Ветер любви

Проснувшись на следующий день, Сюаньчжэнь в полном молчании съел рисовую кашу и принял лекарство. Мысли о том, как он рыдал на груди Наньяна, прижимаясь и цепляясь за него, вызывали жгучее смущение. Оно зарождалось в груди, поднималось к самому горлу и выливалось красным цветом на лице каждый раз, когда он смотрел на Фэн Синя. В попытках отвернуться он лишь сильнее чувствовал, как предательски горящие уши выдают его. Едва закончив трапезу, бог, не объясняя ни слова, сунул Наньяну баночку с мазью и стремительно выскочил из храма, опасаясь чужих расспросов. Генерал твёрдо решил не вспоминать ту ночь, делая вид, будто ничего не произошло. Всё списывалось на помутнение рассудка — мол, просто силы пропали, вот он и разрыдался подобно ребёнку. Фэн Синь же хранил молчание, лишь порой задерживая на Сюаньчжэне долгий, непроницаемый взгляд, в котором тот ничего не мог распознать. Но даже вопреки пустым, скрывающим истинные чувства разговорам компания Наньяна оставалась неизменной. Его прогулки в сопровождении Фэн Синя становились всё длиннее, точно тот был его личной охраной, а сам он — юным разбалованным господином. Иногда Сюаньчжэнь глубоко задумывался, наблюдая за лесом неподалеку. Живым, но вместе с этим пугающе тихим. В такие моменты Наньян начинал спрашивать о всяких пустяках, отвлекая от неподвижных деревьев. Порой они выбирались из храма в глухую ночь, когда серебристая луна проплывала прямо над ними, а вокруг слышался только стрекот сверчков, спрятавшихся в высокой траве. В такие моменты небо было неоднородным, звёзды казались необычайно яркими и холод гор отступал только перед тёплым присутствием другого человека. В этом ожидании природа постепенно окрашивалась в блёклые цвета наступающей осени, тогда как игривый ветер, хранящий крупинки знойного лета, сменился дневной прохладой. Му Цин сидел в тени раскидистого дуба, с которого изредка падали жёлуди и слетали листья. Они медленно кружились до земли и оставались внизу, больше не поднимаемые воздушными потоками. Наньян, топчась сбоку от него, принялся расспрашивать о вишнёвом дереве, растущим в Небесных Чертогах. — Почему ты весь день ходишь за мной? Я никуда не сбегу, и со мной ничего не случится, — не выдержал Сюаньчжэнь, игнорируя сыплющиеся вопросы. Он прислонился к шершавой коре, замечая внезапное падение маленького плода, глухо ударившегося о почву. Слушая раздражённый тон, Наньян выдал очередную нелепость — в голосе послышалось веселье. — Солнце полезно для кожи, знаешь ли. Му Цин зло глянул на человека, стоявшего под деревом. — Так иди туда, где его больше! А не прохлаждайся в тени. Он поднялся и, по привычке взмахнув рукавами, быстро зашагал прочь в сторону храма.

✧✧✧✧

Сюаньчжэнь, пристроившись на ступеньке у храма, наблюдал за тем, как Госпожа Ван беседовала с милой девушкой. Рядом с ними находился Чжан И, к которому иногда с улыбкой обращалась матушка. Взгляд лениво переходил со знакомых лиц на утончённый профиль и обратно. Женщины улыбались, однако так, как умели только они: Госпожа Ван была сдержанной, почти вежливой, тогда как девушка не скрывала широкой обаятельной улыбки и звонкий смех. Даже сквозь царивший вокруг шум и расстояние можно было разобрать отдельные слова. С тех пор как ужасные события, связанные с демонами, прекратились, люди постепенно набрались смелости и теперь посещали храм с утра до вечера. Стоило первому посетителю оказаться внутри, как запах благовоний сгущался, навечно пропитывая стены и надолго оставаясь в памяти. Местные жители сразу заметили двух выделяющихся красотой мужчин. Их явный интерес превратился в поток вопросов, которые нередко оставались без ответов. Когда выяснилось, что они заклинатели, пострадавшие в борьбе с нечистью, люди стали проявлять к ним ещё большее почтение и дружелюбие. Некоторые, обладающие слишком вместительным сердцем, даже предлагали перебраться в более удобное жилище, однако боги без раздумий