Глава 18 "Ночной призрак"
22 июля 2025 г., 22:57
Джейс
Уже через минуту икран взметается ввысь, унося Виктора прочь. Джейс хочет побежать за ним, но Вандер с Экко останавливают его. — У нас есть то, что мы не можем откладывать, Джейс. Ты нужен тут, — твердым голосом говорит Кейт, вставая перед ним. — Мы должны рассказать им, пока не поздно. Племя собралось в плотное кольцо, их взгляды напряжены и насторожены. Вдруг воздух разрезает резкий крик икранa. Он снижается слишком быстро, почти падает, хлопая крыльями так, будто не способен контролировать свои движения. Племя вздрагивает, кольцо людей размыкается. Несколько воинов уже тянутся к оружию. Джинкс соскальзывает вниз неуклюже, словно разом забыла, как пользоваться собственным телом. Она не выпрямляется сразу. Несколько секунд просто стоит, согнувшись, прижимая к себе то, что держит на руках. Кровь уже потемнела. Она запеклась на ткани бриджей для полёта, на её пальцах, под ногтями. Джинкс выглядит чужой, сломанной версией самой себя: волосы спутаны, в них застряли перья и пепел, дыхание сбивчивое, рваное, в колчане не хватает большей части стрел. Колени подгибаются. Она опускается прямо на землю, не выбирая места. Тело в её руках прижимается к груди — маленькая Иша. Экко оказывается рядом почти мгновенно, обнимая её. Плечи вздрагивают, сначала едва заметно, потом сильнее. Слёзы текут беззвучно, крупные, тяжёлые, падают на чужую кожу, смешиваются с кровью. Лицо искажается, рот приоткрывается, слёзы всё ещё текут, но дыхание становится глубже, тяжелее — она кладёт тело на землю. В дрожи появляется напряжение другого рода. Челюсти сжимаются так, что проступают скулы. Пальцы, ещё минуту назад судорожно цеплявшиеся за ткань, сжимаются в кулаки. В теле поднимается другая волна. Её спина выпрямляется. Она отстраняется ровно настолько, чтобы поднять голову. Глаза красные, воспалённые, но взгляд уже не расфокусированный. В нём появляется острота, знакомая и опасная. — Всё это время… Вы знали… — она встаёт и вставляет стрелу в лук, натягивая тетиву. — Вы все одинаковые, небесные люди. Вам нельзя доверять, вам незачем верить… — Джинкс… — Кейт старается понять, что происходит. — Расскажи нам, что произошло? — Небесные люди… — она кривится от одного слова. — Летят сюда, чтобы уничтожить нас. Они уже сожгли нашу деревню. Ропот становится громче, тяжелее, в нём слышится страх, узнавание, ярость. Несколько человек обмениваются взглядами, кто-то стискивает рукоятки ножей на поясе. — Мы уже пробовали дать отпор людям, — говорит Силко наконец. — Они заключили с нами перемирие. Им незачем вторгаться в земли клана… — Они собираются разрушить Заун, чтобы добыть анабтаниум, — объясняет Джейс, вытягивая нож и показывая лезвие. — Они хотят забрать себе не только то, что в стенах, но и всё, что лежит под каньоном, под землей. На’ви переглядываются между собой напряженно. Внезапно, вдали, над парящими пиками гор Витрае-Рамунон, начинает нарастать гул — сначала слабый, едва слышный, словно дыхание огромного зверя. Но звук быстро усиливается, превращаясь в рев моторов и жужжание лопастей. На горизонте появляются сотни летающих аппаратов — армия вертушек и дронов, сверкающих металлическим блеском и устремленных в сторону поселения. Густой строй растягивается на километры, движется как смерч, объединенный единой целью. Вертушки взмывают над горами, их пропеллеры срывают лианы и распыляют потоки водопадов. Гул от ударов лопастей разносится эхом. Между ними мелькают дроны — быстрые, хищные, словно стайка насекомых. Среди этой летающей грозы выделяются несколько тяжелых транспортников, сверкающих бронированной поверхностью, из которых виднеются вооружённые стволы. Они готовы к полномасштабной атаке. Другие жители деревни раненные и с погибшими на руках опускаются на икранах к корням древа. Толпа племени собирается плотнее вокруг них, но шёпоты, вздохи и разговоры заглушаются гулом. — Мы сумеем дать отпор им, вместе… Мы можем помочь вам. Мы знаем, как с ними сражаться, — Джейс кричит, стараясь убедить её и собравшихся. — Мы не враги, Джинкс. На’ви прижимаются друг к другу, на лицах — смесь страха, решимости и готовности к борьбе. Джинкс стоит с поднятой головой, её холодный взгляд полон спокойной горечи. — Им нельзя верить. Все небесные люди предатели! — произносит