сейчас ей было всё равно. Это не их дело. Не их чувства. Девушка почти вприпрыжку вылетает из школы, на бегу кивая знакомым на прощание. Влюблённость творит с ней что-то странное, глупое, волшебное. Всё внутри пульсирует, как будто она вот-вот взлетит. Она готова отдаться этому чувству целиком — до самой капли. Едва не споткнувшись на лестнице, Руби фыркает под нос и, как ни в чём не бывало, тут же поправляет волосы. И всё потому, что у школьных ворот она замечает его. Он ведь обещал приехать через полчаса. Почему так рано?.. А, да и плевать. Всё равно ей повезло. Лучше так. Даже лучше, чем она могла представить.       — Здра… привет, — неловко выдохнула Амагава, будто сама себя поправляя. Ей хорошо. Безумно. С этим мужчиной она испытала столько эмоций, сколько не чувствовала никогда раньше — ни с кем. Ни один другой не смог бы дать ей этого. Она в этом уверена. И пусть с их первой встречи прошёл всего месяц, девушка уже всерьёз задумывается о признании. Прямо сейчас. Здесь. Пока он рядом.       — Здравствуй. Ран не сводил с неё глаз. Подмечал всё — как задрались гетры на коленях, как пара верхних пуговиц на рубашке расстёгнута. Жарко? Хотя на улице не май. Юбка короткая, выше колена, и Хайтани совсем не хотел, чтобы кто-то посторонний косился в её сторону. Он понимал — эта девочка красивая. Чертовски. И полностью в его вкусе. Он уставился ей в лицо — в пунцовые щёки, в чуть растерянное выражение. Усмехнулся. Сладкая. Настолько, что ему всерьёз захотелось съесть её прямо здесь и сейчас.       — Давай, садись, ты, наверное, голодна, — произнёс он, легко беря её за руку, ту самую, которую ему безумно хотелось бы зацеловать до самых плеч. Но Руби не двинулась с места — стояла, переминаясь с ноги на ногу, слегка кусая губу, явно нервничая.       — В чём дело? Или сейчас, или никогда. Боже, Руби готова провалиться сквозь землю, умереть, исчезнуть — но всё же делает шаг вперёд. Отбросив сомнения, она резко подходит ближе, сама прижимает мужчину к машине — и целует. Словно они поменялись местами. Несмотря на разницу в росте, несмотря на своё волнение, Амагава уверенно берёт ситуацию в свои руки — и Рана будто ударяет током. Его почти затрясло от того, как резко всё поменялось, от её вкуса, от тепла, от того, что она делает с ним сейчас. Всё в ней — новое. Юная, но вспыльчивая, полная энергии, огня, и точно не из тех, с кем становится скучно. Хайтани мягко приоткрывает её рот ладонью и тут же проникает внутрь языком, тянется к ней, пробирается жадно, чувственно, заставляя Руби тихо вздознуть. Он выругался сквозь зубы — коротко, почти срываясь — и, жарко чмокнув её в последний раз, резко отстранил от себя, крепко взяв за плечи. Хочет посмотреть на её лицо, на эти горящие щёки… чёрт, он точно одурманен. Словно пацан. А она — действительно вся красная, но взгляд не отводит, смотрит прямо на него, упрямо, и дрожит.       — Ты мне нравишься, — прошептала она, едва дыша, губы припухшие от дикого, жадного поцелуя. — Правда… надеюсь, для тебя это имеет хоть какое-то… Хайтани не даёт ей договорить. Он просто наклоняется и смазано целует её вновь — чуть грубее, не сдержавшись. И Амагава вдруг понимает — это и есть ответ. Намного громче любых слов. Она тихо, умиротворённо, почти по-кошачьи мычит ему в губы, тянется ближе, обнимает, прижимается, будто хочет слиться с ним, раствориться в этом мгновении.

