Тайна императорского сада

Всем привет!🤍 Ну что ж, вот и продолжение. Приоткрываем завесу тайн. Как всегда, с нетерпением жду вашего фидбека! Решила добавить в главу описание происходящего со стороны Джинши, чтобы вы его не теряли из сюжета. Не смею вас более задерживать, приятного прочтения. Если найдете ошибки, дайте знать! ____________________________________       Воздух на перекрестке, казалось, застыл, пропитанный запахом горящих факелов, пота наемников и ледяной яростью Шэнь Юя. Его приказ — «Взять их! Особенно травницу!» — прозвучал как приговор. Наемники ринулись вперед, клинки блеснули в колеблющемся свете. Адреналин все еще горел в жилах Мао, когда повозка Чуэ, управляемая ею с лихорадочной ловкостью, рванула в сторону узкого переулка, отрезанного от Шэнь Юя и его наемников стремительной атакой Басена. Лязг оружия, крики боли и яростные выкрики Басена остались позади, сливаясь с грохотом обрушенного навеса на пристани и нарастающим шумом приближающейся стражи.              — Держись! — крикнула Чуэ, вжавшись в сиденье, вожжи натянуты в струну. Кони, почуяв опасность, неслись, едва не сбивая повозку о стены переулка. Камни мостовой летели из-под копыт. Мао вцепилась в борт, ее больное запястье горело огнем, но сейчас было не до этого. Она оглянулась.              Басен был как демон в круговерти боя. Его длинный меч мелькал, отражая огни факелов, оставляя за собой кричащих и падающих наемников. Он не убивал сразу, выводил из строя – ломал руки, рубил по ногам, сбивал с ног ударами рукояти, создавая хаотичную преграду между собой и Шэнь Юем. Но врагов было слишком много. Они обтекали его, как вода камень, и несколько человек уже бежали вдоль стен, пытаясь отрезать повозку дальше по переулку.              — Левее! Вон ту арку! — заорала Мао, указывая на темный пролет в стене впереди. — Там проход к каналу!              Чуэ резко дернула вожжи. Повозка вильнула, одно колесо на миг зависло над сточной канавой. «Только бы не перевернуться!»              Они влетели под низкую арку. Тень сомкнулась над ними. Сзади послышался торжествующий крик одного из наемников, сумевшего оторваться от Басена. Мао инстинктивно обернулась, подняв здоровую руку со склянкой едкого состава.              Стрела.              Она пришла из темноты бокового закоулка, прямо перед аркой. Короткий, резкий свист в воздухе – и Мао почувствовала не удар, а внезапный, жгучий укол высоко в левое плечо, чуть ниже ключицы. Острая, пронзительная боль заставила ее вскрикнуть. Склянка выпала из ослабевших пальцев, разбилась о камни с шипением и едким запахом. Повозка проехала над лужей разлившегося состава.              — Госпожа МаоМао! — Чуэ ахнула, бросая испуганный взгляд назад, но не отпуская вожжей. — Что с тобой?!              — Стрела… — прошипела Мао, хватая ртом воздух. Боль была огненной, растекающейся. Она нащупала древко, торчащее из плеча. Гладкое, прочное. «Не охотничья… Арбалетная?» Тошнота подкатила к горлу. — Поезжай… дальше… — она стиснула зубы, прижимая ладонь к ране. Теплая влага просачивалась сквозь ткань блузы. «Не глубокая… но…» Вдруг боль резко усилилась, приобретя странный, ледяной оттенок, будто в рану влили жидкий холод. Мурашки побежали по спине. «Яд? Или просто шок? Нет… это точно яд. Его я ни с чем не перепутаю.»              Из-под арки выскочили двое преследователей. Один держал небольшой арбалет. Его глаза злобно блеснули в полумраке, увидев Мао, скрюченную от боли.              — Держи их! — завопил он напарнику.              Чуэ свистнула – отчаянно, пронзительно. Ответа не последовало. Басен был слишком далеко или слишком занят. Она рванула вожьями, хлестнув коней. Повозка рванула вперед с новой силой, но переулок сужался, стены сходились. Наемники бежали за ними, один уже почти поравнялся с повозкой, пытаясь схватить за борт.              