Джинкс громко, чтобы её голос прорвался сквозь шум. — И все они заслуживают смерти. Девушка выпускает стрелу. — Нет! — кричит Кейт, подставляя себя между стрелой и Джейсом, наконечник входит ей прямо в грудь. Она выдаёт глухой слабый хрип, почти не понимая, что происходит, пока не смотрит на рану в своей груди. Глаза Экко широкие от ужаса и осознания, он не может до конца понять, что именно произошло — Джинкс снова падает в слезах у него на руках. Силко вдруг взводит свой кинжал над собой, его героический рёв провозглашает наступление. Толпа срывается в крик — охотники садятся на икранов. Джейс подхватывает Кейт на руки. Вандер смотрит с жалостью на погибшую Ишу и раненую Кейт, но в последнюю минуту отворачивается, уходя в толпу женщин и детей, которые нуждаются в нём больше. Джейс не знает, что он должен делать, но его икран тут же подлетает к ним, обеспокоенно вертя головой. Джейс помогает Кейт взобраться на него и садится сам. Вскоре они взмывают в небо. Он сжимает руку Кейт, чувствуя, как её слабость отдаёт холодом. В голове — гул мыслей, паника и расчёт. — Держись, — выдыхает он, пытаясь заглушить грохот войны в ушах. Икран резко набирает высоту, вырываясь сквозь низкие облака, там, где воздух прохладней, а опасность кажется немного отдалённой. Но в небе уже кружат дроны, и Джейс замечает, как несколько врагов устремляются им навстречу, пушки нацелены прямо в их сторону. Ветер свистит в ушах, лопасти икрана ревут, крылья рассекают воздух с оглушительной скоростью. Джейс дергает поводья, заставляя зверя лавировать между пулями и залпами наводящихся ракет. Взрыв неподалёку рвёт воздух, шрапнель летит мимо, заставляя икрану резко нырять вниз. — Чёрт! — рявкает Джейс, адреналин давит на грудь. Внизу мелькают тени фигур — охотники племени, пытающиеся сдержать натиск врага, сражаются, но их икраны лишь опадают вниз, словно сухие листья. Джейс взмывает выше, выбирая путь над скалами. Наконец-то раскрывается простор, но впереди — ещё один поток вражеской техники, маневрирующий для перехвата. Он сжимает кулаки, крича в голос, чтобы держать икрана под контролем. Руки болят, мышцы напряжены, но ни секунды нельзя терять. Сзади раздаётся выстрел — пуля, едва не касаясь хвоста, проносится мимо. Джейс чуть не теряет равновесие, но крепко вцепляется в поводья. — Путь к базе через водопады! — выкрикивает он, указывая вниз. Икран стремительно пикирует, ветер разрывает одежду, в лицо бьют капли дождя и пыль. Внизу скалистый лабиринт — их укрытие и шанс уклониться от погони. Джейс ловит каждый изгиб, каждый камень, чувствуя, как зверь под ним откликается, двигаясь, чувствуя каждый отклик мыслей Джейса. — Почти там, — шепчет он, сжимая запястье и смотря в глаза Кейт. Икран тяжело приземляется на скалистую площадку базы. Сердце Джейса колотится в груди — каждый удар ощущается словно раскат грома. Он тут же выскакивает из седла, подхватывает Кейт на руки, её тело почти не держится на ногах, лицо бледное, глаза едва открыты. Он бежит к ближайшему зданию — высокому, с большими окнами, откуда доносится приглушённый шум и работа терминалов. Джейс хватает кулаком за стекло, стучит изо всех сил. — Вайлет! Быстро! Отрубай под, Кейтлин! Джейс аккуратно кладёт Кейт на землю, пытаясь поддержать её, чувствует, как её тело начинает расслабляться опускаясь. — Держись, — говорит он, глядя в её полузакрытые глаза. Внезапно сознание Джейса начинает тускнеть, холод подступает к костям. Он с трудом делает несколько шагов, его конечности слабеют и он медленно погружается в темноту. Очнувшись, он оказывается в лечебном поде. Без промедления он вырывается из пода, толкая дверь в коридор. — Кейт! — бросается он в сторону комнаты, где виднеется слабое мерцание света. Вайлет врезается в него, впихивая в руки маску и комплект первой помощи. — Она в порядке, нам надо спасти аватара, ещё не поздно. Джейс стоит над её телом, беспомощно наблюдая, как медленно меркнет свет в глазах аватара. Вайлет суетится рядом, её пальцы дрожат, но она старается сохранять спокойствие, подключая новые датчики и вводя препараты. Джейс сжимает кулаки, чувствуя, как внутри растёт бессилие. Он касается ладонью холодной кожи Кейтлин, пытаясь передать хоть часть своей силы. Свет в глазах аватара с каждым мигом становится всё слабее. — Её