Тайна императорского сада

      Прохлада подземных покоев под резиденцией императрицы Гёкуе была благословением. Стены из гладкого камня, толстые ковры под ногами, мягкий свет фонарей и аромат дорогих благовоний – здесь было безопасно и… комфортно, насколько это возможно для места, где борются со смертью.       Императрица не просто разрешила разместить МаоМао и оборудовать временную лабораторию в своих стенах – она настояла на этом. В памяти МаоМао мелькнул образ Гёкуе, появившейся на пороге подземелья в первые часы после переезда. Никакой суеты, только спокойный, оценивающий взгляд, скользнувший по оборудованию, врачам и, наконец, остановившийся на МаоМао.       — МаоМао, — голос императрицы был ровным, но в нем прозвучала редкая нота теплоты. Гёкуе сделала шаг вперед, ее тонкая рука в шелковом рукаве на мгновение легла на холодную каменную плиту стола рядом с травницей – жест близости, немыслимый при дворе. — Рада видеть тебя здесь, но не буду отрицать, что обстоятельства нынче не самые радужные. Я надеюсь на твое скорейшее выздоровление. Все, что потребуется – слуги, припасы, доступ в императорскую аптеку – спрашивай. Постараюсь помочь, чем смогу. — Ее взгляд скользнул к тяжелой двери, ведущей в соседнее помещение, специально оборудованное для самых опасных опытов. Стены там были выложены не только камнем, но и толстыми листами свинца, пол залит смолой для герметизации, а в потолок вмонтированы мощные вытяжные трубы с угольными фильтрами, выходившие далеко за пределы дворцовых стен. Гёкуе понимала цену риска и позаботилась, чтобы ее дом не пал жертвой яда Фэна.       — Твоя жизнь и работа важны для нас всех, — добавила она, и в этих словах не было лести, лишь констатация факта и глубокая, невысказанная благодарность за прошлое, настоящее и возможное будущее. Затем она удалилась так же бесшумно, как и появилась, оставив после себя чувство надежной, пусть и безмолвной, поддержки.              МаоМао сидела в глубоком кресле с подлокотниками, подложив под спину жесткую подушку. Ходить она могла, но лишь на короткие расстояния. Каждая прогулка по комнате заканчивалась приступом головокружения и ноющей болью в ключице. Слабость была ее постоянной спутницей, тяжелой мантией из свинца. Мысль о том, что это убежище – результат действий Лакана, что именно он додумался до этого максимально защищенного варианта и лично договорился с Гёкуе, вызывала у МаоМао привычную смесь раздражения и... вынужденного признания. «Старый пердун, как всегда, просчитал все ходы» – промелькнуло у нее в голове с привычной долей сарказма. Идея была проста и гениальна – подстать Первому Стратегу Империи. Максимальная безопасность при минимальном риске для интересов трона. МаоМао и рада была бы отрицать любое сходство со стратегом, но факт оставался фактом: ее упрямство и умение докопаться до сути были слишком уж... отцовскими. Что лишь усиливало ее раздражение.              Но руки ее были заняты делом. Перед ней на низком столике лежали образцы, привезенные Басеном из разгромленной лаборатории Фэна: горсть странных, почти черных семян, несколько высушенных корней, похожих на скрученную проволоку, и герметичная ампула с чистой «затравкой». Эта субстанция была ключом к «Серебряной Смерти». Ранее МаоМао предполагала в основе кварц или золото, но теперь, видя ее вблизи, понимала сложность. Это была густая, маслянистая жидкость цвета темного янтаря, мерцающая изнутри мириадами мельчайших частиц – не просто золотая или кварцевая пыль, а сложный сплав драгоценных металлов с добавлением чего-то еще, возможно, толченых редких минералов или даже кристаллов соли из древних соляных копей. Она пульсировала тусклым, почти инфернальным светом, словно живая, и при малейшем встряхивании частицы начинали двигаться, образуя сложные, меняющиеся узоры.              