Тайна императорского сада

Всем привет! Я к вам с новой главой, очень жду ваших реакций! Мне очень важно ваше мнение, поэтому не стесняйтесь, приму все, включая критику. Глава получилась не очень большой, но следующая окупит этот недостаток. Если вдруг заметите ошибки, обязательно сообщайте. Я стараюсь проводить вычитку, но могу не заметить. Надеюсь, что вам понравится, всем добра 🤍 ____________________________________              Первые лучи солнца уже успели окутать столицу, но небо было не столь ясно и безоблачно. Серый смог осел тяжелым навесом над городом – последствия ночных событий. Дом Лакана, обычно неприступная крепость молчания и расчетов, сегодня дышал иначе. В небольшой, строго обставленной комнате на втором этаже, куда поместили МаоМао, витал едкий запах лекарств, смешанный со спиртом. Слабый свет масляной лампы выхватывал бледное, восковое лицо травницы, глубокую повязку на плече и синеву под глазами. Девушка все также была без сознания. Дыхание ее было поверхностным и прерывистым. Лоумень сидел у изголовья, его пальцы лежали на запястье Мао, отслеживая еле уловимый пульс. Его лицо было каменной маской, но глубокие морщины казались еще резче в свете тусклого света.       Внизу, в кабинете стратега, царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине и мерным тиканьем сложных водяных часов, занимавших целую стену. Лакан стоял перед огромной картой империи, утыканной флажками и испещренной линиями. Он был сосредоточен как никогда, было видно, шестеренки, двигающиеся в его голове без устали, хотя, возможно, вместо шестеренок, он, как обычно, представлял себе фигурки сёги, а карта была ее огромным полем. Джинши, переодетый в простой темный ханьфу, сменивший изорванный в бою, но все еще с сажей на висках и царапиной на щеке, ходил по комнате. Его движения были резкими, нервическими. Гаошунь, могучий и мрачный, стоял навытяжку у двери, его перевязанное плечо не мешало излучать готовность к действию. Рядом с ним с перевязанным предплечьем, хмуро, сдвинув брови к переносице, стоял Басен. Рядом с картой, склонившись над разложенными свитками с колонками цифр и схемами патрулей, сидел Лахан. Его тонкие пальцы быстро перебирали костяшки счетов, губы беззвучно шевелились, вычисляя вероятности, расстояния, временные интервалы. Он был погружен в мир чисел, его единственный понятный язык в хаосе человеческих интриг.       – Статус? – Голос Лакана, ровный и безэмоциональный, разорвал тишину, обращаясь к Гаошуню.              – Дворец на осадном положении, как приказал Его Величество. Резиденция госпожи А-Дуо оцеплена тройным кольцом охраны. Патрули по городу усилены, все подозрительные перемещения южан отслеживаются. Шэнь Юя ищут, но он словно в воду канул. Баркас с частью «урожая» не найден. Его люди либо мертвы, либо молчат под пытками. Знают мало. – Доложил Гаошунь. В его голосе звучало раздражение. Он ненавидел неосязаемых врагов.       – Вероятность атаки на резиденцию А-Дуо в ближайшие 72 часа составлят 87.3%, – монотонно произнес Лахан, не отрываясь от счетов. Его пальцы замерли на двух костяшках. – Основание: временной интервал после провала на пристани минимален для перегруппировки при наличии резервов. Плюс фактор неожиданности и наша предполагаемая концентрация сил на дворце. – Он ткнул тонким пальцем в точку на карте, обозначавшую резиденцию А-Дуо. – Рекомендую сделать закладку скрытых ловушек по периметру "А" и "Б", а также усилить ночное наблюдение в секторах "В" и "Е" на 40%. Расчет экономии сил при сохранении эффективности: положительный.       Лакан кивнул, его взгляд скользнул по цифрам Лаханя, словно считывая готовый вывод.       – Одобряю. Гаошунь, распорядись. Ловушки – несмертельные, но калечащие. Нам нужны пленные.       – Слушаюсь. – Гаошунь склонил голову.       – Лаборатория, – Джинши остановился у карты, его голос звучал хрипло. Он с трудом отрывал мысли от слабого дыхания, доносящегося сверху. – Этот… «Серебряный Цветок». Его источник. Где его искать? Оранжерея была лишь входом, перевалочным пунктом.       – Вероятность нахождения основной лаборатории в черте города составляет 22.1%, – тут же откликнулся Лахан. – Основание: риск обнаружения, сложности с логистикой сырья (серебро специфической очистки, биоматериал), необходимость значительных энергозатрат. Вероятность в пригородных поместьях, контролируемых южными кланами или их ставленниками… – его пальцы снова задвигались. – 63.8%. Вероятность в горных районах близ серебряных рудников южного княжества –14.1%. Рекомендую сфокусировать поиск на поместьях, принадлежавших ранее клану Чу или купленным через подставных лиц в последние пять лет. Анализ земельных реестров и поставок угля, серы, кварца ведется. Ожидаю результаты через 7 часов.       – Шэнь Юй – ключ, – резко сказал Джинши. – Он знает. Он должен знать. Его нужно взять живым любой ценой. Не только для суда. Для антидота. – Последние слова дались ему с усилием. Он сжал кулаки, ногти впились в ладони.       Образ Мао, бледной и беззащитной, стоял перед глазами.       Лакан повернулся к нему, впервые за вечер его взгляд потерял часть ледяной остроты, сменившись на мгновение чем-то глубоким.       – Антидот, возможно, существует только в одном месте – в той самой лаборатории, как и предположил дядя. Ну или в голове его создателя. Шэнь Юй – посредник, исполнитель. Он может не знать формулы. Фэн… Фэн не станет делиться таким знанием.       – Тогда мы найдем лабораторию! – запальчиво воскликнул Джинши. – Отправим отряды, прочешем каждое подозрительное поместье!       Джинши понимал, что это не рационально, но его эмоции взяли верх.       – Вероятность успеха точечного штурма без точных координат: 18.5%, – сухо констатировал Лахан. – Основание: фактор времени, возможность уничтожения улик и эвакуации при обнаружении. Вероятность больших потерь среди личного состава при встрече с неизвестными защитными мерами лаборатории: 74.9%. Не рекомендую.       Джинши злобно посмотрел на Лахана, в этот момент, ему очень сильно хотелось его треснуть чем-нибудь, но он понимал, что Лахан прав.       – Лахан прав, – словно прочитав мыли Джинши, спокойно сказал Лакан. – Мы не можем бросать войска наугад. Фэн спровоцирует нас на необдуманные шаги. Его цель – хаос, растерянность. – Он подошел к карте, указал на символ, обозначавший дворец. – Сейчас главное – три точки. Первая: А-Дуо. Ее безопасность – неприкосновенна. Вторая: МаоМао. Ей нужны покой, лучшие врачи и… время. Третья: Вы, господин Лунный принц. Фэн видит в вас угрозу. Следующая атака будет направлена либо на вас, напрямую или через тех, кто вам дорог. – Взгляд Лакана был тяжелым и проницательным.       Джинши почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не за себя – за Мао, за А-Дуо, за всех, кто оказался рядом с ним.       – Откуда он узнал? – спросил Джинши. – Возможно ли, что это внутренняя утечка?       – Они не должны были знать, – отозвался Лахан, не отрываясь от своих цифр. Его голос был монотонным, лишенным эмоций. – Вероятность утечки информации из верхнего эшелона заговора в низший – 17.3%. Шэнь Юй – ключевое звено. Расчетный радиус его возможного укрытия… – Он провел пальцем по карте, очертив зону вокруг Старой Пристани и прилегающих трущоб. – …ограничен этими кварталами. Уйти далеко он не мог незамеченным после такого шума. Но ресурсы для сокрытия у него значительные. – Он постучал костяшками пальцев по столу, где были нарисованы сложные формулы вероятности обнаружения. – Коэффициент эффективности поиска патрулями – низкий. Требуется точечный метод.       – Что делать? – спросил принц, и в его голосе впервые за этот кошмарный день прозвучала не юношеская растерянность, а твердость человека, принимающего бремя.       – Мы заставим Фэна ошибиться, – сказал Лакан, и в его глазах мелькнул знакомый Джинши холодный огонек стратега, затевающего рискованную игру. «Хитрый лис» – Он жаждет действий? Мы дадим ему иллюзию победы. Иллюзию слабости.       План рождался в тишине кабинета, под мерный шелест свитков и тиканье часов, прерываемый лишь сухими цифровыми вставками Лаханя, вычислявшего вероятности успеха каждого шага. Джинши слушал, впитывал, задавал вопросы. Он больше не был наблюдателем. Он был центром бури, и он начал понимать правила игры.       Когда совещание подошло к концу и Гаошунь с Басеном и Лаханем вышли для исполнения поручений, Джинши не сразу последовал за ними. Он поднялся по узкой лестнице на второй этаж. Лоумень, увидев его, молча встал и вышел, дав понять, что состояние не изменилось – ни в лучшую, ни в худшую сторону. В комнате пахло полынью, жженым кварцем и слабым, сладковато-металлическим шлейфом, исходившим от повязки.              