сознание уходит, — проговаривает Вайлет. — Биоритмы нарушены слишком сильно. Время тянется мучительно долго. Внезапно дверь распахивается, и Кейтлин появляется на пороге. Она идёт шатаясь, ноги едва держат, взгляд — пустой и безжизненный. Тело её словно отрешено, но воля заставляет идти вперёд. Вайлет, увидев это, не сдерживает слёз. Она падает на колени рядом с ними, голос срывается. — Я не смогла… Кейт, я старалась, правда. Кейтлин падает рядом с ними, опираясь на Джейса и Вайлет, словно прося поддержку. Она нежно обнимает их обоих, словно пытаясь передать хоть часть спокойствия. Затем медленно поднимает руку и осторожно касается холодного тела своего аватара. Её пальцы скользят по коже с такой нежностью, словно прощаясь с другом. — Ты хорошо послужила мне, красотка, — тихо говорит Кейт, голос дрожит от эмоций. — Это были прекрасные двадцать лет. Они возвращаются внутрь базы. Кейт снимает с лица маску, и воздух холодно касается её кожи, свежий и резкий. Джейс подхватывает её тяжёлый взгляд и читает в нем усталость, боль и что-то неуловимо живое — искру надежды. Она кладёт руку ему на щеку — лёгкое, почти невесомое прикосновение, наполненное тихой силой и трепетом одновременно. Голос, едва слышный, но твёрдый: — Виктор выжил. Мы смогли. Джейс смотрит ей в глаза, в этом взгляде — борьба, страх, усталость — очень много усталости. Он отвечает тихо, словно шёпотом. — Этого недостаточно. Они проиграют эту битву. Кейтлин моргает, словно пытаясь закрепить эту мысль где-то глубже, но её рука ещё долго остаётся на его щеке. Небо гремит над ними. База больше не в безопасности. Более того, они больше не знают, что ждёт их впереди. Но цепляться за размышления пока ещё рано, нужно действовать. Тросы хомутом привязаны к шее икрана. Сначала Джейс подцепляет тросы к блоку, который унесёт Вайлет. Потом свой. Они стараются лететь скрытно и тихо. Небольшое скрытое место с хорошим скоплением электромагнитной аномалии. Пару ходок и почти все блоки собранны. На холме остаётся только блок Виктора. — Нам нужен только один работающий блок на базе, — останавливается его Кейт. — Нет нужды возвращаться туда, Джейс. — Мы должны похоронить твоё тело, Кейт, — Джейс переводит разговор. — Мы не можем просто… оставить его тут. — Это сейчас не главное. — Я не знаю, с чего начать. Я должен вернуться туда, сделать хоть что-то, — Джейс не может упустить ни одну из мыслей, которые переполняют его в моменте. — Амбесса следила за нами, Кейт, всё это время. Они знают всё… — Джейс, — она крепко сжимает его руку и смотрит серьезно. — Присядь Альфа замирает, нахмурив брови, но потом садится вместе с ней за стол. — Тебе нужно кое-что услышать. Я слишком долго молчала, оттягивая неизбежное, но теперь уже нет смысла скрывать… — она проводит нервно ладонями по столу. — Виктору не угрожает опасность, они не станут его убивать. Он нужен им живым, как и ты. Но я не могу сказать то же самое, о нас с Вайлет. — Кейт, ты пугаешь меня. — Тебе лучше выслушать всё, что я собираюсь рассказать тебе, — Кейт смотрит на него обеспокоенно. — Ты должен узнать о своём прошлом и услышать о моём…***
Джейс взлетает в гущу сражения, посылая стрелы в помощь. Он знает, что должен успеть найти капитана Уорвика раньше, чем всё закончится трагедией. Но вместо этого находит нового врага — более опасного, чем все люди на Пандоре. Джинкс. Она до сих пор не оставила своего намерения довершить начатое. Краски на её лице растерты, глаза сияют фиолетовым оттенком. Он не узнаёт ничего прежнего в её облике. Стрела целится в него, готовая сорваться ровно в цель. Джейс скользит между холмами, уклоняясь от опасности. У него даже нет шанса объясниться в этот раз. Вскоре позади взрывается клич горна, дающий племени знак отступать. Но это ничего не значит для неё. Она гонит свою жертву с упорством хищника, не отстаёт. Она летит ниже, опасно близко к земле, огибая выступы. Одна из её стрел попадает в крыло икрана, боль проходит сквозь Джейса, как собственная. И именно в этот момент Экко врывается в погоню. Его икран выныривает сбоку, из-за гребня холма. Слишком близко, чтобы это было случайностью. Он быстро оценивает картину: раненое крыло впереди, напряжённую фигуру Джинкс, траекторию своего бегства, уходящую всё дальше от земель клана. Джинкс чувствует