Марфа

Утро принесло с собой много размышлений для обоих. По традиции ушедший в душ первым Арсений украдкой улыбался своим мыслям. Он проснулся незадолго до Антона, и, скорее всего, это было хорошо. Ночью парень очень смутился, когда он предложил простое объятие, хотя сам был чрезвычайно тактилен по отношению к Арсению всё это время. Ну, да, быть может, то, что предлагал ему Попов, нельзя было назвать совсем уж простым объятием, но ведь и ничем большим это тоже не было! В любом случае, если бы Антон проснулся сегодня первым и увидел, что Арс буквально держит его в кольце своих рук, а сам он блаженно дрыхнет, уткнувшись носом в чужую шею, его реакцию было бы сложно предугадать. Так что, Арсений просто тихонько отодвинулся в другую сторону и сделал вид, что просыпается только сейчас, когда зелёные глаза лениво приоткрылись и хмуро осмотрелись: — Что, уже опять утро? — хрипло проговорил Шастун. — Больше того, — придал бодрости голосу мужчина, — утро понедельника! — Ранил. Убил, — упал на подушку Антон. Ему до ужаса не хотелось подниматься. Но Арсению нужно было скоро уходить, да и самого Антона ждут на студии не позднее десяти утра. Так что, пора приниматься за приготовление завтрака для них и Марфы. Стоя за плитой, Антон хмуро помешивал омлет. Вчера между ними произошёл странный момент — первое серьёзное разногласие. Хорошо, что они смогли обсудить это, и даже пришли к некоторому компромиссу. Нехорошо — то, что произошло дальше. Он ведь в самом деле чуть не лёг к Арсению на плечо — это ни в какие ворота не лезет! Никогда он не думал о таком. Ни в компании Поза, ни рядом с Серёжкой, ни с другими своими друзьями, даже очень близкими! А тут… Наверное, просто перенервничал за вечер, вот и расчувствовался. Но это-то ладно. А что было утром? Вынырнув из блаженного состояния утреннего полусна-полудрёмы, Антон почувствовал под щекой чужое плечо. К счастью, ему удалось взять себя в руки и не дёрнуться, потому что следующим ощущением были руки, сильные руки, бережно обнимающие его. Но хуже всего было то, что он сам крепко держал Арсения в объятиях. Сладостное ощущение от спокойного мирного сна как рукой сняло. Антон судорожно соображал, что ему сейчас сделать, когда Арсений так осторожно, как только мог, убрал руки и тихонько отодвинулся на несколько сантиметров. Как будто пытался не разбудить… Значит, ему так же неловко. Антон принял единственно верное решение — он изо всех сил потянулся и лениво приоткрыл глаза, стараясь смотреть куда угодно, только не на такого же смущённого друга. Он просто сделает вид, что ничего не произошло. И Всё.

*** ***

— Шаст, блин, — Матвиенко снова щёлкнул перед его глазами пальцами, — ты, что, незнакомый порошок нюхал? Чё с тобой сегодня? — Сорян, Серёжк, — виновато потупился Антон, — плохо спал. — Ага, — недоверчиво протянул Сергей, — или хорошо? — Очень смешно! — Антоша, мы четвёртый раз переснимаем. Ты это бросай, — с мягким укором подытожил Дима. — Да, парни, всё, я в норме, поехали, — Антон занял своё место рядом с другом. В норме он не был. За весь съёмочный день им удалось отснять только треть необходимого материала, что было невероятным «успехом», по мнению их команды. Недовольные, но не слишком рассерженные, все разошлись по домам. Рассеянный Антон плёлся к выходу, когда его нагнал Сергей. — Тох, с тобой сгонять? — Куда? — непонимающе уставился на него Шастун. — Ну, ты, вроде, на сегодня квартиру смотреть договорился. — Твою мать! — вскинул руку Антон, — я вообще забыл. — Тох, — серьёзно начал Серёга, удивлённый странным состоянием друга, — ты знаешь, что можешь… — Да, Серёжк, — кивнул он, не желая развивать эту тему, — знаю. Спасибо. Всё путём. — Как ска-ажешь, — недоверчиво протянул Матвиенко. — Так и скажу, — отрезал Антон, — погнали со мной, кошку на укол отнесём и поедем смотреть хату.

