Глава 6. Последствия
9 июня 2025 г., 14:27
Воздух в лавке старого Юня был густым, пропитанным запахом трав, крови, антисептика и холодным металлическим шлейфом – призраком «Серебряного Цветка». На грубом столе лежала МаоМао. Дыхание – прерывистое, хриплое. Лицо – восковое. Синева расползалась от рваной раны на плече, по краям мерцал серебристый иней.
Лоумень прибыл следом за Басеном. Его дубовая трость гулко стучала по полу. Лицо – маска концентрации. Он молча отстранил дрожащего Юня и Чуэ. Пальцы ощупали слабый пульс, кожу вокруг раны. Он прислонился ближе, чтобы вдохнуть запах, исходящий из нее. Холодный, сладковато-металлический, с горьким миндалем. Его взгляд метнулся к лежавшей на полу стреле, он подошел к ней и аккуратно взяв за древо, начал осматривать. Поднес к носу и почувствовал тот же запах, что и источала рана.
— Экстракт, — прошептал, голос с тенью страха. — Чистый. Не для стрел… –Ткнул в темный налет на металле. — Смесь пыльцы или спор с катализатором. Дьявольски сложный искусственный яд. — Повернулся к столу, движения резкие, точные. — Господин.., – Лоумень вглянул на старика.
– Юнь. Меня зовут Юнь. – ответил старик, отвечая на паузу Лоуменя.
Лоумень кивнул в ответ.
– Приготовьте, пожалуйста, отвар корня дикого женьшеня, максимальной концентрации. Кипятить полчаса. Чуэ, держи за плечи. Басен, придержи голову. Будет больно, но МаоМао нужно зафиксировать.
Он взял ланцет и начал вырезать пораженные синие ткани, пока Юнь готовил отвар. Мао застонала, выгнулась. Чуэ сильнее прижала плечи, а Басен зафиксировал голову. Алая кровь хлынула, смешиваясь с синевой и серебром. Лоумень работал безжалостно. Когда рана была очищена, он протянул руку к Юню:
— Отвар! — Юнь протянул ему чашку с черной едкой жидкостью. Лоумень залил рану. Шипение, едкий пар. Мао вскрикнула, глаза открылись в агонии, а затем прикрылись, закатившись. Лоумень достал из сумки, которую принес с собой, мазь из полыни и жженого кварца, чистую полосу ткани, использующуюся как бинт, спирт, иглу и нити из жилы теленка. Он вскрыл спирт и окунул в него иглу, после чего вставил в нее заготовленную нить. Лоумень аккуратно начал зашивать рану. Его профессиональные руки работали без промедления. Стежек за стежком ложились идеально, стягивая рану по краям. Когда с зашиваем было покончено, он еще раз полил ее спиртом. Глаза Мао распахнулись, словно от увиденного кошмара, и из груди вырвался стон.
– Потерпи МаоМао, – прошептал Лоумень, – самое страшное уже позади.
– Папаша… – прохрипела Мао и снова отключилась, закрывая глаза.
Он аккуратно начал наносить мазь на только что зашитое место.
– Яд связывается с кровью, – Лоумень вытер руки окровавленной тряпицей, его взгляд скользнул по бледному лицу Мао. Дыхание стало чуть ровнее, но синева вокруг губ не отступала, а серебристый иней на краях раны пульсировал слабым мерцанием, словно живой. – Женьшень и полынь замедлят процесс, но не остановят. Это... не природный токсин. Это искусственное творение. Живой металл. – Он метнул взгляд на стрелу. – Для создания такого яда нужна лаборатория. Мощная. И доступ к редким компонентам.
– Она выживет? – тихо спросила Чуэ, не отрывая рук от плеч Мао.
– Ее организм борется, как никто другой, – ответил Лоумень, но в его голосе не было уверенности. – Она выработала иммунитет к сотням ядов. Но этот... он другой. Как будто создан, чтобы обмануть защиту. Нужен антидот. И его источник – там, где его создают.
Когда мазь впиталась, он нанес еще один слой, а затем перевязал плечо Мао тканным бинтом.