присутствие Экко позади себя, но не оборачивается. Она выпускает ещё одну стрелу — не в икрана Джейса, а сбоку, заставляя резко менять траекторию. Холмы здесь круче, манёвры опаснее. Джейс уходит вбок, скользит вдоль каменистого склона, теряя высоту. Боль от повреждённого крыла отдаётся в теле так остро, что на мгновение темнеет в глазах. Погоня вытягивается в длинную, опасную линию через чужую землю. Она гнала его, пока Джейс не оказался в тупике, и одновременно отрезала Экко возможность догнать их. Небольшая колоннада из каменных столбов в полукруглом каменном мешке. Она набрасывает пращу на икрана Джейса в полёте, и животное валится навзничь. Джейс хватается за собственный лук и стрелы, но поздно. Чужой наконечник стрелы уже смотрит на него. — На колени, — она шипит сквозь зубы. Икран ревет позади него, агрессивно раскрывая крылья и наступая вперед. Джинкс переводит лук выше и выстреливает зверю ровно в дыхательные пути. — Нет! — кричит Джейс, чувствуя как часть его самого погибает вместе с угасающей связью. Это его последнее мгновение, пока охотница натягивает следующую стрелу. — Нет, ты должна выслушать меня! Я знаю имя предателя! За их спинами возникает другой охотник. Лапы банши цепляют Джинкс за плечи, и он тут же пикирует вниз вместе с ней. Джейс бежит к краю скалы, чтобы увидеть Экко и его икрана: белые, выкрашенные дреды; синие узоры на ярко-зелёных крылья. В ту же минуту он возвращается к умирающему зверю. Вдалеке по-прежнему слышно слабое эхо перестрелки и боевых кличей. Джейс бережно кладёт огромную голову себе на колени, утешая и поглаживая морду. Икран смотрит печально, раздувая грудь, но тут же содрогаясь от невыносимой боли. Он достаёт из-за пояса церемониальный охотничий нож. — Непостижимы истоки великой реки, как недостижимы её глубины, но в ней мы рождаемся и ей воздаём. Я вижу тебя, мой брат. В душе и мире мы связаны, — он проговаривает тихо молитву и избавляет существо от страданий. — Пусть примет Эйва твой дух… Джинкс увела его далеко от земель клана. Парящие горы здесь становятся похожи на песчаник, поросший серой травой и жесткими высокими кустами. Несколько мелких животных копошились туда-сюда. Джейс зажал микрофон на шее, чтобы связаться с девочками на базе, но сигнала не было. Он был один. Только лемуры прыгали между веток. Джейс точно не собирался ждать свою смерть. Ему нужно только уснуть, и тогда Вайлет сумеет подобрать его на коптере здесь в горах. Им придется придумать другой план, но они справятся. С самой вершины открывался самый неутешительный пейзаж из возможных — недостижимые куски крохотных колонн, повисших в воздухе, которые соединены только тонкими непрочными лианами. Дальше внизу расползался глубокий лабиринт из меловых стен, между складками которого приютились густые джунгли. Даже если он доберется до острой верхушки стен — ему никогда не спустится с их высоты к джунглям. С других сторон была только бесконечная пропасть, над которыми висели бесформенные ошметки парящих скал. Впервые в жизни Джейс не знал, что он должен предпринять. Он был выброшен за пределы всего, что знал. Он остался без Виктора и племени. Своего икрана. Дома, который остался на Земле, и дома, который он обрёл на Пандоре. Задолго до наступления заката Джейс наточил новые стрелы, сплёл из лиан канат, сделал пращу из седла икрана. Сумел добыть себе пропитание, воду и укромное место для ночлега. Он осмотрел живописный изгиб этого места и впервые позволил себе остановится. Вдалеке на востоке медленно ползла темная полоса грозовых туч, полная муссонных дождей. Когда она приблизится, то ознаменует собой время песен в честь реки Лауркильван. Джейс старался уснуть в своём укрытии, но тело не поддавалось уговорам. Его мучило то, что он отгонял от себя весь день. Первое — беспокойство о Викторе. Он чувствовал сердцем, что тот жив, но он не мог предсказать, находится ли он в опасности, не потерял ли он себя, когда его душа поселилась навсегда в новом теле. Второе — всё, что рассказала ему Кейтлин о его прошлом. О том, что это не первый раз, когда он сблизился с Виктором. О способе, который искали в корпорации, чтобы быстрее получить наработки обратно — любыми средствами.***