*** ***

Пожалуй, за последние недели этот день можно было назвать самым неудачным. Странное неловкое утро превратилось в заторможенный и непродуктивный рабочий день, который завершился неудачной встречей с потенциальным арендодателем. Квартира, мало, что оказалась на выселках, была крошечной, неотремонтированной, а стены её сплошь покрывал грибок. Антон даже удивиться вслух не мог — со страниц объявления на него приветливо смотрели две просторные светлые комнаты, а реальностью оказалось вот это. Не то что бы он ожидал снять первую же квартиру в списке, но и такого облома не ждал! Распрощавшись с гораздо более позитивно настроенным Сергеем, Антон плёлся к подъезду. Захватив в соседнем магазине несколько банок пива, он планировал слегка притопить неудачи в алкоголе. Вокруг снова завывал холодный ветер. Кажется, лето в этом году решило не приходить, а ведь до него осталось всего пять дней. Уже сидя в светлой тёплой кухне, он вспоминал свои самые громкие косяки за сегодня. Дважды напрочь забыл текст, дважды не сориентировался в диалоге, жутко затупив, и просто бесконечно зависал в своих мыслях в течение всего, блин, дня! Если так пойдёт дальше, его отправят в бессрочный отпуск, и вместо квартиры ему придётся искать большую коробку от холодильника, потому что на другое у него просто не будет средств. Так себе перспектива… Из грустных размышлений его выдернула трель уведомления. Сообщение от Арса. Простое «привет» мгновенно заставило его улыбнуться, но уже в следующую секунду он снова нахмурился. В конце концов, именно с Арса этот странный день начался. Антон отложил телефон. Как теперь ему разговаривать с Поповым? За время их встречи в клинике сегодня Антон едва ли сказал больше десятка слов. Арсений, видимо, считав настроение друга, не пытался вывести его на диалог. Он произвёл нужные манипуляции, пожелал Марфе крепкого здоровья и напомнил, что его рекомендации насчёт обследования остаются актуальными. Курс лечения подошёл к концу. Прощаясь, Антон украдкой глянул на Арсения, некогда Сергеевича, не зная, что, собственно, ожидает увидеть. Равнодушие? Упрёк? Обиду? Холод? Высокомерие? Ничего из этого он не нашёл. Арсений смотрел на него тепло, хоть и очень осторожно. Скорее всего, он тоже чувствовал смущение. И сейчас, скорее всего, Попов несколько раз переступил через себя, чтобы написать ему. А он… Наказывает молчанием человека, которому и без того неловко? Отлично, Шастун! Садись, пять. Антон схватил телефон, который снова тренькнул. На экране в рамочке сообщения было всего одно слово: [21:07:29] Поговорим?