отказывались: они не желали притеснять их, довольствуясь получаемыми фруктами. Сюаньчжэнь, перестав рассматривать людей, теперь стал бросать взгляды на лес, глубины которого покрывала темнота. Именно оттуда вскоре должен появиться Наньян. В его сознании возник облик Фэн Синя, и спокойные мысли приняли иное направление — он снова вернулся к размышлению об изменившемся поведении Наньяна. Небожитель не желал глубоко задумываться, чётко расставляя, как он делал всегда, границы, которые ему запрещено пересекать. Ведь раньше они только спорили, дрались и обменивались колкостями — именно это было привычно для Му Цина. Однако в последнее время он видел совсем другое: слова, лишённые резкого смысла, внимательные взгляды и осторожные, сбивавшие с толку, прикосновения. Слишком непривычно и слишком приятно. Му Цин не знал как поступить. Ему нравилось думать, что они друзья. Но каждый раз, проговаривая эти слова про себя, тонкая нить дрожала, заставляя кусать губы и опускать глаза. Потому что в душе он желал поверить в то, что было невозможно. Вскоре Генерал сосредоточился на приближающемся Фэн Сине. Тот стряхнул с одежды пыль. — Ну что? — Сюаньчжэнь хотел подняться, однако Наньян махнул рукой. — Как мы и думали: ничего такого. Фэн Синь встал рядом с Му Цином, скрестив руки. Когда он уходил, то не смог скрыть напряжённое выражение, но сейчас выглядел довольно безмятежным. — В том подземном туннеле ничего не осталось. Только кости. Вскоре он вовсе обвалится. Бог вспомнил о найденной сломанной заколке и взглянул на длинные волосы Сюаньчжэня. — Значит, людям теперь точно ничего не угрожает. Наньян кивнул. — Прошло уже много времени, но демона так и не поймали, — неожиданно сменил тему Му Цин. Непривычно тихий голос Сюаньчжэня отозвался тишиной. Фэн Синь замер, а Генерал лишь продолжал смотреть вперёд, словно его слова не имели значения или вовсе сорвались по ошибке. Их разговоры редко касались той ситуации, в которой они находились. Не потому, что они не думали об этом и пытались сделать вид, что всё хорошо. Му Цин не любил открыто показывать те чувства, которые, по его мнению, делали его слабым. А Фэн Синь впервые без объяснений принял его поступок. Однако сейчас, всего лишь одним негромким утверждением, Сюаньчжэнь позволил ему приблизиться, точно в не забытую никем ночь, полную кошмаров и сожалений. Голоса людей прорвались сквозь пелену молчания и заглушили глубокое дыхание Му Цина. — Его Высочество связывался со мной, — Фэн Синь повёл плечом, — они скоро поймают его. Му Цин ничего не ответил. Длинные ресницы затрепетали, а пальцы непроизвольно потянулись к запястью — это действие уже вошло в привычку. Зная друг друга столько времени, Фэн Синь только сейчас научился наблюдать за его выражением лица и улавливать незначительные изменения. Стоило внимательнее приглядеться, и он замечал, как Сюаньчжэнь поджимает губы, хмурит брови и замолкает, погружаясь в свои мысли. — Му Цин. — Что? — Не волнуйся. Всё будет в порядке. Сюаньчжэнь обернулся к нему, собираясь ответить, как послышался бодрый голос. — Я уже встречала вас. Мужчины одновременно повернули головы. Перед ними стояла девушка — её глаза наполнились любопытством, а на губах играла слегка застенчивая улыбка. Удивительно, что они не смогли заметить то, как она приблизилась. Госпожа Ван, лишившись собеседницы, медленно зашагала в сторону деревни, изредка оглядываясь. Чжан И подбежал и устроился неподалёку от Му Цина. — Вы правда заклинатели? — спросила девушка, переводя взгляд с одного на другого и в итоге остановившись на Сюаньчжэне. Он утвердительно мотнул головой, однако был уверен, что она уже знала ответ. — Ого! — её лицо озарилось восторгом. — Я никогда ещё в жизни не встречала заклинателей, способных уничтожать демонов. Заметив, что мужчины молчат, она заметно смутилась, однако блеск глаз было не скрыть. На румяном лице они казались кусочками янтаря — неественно светлыми и столь