Это была уже вторая часть их разговора. Кейт убрала волосы со своего лба, заодно доставая сигарету из пачки. — Операция была названа «Возвращение из Вайку́нтха» и началась она ещё очень давно, — она затянулась спасительным дымом. — Заун никогда не был обычным племенем. Они держались вдалеке от остальных кланов Пандоры. Они добывали металл из земли — это считается большим грехом среди на’ви. Поэтому они так легко пошли на контакт с людьми, — она задерживает дыхание. — Но я была не единственной, кто общался с ними. Второй человек, который отвечал за всю операцию, был капитан Уорвик, подчиненный Амбессы. Кейтлин жмёт на глазные яблоки, чтобы немного прийти в себя, стараясь не заплакать. — Фелиция, она… была беременна. И мы знали, от кого, — Кейт делает вдох. — В то время нам ничего не стоило убедить их дать нам образцы крови, поэтому… — Кейт стала смурнее. — Это был её отец, Джейс. Вождь клана был отцом Джинкс… — она старается выговорить фразу, как можно ровнее. — Эйва наказывает за такие проступки. Один из негласных её законов, которые не стоило нарушать. — Поэтому Джинкс родилась без куру? — Джейс смотрит тупо. — Потому что она плод кровосмешения? — У неё есть куру, иначе бы она не могла жить, но… — Кейт объясняют. — Иногда на’ви рождается так, что он редуцирован ещё в утробе, тогда он не становится отдельным органом и оплетается вокруг позвоночника под кожей, как часть общей нервной системы. Такое случается чаще, если родители находятся в родстве между собой. — Кейт, я не могу даже на секунду понять, как это связано с Виктором. — Этого много, но ты должен понять, что происходит. Я не могу больше хранить все эти тайны, — она проговаривает устало, но твердо. — Десятки лет я провела не в криокапсуле. Я провела их тут, на Пандоре, среди всех ужасов, что творит РДА. — Что насчет этого капитана Уорвика, ты остановилась на этом. — Он был близок с Амилаху, вождём клана. Амилаху был страшным человеком. Возможно, самым жестоким из на’ви, которого видела эта планета. Но они с Уорвиком прекрасно договаривались о многих услугах. Силко — его родной сын, — Кейт задерживает дыхание. — Он был диким пламенем, которое утихало только подле своей матери-тсахик Джанны. Силко презирал отца за то, что тот разгневал Великую мать. Он считал, что богиня нагнала на них людскую чуму в качестве наказания. — Он знал о том, что случилась с Фелицией? — Он узнал в конечном итоге. И убил своего отца. Начал войну против людей и потерял в битвах всё, что мог потерять — близких друзей, сестру, возлюбленную. Но в итоге Эйва не вернулась к племени… — Кейт зажигает вторую сигарету. — Когда он увидел Джинкс без куру, то он знал точно, что они прокляты навеки и все надежды Джанны были напрасны. — Это не то, что мне рассказал Вандер. — Я не думаю, что капитан Уорвик стал бы рассказывать то, что тебе не нужно было знать, — она вдыхает новую дозу дыма. — До своей смерти Фелиция, она должна была стать следующей Тсахик, — Кейт игнорирует его вопросы. — И я была молода. Всё, связанное с Эйвой, удивляло меня. Я задавала множество вопросов у неё. О том, как устроен их мир. — она делает ещё затяжку. — На что способна обширная нейросистема планеты. Всё, что я узнавала, было записано в моих логах и отчетах. Амбесса имела полный доступ. Она не знала точно, на что способна связь на’ви, но у неё был способ узнать, воспользоваться… Кейтлин посмотрела на Джейса с жалостью и прикусила губу. — Мы все были частью её грандиозной задумки, — Кейтлин посмотрела на свои руки. — Я смогла понять, что происходит только, когда вернулась в деревню. Понять, что капитан Уорвик был всё это время жив… — Кейтлин ухмыляется. — Они заставили этого солдафона изучать пути Эйвы, можешь поверить… Силко тоже в этом замешан. Он не мог не знать. Скорее всего Амбесса и Уорвик пообещали ему, что люди не станут нападать на клан. Она встала из-за стола и налила себе стакан воды, заливая содержимое почти одним глотком, а потом громко поставила его обратно в раковину. Она обернулась к Джейсу снова лицом. — Моё предположение, что Амбесса кинула вас к Вандеру, чтобы он выяснил, можно ли вернуть вам память с помощью Эйвы, — Кейт смотрит перед собой. — Великая мать выбрала вас для чего-то, а значит, она услышит зов племени, — Кейт прокусывает губу до крови, складывая руки на груди. — Им только нужно было подвести вас к этому. И что может быть легче, чем влюбленный альфа, который