***

Моё бледное, потёкшее лицо отражается в зеркале. Я корчу рожи — одну за другой, будто пытаюсь выдавить из себя злость или хоть какую-то эмоцию, кроме этой тошнотворной слабости. Воспоминания прошлого снова настигают — как холодной водой по спине. Я игнорирую тянущее, противное ощущение внизу живота, будто оно — тоже часть его. В последний раз бросаю в зеркало средний палец, будто это не я, а он там — Ран. Разворачиваюсь нарочно резко и с показательной злостью хлопаю дверью ванной. Да я скоро точно свихнусь. И, судя по всему, очень даже скоро. Мне через час надо быть в универе, а я тут даже с мыслями собраться не могу. То и дело перед глазами встаёт лицо Хайтани — как живое, наглое, красивое. Бесит. Я даже махнула рукой перед собой, словно он и правда стоял тут, ухмылялся. Фыркнув, подошла к шкафчику, надела чёрную водолазку, свободные джинсы и накинула кожаную куртку — единственное, что придавало мне хоть каплю решимости. Вышла из квартиры, захлопнув дверь пяткой, и, запрыгнув в первое попавшееся такси, помчалась, молча молясь — хоть бы не опоздать на первую пару. И, о боги, я действительно успела. Прямо в последнюю минуту. Быстро юркнула в аудиторию и плюхнулась на своё любимое место — рядом с Шинджу. Конечно же, тут же начала её донимать:       — Эй, какая у нас следующая пара? Думаешь, можно отпроситься? Ну, типа… просто уйти? В ответ — ни слова, ни вздоха, только чёткий подзатыльник. Без слов — всё ясно. Что ж, ладно. Тогда просто уйду. Без разрешения. Без объяснений. Как взрослая, независимая, слегка тронутая жизнью женщина. Первая пара была по английской грамматике. Я сидела со скучающим лицом, слушала вполуха, иногда даже начинала клевать носом. Но шумные голоса парней сзади не давали совсем вырубиться.       — Руби, ты прям расплылась, — пробормотала я себе под нос. — А как же «учёба — превыше всего»? Когда в жизни начинаются проблемы, все твои принципы куда-то испаряются. Как только прозвенел звонок — а это могло значить только одно: пора валить домой — я тут же начала собирать вещи. Обогнув Шинджу, быстро спустилась вниз. На ходу рылась в сумке в поисках наушников — хотелось просто воткнуться в музыку и дать мозгу передохнуть. — Где же они… — проворчала я, нахмурившись, продолжая шарить рукой по дну рюкзака. Я махнула рукой, заметив Юру, и тут же приложила палец к губам — мол, тсс, не выдавай, что я сбегаю. Быстро свернула за угол. Заглянула в окно и с раздражением подметила: кажется, собирается дождь. Ну вот, ещё этого не хватало. Из-за перемены все носились туда-сюда, как бешеные. Я уже почти добралась до выхода из универа, как вдруг застыла прямо у окна. Телефон выскользнул из рук и упал к ногам, а наушники, которые я только что нашла, тоже оказались где-то рядом. Тошно. Вот первое слово, что промелькнуло в голове, когда я их увидела. Нана всё щебетала Рану, не отрывая от него взгляда. В руках у неё был букет белых лилий. А он… как будто ничего не происходило — стоял спокойный, уверенный, словно всё идёт по его плану. И вот в этот момент мне по-настоящему стало жаль, что я вообще появилась на свет. Под именем Руби Амагава. Я машинально развернулась и поспешила поблагодарить парня, который помог мне поднять телефон и наушники. Он кивнул и ушёл, а я так и осталась стоять… лицом к тем, из-за кого хотелось провалиться сквозь землю. К «хозяевам» этого торжества. По какой-то причине глаза начали предательски щипать.       — Чёрт… ну и чего ты разнылась?.. — выдохнула я себе под нос, пытаясь удержать это дурацкое состояние. — Это же Ран… — упрямо поджала губы и подняла голову, чтобы не дать слезам скатиться. — Чего вообще от него ждать?.. Я уже собиралась выйти из универа через задний вход. Понимала, что могу попасться охранникам, но в тот момент мне было плевать. Просто хотелось уйти. Я зашагала быстрее — и тут же выругалась сквозь зубы, заметив, как ко мне несётся Мао. Чёрт, подруга… ну почему именно сейчас?       — Я не… — нервно хихикнула я, резко разворачиваясь в другую сторону. И, как назло, встретилась взглядом с Раном. — Мне срочно в туалет, Мао-чан! Поговорим потом! — выпалила я, делая вид, будто куда-то спешу, и почти бегом свернула за угол.       — Что?.. — нахмурилась она, явно ничего не понимая, провожая меня взглядом, пока я мчалась к главному выходу. — Руби! — крикнула она, но я даже не обернулась. «Да вы издеваетесь… моя жизнь что, какая-то дешевая дорама?» С другой стороны я заметила Шинджу — недовольную, с прищуром. Похоже, она уже всё поняла: я снова пытаюсь сбежать с пар. Я истерично махнула ей рукой, будто говоря: «Ну прости, не сейчас», — и перестала бегать. Просто быстро шла, опустив голову. Бегом я только сильнее привлекала внимание. Особенно их. Хотя… какая теперь разница? Хайтани уже видел меня. И, судя по выражению лица, отлично развлекается, наблюдая за этим цирком.       — Ой, Руби-чан! — воскликнула Нана, заметив меня. Она тут же повернулась в мою сторону, демонстративно вцепившись в руку Рана. А он… Он не отводил от меня взгляда. Будто изучал. Смотрел внимательно, холодно — словно ждал, как я отреагирую. — Прив…       — Я спешу, — бросила я, даже не притормозив. Лишь короткий взгляд — и в нём всё: презрение, усталость, злость. Пальцы сами дёрнулись — я едва сдержалась, чтобы не показать им средний. Привычка, ставшая почти рефлексом с того самого дня, как Хайтани снова влез в мою жизнь. Нана, явно задетая моим поведением, что-то прошептала Рану — с надутыми губками и видом обиженной принцессы. Но мне было плевать. Я не собиралась слушать ни её, ни тем более его. Буквально выскочила на улицу — и тут же в лицо хлестанул дождь. Прекрасно. Просто идеально.       — Вы что, издеваетесь?.. — буркнула я сквозь зубы, прикрывая голову рукавом. Словно сама природа решила добить. Всё было против меня. Я качнула головой, пытаясь отогнать назойливые мысли, но они только сильнее прилипали. Воспоминания всплывали одно за другим, будто кто-то нарочно нажал на «повтор». Голова разболелась от напряжения. «Люблю тебя, Руби.»       — Нет… прошу, не сейчас, — выдохнула я, почти сорвавшись на шёпот. Судорожно спустилась по ступеням, чуть не поскользнувшись, и принялась лихорадочно искать взглядом хоть какое-то такси. Хотела уехать. Просто исчезнуть. Хоть куда — лишь бы не стоять здесь под дождём, мокнуть и вспоминать. «У нас всё будет хорошо.» Паршиво. Мне было откровенно, до дрожи паршиво. Если Ран действительно хотел меня задеть всей этой своей “местью”, этой показательной Наной под руку — что ж, поздравляю. У него получилось. Моё сердце будто кто-то разбил молотком. Без предупреждения, с размаху. «Я женюсь на тебе, любовь моя.» Я не выдержала. Глухо крикнула — сдавленно, как будто этим могла вытолкнуть всю боль наружу. Топнула ногой и обессиленно уткнулась руками в холодный металлический забор. Слёзы сами начали скатываться по щекам — горячие, предательские. Воспоминания — тяжёлая штука. Особенно такие. От них не убежишь, не вычеркнешь, не вырвешь из головы. Они возвращаются, когда меньше всего их ждёшь. Призраки прошлого. Самые упрямые.       — Руби! — голос сзади прозвучал резко, будто удар. Я замерла. Сердце сжалось. Узнала его сразу. Конечно, узнала. Судорожно вытерла лицо рукавом и уже собиралась рвануть прочь, просто убежать — как вдруг кто-то резко дёрнул меня за руку.       — Руби… — уже тише, но ближе. Голос, от которого я так старалась сбежать. Пришлось поднять взгляд. В лицо Хайтани. Он был бледен. Глаза — напряжённые, будто что-то понял. Сожалеет? Поздно, Ран. Поздно ты начал что-то осознавать. Я пыталась держаться, но пальцы дрожали — сильно, почти судорожно. То ли от чувств, то ли от холода и дождя — уже сама не понимала. Всё слилось в одну глухую боль.       — Почему ты так со мной             поступаешь?.. — вырвалось у меня с надрывом. Ран нахмурился, не отпуская моей руки, когда я попыталась вырваться. Его пальцы сжались крепче, будто он боялся, что я исчезну.       — Руби, — сказал он, внимательно вглядываясь в моё лицо. — Руби, что ты имеешь в виду? Как мне понимать твои слова?       — Прекрати… — прошептала я, мотнув головой. Резко отстранилась, будто его прикосновение обжигало. Настолько резко, что чуть не поскользнулась и не рухнула прямо в лужу. Сдержалась в последний момент, сохранив равновесие. А дождь всё лил — мелкий, нудный, но злой. Хайтани хотя бы выглядел более-менее: разве что волосы намокли и прилипли к лбу. А я уже промокла до нитки. Одежда липла к телу, от чего становилось только неприятнее, холоднее. Мурашки поползли вдоль позвоночника, а внутри всё сжималось — от боли и злости одновременно. Внезапно Ран рванулся вперёд, резко схватив меня за руку. Он наклонился, явно намереваясь поцеловать. У меня всё сжалось — будто лёгкие просто исчезли. От испуга и шока я на автомате прикрыла губы ладонью, не давая ему приблизиться. Смотрела на него с широко раскрытыми глазами, не веря, что он всерьёз собирался это сделать… здесь, сейчас. Хайтани едва заметно поморщился от моего резкого жеста, но, к моему удивлению, не отстранился. Вместо этого он медленно наклонился ниже и осторожно поцеловал мои руки — так нежно, почти трепетно, что у меня внутри что-то оборвалось. Будто тонкая ниточка, которую я так долго пыталась удержать, просто лопнула.       — Ты чего творишь… — выдохнула я, отнимая ладонь от губ. Голос дрогнул — предательски тихий. Где-то вдалеке громыхнуло. Раскат грома разорвал небо, и я вздрогнула, вскрикнув от неожиданности. Резко отпрянула от Рана, дико оглядываясь по сторонам. Было по-настоящему страшно — до судорог в пальцах, до дрожи в коленях. И, не раздумывая ни секунды, я развернулась и побежала прочь. Поймала первое попавшееся такси, захлопнула за собой дверь и, не оборачиваясь, велела ехать. Только когда машина выехала на поворот, я всё же посмотрела назад. Хайтани уже не было. Вот и хорошо. Нечего ему там мокнуть под дождём.

***

Минато не брал трубку уже два часа. Время перевалило за восемь вечера, и на улице постепенно темнело. Я сидела в его машине — той самой, которую одолжила после обеда, чтобы быстро съездить за продуктами. Тогда он был как обычно: спокойный, слегка уставший, но не вызывал никаких тревог. А сейчас… ни ответа, ни сообщения. Я пыталась позвонить ещё раз, держа телефон у уха и поглядывая на ключи в зажигании. Хотела просто отдать машину и узнать, где он — может, заодно подвезти. Но вместо ответа — тишина. Либо это очередная его дурацкая шутка, либо он и правда куда-то вляпался. Думать о чём-то плохом совершенно не хотелось, но тревожные мысли лезли в голову сами. Я сжала руль так сильно, что побелели пальцы, и нервно прикусила губу. Минато всерьёз сведёт меня в могилу раньше, чем я вообще доживу хотя бы до пятидесяти. Он не говорил, куда именно собирается, да и вообще в последнее время особо не делился планами. Может, что-то по работе?.. Хотя что ещё может быть, конечно — «Бонтен». Только стоило мысленно упомянуть эту организацию, как по спине пробежал холодок, а челюсть непроизвольно сжалась. Меня аж передёрнуло. Я решила поехать к нему домой. Возможно, уснул?.. Хотелось в это верить. Телефон не был выключен — уже что-то. Значит, он хотя бы где-то рядом с ним. Просто не берёт. Без объяснений, без предупреждений. Я аккуратно вырулила с парковки у дома, стараясь ехать спокойно. Но легче не становилось — нервы тянулись, как струны. Руки дрожали на руле, а взгляд то и дело срывался на телефон, лежащий рядом. Хоть бы сообщение… хоть бы какое-то уведомление, намёк, что он здесь, что всё в порядке. Дорога была лёгкой — мы с Минато жили совсем рядом, буквально в нескольких кварталах друг от друга. Но почему-то с каждой минутой тревожность только росла, давила изнутри, распирая грудную клетку. Я не выдержала. Схватила телефон и, не раздумывая, набрала тот самый номер, который терпеть не могла. Не могла просто сидеть и ждать, когда всё само решится. Одна рука держала руль, вторая — телефон у уха. Гудки длились вечно, пока наконец на том конце не раздался хриплый, усталый голос. Я тут же выдохнула, торопливо спросив, почти на одном дыхании:       — Ран, ты не знаешь, где Минато? Хоть мы и разошлись совсем недавно — и, мягко говоря, не на самой приятной ноте, — я всё равно не могла просто взять и выбросить из головы этот удушающий страх. Серьёзно, как бы я ни пыталась себя успокоить, он вцепился в меня мёртвой хваткой и не отпускал.       — Руби, — голос Хайтани прозвучал глухо, с лёгким эхом, а на фоне слышался приглушённый шум дождя по крыше, звук поворотника и басовитое бормотание радио — он тоже был в машине. — Ты где? Куда ты едешь так поздно?       — Ран, я задала вопрос…       — Я тоже, Руби. Этот мужчина… Я обречённо свернула и остановилась у обочины, уставившись перед собой в темноту. Смогу ли я вообще что-то узнать от Рана? Он скажет, если знает? А вдруг Минато и правда просто дрыхнет дома, не услышав звонки?.. Но я ведь не знаю наверняка. И даже если услышу, что всё в порядке — не поверю, пока не увижу своими глазами. Мне нужно убедиться самой. Только так.       — Я еду к брату, — сдавленно выдавила я. Несколько секунд повисла тишина, только гул дождя на фоне.       — А может, теперь ответишь, где он? Хайтани не спешил с ответом. Казалось, он нарочно тянет паузу, будто смакует каждую секунду молчания. Это начинало всерьёз раздражать, и я, не сдержавшись, процедила с явным недовольством:       — Ты издеваешься, что ли? — голос сорвался, и я резко выдохнула. — Играешь в молчанку? Ответь мне уже, Ран! Я волнуюсь тут, между прочим!       — Он на задании, — кратко отозвался Ран, без единой эмоции в голосе. — Но это уже не твоё дело.       — Опять ты за своё… — устало прошипела я, прикрыв глаза. — Всегда одно и то же. Думаешь, если скажешь это тоном «не лезь», я успокоюсь? Чёрта с два. Я стиснула зубы и со злостью ударила ладонью по рулю. Нервы были на пределе. Если так и дальше пойдёт, они всерьёз доконают меня раньше времени.       — Я приеду к тебе сейчас, Руби. Скажи, где ты, — послышался его хриплый голос, и у меня будто что-то кольнуло внутри. Я заёрзала на месте, почувствовав, как неприятно заныло в груди. — Не заставляй меня отслеживать твою геопозицию. Я застыла. Пальцы, сжавшие телефон, сами собой разжались, и он с глухим стуком упал мне на колени. Ран что-то сказал — голос ещё звучал в динамике, — но я его уже не слышала. Всё моё внимание было приковано к лобовому стеклу. Прямо за мной только что остановилась чёрная машина. В обычной ситуации я бы списала это на случайность — ну, мало ли кто мимо проезжал. Но именно это место, куда я свернула, было нелюдимым. Темнота вокруг будто сгущалась, и единственный тусклый фонарь, мигающий неподалёку, только усиливал тревогу. Дрожащими пальцами я вцепилась в руль обеими руками, напряжённо следя боковым зрением за той машиной. Сердце колотилось где-то в горле, а дыхание стало поверхностным. Если что — я была готова рвануть с места прямо сейчас. Но автомобиль стоял, словно врос в землю, не подавая ни малейшего признака жизни. От этого становилось только хуже.       — Руби, ответь, — донёсся снизу хриплый голос Хайтани, всё ещё звучащий из телефона. Но у меня не было ни сил, ни смелости даже шевельнуться — не то что что-то ответить. Горло сжало, язык словно прилип к нёбу. В этот момент я могла только сидеть, цепенея от страха, и слушать, как тишина за окном будто сгущается. Кто это? Сколько их? Почему они не выходят? Почему именно тут, прямо за моей машиной?.. Мысли неслись одна за другой, будто вбивали гвозди тревоги в грудную клетку. Я быстро потянулась к кнопке и выключила салонный свет — тот самый, что находился на потолке. Машина погрузилась в полумрак. Дрожащей рукой я медленно поднесла телефон к уху, чувствуя, как собственное дыхание стало едва слышным.       — Руби, чёрт, ты меня хоть слышишь?       — Ран… — выдохнула я, и сама не узнала свой голос. Он звучал чуждо, словно говорил кто-то другой, не я. — Ран, я тут… сзади меня остановилась машина… — я старалась говорить как можно тише, почти шёпотом. — Ран… мне страшно… Хайтани выругался — коротко, зло — и я тут же услышала визг шин. Он куда-то мчался. Возможно, ко мне. Я опустила телефон, сердце уже билось где-то в горле, и в ту же секунду вскрикнула, резко нажав на газ. Из машины позади вышли двое мужчин. Медленно. Уверенно. В руках у одного из них я заметила то, чего видеть совсем не хотела — нож. Острый, длинный, и лезвие его зловеще сверкнуло в свете одинокого фонаря. Я вжимала ногу в газ до предела, будто от этого зависела вся моя жизнь. Хотя, возможно, так и было. Ран кричал что-то в телефон — его голос звучал приглушённо, но в тот момент я не могла сосредоточиться на словах. Я просто не могла ответить. Единственное желание — уйти. Улететь отсюда. Исчезнуть. Сзади раздался грубый окрик — один из мужчин крикнул что-то другому, и уже через пару секунд их машина резко рванула с места, погнавшись за мной. Они были быстрее. Гораздо. Их фары ослепляли зеркало заднего вида, и уже через мгновение они почти вплотную подобрались к моему бамперу. Но я не сдавалась. Мимо промелькнули силуэты деревьев, всё сжималось, обострялось. Мне никак не удавалось выехать на нормальную дорогу — там, где были бы люди, свет, камеры, хоть какая-то защита. Я неслась по узким улицам, будто в ловушке, и отчаянно молилась, чтобы хоть кто-нибудь увидел. Чтобы кто-нибудь помог. Эта тёмная дорога казалась бесконечной — как кошмар, из которого невозможно проснуться. Я не смела оборачиваться. Одна ошибка, один лишний взгляд назад — и всё. Лоб в дерево, хруст металла — и меня больше нет. Сжав дрожащими пальцами руль, я старалась удержать машину на трассе. Мотор выл, стрелка спидометра почти касалась предела, и от этой бешеной скорости моё тело будто вжало в кресло. Ветер залетал в салон, трепал мои волосы, бил по лицу, но я не могла позволить себе потянуться к окну. Даже секунда на это — и всё может закончиться. От страха разум был затуманен. Машина всё не отставала — как тень, буквально вцепившись в мою. Я пыталась понять: за что? Я успела нажить себе врагов? Или это всё из-за «Бонтен»? Но при чём тут я?.. Не находя ответов, я резко свернула на перекрёстке, чуть не задевая бордюр, и очутилась в районе Роппонги. Узнала его по знакомым улицам, неоновым вывескам, по начавшемуся движению. Люди, хоть и было их немного, начали визжать и в панике разбегаться, увидев, как две машины — моя и преследователей — пронеслись мимо с бешеной скоростью, срываясь в повороты, будто это сцена из голливудского триллера. Только вот я — не актриса. Я — просто Руби. Которая не знает как выжить. Руки онемели от напряжения, а пальцы соскальзывали с руля — я переставала справляться с управлением. Машину бросало в стороны, словно она тоже паниковала вместе со мной. Меня мутило, тошнота подступала к горлу, но я не могла остановиться. Я видела их — дети, взрослые, прохожие… Если врежусь, если задену хоть одного — никогда себе не прощу. Душа не успокоится. Стиснув зубы, я повернула руль настолько плавно, насколько позволяла трясущаяся рука, и буквально втиснулась между дорожными знаками, уезжая в сторону более тихой улицы. Район становился пустыннее — лишь тусклый свет фонарей и несколько припаркованных машин. Но сердце выскочило в горло, когда я краем глаза заметила: та чёрная машина поравнялась со мной. Страх снова подступил, но я заставила себя дышать — прерывисто, через нос. Я умру. Я действительно умру. Всё тело ныло, будто само знало: сейчас конец. Я сжалась, вжимая педаль ногой, а пальцы, покрытые потом, всё так же соскальзывали с руля. Чёрт, мне вообще не стоило садиться в эту чёртову машину… Но времени жалеть себя не было. Потом пожалею. Если выживу. Стук. Я взвизгнула — машину резко качнуло, и вместе с ней — меня. Сзади врезались в бок. Боковое зеркало почти сорвало. Меня вдавило в левую сторону, и я едва не ударилась головой о стекло. Это уже не угроза. Это реальность. Мне не смешно. Мне страшно — до боли в зубах, до тошноты. Может, спрыгнуть из окна?.. А не придавят ли меня? Мысль была безумной, но в тот момент — единственно возможной. Всё внутри кричало: выбираться. Я рванула одной рукой ремень, не сбавляя скорости, другой