*** ***

В квартире Арсения было очень… по-арсеньевски. Строгие линии мебели не были украшены «уютными» мелочами, на тумбочке у кровати и на журнальном столике не было ни одного лишнего предмета, не смотрели со стен картины или панно, не колыхались сквозняком портьеры. Если бы Антон не знал Арсения, он подумал бы, что в этой квартире никто не живёт. Но весь этот аскетичный минимализм настолько подходил его другу по духу, что, наверное, он даже удивился бы, увидев здесь вазочки, салфетки и статуэтки. Арсений слишком увлечённо нарезал сырокопчёную колбасу. Можно было подумать, что его действительно волнует идеальная толщина ломтиков. На самом деле, оба знали, что он просто не решается начать разговор, о котором сам попросил. Время шло, тишина становилась тяжёлой. — Так ты, — начал Арсений неуверенно, отложив нож, — ищешь квартиру? — он поставил перед Антоном менажницу и взял своё пиво. Поставил пиво, взял нож, ополоснул его, отложил на сушилку и снова взял пиво, — ну, как я понял, вы сегодня говорили об этом? Антон собрался, было, ответить, но вдруг подумал, что суть разговора можно отодвигать бесконечно. Бессмысленными или важными разговорами, неловким или обоюдно одобренным молчанием. Но его это не устраивало. — Арс, — Антон посмотрел прямо в его глаза и спросил, игнорируя прозвучавший вопрос, — ты гей? — на лице Попова не отразилось эмоций. Ни страха, ни ироничной ухмылки, ни задетой гордости. Он просто смотрел в ответ. — Нет, — короткий и твёрдый ответ должен бы был принести облегчение, но его не было. — Ты, — Антон понимал всю глупость, но… — ты уверен? — Антон, — на этот раз Арсений с улыбкой фыркнул, — уверен ли я, что никогда не встречался и не спал с мужчинами? Да, уверен. — Х-хорошо, — сглотнул Шастун. — А ты? — синие глаза хитро улыбались, — шучу-шучу! — вскинул он руки, увидев, как мгновенно побледнел Антон, — шучу, слышишь? — Слышу, — выдохнув, отозвался парень и опустил глаза, — ты извини за вопрос, просто… — Я понимаю, почему мы говорим об этом, не сомневайся, — спокойно сказал Арсений, — нет нужды объяснять. Вчера я перешёл границу и понял это практически сразу. Я не думал, что реакция будет именно такой, но, — он жестом остановил возражения, — я принимаю её, и, если ты позволишь, объясню причину своего поведения. — Э-э. Ну-у, не то, что бы я ждал объяснений, — ложь. Ждал. Ждал, но сказать об этом вслух, конечно же, не собирался, — но расскажи. Если хочешь. — С нашей самой первой встречи я увидел в тебе одну черту. Сначала думал, что мне показалось, но последующие дни только убедили меня, что это так. — Что за такая черта? — Ты очень тактильный. — Такт… Чего? — Тактильный. Это, скажем так, одна из составляющих твоего восприятия мира. Для тебя очень важны разного рода прикосновения. Ты касаешься, когда тебе смешно или весело, ты касаешься, чтобы обратить внимание, чтобы успокоить и даже — чтобы успокоиться самому. Вспомни, пожалуйста, — он на несколько секунд замолчал, давая Антону возможность сосредоточиться, — наша первая встреча. Ты был растерян, я вывалил на тебя много информации сразу, пока готовил Марфу к капельнице, тем самым запутав тебя ещё больше. Что сделал ты? — он тепло и многозначительно посмотрел на Антона, — ты остановил меня, буквально взяв за руку, чтобы переспросить. — Ты серьёзно? — Антон поражённо смотрел на него, — я не помню. — Было бы странно, — фыркнул Арс, — тебе было не до этого. Тело действовало само по себе, пока мозг пытался ухватить всё, что я говорю. — Ну, допустим, — вздохнул Шаст, — дальше? — Дальше была та ночь, когда Марфе стало плохо. С четверга на пятницу. — А что тогда было-то? — недоуменно вылупился на него Антон. — Я промок, и ты предложил мне одежду. Конечно, мне было жутко неудобно! А ты просто вложил пакет мне в руки и подтолкнул к ванной. Помнишь? — он мягко улыбнулся. — Ну, допустим, — повторил Антон, смутно припоминая, что, кажется, так оно и было. — Потом было утро, следующий вечер за пиццей с пивом, утро субботы — всё это время я то и дело ощущал твои прикосновения. В этом нет ничего плохого! Просто, обычно, люди не горят желанием касаться едва знакомых людей. Наверное, в этом ты отличаешься от многих. — Звучит ужасно, — пробормотал парень смущённо. — Ничего ужасного, — улыбнулся Попов, — просто это часть тебя, элемент твоего нормального поведения, черта характера, если хочешь. — Не хочу. — В любом случае, это ты. И я довольно быстро это понял. Что же касается вчерашнего вечера, — он на секунду замолчал, — я был очень рад, что мы выяснили некоторые моменты, что не легли спать, оставшись в разногласиях. Я видел, что ты тоже был рад этому, и предположил, что этот момент — один из тех, когда проявится твоя тактильность. И ошибся, — он впервые за весь вечер смущённо потупился, — я ещё не очень хорошо освоился с этим, не научился понимать, когда тебе это нужно, а когда — нет. Этот жест оказался, ну… лишним. За это я и хотел извиниться. Сказать, что Антон был поражён, не сказать ничего. То есть, все эти дни, пока он даже не задумывался о том, что делает, Арсений пытался его понять и даже подстроиться под эту его странную особенность, о которой сам Антон до сегодняшнего дня даже не подозревал! И чем Арсению отплатили? Молчанием, игнором и неприятными резкими вопросами. Арс же, поняв его молчание по-своему, поспешил продолжить: — Послушай, я обещаю, что больше не стану проявлять подобной инициативы! Я понял твою позицию и, поверь, ошибок своих повторять не хочу. Не в моих интересах потерять хорошего друга из-за собственной глупости… — Арс, Арс, Арс, стой, — зачастил Антон, осознав, что его неправильно поняли, — всё путём, слушай, это я вспылил на пустом месте. Ты тоже меня извини, дурака, блин. Я там в моменте напридумывал себе чёрт знает, что. И тебя обидел… Извини. — Я не обижался на тебя, — тихо ответил на тираду Арсений. Он мысленно выдохнул. Они миновали острый угол, снова объяснились и, кажется, пришли к выводу, что вообще-то ситуация ерундовая. Что же до того, что в суете взаимных извинений пальцы Антона снова осторожно удерживали его руку, так на этом не стоило заострять внимание, — так, что с твоими поисками? Нашли что-нибудь?

