Ветер любви

— Генерал Сюаньчжэнь, вы вернулись. Служащий взволнованно подбежал к появившимся богам. Он окинул удивлённым взглядом их одеяния, останавливаясь на причёске Сюаньчжэня. За все эти дни Му Цин перестал обращать внимание на свой внешний вид и позабыл о том, что он не только был одет в деревенские одежды, но и его волосы не были собраны в привычный для него высокий хвост. Вместо этого они представляли собой аккуратно сплетённую косу. Не подавая виду, Му Цин качнул головой, подтверждая их прибытие, и отпустил руку Фэн Синя. Ладонь, только что согреваемую чужим теплом, коснулся холод Небес. Он сделал пару шагов, прежде чем произнести: — Мне нужно написать отчёт. Работа, раньше казавшаяся грузом, неожиданно стала путём отступления, чтобы скорее вернуться во дворец и перевести дыхание от изматывающих дней полных тревоги. — Му Цин. Простая и даже грубая одежда была ярким чёрным пятном среди блеска и изысканности Небесных Чертог. Однако даже в таком виде Сюаньчжэнь выделялся и не терял облик прекрасного Небожителя. — Что? — он лишь слегка наклонил голову в его сторону. — Не перенагружай себя. Спустя пару мгновений Сюаньчжэнь слабо кивнул. Помедлив, он негромко сказал: — Ты тоже. Не дождавшись ответа, он сразу ушёл с переполненным эмоциями помощником, что-то бормочащим вслух. Фэн Синь вспомнил о баоцзы в руках уже позже, в собственном дворце, и решил, что обязательно передаст их Му Цину.

✧✧✧✧

Вытоптанная тропинка протягивалась через весь лес. В некоторых извилистых местах она обрывалась от того, что заросла густой травой. Только изредка по ней проходили купцы с торговыми повозками, чтобы сократить путь, или странники, забредшие сюда по ошибке. Звуки ночи заполнили вечно беспокойный лес: завывание ветра среди деревьев, шорох, исходящий со всех сторон, и редкий писк насекомых. Морозный туман поднимался к самым верхушкам, создавая бледный купол. Под шелест листвы силуэт во тьме стремительно передвигался, пытаясь скрыться от незримого наблюдателя, присутствие которого сопровождало каждый его шаг. Длинные чёрные волосы, подобно жёсткой и ломкой соломе, иссохшей на солнце, цеплялись за острые ветки и легко рвались. Силуэт выскользнул из тени деревьев, и лунный свет осветил высокую тощую фигуру. Слабое испуганное существо озиралось по сторонам, выискивая опасность. — Всё ещё убегаешь? Круто развернувшись, демон заметил Му Цина, лениво оперевшегося на дерево и скрестившего руки. Пальцы медленно отбивали неизвестный ритм, а глаза скрывались за полуопущенными ресницами. Бог поднял на него равнодушный, но в то же время пронзительный взгляд, скрывающий в глубине нечто непредсказуемое. — Твои соратники сбежали, оставив тебя одного? — насмешливый тон заставил демона скрипнуть зубами. Оставшейся рукой он сжимал кусок свисающей плоти. Его длинные сломанные ногти впивались в отвердевшую кожу. — Зачем ты здесь? Ты получил свои силы обратно. В глазах Му Цина заплясала холодная ярость. Каждое слово несло в себе угрозу смерти, а стальной тон разносился по замершему в ожидании лесу. — Ты думал, я оставлю всё и забуду? То, как ты убивал людей и издевался над ними? Одной твоей руки недостаточно. Даже твоей второй смерти будет мало. — Я не боюсь тебя. Му Цин усмехнулся и вышел из тени. Серебряная заколка, подобно стали, блеснула в лунном свете. Сощуренные в презрении глаза, впитавшие холод яркого месяца, уставились на