красивыми. — Извините, я, наверное, веду себя слишком невежливо… — Всё в порядке. Похожие вопросы Сюаньчжэнь слышал не впервые, поэтому лишь наклонил голову, ожидая продолжения. — О, меня зовут Чэнь Сяо, — она воспрянула духом и добавила, — но многие зовут меня просто А-Сяо. — Фу Яо, — представился Му Цин. Девушка взглянула на Фэн Синя. Тот до сих пор ничего не произнёс, и его взгляд, недавно расслабленный, снова приобрёл знакомую суровость. — Нань Фэн. — Рада с вами познакомиться! — она слегка склонилась в сторону Сюаньчжэня. Поднялся слабый ветер, и он уловил лёгкий, удививший его цветочный аромат: ему казалось, что после благовоний храма он ещё долго не будет чувствовать другие запахи. Хотя девушка обращалась к ним двоим, она почти всё время смотрела на Му Цина, не знавшего, чем он заслужил её внимание. — Надеюсь, мы ещё увидимся, — воодушевлённо попрощалась Чэнь Сяо. Очаровательная улыбка стала ещё ярче, она помахала рукой и побежала догонять Госпожу Ван. Та к тому моменту остановилась посреди дороги, явно ожидая её. Девушка сразу принялась оживлённо болтать, не замечая, как женщина мягко качает головой. Наблюдавший за ними Чжан И вдруг энергично поднял руку, словно решил сложную проблему: — Братец Яо! Его губы вытянулись вверх, обнажая неровные зубы: — Ты нравишься сестрице А-Сяо! — Люди только недавно начали приходить в храм, когда она успела нас повстречать? — поинтересовался Фэн Синь. Сюаньчжэнь задумался, устремив взгляд на изящные спины. — Думаю, это было, когда я отправился на задание. Она была в проходящей мимо толпе. Фэн Синь усмехнулся, в его голосе зазвучали знакомые язвительные нотки: — Разве это не любовь с первого взгляда? Теперь она будет молиться о тебе. — Разве это не по твоей части, Генерал Цзюйян? — с забавой ответил Му Цин. Услышав тон, с которым говорил Фэн Синь, Чжан И на некоторое время задумался, надув губы и пропустив всё дальше сказанное. Прежде чем Наньян успел отреагировать на колкость, раздался возмущённый детский возглас: — Любовь с первого взгляда существует! Мужчины с удивлением уставились на мальчика, который принял слова Наньян близко к сердцу. — Матушка говорила, что любовь может быть разной, — он выпрямился и нахмурил брови, словно подражал некому мудрецу. — Кто-то полюбит с первого взгляда, лишь увидев свою судьбу, а кому-то может понадобиться несколько жизней, чтобы осознать это. Му Цин протянул руку, касаясь коротких детских волос. Подумав, он не удержался и быстрым движение привёл их в беспорядок под одобрительный смех ребёнка. — Твоя матушка права. Фэн Синь хмыкнул: — Глупо влюбляться с первого взгляда. Он развернулся и бросил через плечо: — Нужно разогреть еду и собрать ветки. Проследив за Фэн Синем, Му Цин принялся выслушивать увлекательную историю о заклинателе с серебристыми волосами. «Я всю жизнь полагался на себя, и не привык делать это по-другому. Но именно ты оказываешься рядом, когда я не могу справиться. Это сбивает меня с толку». «Не волнуйся. Всё будет в порядке», — зазвучал успокаивающий голос. — Я не волнуюсь, пока ты рядом.

✧✧✧✧

Му Цин вышивал на куске ткани под тусклым светом свечей. Игла, одолженная у Госпожи Ван, оставляла за собой ряд ровных стежков. После того как Фэн Синь запретил ему собирать даже ветки для костра, это занятие стало единственным способом занять руки и отвлечься от навязчивых мыслей. — С каждым разом ты засыпаешь всё позднее, а просыпаешься раньше. Фэн Синь зажёг дополнительный фонарь, специально оставленный посетителями храма. — Что ты делаешь? — Это для Чжан И, — не отрываясь, ответил Сюаньчжэнь. — Снова одежда для человечка? Наньян приблизился, с интересом разглядывая работу. — Ты так стараешься для него. Никогда не думал, что снова увижу тебя за этим. В последний раз он наблюдал похожую картину, когда Му Цин с особой внимательностью зашивал Жое. Тогда он казался настолько раздражённым, что выгнал ни в чём невиновного Фэн Синя прочь, только заметив его