Басен, вспомнив о переданном ему Джинши нефритовом флакончике, достал его и протянул Лоуменю.
– Лунный принц просил передать это для МаоМао.
Тот рассмотрел его, и на лице старика мелькнула грустная ухмылка. Он понимал больше, чем озвучивал вслух. Лоумень поставил флакончик на стол, рядом с лежавшей на нем травницей.
Тишину лавки разорвал гулкий стук в дверь – особый ритм, сигнал дворцовой гвардии. Старик Юнь, бледный, открыл. На пороге стоял молодой офицер в дымленых доспехах, лицо в саже и крови.
– Господин Лоумень! Его Величество Император требует вашего немедленного присутствия! В тронный зал! – голос офицера был хриплым от усталости, но не допускал возражений. Его взгляд скользнул по лежащей Мао, но он не задал вопросов. Ночь стерла границы личного.
Лоумень лишь слабо кивнул, направляясь к выходу.
– Господин Юнь, делайте все возможное. Поддерживайте отвар женьшеня. Если станет хуже... примените стимуляторы из моей сумки.
Лоумень вышел в предрассветную мглу, где его уже ждала карета. Где-то в городе еще слышались отголоски боя, тревожный гул.
***
Тронный Зал. Предрассветные Часы. Воздух в огромном зале был тяжелым, пропитанным запахом воска, пыли и невысказанного напряжения. Император сидел на троне, откинувшись на спинку. Его лицо, обычно непроницаемое, выдавало усталость и глубокую озабоченность. По бокам, чуть позади, сидели вдовствующая императрица Анши, ее взгляд острый и оценивающий, и императрица Гёкуе, чье лицо выражало немую тревогу, пальцы нервно перебирали складки роскошного одеяния. Рядом с троном стоял А-Лян, главный евнух, его лицо – каменная маска. Джинши стоял перед троном, его дорогой, но изорванный и запачканный кровью и сажей ханьфу кричал о пережитом кошмаре. Рядом – Гаошунь, могучий и мрачный, с перевязанным плечом, Лоумень и Лакан. Стратег выглядел безупречно спокойным, но его обычная рассеянность куда-то испарилась. Взгляд был сфокусирован, как острие кинжала, и холоден. Джинши заметил, как пальцы Лакана слегка сжались – единственный признак внутреннего напряжения. «Он знает о Мао, – мелькнуло у Джинши. – И это его терзает.» – Докладывайте – голос императора прозвучал тихо, но заполнил весь зал. Гаошунь сделал шаг вперед, склонив голову. Его доклад был лаконичным и страшным. – Мы наткнулись на тщательно спланированную атаку у Северных ворот. Сила профессиональных наемников, явно южного происхождения, судя по оружию и диалекту выкриков. Цель – убийство Лунного принца и захват/блокировка ворот. Потери среди гвардии тяжелые. Когда у Северных ворот было расчищено, мы отправились к старой пристани. Там произошел пожар и поднялся хаос. Была зафиксирована попытка погрузки на баркас подозрительных тюков со знаком "цветка", часть грузов была уничтожена пожаром. Мы столкнулись с неизвестными, позже выяснилось, что это были люди Шэнь Юя. Имперская стража прибыла, частично задержала оставшийся груз и нескольких участников, но одному баркасу и Шэнь Юй удалось скрыться в суматохе. Найдены доказательства – кожаные тюки, содержащие колбы с темной блестящей жидкостью. Также был обнаружен потайной вход в заброшенных оранжереях у Северной стены. Внутри – тело неизвестного мужчины с признаками быстрой мумификации и странным серебристым налетом. Записка от Шэнь Юя с указанием отгрузить "урожай" в час Быка на Старой Пристани и "убрать следы, особенно тело садовника". Упоминание некоего "Принца Фэна" лично Шэнь Юй при столкновении с Басеном. Госпожа МаоМао, действовавшая по поручению Лунного принца в рамках расследования смерти садовника, тяжело ранена арбалетной стрелой с наконечником, смазанным неизвестным ядом, оставляющим серебристый налет. Сейчас она находится у торговца травами Юнь вместе с госпожой Чуэ и Басеном. Яд