*** ***

Рабочая часть вторника прошла просто потрясающе. Освободившись от лишних размышлений, отвлекавших его вчера, Антон отработал за оба дня. Дима и Сергей смотрели на него с недоумением. Вчера их друг буквально сыпался не в силах вспомнить больше одного предложения за раз, срывая дубль за дублем. Сегодня перед камерой появился их Антон. Тот, который пышет энергией, работоспособностью, шутит над всеми и каждым и готов работать до седьмого пота. С одной стороны, это было потрясающе — они наверстали вчерашний день и отбили сегодняшний. С другой стороны, резкая смена настроений вызывала вопросы. Ближе к концу дня телефон Антона оповестил его о сообщении. Быстро заглянув в него, он тихонько рассмеялся и тут же набрал короткий ответ. Почти сразу телефон тренькнул снова. Антон усмехнулся, ответил, усмехнулся опять и повернулся к камере. — Так, парни, — прозвучало из рубки, — кажется, на сегодня хватит. За вами ещё убирать надо, а скоро вечерние съёмки. Давайте, шуруйте отсюда. Завтра всех жду к девяти. Довольные собой артисты вышли из декораций. — Антошка, — игриво пропел Дима, — ты чего это сегодня цветёшь, как розочка? Тебе там, — он показал на телефон в руках Антона, — анекдоты присылают? — Да не-ет, — протянул довольный Антон, не уловив сарказма, — Арс прислал фотку кота, смотри, — он разблокировал экран. На фотографии был изображён несуразно сложенный, долговязый и во все стороны длинный кот, — говорит, что сразу про меня вспомнил. Козёл, — фыркнул Шастун. — Ах, А-арс прислал, — медленно кивнул Поз, — тогда я-ясно. — Это тот, с которым вы вчера и парой слов не обмолвились? — уточнил Сергей. — Да, да, — нехотя отозвался Антон, — у нас было что-то вроде недопонимания, — он провёл рукой по волосам, — но мы уже всё решили. — Это хорошо, Антош, — так же по-доброму ответил ему Дима. — А я уж и не знаю, — буркнул Матвиенко. — Чего ты не знаешь? — напрягся Антон. — Да ничё. — Вот, не знаешь и не лезь, — огрызнулся Шаст и вышел. Нужно было закурить, — не знает он… — Серёг, — обратил его внимание на себя Дима, — ну, чего ты? Поругались, помирились, их дела, — он как-то странно посмотрел на друга, — надо будет рассказать — расскажет. — Да знаю, — отозвался Серёжа, — просто, ты вчерашний день хорошо помнишь? Понравилось? — Нет. Но такого, разве, никогда ни с кем не бывает? — Бывает, — буркнул Матвиенко, — ты бы видел этого Арсения Сергеевича… Он из Антохи всю душу вытянет, если захочет! А нам потом лечить разбитое сердце. — Да подожди ты про сердце-то, — вздохнул Поз, — ну, увлёкся Антоша, видно, но, кто знает, может, всё будет хорошо? — Это «хорошо» — что в твоём понимании? Чтоб с ним, или чтоб без него? Только честно. — Пока не знаю, Серёжка, пока не знаю. Главное, чтоб Антон глупостей не натворил. — Ну, а это о чём?! — Пока не знаю. — Такие вы оба загадочные, аж тошно!