Мао, превозмогая головокружение и ледяную боль в плече, правой рукой (слава богам, она была здорова) достала последнюю склянку – не едкую, а дымовую, самодельную смесь селитры, серы и толченого угля с добавлением перца. Она сорвала пробку зубами, не целясь, швырнула под ноги бегущему наемнику.              Раздался глухой хлопок, не оглушительный, но резкий. Стена густого, едкого, перченого дыма взметнулась в узком пространстве переулка. Наемник вскрикнул, закашлялся, ослепленный и задыхающийся, споткнулся и рухнул. Второй замедлил шаг, отмахиваясь от дыма.              — Молодец! — крикнула Чуэ, пользуясь передышкой. Повозка выскочила из переулка на набережную канала. Вдалеке, у Старой Пристани, вовсю полыхал пожар, и слышались уже не только крики, но и четкие команды имперской стражи, звон мечей в организованной стычке. Помощь была близко, но не здесь.              Мао прислонилась к спинке сиденья, дыша прерывисто. Плечо горело и ныло одновременно, ледяное онемение начало расползаться по руке к локтю. Древко стрелы мешало каждому движению. Кровь пропитала рукав, темное пятно расползалось. Головокружение усиливалось. «Яд… точно яд… Что-то нервно-паралитическое? Или…» Она вспомнила серебристый налет на трупе в подземелье. «Не может быть… Слишком быстро…»              — Чуэ… — ее голос звучал слабо, хрипло. — Плечо… стрела… что-то не так… холод…              Чуэ бросила на нее беглый взгляд, и ее обычно веселое лицо исказилось от ужаса. — Боги! Держись, Мао! Сейчас! — Она свернула с набережной в еще один переулок, ведущий вверх, к менее заброшенным кварталам. — Ближайшее убежище… лавка старого Юня! Он нам поможет!              Мао кивнула, сил говорить не было. Она сжала рану здоровой рукой, пытаясь замедлить кровь и распространение холода. Картины мелькали перед глазами: мертвый Чжан, серебристый труп в подземелье, жуткая улыбка Шэнь Юя… и теплые, тревожные глаза Джинши. «Прости… кажется, я переоценила свои силы…» Холод добирался до сердца. Темнота начала наплывать на края зрения.              Повозка резко остановилась у невзрачной двери с вывеской «Травы и коренья». Чуэ спрыгнула, громко стуча в дверь кулаком.              — Дядя Юнь! Открывай! Это госпожа Чуэ!              Дверь приоткрылась, показалось испуганное лицо старика с седой бородкой.              — Впусти! Быстро! — Чуэ уже повернулась к повозке, чтобы помочь Мао. Травница попыталась встать сама, но ноги подкосились. Чуэ подхватила ее под мышки, почти внеся внутрь. — Стрела в плечо! Яд! Готовь стол, ножницы, жгут, антидот широкого спектра, стимуляторы! И баррикадируй дверь!              Старик Юнь, видя состояние Мао и решительность Чуэ, бросился выполнять, его страх сменился профессиональной собранностью.              Чуэ уложила Мао на грубый стол, застеленный относительно чистым холстом. Свет масляной лампы выхватил бледное, покрытое испариной лицо Мао и темное пятно на блузе. Древко короткой, толстой стрелы с характерным оперением и наконечником с зазубринами торчало из мясистой части плеча. Кожа вокруг раны была не просто красной, а приобрела странный синюшный оттенок, а по краям виднелся едва уловимый, мерцающий серебристый иней.              — Боже милостивый… — прошептал старик Юнь, принося инструменты. — Это же… — Он метнул испуганный взгляд на Чуэ.              — Знаю, дядя, знаю, — перебила его Чуэ, ее голос дрожал, но руки были тверды. Она схватила острые ножницы. — Реагируем как на неизвестный сильнейший нейротоксин. Жгут выше раны, сейчас! Госпожа МаоМао, будет больно, потерпи! — Она туго перетянула плечо Мао кожаным ремнем, выше стрелы. Мао застонала, ее тело напряглось от новой волны боли. Холод, казалось, на миг отступил, сменившись жаром от перетяжки. — Дядя Юнь, антидот! И ищи что-нибудь от судорог! — Чуэ взяла прочный пинцет. — Вынимаю. Раз, два…              Она резко, но точно потянула за древко. Мао вскрикнула, ее тело дернулось. Стрела вышла с противным хлюпающим звуком, оставив после себя рваную, кровоточащую рану. На зазубренном наконечнике, помимо крови, виднелись капли темной, вязкой жидкости и те же крошечные серебристые блестки.              Чуэ швырнула стрелу в сторону, как гадюку. — Обрабатывай! Глубоко! — приказала она старику, который уже поливал рану сильным антисептиком. Сам антидот – мутноватую жидкость – он влил Мао в рот, поддерживая ее голову. Мао с трудом глотнула, ее трясло. Судороги еще не начались, но ледяная слабость парализовала все тело. Дыхание стало поверхностным.              — Серебро… — прошептала Мао, глядя на свой окровавленный рукав и мерцающие блестки. Ее профессиональный ум, даже в полубреду, цеплялся за детали. — Как… как в почве… «Урожай»… это… оружие… — Она с трудом повернула голову к Чуэ. — Джинши… предупреди… Шэнь Юй… принц… Фэн…              Глаза ее закатились. Судорога, наконец, скрутила тело, заставив выгнуться дугой на столе. Старик Юнь влил ей еще чего-то – противосудорожное. Чуэ, бледная как мел, прижимала ее плечи, чтобы она не упала.              — Держись! Ради всего святого, держись! — молила Чуэ, гладя ее по лицу. — Басен! Лакан! Где вы?! — Она метнула отчаянный взгляд на запертую дверь лавки. Снаружи доносились крики, беготня – битва бушевала где-то рядом. Но были ли это свои или враги?              Мао билась в судорогах, ее сознание угасало, уносимое ледяным ядом и болью. Несмотря на иммунитет к большинству ядов, «Серебряный яд» казался ей чем-то неподдающимся, его восприятие было такое острое и сильное, что не шло в сравнение ни с чем, что травница пробовала до этого. Последнее, что она смутно осознала – это тихий, знакомый скрежет за дверью, как будто кто-то огромный и тяжелый приставил к ней спину, и низкий, хриплый голос, прозвучавший как спасение:              — Открой. Это Басен. Они отбиты. Ненадолго.              Тьма поглотила Мао, но в ней уже не было прежнего ужаса. Басен пришел. Значит, Джинши скоро узнает. Значит, шанс еще есть. Даже если холод внутри казался неостановимым.       Чуэ бросилась к двери, отодвигая засов. Басен ввалился внутрь, его темный ханьфу был пропитан потом и кровью – в основном чужой, но на левом предплечье зиял свежий порез, перетянутый грубым клочком ткани. Лицо Чуэ, искаженное страхом, и бледная, судорожно подрагивающая фигура травницы сказали ему все.       – Что случилось? – выдохнул он, шагнув к столу, игнорируя собственную рану. Его взгляд скользнул по жгуту, вынутой стреле с характерным серебристым налетом на наконечнике, по флакончику с антидотом в руке старого Юня.       – Яд! В нее попала стрела, когда мы отступали – голос Чуэ срывался. – Серебристый. Быстро действует... даже на госпоже МаоМао. Дядя Юнь влил общий антидот и противосудорожное. Держим, но... – она не договорила, глядя на затихающие конвульсии Мао. Девушка была бледна как смерть, дыхание поверхностное.       Взгляд Басена стал ледяным. Он метнул его на Чуэ.       – Оставайся здесь, сделайте все, что можете. Используй все ресурсы Юня. Я доложу Лунному принцу. – Он резко развернулся к двери. – Старик, дай ей все, что нужно. Цена не имеет значения.       Не дожидаясь ответа, Басен выскользнул в переулок, растворяясь в ночи, как тень. Ему нужно было найти Джинши. И быстро.