присутствие. — Я тоже никогда не думал, что увижу Генерала Наньяна за тасканием ведра и сбором хвороста, — тут же бросил Сюаньчжэнь. Фэн Синь сел около Му Цина, продолжая поглядывать за его действиями. — Ты даже попросил Госпожу Ван научить тебя готовить рисовую кашу. — По-твоему взгляду я понял, что у тебя нет желания пробовать её. — Не в этом дело. Тебе не следовало её отвлекать: я знал, как готовить. — Что? — опешил Наньян. — Ты помнишь рецепт? — За сотни лет он изменился, но не намного. Сюаньчжэнь вспомнил мальчика, крутившегося возле матери с новой игрушкой. — Ты вырезал для Чжан И деревянный меч, — он посмотрел на Фэн Синя.— Разве он не стал лучше относиться к тебе? — Теперь он не убегает при виде меня. Му Цин хмыкнул. Наньяну показалось, что это звучало довольно…одобряюще? — Разве ты не делал что-то ещё? — О чём ты? — Ты сидел у храма и что-то вырезал, — напомнил Сюаньчжэнь. Фэн Синь отвёл взгляд в сторону. — Мне было просто скучно. Ничего особенного. — Ты был так сосредото- Внезапно Му Цин тихо вскрикнул, выпуская ткань из рук. Выскользнувшая тонкая игла мгновенно затерялась в складках плаща, лежавшего на коленях. Острая боль расползлась по всему телу, волнами исходя из запястья. Он судорожно сжал то место, где притаилась демоническая метка, и стиснул зубы, чтобы не проронить ни звука. — Му Цин! — Фэн Синь обеспокоенно схватил его за плечи.— Что происходит? Запястье болит? — Что-то не так с меткой, — выдавил Сюаньчжэнь. Наньян отодвинул его цепкую хватку и резко оттянул рукав, обнажив чёрный обруч. Совсем недавно он имел чёткий контур, однако сейчас края расплывались, растворяясь на белоснежной коже. Сдавленно застонав, Му Цин сильнее наклонился, пытаясь выдернуть руку и прижать её к груди. Фэн Синь притянул его к себе, передавая энергию. Она вторглась в чужое тело в попытках унять боль, сталкиваясь с тёмной энергией, прятавшейся в метке. Генерал приложил пальцы к виску, связываясь с Наследным Принцем. «Се Лянь, что происходит?!» «Мы поймали демона». Сердце Фэн Синя дрогнуло. Желание узнать дальнейшее и смутное беспокойство завертелись в бешеном танце. «Вы убили его?» «Нет… Он…» «С Му Цином что-то не так. Что произошло?» «Демон отрубил себе руку и сбежал». Сюаньчжэнь, едва дыша, внезапно упал на Фэн Синя. Наньян убрал руку от виска, осторожно провёл ей по спине и вдруг замер. По иссохшим меридианам медленно потекла Ци, переплетаясь с его собственной настолько тесно, что два потока становились единым. — Му Цин? — позвал Фэн Синь. Пропавший голос Се Ляня прозвучал снова, вырывая его из смеси удивления, облегчения и тревоги. «Проклятье должно было сняться… Как он?» Фэн Синь бережно убрал прядку волос с бледного лица Му Цина и проверил его состояние, попутно рассматривая его запястье. «Он без сознания. Но духовная сила возвращается». Послышался облегчённый вздох: «Значит, это сработало». Он не расслышал остальные слова Его Величества, сосредоточившись на напряжённом лице с выступавшем румянцем. Белая полупрозрачная занавесь, сквозь которую легко проникал солнечный свет, колыхалась от весеннего ветра. Му Цин поставил на стол фарфоровую чашу с горкой красной вишни и сел, рассматривая умиротворяющую картину за окном. Утро заливало всё пространство, покрывая золотистым сиянием листья стройных деревьев и молодую траву. — Цин-Эр, — мягкий голос наполнил пустующий долгое время дом. Му Цин оглянулся. Госпожа Му стояла в дверном проёме, облачённая в тёмно-синее ханьфу — именно оно больше всего всегда нравилось женщине. Она редко надевала его, предпочитая в повседневной жизни приглушённые оттенки и более грубую ткань. Однако в праздники матушка не отказывала себе в удовольствие примерить его. Даже пояс, плотно обмотанный вокруг талии, был украшен простым узором, давно вышитым Му Цином в качестве подарка. Яркое свечение позади, подобно божественному, окутало её силуэт. Му Цин мгновенно бросился к матушке. Ему почудилось, что если он