Звёздная принцесса

Тишина купальни, нарушаемая лишь лёгким плеском воды в бассейне, сгустилась, как фимиам. Служанки разошлись, уводя с собой дрожащую женщину, а Джинши с Гаошунем остались у дверей, давая Лишу и Мао Мао возможность поговорить наедине. Лишу стояла у зеркала, сжимая его в руках так крепко, что её пальцы побелели. Отражение в полированной поверхности дрожало, будто пыталось что-то сказать, но не могло. — Вы… действительно её дочь? — наконец прошептала она, не отрывая взгляда от зеркала. Мико не ответила сразу. Она наблюдала за Лишу — за тем, как та избегает её глаз, как напряжены её плечи. — Да, — наконец сказала она. — Миядзаки Руко — моя мать. Лишу резко обернулась. Её глаза, обычно такие спокойные, теперь горели. — Тогда почему вы здесь? — голос её дрожал. — Почему скрываетесь под именем служанки? Мико вздохнула и опустилась на край купальни, проводя пальцами по воде. Круги расходились, как её мысли. — Я хотела отдохнуть. — Отдохнуть? — Лишу фыркнула, но в её голосе не было насмешки — только горечь. — Принцесса, скрывающаяся среди прислуги… Это не отдых. Мико выдохнула. — Ладно… Так о чём вы хотели поговорить? — девушка очень сильно торопилась, ведь ей ещё предстояло рассказать императору про всю сложившуюся ситуацию. Не каждый же день можно увидеть, как Звёздная Принцесса работает служанкой во дворце в Китае. — Я хотела кое-что спросить, — Лишу немного запнулась. — Как я слышала, у Звёздных богов есть родимое пятно в виде звезды. Это правда? — закончила 14-летняя наложница. — Да, — Мико ответила кратко, а после завернула левый рукав и стянула бинты со своего предплечья. Среди шрамов и ожогов красовалась звёздочка. Маленькая и аккуратная. Лишу испуганно ойкнула, увидев искалеченную руку. — Что случилось с вашей рукой? — Всё в порядке. Вы лучше обратите внимание на то, что хотели увидеть, — всё это понемногу начинало раздражать Мао Мао. — О-о-о, — протянула Лишу, увидев родимое пятно. — А император в курсе о… — Да, — перебила её Мико. — Прошу прощения, но мне пора идти, — сказала она, обратно забинтовывая руку. — Так быстро? Не желаете хотя бы выпить чаю? — девушке хотелось ещё чуть-чуть поговорить с Принцессой. — В следующий раз, хорошо? — Да, конечно, — грустно сказала наложница. — До свидания, — попрощалась Мао Мао и вышла из купели. За дверью всё так же стояли ошеломлённые Гаошунь и Джинши, которые что-то обсуждали. Услышав, что дверь открылась, Джинши подошёл к ней. Из-за неё вышла Мао Мао, и она тут же отправилась к выходу из здания, даже не обратив внимание на стоявших мужчин. Точнее на мужчину и одного евнуха. Хотя… Возможно, что Гаошунь тоже не евнух, но Мао Мао это не суждено проверить. — Мао Мао, стой! — крикнул ей Джинши. — Сейчас я не могу говорить, — сказал зелёноволосая девушка и скрылась.