продолжая держать руль. Сердце колотилось так громко, что заглушало звук мотора. И тут — ослепляющий свет фар. Я зажмурилась, едва не свернув с дороги. Навстречу ехала машина. Ниссан. Глаза распахнулись. Это же… его машина. Машина Рана. Господи, когда он успел?.. Всё внутри меня взорвалось от облегчения. Он приехал. Он действительно приехал. Я начала судорожно дышать, не веря глазам — но это был он. И я благодарила. Его, Бога, себя — за то, что запомнила эту чёртову тачку, каждый изгиб, цвет, номер. Не успела обрадоваться, как Хайтани — чёрт бы его побрал — поехал прямо на них, в лобовую, как будто это был его единственный шанс. Словно не сомневался ни на секунду. Он буквально вышиб у меня из-под ног почву, отняв последние остатки спокойствия. Я, воспользовавшись этим, свернула резко в сторону, наконец оторвавшись от преследователей. Машина за мной не поехала. Сзади — визг шин, скрежет металла. Я не выдержала и обернулась. Ран врезался в них. Специально. Намеренно. Без колебаний. Меня прошиб озноб. Я застыла, не чувствуя ни рук, ни ног. Что он задумал? Что с ним будет? Выжил ли?.. Страх за Рана пронзил сердце с такой силой, что я едва не задохнулась. В следующее мгновение машину подбросило. Я ударилась головой о потолок. Челюсть свело. Хотела вскрикнуть, но машину унесло вбок. Я не справилась с управлением. Отвлеклась на Хайтани — и забыла, что сама веду. Воздух вырвался из лёгких, когда я ударилась грудью о руль. Больно. До ужаса больно. Я врезалась в дерево. Слышала крики Рана — он несся ко мне. Моё тело обмякло. Почувствовала запах гари — кажется, машина начала гореть. Хайтани, громко матерясь, бил по заклинившей двери и, наконец, открыл её, вытаскивая меня. Я тут же вскрикнула — судя по всему, вывихнула плечо. Ран упал вместе со мной, когда мы уже отошли на приличное расстояние. Машина взорвалась. Я затуманенным взглядом смотрела на огонь и вдруг поймала себя на мысли, что даже в такой момент боюсь только за двоих: за Минато и за… Рана. Его рука всё ещё прижимала меня к себе, и только это напоминало — я жива.       — Всё… тише, тише… — шептал он у меня над ухом, тяжело дыша. Его голос дрожал, хоть он и пытался сохранять спокойствие. Он крепко       прижимал меня к себе, сам усевшись у ближайшего дерева, словно боялся отпустить хоть на секунду.       — Руби… ты слышишь меня?.. Скажи что-нибудь… Сознание ускользало, как вода сквозь пальцы. Я кашлянула — изо рта хлынула кровь, испачкав его рубашку. Меня вырвало. Сил не оставалось ни на что. Я цеплялась за него дрожащими пальцами, как за единственное, что ещё держит меня здесь. Кажется, я плакала. Слёзы стекали по вискам, щекотали кожу — и от этого становилось только хуже. Но больнее всего было не из-за ран или слабости. А из-за его взгляда. Он смотрел на меня так, будто мир рушится у него на глазах. Хайтани был бледен, как снег. Его руки дрожали, но он всё равно бережно склонился ко мне, прижался губами к моему лбу, затем к виску — будто хотел убедиться, что я ещё здесь. Он ничего не говорил, просто тяжело, прерывисто дышал — будто сам держится из последних сил. Потерянный. Растерянный. Таким я его не видела никогда. И, как ни странно, в этот момент мы были одинаковыми — оба испуганные, раненые, не знающие, что будет дальше.       — Любовь моя… — голос его дрожал, но он изо всех сил пытался держаться. — Слышишь? Держись за меня. Пожалуйста. Только не закрывай глаза… Всё будет хорошо. Я рядом. Я хрипло усмехнулась — наверное, это выглядело жутко: кровь на губах, лицо — как у призрака… Но Ран даже не отвёл взгляда. Не поморщился. И, наверное, именно тогда я по-настоящему поняла, насколько сильно он меня любит. До последнего. Без страха. Без отвращения. Просто — любит.       — Я люблю тебя, Руби. Не уходи. Не смей…       — Я… На душе стало чуть легче. Будто отпустило. Я попыталась поднять руку, чтобы коснуться его щеки, просто ощутить тепло… Но пальцы дрогнули и бессильно опустились. Голова склонилась в сторону. А «я тебя тоже люблю»… так и осталось несказанным.