тварь. — Тогда почему ты всё ещё убегаешь? С каждым твёрдым шагом бога, под котором шуршала трава, демон медленно отступал назад, не прерывая зрительный контакт. Казалось, кожа мертвеца покроется инеем, который осядет внутри и никогда не растает. — Я не умру, даже если ты покрамсаешь меня на куски и разбросаешь по всему миру. От его слов на губах бога заиграла улыбка — натянутая, опасная. Хищная. Она не принадлежала божеству. Разумеется, он знал это. Слабых демонов можно без проблем убить - стоит только поднять оружие и взмахнуть им. Однако демоны из ранга свирепых или близко к нему это не убьёт. Единственный способ уничтожить их - найти и развеять прах. Поэтому они оберегают его, прячут в самых потаённых местах и тщательно следят за ним. — Всё же я желаю полностью уничтожить тебя, чтобы никто больше не вспомнил о такой твари. Для этого мне даже не нужно пачкать своё оружие. Князь Пожирающий Энергию рассмеялся: — Ты не сможешь этого сделать. Существо перед Генералом давно лишилось человеских черт. Демон желал лишь страданий людей, желал чувствовать несуществующее превосходство. Был ли он вообще когда-нибудь человеком? — Скажи мне, за что ты убил свою семью. Жена собиралась бросить тебя? Смех тут же оборвался, сменяясь гневными проклятиями. — Замолчи! Она променяла меня на бродягу! Эта тварь заслужила смерти. Му Цин безразлично вскрывал давние раны, из которых сочился гной, а сладковатый запах разложения кружил голову, вызывая тошноту. — Ты сходил с ума. Она это знала и не могла больше быть рядом. Демон насмешливо улыбнулся. Он чувствовал, как бог подталкивает его к краю обрыва. Опустив глаза, Князь зацепился за предмет в ткани, который Генерал держал в руках. Уголки губ сильнее искривились. — Минуло столько лет, зачем ты говоришь это? — А что насчёт твоего ребёнка? Чем провинилась маленькая девочка? — Она плакала. Рыдала без остановки. Я поступил с ней также, как с её матерью дешёвкой. В поисках демона Му Цин узнал историю о том, что произошло в давнюю осеннюю ночь. Обезумевший мужчина, услышав слух о том, что жена скоро бросит его, забил её до смерти, шпилькой проткнув глаза. Люди говорили, что могли слышать неистовые женские крики, сопровождаемые словами: «теперь никто на тебя не посмотрит». Всё на глазах испуганной маленькой дочери, которая от страха не смогла пошевелиться. После того, как вся комната окрасилась в красный, он набросился на оцепеневшего ребёнка. В ту ночь никто не осмелился помочь им. На следующей день его нашли повешенным в собственном доме, в комнате, где он убил свою жену и дочь. — Боишься призраков? — бог посмотрел за его спину. — Они хотят отомстить тебе? — Я — Князь Пожирающий Энергию! Пусть станут хоть свирепыми призраками, не имеющими оболочки, они не смогут одолеть меня. — Неверно, — понизил голос Генерал. — Демоны прошлого всегда с тобой. Они погубят тебя. Князь мотнул головой, пытаясь рассмотреть местность вокруг. Он боялся. Боялся так же, как люди, что совершили преступление и опасались, что их жертвы всегда рядом, следуют за ними, следят. Обращаются силуэтом во тьме и шепчут их имя во время грома. Невесомо касаются, когда они остаются совсем одни. Му Цин поднял руку. — Ты сделал из их костей шкатулку и зарыл вместе с ними. Выражение демона исказилось настолько, насколько навечно замершие черты лица могли измениться. Взгляд прилип к вещи. — Откуда это у тебя?! — Я же сказал, что