*** ***

Утро среды выдалось на редкость хмурым. С раннего утра за окном уже лил дождь, завывал шквальный ветер, и всё это великолепие грозило серьёзно затянуться. Антон проснулся в поганом настроении, в каком, собственно, и засыпал. Квартиры, которые он посетил вчера, не подошли сразу по нескольким критериям. Хоть убей, не понимал он, зачем в объявлении кратно приукрашивать то, что на деле окажется убитой малосемейкой с вонючим мусоропроводом или косметически «приглаженной» однушкой, в которой из щелей в гипсокартоне будут периодически выползать тараканы. Он очень досадовал из-за такой потери времени. Минус ещё один день до первого числа, а кругом сплошной обман. В общем, столь бездарно провести вечер нужно вообще-то уметь. С Арсением он переписывался буквально на ходу и, конечно же, поздним вечером, когда он, наконец, прилетел к соскучившейся и голодной Марфе, Арсений уже мирно спал. Во всяком случае, Антон хотел так думать. Очень уж его беспокоили неугомонные соседи друга. Но тот больше не писал и не отвечал, и во дворе его дома, мимо которого Шастун как раз пробегал по пути домой, Арса тоже не было. Сегодня же его ожидал сумасшедший денёк. Нужно успеть собрать свои вещи, закинуть стирку и провести утреннюю уборку у Марфы перед работой, а потом как следует прибрать после себя, убрать за кошкой за день и убраться из квартиры восвояси, потому что сегодня ночью возвращается Лиза. Идеально было бы отпроситься со съёмок на весь день, но сохранялась вероятность жестокой расправы над ним со стороны приятелей по кадру. Так, мало-мальски разобравшись с утренними делами, Антон, пригруженный спортивной сумкой с вещами, рванул на студию, передвигаясь практически вплавь.