МаоМао поднесла к лицу горсть семян, закрыла глаза и вдохнула полной грудью, игнорируя спазм в легких. Запах гнили, серы и холодного железа заполнил сознание, но где-то на заднем плане, витала едва уловимая сладость...              — Суйрей, — голос МаоМао прозвучал хрипло и громче, чем она ожидала, заставив девушку вздрогнуть и оторваться от образцов почвы. — Этот сладковатый оттенок в запахе семян… Похож на орхидею? Или, может, глицинию?              Суйрей, отложив склянку с землей, подошла к МаоМао. Она бережно взяла из ее ладони несколько семян, перекатила их на своей руке, будто оценивая вес, и поднесла к носу.              — Хм, сложно сказать. — покачала она головой, возвращая семена. — В любом случае, по запаху вряд ли получится со стопроцентной уверенностью сказать, что именно это за растение. Тем более если это гибрид, как ты предположила. Давай подождем, когда вырастут те образцы, что мы уже посадили. Увидим цветок – тогда и поймем.              Маомао нахмурилась. Она прекрасно понимала: шансы, что семена вообще прорастут в искусственных условиях, были невелики. А времени ждать… времени у них, можно сказать, не было.              — Чуэ, — позвала МаоМао девушку, которая у печи старательно подбрасывала дрова в жаровню. Подземелье под резиденцией императрицы хоть и выглядело достаточно неплохо, хранило вековой холод камня, и даже летом здесь веяло сыростью. Без постоянного тепла от жаровни и печи долго не продержаться. — Скажи, Басен или другие… они случайно не прихватили образец самого цветка?              Чуэ обернулась, вытирая закопченные руки о фартук. Ее обычно игривое лицо стало серьезным.              — Боюсь, Сестра МаоМао, — ответила она. — Вам передали все, что удалось добыть в лаборатории. Цветка… там не нашли.              Маомао закрыла глаза на мгновение. Тяжелый вздох вырвался из ее груди, больше похожий на стон.              — Что ж, — прошептала она, глядя на черные, мертвые на вид семена в своей руке. — Тогда выхода нет. Остается только ждать. И надеяться.              МаоМао оторвала взгляд от мрачных семян. В памяти всплыли обрывки слов Чуэ о прошлой ночи. «А-Дуо похитили… Интересно, где сейчас живет Суйрей? А дети? Судя по рассказам, наверняка проживание в резиденции А-Дуо сейчас невозможно. Да и не безопасно». Ее взгляд сам потянулся к Суйрей. Девушка стояла у резонатора, ее пальцы тонко настраивали струны, лицо было сосредоточенным, почти непроницаемым. Ее собранность поразила МаоМао. Обычно она не позволяла себе таких мыслей, но сейчас...              — Суйрей, — позвала она тише обычного, чтобы не сорвать настройку прибора. — Как ты?              Суйрей вздрогнула, словно от толчка, и медленно повернулась. Удивление мелькнуло в ее глазах, она не ожидала подобного вопроса от МаоМао. Это было так неожиданно, что она на мгновение растерялась.              — Я... в порядке, — ответила она наконец. — Почему... почему ты спрашиваешь? — В ее тоне не было подозрения, лишь искреннее недоумение.              МаоМао почувствовала, как легкий румянец стыда приливает к щекам. Она отвела взгляд, уставившись на свои костлявые пальцы, перебирающие черные семена. «Глупо. Зачем лезть не в свое дело?» Но вопрос уже висел в воздухе.              — Просто... подумала, — проговорила она с трудом, не поднимая глаз, — куда вас определили после... всего. И дети. Где они сейчас? Живут с тобой?              