***

Мико прибежала в покои императора. Её дыхание было учащённым, а сердце билось сильнее обычного. Она помнила, что была здесь всего лишь утром, и с тех пор прошло не так много времени, но уже всё изменилось. Всё, что она старательно скрывала, теперь вышло наружу. Ветер развевал кончики её длинных изумрудных волос, пока она стремительно шла по каменным плитам дворцового двора. У входа в покои императора стояла стража — двое высоких суровых воинов с алебардами наперевес. Увидев Мико, они ни на мгновение не задержали её. За прошедший год она появлялась здесь слишком часто, чтобы вызывать подозрения. Её лицо, стройная фигура, скромная, но изысканная одежда — всё это стражники давно запомнили. Они лишь слегка поклонились, пропуская её внутрь. Мико остановилась у резной двери из тёмного дерева, инкрустированной жемчугом и нефритом. Она подняла руку и постучала — два чётких, сухих удара, как и было условлено. Это был не просто сигнал, а своего рода код: два стука означали, что за дверью Звёздная Принцесса, посланница небес, а не просто гостья или служанка. Император знал об этом ритуале, и именно он предложил такой способ, чтобы Мико могла входить без лишних вопросов, особенно в случае срочных дел. Не дожидаясь ответа, она открыла дверь и вошла. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием углей в керамической жаровнеПосуда из керамики, предназначенная не для жарки, а для тушения продуктов.. Воздух был наполнен ароматом сандала и старого шёлка. Ка Юйян, император Китая, сидел за низким столом, облачённый в тяжёлые императорские одежды из золотисто-жёлтого шёлка, расшитого драконами. Его лицо, обычно спокойное и сдержанное, сейчас было напряжено. Он поднял глаза на Мико, и в них читалось не беспокойство, а скорее ожидание — как будто он уже знал, что она придёт. — Госпожа, что случилось? — обратился к ней император. Мико сделала несколько шагов вперёд, остановилась и опустила руки. Она не стала кланяться — у неё статус намного выше императорского. — Старшая служанка из алмазного зала подслушала наш разговор с Гёкуё обо мне. А сейчас она рассказала об этом при Господине Джинши и наложнице Лишу. Я опровергать свой статус не стала, но сейчас желаю написать письмо своей матери, — Мико ненадолго замолчала. — И ещё хочу, чтобы ты объявил меня перед всей страной как Звёздную Принцессу. Император медленно кивнул, словно ожидал этого. Его пальцы слегка постукивали по краю стола — единственный признак внутреннего напряжения. Он долго смотрел на неё. Затем встал, подошёл к шкафчику из чёрного дерева и достал лист тончайшей рисовой бумаги, чернильницу и кисть с бамбуковой ручкой, украшенной серебряным ободком. — Дела действительно плохи, — сказал он. — Но я выполню ваше поручение. Пишите письмо, какое пожелаете. А я прикажу найти и казнить ту служанку. Её язык уже натворил бед. — Благодарю, — тихо ответила юная принцесса и села на низкую подушку у стола. Она окунула кисть в чернила, сделала глубокий вдох и начала писать. «Для Миядзаки Руко. Дорогая матушка, Спустя год моего отсутствия я решила написать вам письмо. В Китае живётся очень хорошо, у меня появилось много знакомых и друзей. Но вместе этим появились и проблемы. Одна женщина подслушала мой разговор с императором и обвинила меня в сокрытии личности на глазах у троих почётных людей. Очень нужно, чтобы вы приехали вместе с Хошито. Буду очень благодарна. Ваша дочь, Миядзаки Мико.» Через полчаса письмо было готово. Рука устала, спина затекла от неудобной позы, и она не смогла сдержать лёгкого стона. «Спина ужасно затекла», — подумала она, потирая поясницу. Затем громко вздохнула, словно сбрасывая с себя груз. — Вы закончили? — спросил император, глядя на неё. — Да, — Мико сделала паузу. — Можно мне открыть янтарный павильон? Император удивлённо приподнял бровь. Он рассказывал ей об этом месте — особом павильоне, построенном в императорском саду специально для Звёздных Богов. — Конечно, — сказал он. — Я прикажу открыть павильон и предоставлю вам евнуха для охраны. Пусть он вас сопровождает. Через несколько минут по приказу императора у дверей появился один из старших евнухов, молчаливый и проворный, как тень. Он поклонился Мико и жестом указал на выход. Мико взяла письмо, аккуратно сложила его и спрятала в рукав. Затем, не оглядываясь, направилась к двери. Сердце её забилось сильнее, но уже не от страха, а от ожидания. Впервые за долгое время она почувствовала, что идёт навстречу своей судьбе.