хочу уничтожить Князя Пожирающего Энергию. Демон с обезумевшими глазами бросился на бога: только забрав шкатулку, он мог спасти себя. — Отдай её! Когти рассекли воздух у самого лица, Му Цина, и дуновение едва коснулось кожи. В следующее мгновение демона пнули на влажную землю, отшвырнув назад. От удара капельки на траве от недавнего дождя заискрились и задрожали, собираясь вместе. В демонических глазах застыла фигура Генерала Войны. Бледный лунный свет, с трудом пробивающийся сквозь деревья, охватывал силуэт свечением. Наблюдая, как он сражался с бесчисленной ордой демонов без остановки, Князь не усомнился: перед ним Великий Бог Войны. В свете красных фонарей на коленях его взгляд был таким же холодным и острым, пробирающим до костей. — Теперь ты ни на что не способен, — бог расцепил пальцы и выпустил хрупкую от времени шкатулку. Она рухнула у ног развалившегося демона и разлетелась на части, отчего внутри лежащий прах рассыпался. Рядом с глухим стуком упала окровавленная ткань, откуда показался тёмный полусогнутый палец. — Нет, нет, нет… Демон, мотая головой, попытался собрать руками горсть серого праха, проходившего сквозь искривлённые пальцы. Сабля возникла в руках Му Цина. Заметив это, демон криво улыбнулся. — Ты сказал, что не собираешься марать своё великое оружие, неужели передумал? Сталь сверкнула, и раздался свист. Одним лишь взмахом Сюаньчжэнь смог вызвать порыв ветра. Чёрные сухие волосы попадали с головы, и поток воздуха поднял прах, унося прочь. — Нет! Демон затрасся, словно его охватил страх или неимоверный холод. Широко распахнув глаза, он схватился за своё горло, пытаясь разодрать невидимую верёвку. Лес заполнил удушливый хрип. Серая кожа демона слиплась с костями, которые стали многочисленными крупинками тёмного песка. Они скатывались вниз и собирались в небольшую горку. Выпученные глаза запали, растекаясь жидкостью, из горла вырвался последний приглушённый звук. На земле остались только ткань и грязь. Так навсегда исчез Князь Пожирающий Энергию. Сабля пропала и Му Цин, больше не оборачиваясь, побрёл из леса. Вскоре он выбрался, и свет полностью озарил его лицо. Он взглянул на уходящую луну и прикрыл глаза. — Он мёртв? Фэн Синь, стоявший неподалёку и скрывавшийся под деревом, уставился на Сюаньчжэня. Значит, всё это время он ждал его? — Уже давно. — Как ты нашёл его прах? — В месте, где он жил, ходила легенда о безумном мужчине. Убив свою семью, он из-за страха покончил с собой. Каждый год в день их смерти люди видят скрюченный силуэт во тьме, который руками раскапывает могилы. В этот день ветер разносит чьё-то бормотание, наполненное проклятиями и криками. Эти звуки пугают жителей деревни, заперевшихся в домах. Они страшатся смотреть в окно, боясь, что в ответ увидят чёрный безжизненный взгляд. Кружившая аура божества не могла скрыть подобно демоническому блеск глаз. — А если бы я вышел с другой стороны? — поинтересовался Сюаньчжэнь. — Я видел, как ты зашёл отсюда и решил, что обратный путь будет таким же. Му Цин вздохнул. Месть не может стереть события прошлого, несущие с собой горечь. Больше никто не умрёт от рук Князя Пожирающего Энергию. Но гибель людей, лишение всех сил и опасность заставляли желать большего, чем быстрая смерть. Однако нет смысла думать о невозможном. Сюаньчжэнь обернулся к нахмуренному Наньяну. Обеспокоенное выражние потопило гнев. — Теперь не о чём беспокоиться.