***

Джинши. Бой у Северных ворот.       Огонь факелов яростно плясал на стенах узкого переулка у Северных ворот дворца. Воздух был густ от пыли, пота, железа и сладковатого запаха крови. Ложная тревога, поднятая Джинши для отвлечения патрулей, обернулась смертельной засадой. Несколько десятков наемников, одетых в темную, неброскую одежду, но вооруженных с убийственной эффективностью – арбалетами, короткими мечами, клевцами – высыпали из-за углов и крыш, как рои разъяренных ос.       Джинши, отбросивший парадный плащ, дрался в самом пекле. Его темно-синий ханьфу был рассечен в нескольких местах, обнажая рубаху под ним. На щеке алела неглубокая царапина от арбалетной болта, скользнувшей в сантиметре от виска. Его собственный меч, больше символ статуса, чем боевое оружие, уже был зазубрен и залит кровью. Движения были точны, отточены годами обязательных тренировок, но не хватало силы и мощи Басена или жестокой эффективности Гаошуня. Адреналин горел в жилах, смешиваясь с горечью осознания: его план привел людей в западню. Он видел, как падали его гвардейцы. Слышал хрипы умирающих. Рядом с ним, как скала посреди шторма, бился Гаошунь. Его огромный дадао мелькал, словно крыло стальной птицы, сметая врагов, пытавшихся окружить принца.       – Ваше Высочество, к стене! Не подставляйтесь! – рявкнул Гаошунь, парируя удар клевца, направленный в спину Джинши. – Они бьют по арбалетчикам!       Джинши отскочил назад, прислонившись спиной к холодному камню стены. Его взгляд мгновенно оценил обстановку. Стража, первоначально растерявшаяся, под командованием Гаошуня и молодого капитана из императорской гвардии строила импровизированное каре, прикрываясь щитами от града болтов. Но наемники, используя численное преимущество и знание местности, заходили с флангов, пытаясь расчленить оборону. Они действовали не как разбойники, а как солдаты – дисциплинированно и жестоко. «Они ждали. Значит, кто-то предупредил. Значит, предательство глубже, чем мы думали».       Свист болта. Джинши инстинктивно пригнулся. Болт вонзился в камень над его головой, высекая сноп искр. Он ответил молниеносным выпадом. Меч пронзил горло наемнику, пытавшемуся подобраться сбоку. Теплая кровь брызнула на руку. Джинши даже не поморщился. В его глазах горел холодный огонь – не страх принца, а ярость воина, загнанного в угол и осознавшего масштаб лжи.       – Гаошунь! – крикнул он, отбивая удар другого меча. – Прорыв к воротам! Нужно открыть их для подкрепления снаружи!       – Пытаемся, Ваше Высочество! – Гаошунь рубанул дадао, срубая руку с клевцом. – Но их слишком много, и арбалеты сверху прижимают! Где стратег?! Где его резервы?!       Стратег исчез в начале стычки, растворившись в тени, как всегда. Но Джинши верил. Лакан не бросил бы поле боя, если бы не вел свою, невидимую игру. Возможно, именно его незримое присутствие удерживало врага от какого-то более сокрушительного удара.       Внезапно один из наемников, коренастый мужчина со шрамом через глаз, рванулся вперед, явно целясь в Джинши. Его меч со свистом рассек воздух. Джинши парировал, клинки звякнули. Силы были равны. Наемник оскалился, его дыхание пахло луком и дешевым вином.       – Лунный принц! – прохрипел он, с силой оттесняя Джинши к стене. – Твой свет гаснет! Твой садовник сгнил, твоя травница сейчас присоединится к нему! Скоро и твоя проклятая наложница А-Дуо запоет иначе!       Слова о Мао ударили Джинши в самое сердце ледяным ужасом. Но последняя фраза… «Твоя проклятая наложница А-Дуо». Она прозвучала странно. Злобно, конечно, но… с каким-то личным оттенком? «Почему моя наложница? А-Дуо была наложницей императора и то в прошлом, сейчас она живет в тишине своей резиденции, стараясь никому не мешать. Какое она имеет отношение ко мне? Разве что… как возможная слабость императора?»       Мысль мелькнула и утонула в адреналине боя. Наемник, пользуясь мигом замешательства Джинши, нанес удар в живот. Джинши едва успел отбить клинок в сторону, но потерял равновесие. Он споткнулся о тело упавшего стражника. Наемник с торжествующим рыком занес меч для добивающего удара.       