Сон заблудшего духа

      Виктор       Они приземляются с Экко в лагере. Крылья торука сначала пугают, но вскоре они видят Виктора, который спускается с его спины. Толпа снова затихает перед ним. Он ничего не чувствует, только пытается увидеть Джейса.       Перед ним стоит Силко. Лицо Силко полно шока и странного восхищения. Люди касаются его кончиками пальцев, вставая на колени и шепча: «Торук макто». В их глазах мольба и надежда, которую он не видел прежде.       Виктор оказывается перед племенем. Джинкс встаёт на спину своего икрана, пылающая яростью и желанием отомстить, её стрела уже направлена в сторону охотника. Никто не успевает даже вскрикнуть, как торук одним лишь взмахом крыла отбрасывает её икрана, а потом зависает пастью над её глоткой. Девушка оказывается прижатой к полу и абсолютно напуганной. Торук отводит пасть и смотрит на Виктора. Он ждёт одной лишь команды, чтобы избавить своего наездника от угрозы. Но тот даёт ему знак, что в этот раз он должен отступить.       Джинкс поднимается с земли и вытирает размазанную краску с лица. В её взгляде доля уважения к Виктору, но злость по-прежнему не утихла.       — Ты теперь Торук макто! — она проговаривает громко и с чувством. — Только великий охотник, что покорил Последнюю тень, может собрать все кланы Пандоры!       Она указывает остриём своего лука в сторону Виктора.       — Ты обязан исполнить то, что Великая мать возложила на твои плечи, — она наклоняет голову в сторону. — Или ты собираешься сбежать снова, как ты сбежал после своего пробуждения?       — Джинкс! — вмешивается Силко, возмущенный её богохульством и сомнением.       — Нет, пускай говорит эйктан, — перебивает его Экко. — Мы все должны услышать, что торук макто на нашей стороне.       — Воздух уже наполнен обещанием дождя, — говорит Виктор спокойно и прикладывает ладонь к своему сердцу, почтительно прикрывая глаза. — Великая Лауркильван наполнит свои воды и люди будут настигнуты врасплох внутри стен каньона. Но к тому времени… — Виктор делает паузу. — Мы соберём войско. И всей силой, в час дождей и гроз, ударим кинжалами и стрелами.       — И почему должны поверить тебе снова, небесный человек? — Джинкс подходит ближе уверенной походкой, которая не оставляла шанса подумать, что она не принадлежит Пандоре, как Пандора принадлежит ей.       — Потому что вы приняли меня, — Виктор смотрит на людей. — Вы спасли меня. Вы сделали меня частью вашего мира… — он смотрит на торука, что сидит напротив него. — И Эйва услышала вас. Она зовёт нас всех в бой. Она ждёт нашей ярости… — Виктор задерживает дыхание, а потом произносит громче, почти на срыве. — И ярость мы ей отдадим!       Толпа взрывается криками и возгласами уверенности. Джинкс приближается к Виктору и встаёт на колени перед ним.       — Торук макто! — она прижимает кулак к сердцу.       — Торук макто! — отзываются всё племя, следуя её примеру.       Даже Вандер и Силко опускаются на колено перед своим предводителем. Празднование не длилось долго. Уже через несколько само небо опускалось на них с высоты.       — Дух ночи… — завороженно проговаривает Силко, а потом поднимает кинжал вверх. — Эйва вернулась к нам. Эйва вернулась к нам!       Люди плачут и молятся, но все мысли Виктора о том, что рядом с огромным зверем летит его собственный икран. Он всматривается и замечает наездника Ночного духа. Он бежит навстречу, не раздумывая, как выглядит со стороны.       — Виктор! — Джейс улыбается, спрыгивая на землю, тут же прижимая его к себе. — Я беспокоился. Я не знал, где тебя искать. Ты цел?       — Со мной всё хорошо. Ты забыл надеть шейный микрофон моему аватару, — он вдруг заговорил быстро. — Где ты был?       — Я не мог предположить, что они нападут на нас, — он улыбнулся, рассматривая Виктора, проверяя цел ли он. — Нам надо поговорить, Виктор, но сначала нам нужно найти Вандера.       — Торук макто. Тсон’э Айнг макто, — говорит Экко негромко, оказавшись рядом. — Наш духовный лидер остался помогать тем, кто слишком болен, чтобы оседлать своих икранов.       — Иша осталась с ним? — Виктор вдруг спрашивает, не замечая её в толпе.       Экко опускает взгляд и Виктор всё понимает без слов.       — Скольких вы смогли похоронить?       — Немногих. Они заняли ущелье слишком быстро. Большинство убежало, но были и те, кто остался в ловушке стен, — Экко говорит, сдерживая слёзы горечи.       — Сначала нам нужно позаботиться о племени, — Джейс говорит ровно. — Если мы останемся здесь надолго, то уничтожат нас всех с помощью тепловых датчиков. Мы не можем оставаться тут.