*** ***

Марфа тихонько следила, как большой громкий человек возит мокрой тряпкой по полу. Он пыхтел, вздыхал и иногда что-то по-доброму приговаривал, обращаясь к ней. Она лишь раз попробовала ступить лапкой на сырой пол — оказалось очень неприятно. Решив больше не рисковать, Марфа просто лежала, растянувшись вдоль спинки дивана и мурлыкала, глядя на человека. Он нравился ей, пусть и был слишком шумным. Уже второй день подряд они не ходили в другой дом, где тот, второй человек всё время делал с ней всякие неприятные вещи. Сейчас же её лапка была свободна от противного липкого и горького пластыря и, главное, от этой штуки, через которую к ней всегда приходила боль. А самое приятное — больше не болел живот. Антон закончил уборку и привёл в порядок кухню. Сейчас, под аккомпанемент сирены пронесшейся где-то по улице не то скорой, не то пожарной помощи, он чувствовал себя почти героем, и, если Лиза не оценит таких стараний, он будет серьёзно этим фактом задет! Но у него оставалось ещё одно, самое главное, наверное, дело. Антон не может уехать отсюда, не попрощавшись с Арсением. На часах было почти восемь вечера. Он как раз сейчас будет заканчивать смену, так что можно подловить его на выходе. Но, ни в числе первых выходящих, ни в числе последних Арсения не было. Среди группки девушек, закрывающих клинику, он узнал Катюшу, ту самую, которая брала у Марфы анализы в самый первый день, и которая приняла их в воскресенье. Торопливо, боясь упустить её из виду, Антон нагнал девушку, которая уже прощалась с коллегой на углу. — Екатерина, здравствуйте, — он применил самую обезоруживающую свою улыбку, — я Антон, помните, вы нас с Марфой в воскресенье принимали? — Здравствуйте, — кокетливо улыбнулась в ответ девушка, — конечно, помню. Вас сложно не запомнить, — сделала она робкую попытку. Жаль, в другой день Антон обязательно бы воспользовался таким подарком судьбы. Но не сегодня. — Катерина, скажите, пожалуйста, а Арсений Сергеевич уже ушёл? У меня к нему дело одно… — Да не ушёл, — всплеснула изящными руками Катюша, — убежал. Около часа назад. — Убежал? — плохое предчувствие запустило холодные липкие щупальца под ворот куртки, — а что случилось? — час назад. Он убежал час назад. За час что угодно могло произойти. — Да известно, что, — хмыкнула девушка, — соседи опять что-то натворили! — Катя! — Раздосадованная болтливостью Кати коллега шикнула на неё, невербально призывая замолчать, но Антону было достаточно. Он коротко и на ходу извинился перед девушками, разворачиваясь к дому Арсения. Может быть, нужно было поблагодарить, взять номер телефона, да, кто знает, что нужно было?! Антону нужно было одно — бежать.