идентичен налету на трупе в подземелье. При упоминании МаоМао, Джинши непроизвольно сжал кулаки. Он чувствовал себя виноватым в том, что с ней случилось. Ведь это он втянул ее в это. «Надо было запретить ей исследовать оранжереи. Отправить кого-то другого.» – Принц Фэн... – император произнес имя тихо, но в зале повисла гробовая тишина. Анши и Гёкуе обменялись быстрыми, непонятными Джинши взглядами. А-Лян едва заметно покачал головой. – Считалось, что он погиб в младенчестве при пожаре в южном поместье вместе со всей семьей. Его отцом был мой единокровный младший брат. – Судя по масштабу и дерзости атак, Ваше Величество, Принц Фэн не только жив, но и обладает значительными ресурсами и поддержкой южного княжества, – спокойно добавил Лакан. Его голос был ровным, аналитическим. – Убийство садовника Чжана, попытка устранения Лунного принца, создание и попытка вывоза этого... «Серебряного Цветка»... Это не разрозненные акты. Это звенья одной цепи. Цель – дестабилизация империи и, вероятно, устранение законных претендентов на престол. Лакан чуть повернул голову в сторону Джинши, его взгляд был тяжелым и многозначительным. «Он знает, что Фэн считает меня угрозой. Но почему? Я ведь младший брат императора. Да наследник, но не первый, и даже не второй. Неужели Фэну известны намерения императора передать власть мне? Если так, то он также должен знать, что я не претендую на трон.» Тяжелая тишина, наступившая после слов Лакана и Гаошуня, висела в Тронном Зале плотным покрывалом. Император медленно закрыл глаза, его пальцы впились в нефритовые подлокотники, он тяжело вздохнул, осознавая ношу, что легла на него тяжелым бременем. Затем он медленно открыл глаза и направил свой взгляд на Лоуменя. – Господин Лоумень, – голос императора звучал сдавленно, но каждое слово отчеканивалось в тишине. – Вы успели исследовать яд? Что нам известно о нем? Все взгляды обратились к старому врачу. Он оперся на дубовую трость, его лицо оставалось маской профессиональной сдержанности, но глубокие морщины вокруг глаз казались еще резче в тусклом свете предрассветных свечей. – Ваше Величество, – начал Лоумень, его голос был низким, ровным, словно шорох сухих листьев. Он говорил медленно, подбирая точные слова. – Яд, обнаруженный на наконечнике стрелы, поразившей госпожу МаоМао, и тот же, что был в пробе, собранной ей ранее с найденного тела в подземелье оранжереи (Лоумень изучил пробу, переданную ему Джинши, по прибытию на аудиенцию), идентичны по своим проявлениям и запаху. Это не природный токсин. Это искусственный яд невероятной сложности. Он сделал паузу, давая словам осесть. – Его действие стремительно и многофазно. Первоначально он вызывает паралич нервной системы и дыхательного центра, приводя к быстрой смерти от удушья – что мы наблюдали у жертвы в подземелье. Затем, и это самое страшное, он вступает в реакцию с тканями тела, катализируя процесс мгновенной... консервации. Соединения серебра, входящие в его состав, кристаллизуются на поверхности и, видимо, проникают вглубь, создавая тот самый «иней» и неестественную твердость тканей. Это не просто отрава, Ваше Величество. Это инструмент для сокрытия следов и, возможно, нечто большее. Лоумень метнул быстрый взгляд на Джинши, в глазах которого читался немой вопрос о состоянии Мао, но продолжил: – Его уникальная структура позволяет ему обходить многие природные защитные барьеры организма. Даже госпожа МаоМао, чей иммунитет к ядам уникален, оказалась уязвима. – В голосе Лоуменя впервые прозвучала тень чего-то, кроме констатации факта – тревога отца. – Антидотов в классическом понимании не существует. Только немедленное, радикальное удаление пораженной ткани, и попытка замедлить распространение яда сильнейшими антидотами широкого спектра, а также стимуляторами жизненных сил, дают шанс. Но ключ к спасению... – он подчеркнул эти слова, – ...