✧✧✧✧

Дождавшись, когда помощник, вышедший с горой книг, уйдёт на достаточное расстояние, Фэн Синь приоткрыл двери и прошмыгнул в здание. Во дворце стояла непривычная тишина. Сейчас, накануне праздника, все небожители разбирались с накопившимися делами, а поток молитв многократно усилился. Казалось, даже в самом потаённом уголке Небес будут слышны топот ног и голоса богов, однако в этом месте не слышалось ни единого звука. Всё выглядело так, словно дворец был совершенно пустым. Размышляя об этом, Наньян направился в сторону комнаты, где чаще всего можно было найти Му Цина. Возможно тут так тихо из-за того, что он больше предпочитает тишину и покой? А сейчас, когда снаружи громче чем обычно, даже голоса служащих могут вызывать у него раздражение? Он осматривался по сторонам, ожидая наткнуться на служащих, однако на пути никто так и не встретился. Фэн Синь дошёл до кабинета Сюаньчжэня и, подумав, тихо отворил дверь. Заметив, что кабинет Генерала наполовину превратился в спальню, оборудованную кроватью и дополнительным шкафом, Наньян шагнул внутрь. На столе аккуратно расположились свитки, исписанные утончённым почерком. Один из них лежал развёрнутым и незаконченным, позабытый Сюаньчжэнем. Он вспомнил, что они не понесли наказание за долгое общение с людьми, потому что боги посчитали это необходимой мерой. Это лишило их дополнительной работы и вызвало у каждого облегчение. Фэн Синь перевёл взгляд и наткнулся на Му Цина, лежавшего на кровати. Дверь за богом негромко хлопнула, однако это не потревожило спящего небожителя. Наньян ненадолго застыл. Цветы вишнёвого дерева падали внутрь комнаты, из-за чего пол у окна был застелен нежными лепестками. Редкие, самые маленькие цветы долетали до кровати. Скорее всего, Сюаньчжэнь спит уже долгое время, не волнуясь о небольшом беспорядке и незавершённой работе. Фэн Синь подошёл ближе, рассматривая его спокойное лицо. В храме, даже когда Му Цин спал, с него редко сходило нахмуренное выражение, словно в забытье он не мог расслабиться и продолжал думать. Сюаньчжэнь был в своей обычной одежде, и, наверное, совсем не собирался спать. Представив картину, как он с желанием отдохнуть лёг на кровать и сразу заснул, как только его голова коснулась мягкого шёлка, Наньян улыбнулся. Он протянул руку и осторожно снял наклонённую серебряную заколку. Распущенные волосы прикрыли лицо бога, поэтому Фэн Синь аккуратно убрал их. Пальцы дотронулись до тёплой кожи. Ресницы затрепетали, и Му Цин слабо качнул головой в сторону руки. Наньян замер. Дыхание Му Цина касалось его, а вокруг витал цветочный запах, наполняя каждую клеточку души. Сердце, подобно падающим с улицы цветам, подрагивало от чужого дыхания. Вместе с тем непривычное противоречивое чувство холодным потоком пыталось смыть аромат цветов. Оно возникло под взором луны, спрятавшись в уголке его разума, а сейчас впервые выбралось, отзываясь оцепением и ярким чувством ошеломления. Фэн Синь убрал руку и быстро покинул дворец. Последующие дни Сюаньчжэнь видел Фэн Синя лишь на собраниях, посещение которых было необходимой частью работы небожителей. С серьёзным выражением Наньян приходил и покидал мероприятия, словно его мысли были занятыми чем-то сложным. Как только Му Цин подходил ближе, то Наньян бурчал непонятные слова и уходил. Сюаньчжэнь не знал и не мог догадаться о проблеме, засевшей в голове Фэн Синя. Желание спросить об этом лишь подталкивало его к мысли о том, что это не его дело. От этого комок в сердце запутывался ещё сильнее.