замешкается, то она пропадёт в ослепительном сиянии. Раскрыв руки, она поймала его в крепкие объятия, совсем как много лет назад, когда он был ещё ребёнком. — Матушка… Он был намного выше и сильнее матери, однако в этот момент превратился в маленького Цин-Эра, беспокоившегося о грубых детях на улице, а не в прославленного Бога Войны. Желая почувствовать запах полыни, он постарался глубоко дышать, однако у него получались лишь короткие вдохи. Госпожа Му бережно гладила его по спине, словно знала о ранении и не желала причинять боль, даже если на том месте остался только уродливый шрам. — Я…так долго ждал тебя. Прости меня… Матушка слегка отстранилась, чтобы взглянуть на лицо сына. Её ласковые глаза смотрели на него с безграничной теплотой. — Я беспокоилась о тебе, А-Цин. — Почему… — Ты мой сын, и большую часть жизни я старалась для того, чтобы ты был счастлив. — Но я не…не смог уберечь тебя… Госпожа Му протянула ладонь, и Му Цин покорно склонился, подставляясь под руки матери. Её пальцы осторожно пригладили волосы, и на миг ему показалось, что так было всегда. — Иногда мы не можем что-либо изменить. Это не в наших силах. Неважно кто ты, демон, человек или бог. — Я…Я… Она вытерла слёзы, безостановочно катившиеся с его щёк. — Не плачь, солнце всё ещё светит для тебя. Сотни лет назад он жаждал, чтобы оно продолжало светить для матушки, но все мечты разбились о реальность и непреодолимую стену, неподвластную богам — смерть. Тогда он осознал, что холодное солнце благосклонно лишь к единицам. Му Цин не мог вымолвить и слова, жадно запоминая каждый миг и мимолётное движение матушки. Даже сквозь пелену слёз он боялся моргнуть, чтобы не упустить ни мгновения. Запомнить этот момент навсегда. — Я люблю тебя, Цин-Эр. И не только я. Рядом есть те, кто дорожат тобой. Не прячь себя, и они точно смогут увидеть твой свет. Он был тем, по венам которого всегда текла жгучая кровь, а глаза блестели ярче всех драгоценных камней, однако никто не мог разглядеть в нём этого, даже он сам. И только Госпожа Му видела свечение звёзд, освещающих дорогу в ночной темноте. Уголки его губ дрогнули: — Солнце и правда очень яркое. Госпожа Му ответила ему улыбкой, в которой читалась вся нежность материнского сердца. Прошли годы, но её глаза горели так же, как в далёком прошлом. Казалось, сияние за дверью поглотило их обоих, окутывая сердце теплом желанной встречи.

✧✧✧✧

Первое, что увидел Сюаньчжэнь, оказались каменные стены. Он настолько привык к ним, что не мог представить своё пробуждение без привычной темноты. — Ты проснулся. Му Цин непонимающе взглянул на Фэн Синя. Остатки увиденного сна всплывали в его сознании, путая мысли. Он с силой протёр свои глаза. — Как ты? После долго молчания горло пересохло, поэтому как только он открыл рот, то зашёлся в приступе кашля. Фэн Синь поспешно протянул чашу с водой: — Забыл, прости. Неожиданно тёплая жидкость растеклась по горлу. Сколько раз он подогревал её, прежде чем Сюаньчжэнь проснулся? Пару капель скатились вниз до шеи, но Генерал не обратил внимание — взгляд был прикован к послушно сидящему Наньяну. Теперь тот выглядел намного лучше. — Ты проспал больше двух дней. Проследив за руками Фэн Синя, что отобрали у него пустую чашу, он неожиданно для себя затаил дыхание. Холод не покалывал пальцы и не пробирался внутрь, соперничая с горячим дыханием. Вместо этого слишком знакомое ощущение силы медленно растекалось по телу. Почувствовав, что голос наконец вернулся, Му Цин немного хрипло сказал: — Мои силы вернулись. Он смотрел на Фэн Синя, ожидая его подтверждения, и вдруг испугался, что всё происходящее является сном. — Да, — прозвучало тише обычного. — Всё закончилось. — Они убили его? — Он отрубил свою руку и сбежал, — ответил Фэн Синь. Пальцы потянулись к запястью и медленно приподняли ткань — белоснежная кожа, лишённая какой-либо метки. Только маленький бледный шрам. Эта новость вызвала в нём противоречивые чувства.