лежит в источнике его создания. Нужны либо оригинальные компоненты, либо формула. Без этого... шансы ничтожно малы. Для создания такого вещества необходима высокоразвитая лаборатория и доступ к редким, возможно, запрещенным компонентам, включая чистое серебро специфической очистки. Тишина стала еще громче. Император закрыл глаза на мгновение, его лицо было каменным. Императрица Гёкуе поднесла руку ко рту, ее изумрудные глаза расширились от ужаса при упоминании состояния Мао. Анши оставалась неподвижной, лишь ее взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Лоуменю, затем по Джинши. Джинши почувствовал, как земля уходит из-под ног. Слова Лоуменя о "ничтожно малых шансах" ударили сильнее любого меча. «Мао... умирает? Из-за меня?» Холодный ужас смешался с всепоглощающим чувством вины. Он едва слышал дальнейшее. – ...он оставляет характерный серебристый налет, – продолжал Лоумень, – который является его «подписью». Это позволяет отслеживать его применение. Но его сила... – Старый врач покачал головой. – Даже малая доза, попавшая в кровь, как в случае с госпожой Мао, действует с разрушительной скоростью. В больших концентрациях или при массовом применении... последствия будут катастрофическими. Это оружие, Ваше Величество. Оружие массового поражения. Именно в этот момент Джинши, все еще борясь с ледяной волной отчаяния, вспомнил слова, выкрикнутые наемником в пылу боя у Северных ворот. Голос его сорвался, звучал хрипло и неестественно громко в гробовой тишине зала: – Ваше Величество... во время засады... один из наемников... он кричал что-то... о госпоже А-Дуо. Угрожал ей. Говорил, что она «запоет иначе». Эффект был мгновенным и сокрушительным. Лицо императора, и так напряженное, исказилось. Не гневом – чистым, первобытным ужасом, который на миг стер с него все величие власти, обнажив простого человека, охваченного паникой за самое дорогое. Он вскочил с трона так резко, что тяжелое сиденье отодвинулось с глухим скрежетом по полу. – А-Дуо... – прошептал он, и в этом шепоте было столько боли и страха, что Джинши стало не по себе. «Почему? Почему простая наложница, давно удалившаяся от дел, вызывает такую реакцию? Что связывает императора и А-Дуо? Я знаю, что они близки с детства, но почему она? И почему Фэн угрожает именно ей?» Замешательство Джинши было полным. Он видел, как императрица Гёкуе вздрогнула, а Анши лишь чуть сузила глаза, ее лицо оставалось непроницаемой маской, но в глазах мелькнуло что-то острое – понимание? Предвидение? А-Лян, стоящий рядом с троном, сделал едва заметный шаг вперед, его обычно каменное выражение сменилось глубокой тревогой. Он знает. Он точно знает, почему А-Дуо так важна. – Лакан, – голос императора зазвучал как удар стали по льду. Вся его прежняя усталость исчезла. – Немедленно. Удвой, нет – утрой скрытую охрану резиденции госпожи А-Дуо. Используй лучших людей. Людей, которым доверяешь ты лично. Никто не должен подойти к ней ближе, чем на расстояние полета стрелы. Никто. – Его взгляд встретился со взглядом стратега. В этом взгляде был не приказ, а мольба и абсолютное доверие. – Слушаюсь, Ваше Величество. Резиденция госпожи А-Дуо станет неприступной крепостью. – Лакан склонил голову в глубоком, почтительном поклоне. Затем выпрямился, его взгляд был острым, холодным, как отточенный кинжал, готовый к действию. Он уже мысленно перебирал ресурсы, людей, схемы охраны. – С вашего позволения? – Лакан вопросительно посмотрел на императора. Тот кивнул, резко, отрывисто. Лакан развернулся и быстрым, бесшумным шагом направился к выходу, растворяясь в предрассветных сумерках коридора так