пытается спасти своего омегу. Джейс замирает от ясности всего произошедшего. Их встреча в вертолете. Их комнаты впритык друг к другу. Общие тренировки. Всё это было подстроено. — Зачем тогда они напали на деревню? — В самые темные времена племя ждёт утешение от своего духовного лидера и богини, — добавляет шепотом Вайлет. — Когда им некуда идти, некого просить о помощи, оторванные от своего дома и других кланов на’ви… — Кейт говорит устало. — Они полностью в её руках. — Виктор. Им нужен Виктор, — Джейс говорит тихо. — Они должны узнать, сработал ли ритуал. И если он всё вспомнил, то... им не нужно ни с кем договариваться. — Ты должен добраться до Виктора раньше, чем до него доберутся Вандер и Силко, — она подходит ближе и ставит руки ему на плечи. — И мой тебе совет. Когда ты найдешь его, то постарайся не принимать близко к сердцу тот факт, что Виктор не захочет с тобой иметь дело.***
Джейс вышел из тени своего укрытия. Небо уже окрасилось бархатными алыми оттенками заката, пока грозовой мрак по-прежнему оставался линией на горизонте. Он взобрался на уступ, и не отдавая себе отчет — запел одну из тех старых песен, которые всегда пели в каньоне с наступлением сумерок. Пытаясь вложить в неё всё, что его мучило, каждую боль и сомнение. Он пел с закрытыми глазами, ощущая лишь кожей тепло уходящего солнца. Резко стало темнее. Джейс не переставал петь и открыл веки, чтобы увидеть перед собой странного зверя, не похожего ни на что, что он встречал в этих землях, а потом он увидел корабль, который был привязан к нему. Целая флотилия из странных животных, что плывут по воздуху. Это был небесный клан торговцев. Они заметили Джейса и тут же помогли ему взобраться на корабль. — Вы должны развернуться, — Джейс начал резко. — Небесные люди, они напали на моё племя, убивая всех жителей. Всё небо на западе отсюда наполнено их… — Джейс не знал язык на’ви так хорошо и попытался объяснить описательно. — железными птицами и огненными стрелами. — Как тебя зовут, чужак? — спросил мужчина в оранжевой долгой накидке. — Моё имя… Джейс Талис, — он отвечает, замечая переглядки команды между собой. Мужчина взял руку Джейса с пятью пальцами и показал остальным. Те потупили взгляд, а потом мужчина снова задал вопрос Джейсу. — Меня зовут Пейлак, я эйктан племени Тлалим, — он представился коротко. — Как мы должны верить тебе, Джейс Талис, если ты чужак? Ему нечего было ответить на прямой вопрос, поэтому он попытался объяснить. — Я не человек больше, я с вами. Я охотник в племени Зауна… они приняли меня. Лица окружающих сменились с напряжённых на странное сочетание удивления, злости и ужаса. Вокруг послышалось шипение и ропот неодобрения. — Мы не направляемся в земли этого клана, Джейс Талис, — ответил мужчина. — Заун предал пути Эйвы. Великая богиня оставила нам три завета: не ставить камень на камень, не создавать вращающеюся колесо, не доставать из земли металл, — пояснил торговец. — Все три были попраны заунитами. В их роще Великая мать не слышит их молитв, только хранит призраков племени. Девушка с косой, заплетенной в бублик на голове, вышла вперед. — Они убивали безжалостно другие племена ещё задолго до появления небесных людей, — она брезгливо указала подбородком в сторону ножа на поясе Джейса. — Этими самыми ножами. — То, что люди напали на них: они сами призвали свою беду. Это послужит им уроком, — объяснил Пейлак. — Нет, — Джейс был тверд. — То, что люди делают — это не касается только Зауна. Они уничтожат всю планету, каждое племя. Они сожгут всё живое и сделают из этой планеты то же, что сделали со своим домом. Вы должны помочь… Лица на’ви напряглись, но главный остановил Джейса, снова объясняя ему вещи, которые должны быть очевидны без слов. — Воздушный клан не вмешивается в чужие битвы, Джейс Талис. Ночь приходит незаметно, будто Пандора просто выдыхает свет. Алые полосы заката гаснут, небо темнеет быстро, глубоко, и джунгли наполняются другим звуком — ровным, настороженным, живым. Корабль торговцев скользит между парящими массивами тихо, без резких манёвров, под нежным сиянием Полифема в небе. Джейс сидит у края палубы, обхватив колени руками, и смотрит вниз, туда, где в темноте угадываются лишь редкие огни биолюминесцентных растений. Мысли возвращаются снова и снова к одному и тому