✧✧✧✧

В скором времени Се Лянь и Хуа Чэн вернулись. У Князя Демонов был свёрток из плотной ткани с выступавшими тёмно-багровыми очертаниями — та самая отрубленная рука. По его взгляду было ясно, что ему не нравится находится к ней ближе одного чжана, однако он не позволял Наследному Принцу прикоснуться к конечности. — Му Цин! Ты в порядке? — первым делом спросил Его Величество. Сначала он схватил его за плечи, рассматривая со всех сторон, а после прикоснулся к запястью, проверяя движение духовной энергии. Жители деревень, проходившие мимо, сравнивали внешность новых спутников с красотой небожителей. Со стороны послышался нелепый вопрос: — Привлекательность — это один из главных критериев заклинателей? Сразу последовал грубый ответ, явно принадлежавший молодому мужчине: — Замолчи. Тебе точно не суждено добиться таких высот. — Всё хорошо, — Сюаньчжэнь перевёл задумчивый взгляд с грязного куска ткани на Се Ляня. Неожиданно из-под рукава бога вылетела белая тень, тут же оборачиваясь вокруг руки Сюаньчжэня. Он поднял её и лента, подобно змее, вытянулась и коснулась его лица. — Жое очень волновалась. Му Цин почувствовал, как начинают гореть его уши. Он не привык к такой заботе — она смущала, заставляла теряться, но в то же время была приятной. — Со мной правда всё в порядке, — сказал он. Ощутив теплоту его тела, Жое радостно задрожала. Убедившись, что его друг выглядит вполне неплохо, Наследный Принц успокоился и улыбнулся: — Я рад, что твои силы вернулись. — Пока лишь частично. Мне не хватит того, чтобы вернуться на Небеса. Силы, подобно хрустальным каплям вина, наполняли некогда пустой кувшин, даруя сладкое опьянение. Его Величество понимающе покачал головой: — Как насчёт того, чтобы я- — Я поделюсь, — вмешался Фэн Синь. Хуа Чэн изогнул бровь и встал вплотную к Се Ляню, который тут же наградил его улыбкой, однако ничего не сказал. Му Цин кивнул и взглянул на храм. Это место стало его спасением, ведь именно здесь они встретили людей, что беспрестанно помогали им. — Нужно попрощаться с ними, – обратился он к Наньяну. Осень наступала, и многие листья окрашивались в пока ещё неяркие красно-жёлтые цвета. Нагрявнувший закат затопил оранжевым светом природу. Му Цин и Фэн Синь стояли недалеко от храма Истинной Веры. — Я рада, что вы поправились, — произнесла Госпожа Ван. Его неожиданное выздоровление поначалу повергло её в замешательство, но, видя блеск в глазах, она понимала — перед ней действительно великие заклинатели, способные творить чудеса. Всего несколько дней назад его скулы выделялись на исхудавшем лице, а теперь он снова выглядел тем самым сильным воином, которого она встретила в демоническом логове. С самого начала знакомства этот человек показался ей необычным. Она не знала, что именно выделяло его среди других. Когда он лежал при свете свечей, а кожа была настолько белой, словно светилась, нечто особое не давало ей потерять веру. Женщина могла утверждать, что лишь по воле судьбы смогла встретить такого человека. — Спасибо вам. Госпожа Ван покачала головой и протянула небольшой свёрток, из которого доносился аромат баозцы. — Вам предстоит долгий путь, возьмите с собой. Фэн Синь с благодарностью принял еду. Почувствовав, как его дёргают за одежду, Му Цин опустил голову. — Братец Фу Яо, вы уходите? — с грустью спросил Чжан И. — Да, мы возвращаемся обратно. Мальчик, надув щёки, начал перебирать пальчики: — Я больше не увижу тебя? Бог опустился, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, и потрепал по голове: — Кто знает. Сюаньчжэнь не сказал, что Чжан И больше не встретит его: вмешательство божества в жизнь людей карается наказанием, которое он примет на Небесах. Он сможет только изредка получать от него молитвы. Пронзительные чёрные глаза встретились с покрасневшими глазами ребёнка. В этот момент Генерал неожиданно осознал, что Чжан И с самого начала не боялся его. Мальчик не убегал от Сюаньчжэня, лишь незаметно наблюдая за каждым его движением. Казалось, ребёнок помнил сильный голос среди неразборчивого шума и понимал, почему его матушка заботилась о Му Цине. Мужчина улыбнулся: — Я рад, что познакомился с тобой, Чжан И. При прощании с родными людьми в глубине души всегда остаётся непроходимое чувство печали — даже если вы знаете, что эта встреча не последняя. Чжан И придётся испытать его множество раз, однако от этого ни одно прощание не потеряет свою тоску. — Ты задолжал братцу Нань Фэну желание, помнишь? — наклонился к ним Фэн Синь. — Помню. Наньян улыбнулся. — Тогда обещай