***

      Их новый дом выглядит мрачно, но торжественно. Свет Эйвы сияет, как далёкая звезда, мягким, нежным приглашением, полным надежды на лучшее. Ночной дух соскальзывает в невероятной красоты крен, его спина мигает сменяющимся узором того, что оказывается под его крыльями, словно биолюминесцентный пиксельный экран.       Раздаётся красивый песенный зов и стены пещеры отдают мелодию обратно. Джейс берёт первую ноту песни и вскоре всё племя, весь рой охотников на своих икранах подхватывает ноты, как дыхание, проверяющее, выдержит ли ночь.       Затем голоса смелеют. Они ложатся друг на друга, переплетаются, становятся плотными, как поток тёплого воздуха под крыльями. Икраны выстраиваются в широкий круг, затем — в вытянутую спираль, и весь рой летит за Джейсом, будто единое существо, у которого много сердец и один ритм.       Песня ведёт их. Это первая их новая песня за многие века — позже они назовут её «Песней новой жизни». Она не о победе и не о страхе — она о пути. О том, что найдено после утраты. О доме, который ещё не стал привычным, но уже признал их.       После долгого, почтенного круга над входом они поочерёдно снижаются. Крылья складываются с тихим шорохом, когти касаются камня, отполированного временем и корнями. Они усаживаются внутри — полукольцом, лицом к сердцу пещеры — и песня меняется. Регистр становится ниже, глубже. Голоса больше не зовут издалека — они звучат изнутри, как если бы сама земля пела через них.       И новое место отвечает.       Из трещин в камне и из темноты под сводами проступает мягкое сияние. Корни деревьев грёз, уходящие в глубину, начинают светиться — сначала едва заметно, затем всё ярче, пульсируя в такт хору. Свет идёт волнами, как биение огромного сердца, принимающего тех, кто пришёл с миром.       На остриё каждой стрелы, на лезвие ножа, на наконечники копий тихо опускаются семена Эйвы. Они не падают — они выбирают. Одно за другим, лёгкие, как дыхание, они задерживаются на металле, на дереве, на руках. Потом свет усиливается, и семена раскрываются, превращаясь в тонкие нити, что медленно спускаются вниз и окутывают всех присутствующих.       Никто не замирает от страха. Напротив — плечи опускаются, дыхание выравнивается. Внутри становится тихо. В этой тишине нет пустоты — только уверенность, что боль не забыта, но больше не одинока. Что надежда не крик, а мягкий, настойчивый свет, который остаётся, даже когда ночь кажется бесконечной.       Племя плачет от счастья, прижимая к себе своих детей и близких. Вождь выходит к корням Эйвы, Джинкс становится по его левую руку, нежно улыбаясь.       — Заун! — говорит вдруг громко Силко. — Эйва привела великих охотников к нам. Она подарила нам крылья духа ночи и Торука, чтобы вернуть наш дом! Нашу веру! Наш мир!       Облако белых семян вдруг окружает всех присутствующих.              — Другие кланы говорят, что мы забрали металл из земли, но мы взяли его у корней Эйвы! — Силко достаёт кинжал над собой. — Другие кланы говорят нам, что мы поставили камень на камень, но мы лишь вырезали из камня себе жильё, как вода вырезает ущелья грохотом рек! — он указывает кончиком кинжала на небо. — Они говорят, что мы позабыли пути Эйвы! Но разве Эйва позабыла нас? Разве Эйва не слышит наши песни в закатных лучах? Разве Эйва не даровала нам плодородные воды Лауркильван и рощу, полную деревьев грёз?       Люди встают со своих мест, поднимая кинжалы и луки вверх, вскрикивая и поддерживая слова Силко.       — Наши предки провинились! Они встали на сторону врага… — Силко выдыхает тяжело. — Они хотели следовать пути силы, — он смотрит на свои руки с сожалением. — Но теперь мы можем доказать Великой матери, что мы выучили свой урок! Что мы готовы вернуться к путям Эйвы! Мы вернем свой дом! Мы искупим себя, изгнав людей во веки веков!       — Торук макто поведет нас в бой! — кричит Джинкс. — И Тсон'є Айнг макто обрушит небо на врагов!       Вся толпа готова взорваться энергией. Виктор чувствует, как ярость торука напитывает сердце холодом, но это нужный холод. Тот, что поможет ему спасти этот новый мир от людей и их болезни.              Экко прикладывает руку к своему сердцу.              — Мир будет петь песни об этом дне, — он говорит тихо, обращаясь к ним двоим.