✧✧✧✧

Му Цин поднял руку и легко постучал по деревянной двери. Через пару секунд она распахнулась, и за ней показался улыбающийся Се Лянь. — Му Цин, ты пришёл. Заходи скорее. Переступив порог храма Водяных Каштанов, он встретился взглядом с Хуа Чэном, вальяжно сидевшим за столом. — Через пару дней Праздник Середины Осени, потому я решил собрать нас здесь и приятно провести время вместе. Взгляд бога упал на приготовленную еду, от которой поднимался пар. К счастью, в этот раз запах был неплохим. — Ты сам всё это приготовил? — Сань Лан помог мне. Му Цин еле сдержал вздох. Он мог молиться лишь на то, что в демоне проснётся невозможная жалость, и он отговорит Се Ляня от некоторых вкусовых добавок. — Однако нужно сходить в деревню за некоторыми овощами. Пойдём со мной, Сань Лан останется присмотреть за домом, — Наследный Принц взял в руки корзину. — Почему бы вам не отправиться вдвоём? Я побуду тут. Сюаньчжэнь заметил нерешительность Се Ляня. — Разве вы с Наньяном не разрушите весь дом? — на заявление демона Му Цин закатил глаза. Даже если они опасаются пробовать еду, всё равно не будут переворачивать всё с ног на голову. Сюаньчжэнь задумался о том, что после всех событий боги ни разу не переходили на кулаки, решая всё словами. Хуа Чэн поднялся и довольно улыбнулся: — Я с радостью составлю тебе компанию, Гэгэ. Подобно коту он пристроился рядом с Се Лянем, словно ожидая, когда его почешут за ушком. Казалось, Сюаньчжэнь увидел, как на железном дереве распустились цветы. Дверь за ними плавно закрылась, и Му Цин остался один. Как только хозяева покинули дом, то он сразу лишился домашнего уюта настолько, насколько это было возможно для ветхого храма. Хотел ли Се Лянь поговорить с ним? Однако сейчас он не желал вдаваться в душевные дружеские разговоры. Он вдруг почувствовал, что сегодня может быть день, когда он отдохнёт от множества мыслей и бесконечных дел. Му Цин огляделся и сел у стены в позу для медитации. В жилище витал едва уловимый знакомый запах. Он вспомнил, что одежды Наследного Принца пропахли свечами, что принёс Хуа Чэн, неизвестно откуда добытых. В памяти всплыл родной силуэт, отозвавшийся горечью полыни — запах благовоний, который использовали в храме неподалеку. Именно туда часто ходила Госпожа Му во времена своего хорошего самочувствия. «Матушка». Он знал, что тот сон был игрой его уставшего подсознания. Разве могла душа Госпожи Му так долго ждать лишь для того, чтобый сказать ему те слова? Хотя он ясно осознавал это, тем не менее только при одной мысли о той призрачной встрече возникало чувство безмятежности. Только спустя восемьсот лет он смог почувствовать то, что может отпустить события прошлого, даже если печаль и вина останутся. В тишине размышлений раздался стук в дверь. Бог ждал, когда она откроется, однако никто не спешил заходить внутрь. Думая о том, что он сам бы опасался заглядывать сюда без приглашения, Сюаньчжэнь поднялся и открыл дверь. На улице оказался Фэн Синь. Они встретились глазами, и Му Цин отошёл в сторону, пропуская удивлённого Наньяна. Тот явно ожидал встретить хозяина дома. — Где они? — спросил Генерал, входя внутрь. — Ушли за овощами, скоро должны вернуться. Му Цин взглянул на Наньяна. Впервые за несколько дней выражение его лица стало расслабленным. Сюаньчжэнь принял прежнее положение и закрыл глаза. Он чувствовал чужой изучающий взгляд, который не давал ему сосредоточиться. — Что-то не так? — Нет. Он нахмурился: — Тогда перестань пялиться на меня. — Не могу. — Что? Му Цин в удивлении взглянул на замершего Наньяна, словно тот сам не ожидал такого. Сюаньчжэнь мог подумать, что ему просто послышалось, однако тишина в хижине доносила каждое сказанное шёпотом слово. — Знаешь… Наньян ненадолго замолчал. — Я жалел, что не отправился тогда с тобой. В тот день я… — Заткнись, — холодно остановил его Му Цин. «Жалость?» Всё, что делал Наньян, было только из-за жалости? Конечно, как он мог поверить во что-то иное. Относился ли кто-нибудь к нему по-другому? Из жалости к себе на службу его взял один из богов, из