Джинши подошел к ложу. В тусклом свете лампы Мао казалась хрупкой, как фарфоровая кукла, которую вот-вот уронят. Его сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Он осторожно опустился на колени у изголовья, боясь даже шелохнуться. Его пальцы сами потянулись к ее руке, лежавшей поверх одеяла. Холодная. Слишком холодная.       – Мао… – его шепот сорвался, застряв в горле. – Прости меня. Это я втянул тебя в эту пропасть. Я должен был… должен был оградить тебя. Запретить лезть в оранжереи. Отправить кого-то другого…       Он замолчал, сжимая ее безответную руку, как будто мог передать ей часть своего тепла, своей жизни. Воспоминания нахлынули: ее насмешливый взгляд, когда она доказывала ему свою правоту; ее уверенные движения во время приготовления очередного лекарства; ее непозволительные по статусу, но позволительные по чувствам, ехидные комментарии в его сторону. Ее смелость, ее упрямство, ее ум – все то, что он так ценил и… любил. И теперь эта жизнь угасала из-за его решений, из-за его статуса, из-за игры в престол, в которой она никогда не хотела участвовать, но он втянул ее, и она стала разменной монетой.       – Держись, – прошептал он, наклоняясь ближе, его губы коснулись ее холодного лба. – Пожалуйста, держись. Ты сильнее любого яда, слышишь? Ты же всегда так говорила. – Голос его дрожал. – Я сделаю все, чтобы найти антидот. – Он замолк, не в силах выговорить больше. Горячая слеза скатилась по его щеке и упала на одеяло, оставив темное пятнышко. – Я не могу без тебя, Мао. Ты… ты мой якорь. В этом безумии. Только с тобой я чувствую… что я на месте. Что я не просто марионетка в чужой игре.       Он сидел так, потеряв счет времени, держа ее руку в своих, шепча обрывочные слова надежды, мольбы, обещания. Мир сузился до этой комнаты, до ее слабого дыхания, до биения ее сердца под его пальцами – слабого, но упорного. Впервые за последнее время он чувствовал себя не Принцем Лунного Света, а просто человеком. Напуганным, виноватым, бесконечно уставшим, но готовым на все ради одной жизни.              Шаги за дверью заставили его вздрогнуть. Он быстро вытер лицо рукавом и встал, стараясь принять вид владетельного принца, но тень боли и страха все еще лежала в его глазах.       В дверях стоял Лакан. Его взгляд скользнул по лицу Джинши, по следам слез, по сжатой руке Мао, которую принц все еще не отпускал. Ничего не сказав о состоянии дочери (он и так все видел и знал), стратег произнес тихо, но четко:       – Лахан получил данные. Есть поместье. В тридцати ли к северо-западу. Принадлежит подставному лицу, но траты на уголь и серу… несоразмерны. Патрули видели подозрительные повозки с усиленной охраной. Вероятность, что это оно по расчетам Лахана около 70%.       Холодная решимость сменила отчаяние в глазах Джинши. Он отпустил руку Мао, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.       – Что дальше? – спросил он, и голос его звучал уже не как у растерянного юноши, а как у человека, принявшего решение.       – Дальше, – сказал Лакан, и в его голосе прозвучало нечто другое, кроме холодного аналитического расчета – предвкушение охоты, – мы начинаем игру. Фэн хочет слабости? Он ее получит. А именно – ее видимость. А мы… мы найдем его змеиное гнездо. И выкурим оттуда. Гаошунь уже готовит людей. Тихих. Невидимых. Басен пойдет с ними. – Он посмотрел на Джинши. – Вам, господин, нужно быть здесь. Видимым. На аудиенции у императрицы Гёкуе утром. Она ваш союзник, и ее поддержку нужно демонстрировать.       Джинши кивнул. Он все понимал. Политика. Притворство. Пока настоящая битва шла в тени. Он снова посмотрел на Мао. Ее лицо в полумраке казалось спокойным.       – Я буду здесь, – тихо сказал он. Не Лакану. Ей. – И мы найдем твое спасение. Клянусь. – Он повернулся к стратегу, и в его глазах горел тот же холодный огонь, что и у Лакана. – Действуйте. Я доверяю вашему плану.       Лакан ответил едва заметным кивком. Игра началась. И ставкой в ней были не только трон и империя, но и хрупкая жизнь, бьющаяся под сводами его собственного дома. Дом стратега стал госпиталем, штабом и последним бастионом против Серебряной Смерти. И Джинши, стоявший у постели своей травницы, впервые ощутил всю тяжесть короны, которая, возможно, ждала его впереди.