Взгляд Суйрей внезапно прояснился – она уловила истинный смысл вопроса МаоМао.              — Я думала, ты в курсе, — начала она, и в уголках ее губ дрогнула легкая усмешка. — Нас временно приютил у себя Командант Кан.              Лицо МаоМао моментально исказилось в недовольной гримасе, словно она увидела что-то мерзкое. Суйрей, заметив эту реакцию, не удержалась от слабой улыбки. Она отвлеклась от резонатора, повернувшись к МаоМао.              — Не мне судить, конечно, но…можно вопрос? — сказала Суйрей, обращая свой взгляд на МаоМао. Та в ответ лишь кивнула. — Почему ты так… не выносишь своего отца?              Теперь настал черед удивляться МаоМао. Этого вопроса она не ожидала.              — Ну…он достаточно странный... — начала она, подбирая слова с видимым усилием. —… и слишком навязчивый. Порой его поступки вызывают у меня жгучее чувство стыда, хотя…… пожалуй, не мне об этом говорить. — она замолчала, надолго задумавшись, будто копалась в давно забытом. Потом резко выдохнула, словно решившись. — Я не могу сказать, что ненавижу его… скорее, он мне неприятен. Он не принимал участие в моем воспитании, поэтому… он просто для меня никто. Однако он так не считает, продолжая лезть в мою жизнь, и это жутко раздражает.              Прилипалы… Мысль сама перекинулась к другому навязчивому персонажу. К Джинши. Она не видела его с того вечера, когда он, опустившись на колени у ее постели, давал дурацкие обещания вернуться. «Где он теперь? Хотя бы шов на брови сделали аккуратно?» — МаоМао мысленно усмехнулась его таланту обрастать новыми шрамами. «Ему бы поспать. Наверняка со всеми этими происшествиями он и глаз не сомкнул. Как обычно». — Раздражение кольнуло ее, но она тут же отогнала назойливую заботу. «Не мое дело. Главное, чтобы не помер раньше времени».              Мысли МаоМао прервал скрип открывающейся двери. На пороге стоял Лоумень, а за ним двое других старших врачей — Рю и Ю. Видимо, пришли все вместе, чтобы погрузиться в изучение добытых Басеном трофеев.              МаоМао инстинктивно сделала движение, чтобы подняться и поклониться старшим по чину и возрасту, как это уже сделали, замершие в почтительном молчании, Суйрей и Чуэ, но теплая ладонь Лоуменя остановила ее.              — Не нужно, МаоМао. — сказал старый врач. — Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?              МаоМао на мгновение задумалась, оценивая свои ощущения.              — Лучше, чем вчера, — ответила она, стараясь говорить ровно. — Даже «прогулку» по комнате могу себе позволить… правда, короткую. Но боль под ключицей… и эта проклятая слабость… все еще держатся.              Лоумень лишь понимающе кивнул, его взгляд, острый и оценивающий, скользнул по ее бледному лицу.              — Ну что ж, — раздался энергичный голос доктора Рю. Он уже снял верхнюю накидку и подходил к столу с образцами, потирая руки. — Тогда не будем терять времени.              Его слова стали сигналом. Комната мгновенно ожила. Рю и Ю направились к столу с семенами и затравкой. Рю достал увесистую лупу и стал пристально разглядывать структуру семени, бормоча что-то себе под нос. Ю молча раскрыл потертый футляр с тончайшими иглами и пинцетами, готовясь взять пробу затравки для анализа. Лоумень же остался возле МаоМао, его пальцы легли на ее запястье, проверяя пульс с привычной профессиональной точностью. Тишину лаборатории сменил деловой гул: шелест пергамента, звон стекла, сдержанные реплики врачей, постукивание инструментов. Работа над разгадкой «Серебряной Смерти» вступила в новую, практическую фазу.