жалости Фэн Синь заботился о нём. Чувствовал ли он себя лучше, когда помогал такому человеку? Если бы Его Величество и Наньян попали в ловушку, то в отличие от него они смогли бы найти решение. Они совершали правильные и благородные поступки. Му Цин всегда ощущал грань между ними. Если между Фэн Синем и Се Лянем была стена, то между ним и этими двумя — глубокая пропасть. Наньян и Наследный Принц были громкими, улыбчивыми и знатными, в то время как он — тихим, угрюмым и бедным. Он был в тени. Несмотря на это Му Цин никогда не жаловался, работая и прикладывая все силы, чтобы стать лучше. Он желал выползти из того места, где находился, и хотел вытащить свою матушку. Но он не успел. В день, когда Му Цин вернулся домой, его встретил только тихий скрип полов и удушающий воздух. Совсем немного, если бы он поторопился, то смог увидеть её живую. Но этого не произошло. В голове возникла только одна мысль: следует ли продолжать этот путь? Однако ему ничего не оставалось, как самому с красными глазами и вырывающимся всхлипами похоронить её. В тот вечер он вместе с телом закопал важную частичку своего сердца, надеясь, что она сможет согреть тело и душу его матушки на пути к перерождению. Он помнил, как умолял простить его, умолял судьбу, чтобы дорогой ему человек оказался в новой счастливой жизни, лишённой тех горечи, что им пришлось пережить. Мысли об этом превратились в бушующий зимний ураган, остудив своими объятими не только пространство вокруг, но и сердце Му Цина. Прежде чем Фэн Синь успел заговорить снова, дверь распахнулась. — Наконец все в сборе, — Се Лянь заглянул внутрь. — Осталось помыть овощи и всё будет готово. Му Цин поднялся на ноги: — Я помогу. — О, хорошо, — выдал Наследный Принц, растерянно захлопав глазами. Он отправился вместе с Се Лянем на улицу. Хуа Чэн проследил за удаляющимися богами и сощурил глаза, в которых играл знакомых хитрый блеск. — Что вы тут делали? — О чём ты? — бог перевёл задумчивый взгляд на Собирателя Цветов под Кровавым Дождём. Демон только хмыкнул. — В деревне жители готовятся к предстоящему празднику. Всё искрится от разноцветных пятен, — воодушевлённо рассказывал Се Лянь. — Мы даже купили фонарик. — Должно быть очень красиво. Голоса стихли, и лишь плеск воды разрушал воцарившуюся тишину. Наследный Принц внимательно смотрел за сосредоточенным Генералом, не обращающим на него внимание. Неизвестно, был тот так занят мытьём овощей или же задумался о своём. Прохладный осенний воздух остудил его пыл, и теперь он выглядел как всегда — безразличным и остранённым. "Стоит ли так расстраиваться из-за речи глупого Фэн Синя?" Именно этого слова он не хотел услышать от Наньяна. Того человека, который отдавал все силы на поддержание его жизни, каждую ночь укрывал изорванным плащом, учился заплетать его волосы, обнимал, когда призраки прошлого оказались слишком близко. Он ненавидел это слово. Разве человеку, всегда стремящемуся к солнцу, нужна чья-либо жалость? Та самая жалость, что льётся от уст чиновников к беднякам, от господ к нижайшим слугам. В момент обрыва нужен только тот, кто сможет стать опорой, дать время на отдых. Тот, кто будет верить в тебя. Именно Фэн Синь и Се Лянь стали теми людьми, что протянули ему руку. И он не ожидал, что услышит это слово от Наньяна. В душе он знал смутное чувство, что самостоятельно запрятал в самую глубь. И даже был рад, что не дал ему расцвести. Раньше подобные случаи вызывали в его сердце лишь гнев и обиду. Однако теперь он не мог избавиться от непонятной боли, зародившейся в груди. Понизив голос, Се Лянь позвал его: — Му Цин. — Что? — Почему ты…не рассказал нам ничего? Сюаньчжэнь остановился, раздумывая над ответом. — Я не знаю. Тогда…я был в растерянности. Он не собирался скрывать правду от друга, однако не знал, как начать разговор. В тот момент он ощущал смятение и тревогу за то, что могло произойти. Пожалуй, не узнай Се Лянь и Фэн Синь о метке, он точно не смог бы справиться самостоятельно. Если бы тогда он сразу обратился к ним, то, возможно, ничего бы произошло. Даже