***

Павильон возникал перед ней как мираж, точь-в-точь каким его описывал император. Восемь граней — восемь путей небесного порядка, воплощённые в полированном дереве и солнечном камне. Воздух вокруг звенел тишиной, густой и сладкой, как мёд. Мико медленно поднялась по ступеням мраморной платформы. Сейчас, днём, сквозь стены из чистого янтаря лился мягкий, тёплый свет, заливавший внутреннее пространство павильона. Тени лежали на полу густые и бархатистые, словно дорогая ткань. Мико провела рукой по стене — поверхность была на удивление тёплой, почти живой. Она представила, как здесь ночью, под звёздным небом, эти стены будут мерцать изнутри, впитывая лунный свет, и павильон превратится в яркую звезду, одиноко горящую в спящем саду. Она вспомнила слова императора о днях солнцестояния, о Празднике семи нитей… о том, как луч от Полярной звезды, пойманный хрустальным шаром на крыше, пронзает темноту и зажигает алтарь. В этот миг место должно было казаться не творением человеческих рук, а частицей самого неба, спустившейся на землю. Это была не просто архитектура. Это было обетование иного мира, места, где её происхождение было не тайной, а данностью. Места, где она могла бы, наконец, перестать прятаться. Ей и вправду было очень интересно знать смысл и тайны различных построек. Это будоражит. — Прошу прощения, — обратилась Мико к евнуху. Она не знала, как его зовут. — Не могли бы вы передать это письмо на грузовой корабль в Японию. Скажите, что это анонимное письмо от высокопоставленного чиновника. — Как прикажете, Госпожа, — ответил мужчина и вышел за дверь. «Нужно осмотреться.» Мико вошла во двор павильона и не смогла сдержать изумления. Стены павильона были сделаны из необычного янтаря, который добывали на севере. Он был не прозрачным, а тёплого золотистого цвета, будто с каплями света внутри. На солнце стены мягко светились. В янтарь были вплетены золотые нити, создававшие узоры из звёзд: Дракона, Феникса и других. Крыша была высокой и изогнутой, покрытой синей блестящей черепицей, похожей на ночное небо. По самому верху шли серебряные журавли — символ бессмертия. На крыше сидел бронзовый дракон, который держал в лапах хрустальный шар — символ Полярной звезды. Когда Мико вошла внутрь, воздух был прохладным и тихим, её шагов не было слышно. Она сразу почувствовала, что это её настоящий дом, который ждал её всегда. Внутри павильон был просторным и строгим. Пол из тёмного дерева был украшен золотыми кругами, как волны от брошенного в воду камня. В центре стоял белый мраморный алтарь. Стены были расписаны фресками в синих и серебряных тонах с изображениями Звёздных Богов. Эти рисунки, почему-то, неприятно напомнили Мико о ситуации с покоями прошлого императора... Она поднялась по мраморной лестнице со серебряными вставками, которые мерцали, как звёзды. Верхний коридор был тихим, а все двери — скромными и неприметными. Но одна дверь сразу бросалась в глаза: высокая, из красного дерева, с нефритом и золотом. На ней был вырезан дракон, охраняющий луну. Это была главная комната. Не раздумывая, Мико открыла её и вошла. Комната была небольшой. Стены здесь тоже были янтарными, но ещё более густыми и сияющими, как вечерняя заря. В камне были крошечные светящиеся частицы, которые ночью должны мягко мерцать, словно в стенах горят звёзды. Пол был сделан из очень ценного тёмного дерева, которое не портится векамиЦзинь Сюань - это сорт чайного дерева, известный на Тайване. Также известен под названием «Золотой цветок».. Он был отполирован до блеска и украшен золотым узором — картой ночного неба с созвездием