же. Джейс прокручивает в голове десятки вариантов, каждый хуже предыдущего. Он думает о Джинкс, которая может выслеживать и его тоже. Торговцы держатся от него на расстоянии. Не враждебно — но настороженно. Они своё слово уже сказали. Утром, на рассвете, они высадят его у ближайшего племени. Джейсу оставалось только согласиться. Ночь сгущается. Ветер холодит кожу, приносит запахи мокрого камня и листвы. Джейс поднимает взгляд к небу — и в этот момент чувствует, как напряжение на корабле меняется. Сначала почти незаметно: кто-то выпрямляется, кто-то кладёт ладонь на лук. Шёпот, движение, взгляды, устремлённые в одну точку. В темноте воздух вдруг вспыхивает мягким, живым светом. Семена Эйвы — десятки, сотни крошечных огней, как дыхание самой Пандоры. Они кружат вместе с легким ветерком, касаются мачт, тросов, плеч на’ви. Икран летит внутри этого сияния. Крылья лишь слегка режут воздух: ровно и медленно, позволяя потоку нести его в сторону палубы. Джейс замирает. Он ждёт фиолетового всполоха в охотничьих глазах. Ждёт ощущение прицела на себе. Джинкс. Но это не она. Когда икран совсем близко, Джейс узнаёт его. Икран Виктора. Джейс поднимается резко, почти не чувствуя ног, и делает шаг вперёд, вскидывая руку — жест отчаянный, инстинктивный. Семена Эйвы тянутся к нему, подтверждая это узнавание. Икран сбрасывает высоту, его когти цепляются за край палубы, крылья складываются. Семена продолжают кружить вокруг них, как облако сплошного света. Банши дышит тяжело, но спокойно. Джейс похлопывает икрана по шее. — Отведёшь меня к Виктору? — спрашивает Джейс и зверь вскрикивает в ответ, распуская крылья. Старший торговец смотрит на Джейса долго, оценивающе, словно видит его теперь иначе — не как небесного человека, не как охотника Зауна, а как на на’ви, которому Великая мать уготовила трудный путь. Пейлак кладёт ладонь себе на грудь, затем протягивает руку на грудь Джейса — пожелание удачи и признание. Джейс отвечает тем же.***
Икран издаёт тихий, низкий звук, почти неслышимый, и летит вслед за светящимся потоком. Семена ведут их в сторону тёмного разлома в скале. С высоты он выглядит как обычная пещера — одна из тысяч, но чем ближе они подлетают, тем отчётливее становится чувство, что это не вход, а горло. Камень уходит вниз резкими, ломаными линиями. Запутанный лабиринт тянется и тянется, уводя их всё глубже, пока воздух не становится прохладным и влажным. И вдруг пространство раскрывается. Они оказываются внутри огромной каверны — каменного мешка, скрытого от неба. Всё вокруг сплошь усеяно древами грёз, их корни обвивают скалы, а свет от листьев отражается от камня мягкими волнами. Водопады срываются с обрывов, разбиваясь на туман. У самого корня главного дерева — гигантского, древнего, с переплетёнными, как жилы, корнями — спит зверь. Он настолько велик, что поначалу кажется частью рельефа: валуном, наростом, тенью. Его спина покрыта плотной, тёмной кожей с прожилками света, как если бы под ней текли медленные реки. Семена Эйвы меняют траекторию, собираясь в мягкий, вращающийся круг, и плывут прямо к животному. Страх сжимает Джейсу горло так сильно, что он едва дышит, но икран не отступает — наоборот, летит ближе. Зверь медленно поднимает голову. Из его груди вырывается звук — глубокий, вибрирующий, проходящий сквозь камень и кости. Это не рык. Это не угроза. Это похоже на пение, растянутое во времени… и на вопрос. Джейс замирает. Он не знает, что делает. Он не знает, почему делает это. Но страх вдруг превращается в пустоту, и из этой пустоты он выдыхает ноту — неровную, дрожащую, слишком человеческую. Голос срывается, но звук выходит. Зверь отвечает. Икран вступает следом — высоким, протяжным тоном. Семена кружат между ними, усиливая вибрации, словно воздух стал струной. Они начинают двигаться вокруг зверя — сначала медленно, по широкой дуге, потом ближе. Пение меняется. Вопрос — ответ. Сомнение — отклик. Тревога — пауза. Джейс чувствует, что этого недостаточно. Он поёт правильно, но пусто. И тогда до него доходит: зверь не слушает ноты. Он слушает намерение. Джейс закрывает глаза и вплетает в звук всё, что у него есть — страх потерять Виктора, вину за прошлое, надежду, желание спасти свой народ. Пение меняется и становится собранным, сильным и похожим на одну из тех, которой встречали