Наньян, несколько раз усмехнувшись над ним, отправился бы на поиски демона. — Ты не рассказал даже то, зачем он тебя поймал в ловушку и что просил. Му Цин повернулся к Се Ляню. — Как ты узнал? — Тогда мы почти поймали его, и он рассказал это, а позже Сань Лан объяснил всё. Он знал, что некоторые демоны вели себя странно, однако не обращал внимание, — Его Величество сделал паузу, прежде чем продолжить, — тот демон ведь просил моей жизни. Неудивительно, многие недовольны тем, что Сань Лань вместе со мной. Поэтому используют эту информацию для своих целей. О богах демоны всегда отзываются иначе, чем люди. Как только появляется нелестный слух, то он тут же разлетается по миру благодаря длинным демоническим языкам. Они напевают баллады о неблагоприятных поступках богов, не скрывая своего веселья. Однако с Се Лянем не так: они выказывают уважение. Не только из-за связи с Хуа Чэном, но и за его силу. Князь Пожирающий Энергию не сомневался, что Му Цин согласится на его сделку ради самого высокого места над богами. Думал, что после подчинения Му Цина у того не останется выбора: он предаст Се Ляня. Верил, что Му Цин, являвшийся по разговорам высокомерным предателем, между своей жизнью и чужой бессомненно выберет свою. Однако слухи остаются слухами, иногда не имеющими никакой связи с реальностью. Наследный Принц поник. Му Цин вспомнил то время, когда небожитель каждый день ждал своего возлюбленного, молча перенося свои страдания в одиночку. Хоть Сюаньчжэнь и не мог вначале принять это, однако знал, что счастье эти двое обретут только вместе. Теперь рядом с Се Лянем есть тот, кто защитит его и выполнит любое желание, и у Фэн Синя и Му Цина появилась единственная обязанность: быть хорошими друзьями. — Не думай об этом. В любом случае это ваш выбор, — твёрдо сказал Генерал. Се Лянь улыбнулся: — Спасибо. Сюаньчжэнь взглянул на Наследного Принца, лицо которого украшала удивительно мягкая улыбка. Позади тихо отворилась дверь. Из храма, скрестив руки и расслабленно оперевшись на дверной проём, показался Хуа Чэн. Два существа, по силе способных стереть с лица земли несколько государств, мирно жили среди людей в небольшом ветхом храме, наслаждаясь временем, что могут провести вместе. И правда, когда на сердце спокойно, то и в тростниковой хижине уютно. Му Цин вернулся к своему делу, не обращая внимание на появившегося демона. Се Лянь незаметно поглядывал на Генерала, обратив внимание на тонкие серебряные наручи, скрывавшие запястья. Вода, переливаясь под светом солнца, волнами отражалась на гладкой металлической поверхности. Иногда Его Величество не мог связаться с Фэн Синем, который тратил все свои силы на поддержание жизни Му Цина. Тогда он терял последнюю связь с ними, не знал, что происходит или уже произошло. Он не мог вернуться, потому что их разделяли тысячи ли запутанных дорог и он должен был поймать Князя Пожирающего Энергию. Ему оставалось лишь с надеждой ждать, когда он снова услышит голос Фэн Синя. Он не мог не думать, что это его вина, что Му Цин прямо укажет ему на это. Но он ошибался. Му Цин никогда его не винил. Их связывали сотни лет, полные бесконечных эмоций и событий. Они одновременно были настолько близко и далеко, что не видели друг друга. Каждый из них хранил свои секреты, нёс ошибки прошлого, вспоминал ценные моменты. Раньше их обиды разгорались ярче самого огромного пламени, однако сейчас остались лишь дым и куча пепла, которые со временем развеются. Они не будут говорить о прошлом, лишь примут его как данное, что когда-то, по их мнению, было верным или неверным. Они узнали, Сюаньчжэнь не сторонился их, а думал, что они не считают его другом. В этом была вина каждого. Понять детскую речь оказалось такой же сложной задачей, как и разглядеть истинные поступки и эмоции Му Цина под слоем язвительности. Но стоит понять это, и многие вещи обретают смысл. Сейчас, перед собой, он мог видеть уцелевшего Сюаньчжэня, мог рассказать и спросить обо всём, что пожелает душа. Но он не мог залечить рану Му Цина, образовавшуюся глубоко в груди.