***

      В кабинете Джинши повисла тягучая, усталая тишина. Лишь шелест пергамента под быстрыми пальцами Барёу да его скупые, деловые реплики из-за ширмы нарушали молчание. Несмотря на все произошедшие события, работу Джинши никто не отменял. Гора документов на столе принца казалась бесконечной, но его мысли витали далеко от отчетов и указов.       Он думал о пропасти неизвестности, в которой сейчас пребывала А-Дуо — «Цела ли она?». О Рихаку, который находился в тяжелом состоянии без сознания. О Басене, который сейчас был на разведке у крепости Шао, не успев взять даже малейшую передышку. О Гаошуне, который временно восстанавливал силы в своем доме. И о ней… о МаоМао. Он бы предпочел прямо сейчас быть рядом с ней. Желание увидеть ее было настолько сильным, что даже, казалось, затмевало все остальные мысли и переживания.       Скрип двери вырвал его из тягостных дум. Суйрен вошла с подносом, на котором дымились пиалы свежего чая и лежали теплые, румяные булочки, источающие сладковатый аромат.       — Молодой господин, — голос ее был мягок, но настойчив. Она поставила пиалу перед Джинши. — Вам не помешает взять перерыв и немного отдохнуть.              — Спасибо, Суйрен, — Джинши машинально взял пиалу, тепло керамики слабо согрело озябшие пальцы. Голос звучал глухо. — Боюсь, на отдых у меня нет времени.              Старушка тихо вздохнула – вздох, в котором смешались и понимание тяжелой доли, и молчаливое осуждение такой непоколебимости. Она налила чай Барёу, тот кивнул в благодарность, не отрываясь от свитков.              — Вы планируете сегодня хотя бы ужинать? — спросила Суйрен, вытирая руки о фартук. — Или и здесь бумаги за столом грызть будете?              Джинши поднял на нее взгляд. Глаза его были темными провалами усталости, в них читалась вся тяжесть последних дней – горечь потерь, гнет ответственности, изматывающая тревога.       — Я хотел бы позже наведаться в резиденцию Гёкуе, — проговорил он. — Суйрен… не могла бы ты собрать ужин? На двоих. Для меня и… для МаоМао.              Глаза старушки вспыхнули теплым, почти юношеским светом, согнав с лица тень усталости. Словно эти слова влили в нее новую жизнь.              — Конечно, господин. — Отозвалась она, и в голосе ее зазвенели нотки радости. — Сейчас же все приготовлю! А как… как справляется СяоМао? —Она не смогла сдержать робкую, полную надежды улыбку.              Джинши откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Тень легла на его изможденное лицо.              — Когда я видел ее в последний раз… было чуть легче. Но ее состояние все еще тяжелое… — Он не стал продолжать.              В комнате повисло долгое молчание, наполненное тяжелым грузом понимания того, с чем они все столкнулись.              — Я уверена, СяоМао справится с этим, — тихо, но твердо проговорила Суйрен, глядя куда-то в пространство перед собой. — Она сильнее, чем кажется. — Теперь ее слова прозвучали с нескрываемой грустью и заботой.              — Я надеюсь на это. — прошептал Джинши, открыв глаза.       Последующие часы слились в монотонный поток: скрип пера, шелест страниц, мерный голос Барёу, докладывающего сводки. Гора бумаг медленно, но неумолимо таяла. Но где-то в глубине, под слоем усталости и долга, теплилась одна мысль, яркая, как маяк в ночи: «Скоро. Скоро я увижу тебя.»