ночь в Зауне. Зверь замирает, затем медленно склоняет голову. Семена Эйвы гаснут одно за другим, словно вопрос получил ответ. Джейс опускается у главного дерева, спешивается и делает шаг ближе, чувствуя, как холод камня под ногами смешивается с теплом, идущим от тела зверя. Он видит морду полностью: ожоги стянули кожу грубыми складками, местами она почернела и растрескалась, словно камень после удара молнии. Один глаз мутен, второй — живой, настороженный, слишком разумный, чтобы принадлежать бездумному существу. Крыло — сразу видно — сломано. Не просто повреждено: кость когда-то вышла наружу и срослась неправильно. Зверь держит его неловко, стараясь не опираться, и от этого вся массивная фигура кажется перекошенной. Джейс сглатывает. Страх никуда не делся, но теперь он медленно опускается на колено, показывая пустые ладони. Зверь издаёт короткий, глухой звук — не предупреждение, скорее боль, застрявшая в груди. Джейс отвечает тихо, тем же ритмом, который только что нашёл в пении. Осмотр занимает вечность, затем он разбирает всё, что у него есть: ремни, остатки креплений, верёвки, даже металлические элементы, сгибая их камнем. Работает осторожно, наощупь, под взглядом зверя. Когда он касается крыла, тот дёргается и клацает пастью, гулко, угрожающе, и Джейс на мгновение уверен, что это конец. Но ничего не происходит. Камень под ним всё ещё холодный. Он всё ещё жив. Он вправляет кость резко. Зверь воет — звук заполняет каверну, отражается от стен, заставляя водопады дрожать. Когда всё закончено, он отступает, тяжело дыша, ладони дрожат. Зверь остаётся неподвижным, только грудь вздымается чаще. Потом — тише. Он осторожно шевелит крылом. Джейс добывает еду — немного, ровно столько, сколько может позволить себе эта пещера. Сытость делает зверя смелее. Он поднимается и медленно направляется к краю одного из уступов, туда, где камень обрывается в пустоту. Джейс чувствует, как сердце снова уходит в пятки. Он не думает — он бросается следом. Куру вспыхивает между ними почти сама собой, незаметное решение в разгар паники. Они стоят над пропастью. Воздух поднимается снизу тёплыми потоками. Зверь пробует крыло, морщась от боли, но чувствует — чувствует ту линию, тот наклон, при котором полёт возможен. Не взмах. Планирование. Падение, превращённое в движение. Они прыгают. Мир срывается вниз, потом — выравнивается. Каменный мешок уходит вверх, свет деревьев гаснет за спиной. Ветер поёт в перепонках крыльев, и зверь держится — неровно, тяжело, но держится. Джейс чувствует это всем телом, каждой мышцей. Когда они возвращаются на уступ, он разрывает куру первым. Он отступает на шаг, давая зверю пространство. Острокрылый гигант поворачивает к Джейсу голову, потом вновь — к тёмным просторам, ведущим дальше, глубже, туда, где можно охотиться, где есть жизнь. Его взгляд задерживается, и Джейс понимает: это приглашение. Не подчинение, но союз двух равных. Джейс подходит ближе, и зверь наклоняется, позволяя взобраться на спину. Вблизи он видит, как люминесценция на внутренней стороне крыльев складывается в узоры, похожие на ночное небо Пандоры. Сверху кожа меняет оттенки, подстраиваясь под камень, листву, воду. Идеальный ночной хищник — незаметный с неба и земли — Тсон’э Айнг. Ночной дух.***
Пещера остаётся позади. Каменные своды размыкаются, и ночь Пандоры раскрывается целиком. Лес внизу — не сплошная тьма, а живое полотно света. Древа грёз тянутся вверх мягкими голубыми и зелёными всполохами, реки светятся холодным серебром, а по склонам гор бегут полосы фосфора, будто следы дыхания земли. Зверь скользит над этим миром почти бесшумно. Его кожа меняет оттенок, подстраиваясь под небо и листву, и если бы Джейс не чувствовал движение под собой, он бы поверил, что они стали частью ночи. Ветер рвёт дыхание, но не пугает. Он несёт запахи — влажной коры, цветов, озона перед великой грозой, что наполнит до краёв реку Лауркильван. Джейс держится крепко, но не напряжённо, позволяя телу подстроиться под ритм полёта. Иногда острокрыл издаёт тихий, низкий звук — лес отвечает вспышкой света в листве и далёким эхом. Икран Виктора летит крылом к крылу рядом с ними. Но вместо каньона Зауна они опускаются к небольшому лагерю с горящими кострами. Он расположился внутри самых густых и непригодных для жизни джунглей.