*** ***

Во дворе Арсения творился хаос. Жильцы дома высыпали на улицу, кто-то причитал, кто-то снимал на камеру телефона, дети носились, не придавая особого значения происходящему, взрослые постоянно одёргивали их, призывая не подбегать близко к стенам. А над всем этим безобразием возвышалась ярко-красная пожарная машина. Мужчина в пожарном обмундировании с силой сжимал шланг, из которого мощным потоком вырывалась вода, омывая догорающее окно. По спине Антона прокатилась капля холодного пота. Арс… Он отчаянно всматривался в людей, выискивая среди них знакомое лицо. Он должен был, пиздец как должен был найти Арсения здесь! Ведь, если его нет на улице… Нет, он даже думать об этом не станет! Арсений где-то здесь. Он должен быть где-то здесь! Вдруг, у стоящей неподалёку машины скорой помощи, среди других мелькнула знакомая макушка. Антон вгляделся — да, это точно он, это Арс! Он ринулся туда, едва не раскидав длинными ногами стайку детишек. Арсений был не один. В его осторожных объятиях безутешно рыдала хрупкая седовласая пожилая женщина. Она без умолку причитала и часто-часто вытирала крупные слёзы, катившиеся бесконечным потоком по щекам. Антон сбавил ход. Он обошёл их и посмотрел на Арсения. Тот был бледен и тих. — Арс, — чуть слышно в общем шуме, — что случилось? Арсений поднял глаза. На секунду в них появилось изумление и непонимание. — Александр поджёг балкон, — коротко пояснил он. Плечи женщины снова задрожали от рыданий, - надышался дымом от пластика, сейчас в реанимации. — Охренеть, — только и смог выдавить из себя Шаст, — квартира сильно пострадала? — Сейчас туда отправятся пожарные и полиция. Это умышленный поджог, так что, скорее всего, если Александр выживет, его будут судить, — женщина в его руках заплакала с новой силой. — Кого ж я пустила-то, — запричитала она, — с кем связалась. Знала же, чуяла, что он нехороший человек. И ты, — он вскинула затуманенные горем глаза на Арсения, — сколько раз мне говорил, Арсюша. Сколько раз говорил. А я, дура старая, — она снова утёрла слёзы, — всё просила обождать. Дождалась, идиотка! — Ну-ну, Анастасия Фёдоровна, — обнял её Арсений, — подождите горевать. Давайте дождёмся возвращения пожарных. — А что пожарные? — недоуменно смотрел на него Антон. — Они скажут, сильно ли пострадала квартира изнутри. Ну, а полиция должна собрать все улики для дела. А там будет видно, — обратился он к женщине снова, — может быть, только балкону досталось. — Твои б слова, Арсюша, твои б слова, да богу в уши, — всхлипнула Анастасия Фёдоровна. Из подъезда вышли двое пожарных и направились прямиком к ним. — Вы хозяйка? — хриплым басом поинтересовался первый у вздрогнувшей Анастасии. — Я. — В общем, по повреждениям — балкон пострадал сильнее всего. Обгорела обшивка, стеклопакет и дверная конструкция. В прилегающей комнате обгорели шторы и частично обои. К счастью, до мебели огонь не добрался, иначе… - он многозначительно замолчал. — То есть, — Арсений подобрался, — в принципе, квартира практически цела? — Абсолютным чудом, — кивнул пожарный. — Слава богу, слава богу, милок! Спасибо вам, сынки, спасибо, родненькие! — причитала Анастасия Фёдоровна вслед удаляющимся мужчинам. — Ну вот, — сделал попытку улыбнуться Арсений, — видите. Только балкон. — Ох, Арсений, прости ты меня, — снова заплакала женщина, — прости дуру. Это ж и ты мог пострадать! Всё на моей совести, всё-всё на моей… — Да хватит вам, Анастасия Фёдоровна, — мягко встряхнул её за хрупкие плечи Арсений, — никто, кроме Саши, не пострадал. Квартира цела. Ну, тёть Насть, — перешёл он на ласковый тон, — вы же так себя изведёте совсем. Нельзя так. Про Степана подумайте. И тут Анастасия Фёдоровна зарыдала. — Степан… Стёпа, что же мы теперь делать будем? Это пока я ремонт затею, пока новых жильцов найду. Стёпушка, на что ж мы жить-то будем с твоей хворью… Молча слушавший весь их разговор Антон тихонько откашлялся. Пару дней назад Анастасию Фёдоровну он представлял хитрой старой грымзой, которая пользуется доверием и мягкостью Арсения ради собственного дохода. Сейчас, видя, как горе ломает и без того несчастную женщину, он ощущал себя самым настоящим идиотом. На неё столько свалилось и до этого пожара. Что она чувствует сейчас — сложно представить! А ведь Арс просил его не судить незнакомого человека… — Анастасия Фёдоровна, — тихонько дотронулся до её плеча Антон. Она подняла мокрые от слёз глаза, — сколько платил Александр? — Сорок пять, милок, — всхлипнула женщина, — сорок пять тысяч. Нам так помогали эти деньги. То лекарства, то процедуры какие, то обследования. — Анастасия Фёдоровна, — Антон снова дождался, пока она обратит на него внимание, — я, — он снова прочистил горло, — вы, пожалуйста, не плачьте. Давайте сделаем так, — он полез в карман, — я прямо сейчас отдаю вам эти деньги, а вы поезжайте домой, к Степану вашему. Успокаивайтесь, собирайтесь с мыслями. Завтра мы с вами встретимся, можно прямо здесь же, и я стану вашим новым квартирантом. — Он с надеждой смотрел в изумлённые, полные слёз глаза, — вы сдадите мне вашу квартиру? Анастасия Фёдоровна бросилась к нему. Она обнимала, плакала, причитала, молилась, благодарила и снова плакала. Антон только осторожно поддерживал её тоненькую спину, уговаривая вытереть слёзы и не думать больше про пожар. — А окна же, милый, окна же надо будет менять… — Ну так поменяем, делов-то, — с улыбкой отвечал Антон, — поменяем, — он, всё ещё улыбаясь, украдкой глянул на Арсения. В темноте вечера синие глаза смотрели так, будто только в нём был сосредоточен смысл существования всего этого мира.