нам, что ты будешь заботиться о матушке, вырастишь и найдёшь своего человека. Мальчик кивнул. — Когда вы успели провернуть это за моей спиной? — поинтересовался Сюаньчжэнь. — Считай, что это слова Фу Яо. Просто он испугался такое говорить, — весело продолжил Фэн Синь. Острый локоть врезался в ногу и тут же прервал Наньяна, заставляя его отступить на шаг. Чжан И попытался сдержать смех, однако у него получилось совсем плохо. Неизвестно, запомнит ли эти слова ребёнок, в последнии дни не желающий расставаться с соломенными человечком и деревянным мечом. Позади них Госпожа Ван обернулась на храм. С этого места она не могла видеть статуи, однако хорошо помнила их лица. Понимающая улыбка мелькнула на её лице. Мальчик протянул руку, чтобы вложить в ладонь Сюаньчжэня листок бумаги, согнутый несколько раз. — Ваши друзья дали мне монетки, чтобы я купил себе что-нибудь, — пояснил ребёнок. Му Цин развернул бумагу. Цветными чернилами на ней были изображены улыбающиеся люди перед огромным замком. Почти сразу он осознал, что здание является храмом, нарисованным светло-синим цветом. Каждый человек держал за руку другого. Ребёнок, которым очевидно был Чжан И, схватился за женщину и мужчину с длинными чёрными волосами, тогда как последний держал за руку человека со слегка недовольным лицом, которое в последний момент попытались исправить на улыбающееся. Сюаньчжэнь фыркнул, стараясь не засмеяться. Заинтересованный Фэн Синь подошёл поближе и взглянул на детский рисунок. Выражение его лица сменилось несколько раз, прежде чем не стало схоже с нарисованным. Не выдержав, плечи Му Цина слабо затряслись. — Спасибо, Чжан И. Получилось красиво. И похоже. Ребёнок широко улыбнулся и хихикнул. Наблюдая за реакцией этих двоих, Наньян всё же принял свою участь и поддался их веселью. Он ткнул в нарисованного Му Цина. — Почему ты выше меня? Сюаньчжэнь слегка удивился: он не заметил столь незначительную деталь, хотя в жизни он взаправду был немного ниже Фэн Синя. Обдумывая ответ, он снова принялся разглядывать немного кривые выражения людей, слишком похожие на лицо соломенного человека. — Господин Нань Фэн, Господин Фу Яо, я хотела кое-что сказать. Мужчины взглянули на женщину. На губах Му Цина всё ещё играла редкая беззаботная улыбка. — Знаете ли вы человека по имени Ли Гэнь? Думаю, он представился вам как Дядюшка Ли. Му Цин выпрямился и сложил бумагу, спрятав её за пазуху: — Как он? — То событие сильно ударило по его здоровью. Некоторое время он не мог вставать с кровати. Госпожа Ван улыбнулась: — Вести о том, что в храме поселились заклинатели, дошли и до него. Он хотел бы повидаться с вами перед тем как вы покините это место. Словно в подтверждение её слов, на тропе показались две фигуры. Дядюшка Ли, поддерживаемый молодым человеком, медленно шагал по тропе, опираясь на толстую палку. В задумчивости он склонил голову, не обращая внимание на дорогу. Увидев его, Му Цин поспешил навстречу. — Зачем вы пришли сюда? Это довольно далеко, — сразу заговорил он. Лицо Дядюшки Ли переменилось. Слегка нахмуренное выражение исчезло, уступая улыбке и прищуренным глазам. — Благодаря тебе я стойко стою на ногах, — в подтверждении слов он вручил человеку свою трость. Победно вскинув голову, его взгляд упал на Фэн Синя, словно тот был всего лишь тенью Му Цина, везде следовавшим за ним. — Твой друг? — Да…– запнулся Сюаньчжэнь.— Он помог мне. — Юноша, я волновался, — неожиданно отбросил формальности старик, перестав обращаться к нему «Молодой Господин». — Ты остался один в том логове, спасая нас всех. Я был слишком обеспокоен, когда услышал новость о вас. Дядюшка Ли вспомнил одинокий силуэт в ночи. Тогда он показался ему лишь любопытным Господином, имевшим собачий талант и сбежавшим из дома. Но он быстро осознал, что это вовсе не так. В тот день Му Цин пришёл один, покинул храм и отправился в логово в одиночестве. Он казался слишком безразличным к тому, что с ним происходит. Однако сейчас позади Му Цина стоял Фэн Синь. — Хорошо, что рядом есть тот, кто позаботится о тебе. Кончики ушей Му Цина покраснели, однако старик то ли ничего не заметил, то ли не придал этому значение. Вспомнив о том, что он пришёл не один, Дядюшка Ли сразу представил своего спутника: — О, это мой внук. Он скоро женится. Молодой парень со смущением почтительно поприветствовал их. Он стоял сбоку от Дядюшки Ли, слабо придерживая того за руку, на что старик лишь тыкал в него, всё время пытаясь освободиться. Благодаря немалым усилиям он наконец вырвался и даже сделал шаг