Дракона и планетами. Девушка аккуратно присела на кровать. Мысли метались, как пойманные в клетку птицы, ударяясь о прутья реальности: служанка, Джинши, Лишу, письмо, посланное матери… Всё это сплелось в тугой узел, который сейчас невозможно было развязать — только разрубить. Она подняла голову и окинула взглядом комнату. Золотистый свет, просачивавшийся сквозь стены из полупрозрачного янтаря, отбрасывал на пол причудливые узоры, напоминающие карту неизведанных земель. Каждая песчинка, вмурованная в древнюю смолу, казалось, хранила шепот поколений. Здесь, в этой тишине, время текло иначе — медленно и величаво, как вода в подземной реке. Внезапно её взгляд упал на одну из фресок. Там, среди серебряных звёзд и лазурных драконов, была изображена женщина в одеждах, напоминающих её собственные - японское кимоно. В руках она держала веер. Сердце Мико сжалось. Это же она и её мать. Или это лишь игра её расшатанных нервов? Лёгкий, почти неслышный стук в дверь вывел её из оцепенения. Не тот грубый стук, каким стучат стражи или слуги, а вежливый, деликатный. — Войдите, — отозвалась Мико, инстинктивно выпрямляя спину. Дверь бесшумно отъехала в сторону, и в проёме возникла высокая, знакомая фигура. Джинши. Но выражение его лица было не привычно надменным, а скорее задумчивым, даже слегка смущённым. В его руках был небольшой фарфоровый кувшин. — Прошу прощения за вторжение, Мао Мао, — произнёс он. — Мне сказали, что вас отвели в эти покои. Решил… заглянуть. И принёс немного сливового вина. Думал, оно поможет успокоить нервы после сегодняшней суматохи. Мико смотрела на него с лёгким удивлением, но кивком пригласила войти. Он переступил порог, и дверь за ним закрылась. — Янтарь… он и правда согревает воздух, — заметил Джинши, оглядываясь вокруг. Его взгляд скользнул по стенам, по мерцающим в них золотистым прожилкам. — Этот павильон всегда был особенным. Полным тайн. И, кажется, он наконец-то дождался своей хозяйки. Он поставил кувшин на низкий столик и повернулся к ней. В его глазах не было привычной насмешки, лишь искреннее, неподдельное любопытство. — Мне не даёт покоя один вопрос, — начал он, выбирая слова. — Зачем? Зачем человеку вашего статуса, вашего происхождения… всё это? — Он сделал широкий жест, словно охватывая всю её историю: скромную одежду, жизнь служанки, проверку еды на яд. — Вы могли бы приехать сюда с кортежем, с почестями, как почётная гостья, а выбрали прятаться, стирать чужое бельё и выслушивать прихоти наложниц. Я не могу это понять. Мико изучала его лицо, ища подвох, но находила лишь любопытство. Что-то в его тоне задело её. Возможно, усталость от притворства, а может, та искренность, с которой он задал вопрос. Она вздохнула и откинула со лба прядь зелёных волос. — Представь, что ты всю жизнь носишь на голове тяжёлую, невероятно красивую корону. Все восхищаются ею, все хотят до неё дотронуться. Но ты чувствуешь её вес каждую секунду. Она вдавливает тебя в пол, не даёт выпрямиться во весь рост, мешает увидеть что-то дальше. — Она посмотрела на свои руки. — Я просто… на время захотела снять эту корону. Узнать, каков на вкус хлеб, который я не приказывала испечь, а купила на заработанные самой монеты. Почувствовать усталость в спине не от часов сидения на церемониях, а от настоящей работы. Здесь ко мне относятся не как к Принцессе, а просто как к Мао Мао. И в этом есть… свобода. Джинши слушал её, не перебивая, его взгляд был прикован к её лицу. Он медленно кивнул. — Свобода быть никем, чтобы на мгновение стать собой? — уточнил он. В его голосе не было осуждения, лишь попытка