И тут сверху, с крыши, обрушилась тень. Не человек – стихия. Басен. Его длинный меч сверкнул в огнях факелов и с глухим стуком вонзился наемнику между лопаток. Тот рухнул как подкошенный, не успев издать звука. Басен приземлился рядом с Джинши, его дыхание было тяжелым, но ровным. Темный ханьфу пропитан кровью и пылью, на левом предплечье зиял свежий порез, перетянутый грубым клочком ткани. Его желтые глаза, обычно непроницаемые, горели диким огнем. Он был ранен, измотан, но излучал такую концентрацию ярости и срочности, что даже Гаошунь на миг замер.       – Басен! – Джинши вскочил на ноги, сердце бешено колотилось. Вид его верного телохранителя и друга в таком состоянии, здесь, сейчас… Это значило только одно. Что-то случилось. Что-то ужасное. – Мао?! Где она?!       Басен не стал тратить время на формальности. Он схватил Джинши за рукав выше локтя – жест недопустимо фамильярный, но сейчас это был жест предельной срочности.       – Жива, но тяжело ранена. В нее попала стрела с серебряным ядом. – Его голос был хриплым, как скрежет камней. – Чуэ с ней в лавке у Юня, ее старого знакомого… пытаются помочь ей, чем могут. – Он метнул взгляд на Гаошуня, который уже прикрывал их щитом от летящих болтов. – Задание выполнено частично. Оранжерея: вход в подземелье найден. Внутри: тело неизвестного. Признаки – отравление "Серебряным Цветком". Также мы нашли там записку от Шэнь Юя, где говорилось, что некий «Урожай» готов к отправке на пристани у Канала №3, планировали отгрузить в час быка, говорилось о необходимости замести следы и убрать тело садовника. – Каждое слово было как удар молота. Он выдернул из-за пазухи маленький, окровавленный сверток – флакончик с серебристым налетом, который Мао собрала с трупа, и смятую записку Шэнь Юя. – МаоМао просила передать это. И еще… – продолжил Басен, – когда мы наткнулись на Шэнь Юй, он упомянул некого принца Фэна, не знаю кто это, но он явно действовал по его указке.       Джинши схватил сверток, его пальцы дрожали. Информация обрушилась лавиной: «Урожай» – яд. Мао ранена и отравлена этим ядом. Шэнь Юй. И… Принц Фэн? Кто этот Фэн? Наследников, насколько было известно Джинши, кроме него и двух сыновей императора, официально не было! Голова шла кругом, но главное – Мао тяжело ранена и отравлена. Холодный ужас сдавил горло сильнее, чем рука врага.       – Там на пристани, – добавил Басен, – МаоМао... задержала отгрузку. Обрушила навес одним из своих… «зелий». Вызвала хаос. Но... – он сделал паузу, его голос, всегда ровный, дрогнул. – При отходе... ее ранили. Арбалетной стрелой в плечо. Наконечник... с ядом, о котором я говорил ранее.       Воздух вырвался из легких Джинши. Мир сузился до ледяной точки. Ярость, холодная и всепоглощающая, сменила первоначальный ужас. Он поднял голову. Его глаза, обычно теплые, теперь были как два куска льда, отражающие пламя горящих факелов у ворот.       – Гаошунь! – его голос прозвучал с неожиданной властностью, режущей ночную тишину. – Собери всех, кто может держать меч. Имперская стража должна уже быть на пристани – найдите их командира, скажите, что действуют по моему приказу. Оцепить Старую Пристань. Ни одна лодка не уйдет. Взять Шэнь Юя живым. Остальных – по обстоятельствам. Я хочу его видеть. Лично.       Гаошунь, привыкший к приказам, резко склонил голову: – Слушаюсь, Ваше Высочество! – Он бросился исполнять.       Джинши повернулся к Басену.       – Басен, найди Лоуменя и приведи к МаоМао. Скажи Чуэ... скажи Мао... – Джинши запнулся, комок встал в горле, а в глазах начало жечь от подступавших слез. – Скажи, что я иду. – Он вынул из складок одежды маленький нефритовый флакон – его личный антидот от обычных ядов, заготовленный МаоМао ранее для него. На всякий случай. Он был бесполезным сейчас, но он хотел дать ей знать, что он рядом. – Отдай его. Она поймет.       Басен молча взял флакон, крепко сжал в ладони, кивнул и растворился в темноте так же быстро, как появился.       Джинши остался один посреди хаоса у Северных ворот. Запах крови, гари и страха витал в воздухе. Где-то стонали раненые. Но в его душе бушевала только одна мысль: Мао. И холодная решимость. Фэн развязал войну. И Джинши был готов ее вести. До конца. Как Принц. Он сжал рукоять меча, ощущая ее холодную твердость. Путь к Старой Пристани лежал через кровь. И он был готов его пройти. Ради нее. Ради Империи. Ради ответов, которые теперь требовала каждая капля его крови.