же стремительно, как появился. Его уход был сигналом – игра вскрытых карт переходила в фазу открытого противостояния. – Гаошунь, – император снова обратился к воину, его голос вернул себе властность, но под ней все еще клокотал страх. – Приведи в порядок гвардию. Укрепляй оборону дворца. Я хочу доклада о каждом подозрительном человеке у наших стен. И найди Шэнь Юя. Мне нужен он. Живым. Он знает, где Фэн. – Ваше Величество! – Гаошунь склонился. – Господин Лоумень, – теперь взгляд императора вернулся к дворцовому врачу. – что вам необходимо для изучения этого яда и разработки антидота уже сейчас? Достаточно ли будет тех образцов, что были найдены на пристани? – Боюсь, сейчас мне трудно сказать, Ваше Величество. Император понимающе кивнул. – В вашем доступе будет все что потребуется. Необходимо изучить конфискованные образцы и начать исследования «Серебреного цветка» как можно скорее. Можете привлечь к работе помощников, чьи знания и опыт сочтете полезными в данном вопросе. – Как прикажете, Ваше Величество. – Лоумень поклонился и направился медленным шагом к выходу. Император перевел взгляд на Джинши. В его глазах горел холодный огонь решимости, смешанный с неистовой тревогой. – Оставьте нас наедине. – произнес император и его слова эхом разлетелись по тронному залу. Императрица Гёкуе, вдоствующая импратрица Анши и главный евнух А-Лян склонились в глубоком поклоне и спешно покинули помещение. – Зуй, – сказал император, и в его голосе вдруг прозвучала несвойственная мягкость, почти отеческая забота. – Ты ранен? – Царапина, Ваше Величество, – автоматически ответил Джинши, касаясь щеки. Физическая боль была ничтожна по сравнению с ледяным ужасом за Мао и теперь – загадочной тревогой за А-Дуо, и тем непонятным взглядом императора. – Но МаоМао... она... – Иди к ней, Зуй, – прервал его император. Его голос снова стал твердым, но в словах была недвусмысленная снисходительность. – Ты сделал все, что мог на данный момент. Больше, чем должен был. Позаботься о тех, кто сражался рядом с тобой. И сам отдохни как следует, приведи себя в порядок. Джинши низко поклонился, чувствуя, как гранитное напряжение доклада немного ослабло, сменившись всепоглощающим страхом за Мао. – Благодарю вас, Ваше Величество, но боюсь, что отдых сейчас непозволительная роскошь. – Ка Зуйгецу, — император положил свою тяжелую руку ему на плечо. — Фэн… Если это он… то его цель – трон. Он начнет с того, чтобы отсечь твои опоры. И мои. — Глубокая пауза. — Вот почему А-Дуо в опасности и ответ на то, почему твоя травница оказалась под угрозой. — МаоМао я могу понять, но А-Дуо… Почему?! Она живет в своей резиденции, вдали от всего. — Связи с Фэном он не видел. Император замер. В глазах – тень невысказанной тайны. — Есть… старые связи, — уклончиво, но твердо. — Связи, о которых знал Принц Чу – отец Фэна. Фэн мог узнать об этом и использовать. А-Дуо – ключ к одной из этих тайн. Ключ, которым Фэн ударит по тебе, по мне, по династии. – Взгляд императора был прямым, требующим доверия. — Не спрашивай почему. Поверь. Джинши нахмурился, так как ему был непонятен мотив императора не раскрывать перед ним всех карт, но сдавшись, лишь тяжело вздохнул и кивнул. Он вышел из тронного зала, оставив за спиной тяжелую тишину, нарушаемую лишь треском факелов и невысказанными тайнами, витавшими в воздухе, гуще дыма сожженного "урожая". Предрассветный свет, пробивавшийся через высокие окна, казался не обещанием нового дня, а отсветом надвигающейся грозы. Грозы, центром которой оказалась тихая резиденция А-Дуо и хрупкая жизнь травницы, борющейся со Серебряной Смертью. А Фэн, призрак из прошлого, сводный племянник императора, уже нанес свой первый, страшный удар, и Джинши понял – это только начало.