понять. — Что-то вроде того, — она слабо улыбнулась. — А ещё… мне нравится учиться. По-настоящему. Не потому что так надо по протоколу, а потому что мне интересно. Травы, яды, медицина… у господина Лоуменя я могу пачкать руки землёй и возиться с котлами, не боясь, что кто-то осудит «Звёздную Принцессу» за недостойное занятие. Он тихо рассмеялся. — Знаете, это… невероятно храбро. И немного безумно. Большинство на вашем месте цеплялись бы за свой статус, как за спасительный плот. А вы сами прыгнули за борт, чтобы научиться плавать. — Плаванию учатся именно так, не так ли? — парировала она, и в её глазах на мгновение мелькнул знакомый огонёк. Они молчали. Тишину нарушало лишь тихое потрескивание углей в курильнице. — Служанка… — наконец сказал Джинши. — О ней не беспокойтесь. С ней разберутся тихо и без лишнего шума. — Почему? — прямо спросила Мико. — Почему ты помогаешь? Ты же мог использовать это против меня. Или против брата. Джинши на мгновение отвел взгляд. — Потому что я тоже иногда устаю от дворцовых интриг. Иногда… хочется просто наблюдать за интересной историей, не пытаясь её сломать или переписать на свой лад. Ваша — одна из самых интересных, что я видел за долгое время. — Он снова посмотрел на неё. — Я помню вашу мать. Мельком, я был ещё ребёнком. Но её визит запомнился многим. В ней была сила, которую не дают титулы. Та же сила есть и в вас. Было бы скучно позволить какой-то глупой служанке всё испортить. Он подошёл к столу, налил два бокала вина и протянул один ей. — Перемирие? Хотя бы на сегодня. Пока этот янтарь хранит наши секреты. Мико медленно взяла бокал. Лёгкая улыбка тронула её губы. — Перемирие, — согласилась она и сделала небольшой глоток. Вино было сладким и тёплым, с лёгкой кислинкой. — Знаете, — сказал Джинши, облокачиваясь на дверной косяк. — Если захотите изучать яды и дальше… У меня в библиотеке есть пара древних трактатов, которые даже Лоумень, пожалуй, не видел. Можете заглянуть, когда захотите. Без лишних глаз. С этими словами он легко оттолкнулся от косяка и вышел, оставив дверь приоткрытой. Мико осталась сидеть с бокалом в руке, глядя в золотистую, тёплую глубину павильона. Враги оставались врагами, тайны — тайнами, но впервые за долгое время она почувствовала, что не одна в этих стенах. И это чувство было новым и необъяснимо обнадёживающим. Тишина, оставшаяся после ухода Джинши, была иной — не пустой, а наполненной смыслом. Слова, которыми они обменялись, висели в тёплом воздухе павильона, словно круги на воде от брошенного камня. Мико медленно допила вино, ощущая его терпкое послевкусие. «Перемирие — странное слово», — подумала девушка. Слово из мира людей, а не богов. Оно предполагало, что до этого была война. А была ли? Была ли она с ним? Или она сама объявила войну всему этому миру, явившись сюда под чужим именем? Шум за окном, приглушённые голоса, быстрые шаги по гравию садовой дорожки. Слухи уже делали своё дело. Дворец, как живой организм, уже начинал реагировать на попавший в него виток неизвестности. Взгляд девушки упал на небольшой деревянный ларец, стоявший в нише у изголовья кровати. Ранее она не придала ему значения. Теперь же любопытство взяло верх. Ларчик был не заперт. Внутри, на бархатной подушке, лежала неожиданная вещь — изящная кисть для каллиграфии. Но не простая. Её древко было выточено из тёмного, почти чёрного песчаника, а в рукоять был вставлен крошечный, идеально отполированный кусочек янтаря с застывшей внутри мушкой. Рядом лежал свёрток рисовой бумаги и маленькая, потёртая от времени тушечницаЭто инструмент, используемый в дальневосточной