***

      Когда Джинши прибыл к резиденции Гёкуе, фрейлины императрицы встретили его синхронным, почтительным поклоном. Сама хозяйка восседала за столом, готовясь к ужину. Рядом, на знакомом Джинши месте, сидела дегустаторша – молодая девушка, чья дрожащая рука с ложкой супа застыла у губ. В памяти принца вспыхнули воспоминания: он, еще в роли «евнуха», отвечавшего за гарем императора, а на том же самом месте – МаоМао. Однако в отличие от лица девушки, искажённого страхом, лицо МаоМао обычно сохраняло скучающе-деловое выражение, лишь иногда озаряясь искрой азарта, когда в блюде обнаруживалось что-то необычное.              — Ваше Высочество! — Голос Гёкуе, звонкий и жизнерадостный, разорвал тишину. В ее глазах, как всегда, танцевали озорные искры. — Чем обязана вашему визиту? Не присоединитесь ли к ужину?              Принц ответил своей фирменной улыбкой – той самой, от которой щеки фрейлин тут же окрасились нежным румянцем.              — Добрый вечер, Ваше Величество, — Джинши склонился в безупречном поклоне. — Я прибыл узнать о прогрессе в изучении образцов, доставленных Басеном. Есть ли подвижки? — Все так же, не снимая улыбки, спросил Джинши.              Гёкуе не смогла удержать легкого смеха.              — Ох, Ваше Высочество, вы чуть опоздали! — воскликнула она, игриво покачивая головой. — Наши светила медицины уже завершили сегодняшние изыскания и удалились на покой. — Ее взгляд, острый и проницательный, скользнул к аккуратному свертку в руке Джинши, а уголки губ предательски дрогнули в ехидной усмешке. — Или… быть может, ваше любопытство простирается дальше лабораторных склянок? К иному… ценному экспонату?              Джинши почувствовал, как жар разливается по его щекам. Гёкуе лишь веселее рассмеялась, явно довольная эффектом.              — Ладно, ладно, не стану вас смущать! — поспешно сказала она. — Хоннян, — кивнула она своей главной фрейлине, — будь добра, проводи Его Высочество. — Шепнув что-то девушке на ухо, Гёкуе отпустила их с многозначительной улыбкой.              Хоннян пригласила принца следовать за ней и повела вниз по прохладной каменной лестнице. Сам факт, что МаоМао находится в подвале, вызывал у Джинши глухое недовольство, хотя помещение, куда они спустились, оказалось обустроенным, даже уютным. Хоннян постучала в тяжелую дверь:              — МаоМао, к тебе пришли с визитом. Могу я впустить?              За дверью послышалось торопливое шуршание пергамента, затем голос:              — Кто?              — Его Высочество Лунный Принц.              Пауза, чуть дольше, чем нужно.              — Хорошо.              Хоннян распахнула дверь, пропуская Джинши внутрь, и бесшумно скрылась, притворив дверь за ним. На удивление в просторной комнате, заставленной столами с приборами и стеллажами с образцами, кроме МаоМао никого не было. Чуэ, видимо, отбыла по своим делам, а старшие врачи отправились выполнять другую работу, которую с них тоже никто не снимал. МаоМао сидела за одним из столов, склонившись над развернутым свитком, ее тонкие пальцы скользили по столбцам иероглифов. Увидев Джинши, она инстинктивно сделала движение, чтобы подняться и отдать положенные почести.              — Что ты делаешь? — Джинши шагнул к столу быстрее мысли. Его руки легли на ее плечи, мягко, но неумолимо усаживая ее обратно на стул. — Нашла время для любезностей. Не трать силы.              — Прошу прощения, господин, — пробормотала она, слегка отводя взгляд.              Между ними повисло неловкое молчание. МаоМао смотрела на него, ее взгляд был вопросительным, почти изучающим. Джинши на мгновение растерялся под этим пристальным вниманием.              — Я… принес ужин, — наконец проговорил он, поднимая сверток. — Ты уже ела?              — Нет, — ответила она просто и снова сделала попытку подняться, наверняка чтобы накрыть на стол или развернуть пакет. Джинши снова остановил ее жестом.              — Я не настолько беспомощен, чтобы не справиться с этим, — сказал он, уже развязывая шнурки свертка. МаоМао лишь слегка нахмурилась, наблюдая за его действиями.              — Вижу, тебе стало лучше, — начал Джинши, выкладывая на стол пиалы и контейнеры с еще теплой едой. Его взгляд скользнул по ее лицу, ища признаки улучшения или ухудшения. — Как ты себя чувствуешь?       МаоМао не ответила сразу. Ее взгляд скользнул по его лицу, задержавшись на свежей повязке, прикрывавшей шрам над левой бровью. Лицо Джинши было бледнее обычного, тени под глазами казались глубже, а в уголках губ застыла привычная ему маска спокойствия, но МаоМао знала – она читала усталость, как открытый свиток.       — Как чувствую? — Она слегка откинулась на спинку стула, освобождая место на столе для пиал. Голос ее был ровным, но с легкой хрипотцой. — Как боевой конь после долгого перехода. Каждый шаг дается с усилием, но я хотя бы уже могу его сделать. Это уже прогресс. — Она пожала плечами, будто речь шла о неудобной обуви, а не о борьбе за жизнь. — Привыкнуть можно. К чему угодно можно привыкнуть.       Джинши расставлял контейнеры – аромат тушеной утки с имбирем, нежного риса и паровых овощей наполнил комнату, странно контрастируя с запахами лаборатории. Он почувствовал, как у него самого невольно сжался пустой желудок. Он протянул ей палочки и пиалу с рисом.              — Ешь. Пока горячо. — Его тон не терпел возражений, но в глазах читалась тревога.              МаоМао взяла палочки с видом человека, принимающего важное лекарство. Первый кусочек утки она прожевала медленно, будто анализируя состав.              — А вы? — спросила она вдруг, не глядя на него, ковыряясь в рисе. — Этот…инцидент у Северных Ворот… — МаоМао говорила медленно, словно подбирая слова. — Чем в итоге все закончилось?              — Взяли одного из наемников, правда… малость потрепанного. — В его глазах мелькнуло что-то жесткое, но быстро погасшее. Он отодвинул свою порцию, его аппетит куда-то испарился. — Не об этом. Расскажи лучше про образцы. Удалось что-то разузнать?              МаоМао отложила палочки, ее взгляд стал острым. Слабость будто отступила перед интересом к загадке.              — Возможно. — Она указала на горшок под хрустальным колпаком на соседнем столе. — Посадили несколько семян в имитацию токсичного грунта. Ждем. Если взойдут – увидим растение. — В ее голосе прозвучало знакомое раздражение на тупик. — А затравка… — Она кивнула в сторону ампулы с мерцающей жидкостью, за которой возились Эньен и доктор Ю. — Пока ее изучают. Суйрей пытается настроить резонанс на нужную «Тихую Ноту», чтобы разрушить ее. Может… это сработает и на кристаллах во мне. Теоретически. — Она сделала маленький глоток чая, сморщившись – не от горечи чая, а от горечи неопределенности.              Джинши смотрел на нее, на ее худые, цепкие пальцы, сжимающие пиалу, на тень под глазами, на едва заметную дрожь в уголках губ. Желание обнять ее, защитить от всего этого ужаса, было почти невыносимым. Но прежде, чем он успел что-то сказать или сделать, МаоМао вдруг поднялась. Не спеша, чуть покачиваясь от слабости, она обошла стол и остановилась перед ним.              — Сидите, — ее голос прозвучал тихо, но не терпящий возражений.              Ее пальцы, холодные и удивительно легкие, коснулись его щеки возле повязки. Джинши замер, словно пораженный током. Ее прикосновение, такое неожиданное и непривычно нежное, парализовало его больше любой ловушки Гаошуня. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу, окрашивая щеки под ее пальцами.              — Дайте посмотреть, — прошептала она, ее дыхание едва коснулось его кожи. Ловкими движениями, несмотря на слабость, она развязала узел повязки и аккуратно сняла ее. Ее взгляд, острый и критичный, изучал шов над его бровью. Пальцы мягко провели по краю раны, проверяя воспаление. Затем ее внимание сместилось ниже – к его правой руке, лежавшей на столе. Костяшки пальцев были стянуты темной, шершавой коростой, края ран еще не сгладились, бугрились под тонким слоем засохшей крови и мази.              — Шов наложили хорошо, врач явно…компетентен, — констатировала она с профессиональной сдержанностью. Но ее пальцы, все еще холодные, неожиданно скользнули вниз и легонько коснулись шершавой поверхности его сбитых костяшек. Джинши вздрогнул от неожиданности и этого странно-бережного прикосновения. — А вот эти... заживают нормально, для кулачного боя с камнем. — Ее голос был ровным, но вдруг снова понизился до опасного шепота, а брови сдвинулись: — А вот тот, кто согласился быть блестящей приманкой для лучников Фэна у Северных Ворот…явно переоценил толщину своей кожи и прочность своих рук. — Она слегка сжала его пальцы, заставив стиснуть зубы от внезапной боли в ссадинах. — Это не героизм, а идиотизм. Старый пердун подсунул тебя под стрелы, а ты… ты согласился.              Джинши не находил слов. Ее близость, ее гнев, ее пальцы на его руке – все это смешалось в голове, оставив лишь смутное, оглушающее смущение. Он видел отражение своей красноты в ее глазах.              — Это… было необходимо, — наконец выдавил он, голос звучал хрипло. — Чтобы оттянуть силы… Чтобы Басен…              — Чтобы Басен сделал свою работу, а ты чуть не сделал свою последнюю и не превратил руки в решето? — перебила она, резко отпуская его руку и наконец убирая вторую с его лица, но не отводя пронзительного взгляда. —Идиот. В следующий раз, если Лакан предложит тебе прыгнуть в пропасть, надеюсь, ты хотя бы подумаешь пару лишних ударов сердца и нацепишь перчатки!              Она отвернулась, возвращаясь к своему стулу, но не садясь. Ее плечи слегка вздымались от неглубокого дыхания – этот всплеск эмоций стоил ей сил. Джинши смотрел ей вслед, лицо все еще пылало, а сердце бешено колотилось. Стыд за собственную неловкость и дикую ярость, которую она так легко разглядела по его рукам, смешивался с чем-то теплым и щемящим.              — И за мазь для рук тоже заплатишь, — бросила она через плечо уже своим обычным, колючим тоном, садясь и снова беря палочки. — Специальную, от рубцов и тупости. Если найду такую. — Уголки ее губ, обращенные к чаше с рисом, дрогнули в едва уловимом подобии улыбки. — Ешь, господин. Пока не остыло. Или тебе и для этого нужен приказ от Лакана?              Он взял палочки и, с той самой мягкой улыбкой, что не сходила с его губ с момента ее яростной заботы о его ранах, положил самый сочный кусок утки прямо в ее пиалу с рисом. МаоМао посмотрела на кусок мяса, потом на него. На мгновение в ее глазах, обычно таких беспристрастных, мелькнуло что-то неуловимое – глубокая усталость, смешанная с чем-то, очень похожим на благодарность. Она ничего не сказала. Просто взяла палочки и послушно подцепила мясо, отправив его в рот.              И наступила тишина. Не неловкая, как прежде, а странно мирная, наполненная лишь тихими звуками ужина: легкий стук фарфора, шуршание палочек по дну пиал, их собственные негромкие вдохи и выдохи. Джинши ел медленно, его взгляд то и дело возвращался к ней, отмечая, как она, хоть и без аппетита, но методично опустошает свою пиалу. Он подкладывал ей лучшие кусочки овощей, кусочки нежной утки, не говоря ни слова, лишь слегка подталкивая контейнеры в ее сторону. МаоМао принимала эту немую заботу без возражений, лишь изредка бросая на него быстрый, нечитаемый взгляд из-под опущенных ресниц. Лаборатория с ее склянками, свитками и зловещим горшком под колпаком отступила на второй план, уступив место простому ритуалу еды.