вперёд. — Благодряю вас, — коротко сказал внук и поклонился. Услышав имя Дядюшки Ли, Му Цин подумал, что оно и прям подходит для старика. Получилось так по судьбе или имя, данное при рождение, правда определяет жизнь человека? Ли Гэнь был подобен крепкому корню, засевшему глубоко в земле так же, как в деревне. Он словно был основой для семьи, живя по своим принципам трудолюбия, честности и передавая их другим. Старик, как и многие в его возрасте, не смог удержаться от рассказов: тут же поведал о том, что у него есть старший внук, в семье которого скоро будет пополнение. Он пару раз обратился к Госпоже Ван и Чжан И, попутно приглашая их на скромную свадьбу. — Я хотел предложить вам остаться, — он взглянул на свёрток в руках Наньяна, — но вижу, вы уже всё решили. Дядюшка Ли завёл одну руку за спину и добавил: — Заклинатели – занятые люди. Им приходиться много путешествовать. Скоро праздник Середины Осени, жаль, что вы не сможете побыть тут ещё. Его взгляд сосредоточился на стоявших перед ним божествах. Старик вспомнил тот день, когда готовился лишиться жизни от лап демонов. Хоть это было неожиданно, однако, когда масло заканчивается, любая лампа гаснет, поэтому смерть пугала его не так сильно, как во времена своей молодости. И лишь появление этого человека спасло не только его увядающую жизнь, но и других. Это событие было подобно сильному, но необходимому удару, который заставил его сделать глубокий вдох. Со всей возможной искренностью он произнёс: — Желаю провести вам его с семьёй. Му Цин услышал приглушённый голос Чжан И: — Сестрица А-Сяо расстроится. Несмотря на его старание говорить тише, каждый, кроме Дядюшки Ли, разобрал его слова. Госпожа Ван погладила сына по голове и улыбнулась, подняв палец к губам. Они обменялись всего парой фраз, когда солнце уже начало скрываться из виду, стараясь спрятаться за высокими верхушками деревьев. — Прощайте, — Генералы наклонились вперёд, сложив руки и выражая благодарность за все дни, что они провели вместе. Чжан И энергично помахал им и закричал: — Пока, братец Фу Яо, братец Нань Фэн! Люди смотрели на два силуэта, озаряемые небесным светом, до тех пор, пока они не стали размываться, словно заклинатели были лишь долгой иллюзией. Боги покинули собственный храм. Они шли в тишине, пока Фэн Синь не остановился и не протянул руку. — Пора возвращаться. Тёплое сияние неба, окрашенного разными оттенками облаков, покрыло двух божеств. Стоит подождать, и красно-огненное солнце полностью спрячется за горизонт, окутав всё тенью глубокого вечера. Му Цин оглянулся. Казалось, он всё ещё слышит громкое прощание Чжан И, доносимое порывом ветра. Фэн Синь наблюдал, как подрагивают его ресницы. Чёткий профиль и изящные черты лица притягивали к себе, заставляли желать прикосновениий к фарфоровой коже. — Это место… Я был рад с ними познакомиться. Снова почувствовать себя человеком. Он и не мог подумать, что люди, с которым он провёл растянутое усталостью и кошмарами время, смогут напомнить ему о прошлом и даже вызвать чувство привязанности. На губах появилась слабая улыбка. В каждом из них таилась запретная мысль о нежелании возвращаться на Небеса, однако они, боги, были обязаны защищать своих верующих. Воспоминание о бесстрастном, часто недовольным выражении лица Сюаньчжэня было полной противоположностью того, что сейчас видел Наньян — его брови не сводились к переносице, губы не были сжаты в тонкую линию, а слегка прищуренные глаза отражали настроение. Ветер ласкал их шеи, а небесное светило одаривало последними тёплыми лучами. И даже несмотря на то, что прохладный воздух предвещал наступление мороза, внутри их согревало особое чувство, заставляя дышать глубже. Фэн Синь желал навсегда запечатлеть эту картину в своём сердце, выжечь клеймом на своей взволнованной душе. Он знал, что как только они вернутся, Му Цин снова окажется в своей скорлупе, выстроит преграды и больше не подарит ему свой долгий взгляд или улыбку. Не хотелось принимать эту правду. — Я тоже, — голос Фэн Синя прозвучал ближе, чем ожидалось. Сюаньчжэнь обернулся. Закат лишь подчеркивал его красоту, ложась на бронзовую кожу и переливаясь в собранных волосах. В чужих глазах он мог рассмотреть собственный силуэт. Сердце, наполненное тоской, забилось чаще. На Небесах всё вернётся к началу и его душа снова найдёт покой, поэтому сейчас он собирался в последний раз позволить себе оплошность, отозвавшуюся волнением души и долгим эхом. Не раздумывая, Му Цин вложил ладонь в протянутую руку, которую тут же сжали.