каллиграфии и живописи для смешивания туши (чернил) с водой.. Мико взяла кисть. Она окунула кисть в воду, растёрла тушь и, не думая, вывела на бумаге первый иероглиф, что пришёл в голову. «Свобода». Иероглиф вышел неидеальным, линия дрогнула. Но в нём была сила, энергия, долгое время сдерживаемая внутри. — Красиво, — раздался голос с порога. Мико вздрогнула и обернулась. В дверях снова стоял Джинши. На сей раз в его руках была не посуда, а небольшая книга в потёртом кожаном переплёте. — Простите, я не ушёл, — сказал он, выглядя немного виноватым. — Вспомнил про обещанный трактат. Решил не откладывать. Он подошёл и положил книгу на стол рядом с её каллиграфией. Его взгляд скользнул по иероглифу. — Сильное слово. Сложное для написания. Оно требует твёрдой руки. — И свободного духа, — тихо добавила Мико, откладывая кисть. — Его-то у вас не отнять, — он улыбнулся, и на сей раз в его улыбке не было ни капли привычной надменности. Была лишь лёгкая, почти застенчивая симпатия. — Это «Трактат о невидимых ядах». Авторство приписывают одному отшельнику с Западных гор. Большинство считает его вымыслом. Но методы… методы, описанные здесь, весьма изобретательны. Думаю, это как раз то, что может заинтересовать настоящего исследователя, а не придворного лекаря. Он указал на книгу. Мико провела пальцами по шершавой обложке. Возраст книги ощущался физически. — Почему ты…? — начала она. — Почему я это делаю? — Он закончил за неё вопрос. — Я уже сказал. Мне интересна ваша история. Кроме того… — он сделал паузу, выбирая слова. — Дворец — это клетка. Пусть и золотая. И правила выживания в ней я знаю прекрасно. Но иногда… очень редко… здесь появляется кто-то, кто играет по совершенно иным правилам. Кто смотрит на эту клетку снаружи. За этим наблюдать куда интереснее, чем участвовать в бесконечных склоках фавориток. Он посмотрел на фреску, затем на неё. — Они приплывут сюда, знаете? — сказал он тише. — Новость уже разошлась. Вы готовы снова надеть корону, хоть и ненадолго? Мико вздохнула. Она посмотрела на свой иероглиф, на книгу, на янтарные стены, которые вдруг перестали быть просто укрытием, а стали чем-то вроде зеркала, отражающего её саму. — Нет, — честно ответила она. — Но, кажется, у меня нет выбора. Я не позволю своему побегу стать причиной проблем для тех, кто был ко мне добр. Для Лоуменя. Для девушек из «Медяного дома». Даже для этой глупой Лишу. Джинши кивнул. — Тогда позвольте предложить вам ещё одно перемирие. На этот раз — стратегическое. Позволь мне быть вашим… гидом. В мире дворцовых интриг. Я помогу вам сохранить лицо и отфильтровать тех, кто приходит со злым умыслом, от тех, кто искренне желает выразить почтение. А вы… — он усмехнулся, — вы продолжите удивлять меня своей историей. Это было неожиданно. Более чем. Мико изучала его лицо, ища скрытый подвох, второе дно. Он предлагал сделку. Честную. Мико медленно кивнула. Она протянула руку не для рукопожатия, а скорее в жесте соглашения, как это делали когда-то её предки при заключении договоров. — Договорились. Его пальцы едва коснулись её ладони, легкое, быстрое прикосновение. — Договорились. Тогда я пойду. Вам нужно подготовиться. Первые визитёры, я уверен, не заставят себя ждать. А я… Я пойду и ненароком упомяну паре ключевых персон, что навязчивое внимание может быть воспринято… негативно. Он развернулся и вышел, на сей раз закрыв за собой дверь окончательно. Мико осталась одна. Она посмотрела на трактат, на кисть, на иероглиф «свобода». Она приехала сюда за одним, а получала совсем другое. Более сложное, более опасное, но и более настоящее.