***

      Когда песнь утихает и большинство жителей начинают осваиваться в племени, то Джейс утягивает Виктора за собой в самую глубь пещер. Единственное, что светится — крохотные узоры из точек на их коже.       — Почему ты улетел? — спрашивает Джейс слишком прямо, но Виктор понимает, что заслужил этот вопрос.       — Мой ответ не поможет нам победить, он только добавит нам боли, — Виктор говорит, как есть.       — Что может быть хуже, чем видеть тебя умирающим в моих руках?       — Джейс… — Виктор говорит осторожно. — Ты не должен…       — Не должен что? — он спрашивает на грани беспокойства и раздражения.       — Не должен верить, что я тот Виктор, которого ты знал на Пандоре.       — Я знаю всё, Виктор. Кейт рассказала мне о прошлом. О нашем изобретении, о том, что мы работали вместе.       — Она знала?..       — Это не то, о чем мы должны думать сейчас. Виктор, ты должен выслушать то, что я тебе расскажу.       Виктор чувствует дрожь, что проходит по телу. Ему сложно дышать, он хочет вырвать сердце из своей груди. Он пятится назад, покидая пещеру. Джейс идёт следом за ним, словно не в состоянии найти другого решения, кроме как следовать. Племя улыбается и прикладывает руку к сердцу, когда они проходят мимо них. Ноги ведут его в сторону, подальше от людей, подальше от чувств, от двух миров, сотканных из разной памяти, но они слышат рокот вертолёта.       Прежде чем они успевают понять, все племя вооружается и готово к битве. Ночной дух лишь приземляется рядом с ними, лениво моргая и не чувствуя ни капли опасности. Джейс смотрит на него и даёт всем знак, что им стоит сложить оружие. Внутрь пещеры залетает коптер с красной ласточкой на крыле — птичка Вайлет.       Коптер садится тяжело, с металлическим стоном, поднимая пыль и мелкие камни. Лопасти ещё не успевают замереть, когда Джейс уже идёт навстречу им, счастливо размахивая руками.       Кейтлин спрыгивает первой. Её лицо усталое, серое от пыли и бессонницы, но глаза — живые. Вайлет — следом, с привычной резкостью, будто приземление не имеет значения. Джейс обнимает их обеих сразу, неловко, крепко, почти судорожно. Он не спрашивает, как они, просто прижимает к себе. Виктор остается в стороне, но руки Вайлет находят его талию. Кейт смотрит на него нежно, но тут же начинает говорить.       — Мы вас искали, — говорит Кейтлин. — Пол-Пандоры облетели. Маячок пропадал, появлялся… мы уже думали, что опоздали.       Вайлет фыркает, но в голосе нет привычной насмешки.       — Я была уверена, что вы просто решили оторваться по полной, — она хлопает его по плечу. — А-ху-еть, — произносит Вай, всматриваясь в насыщенный узор ночного неба под крыльями призрака. — Вот это я понимаю, инопланетная фауна. Это кто?       Кейт смотрит завороженно, как будто впервые заметила жуткое чудовище перед собой.       — Это же…       — Да, Ночной дух, — подтверждает Джейс.       — Мы должны описать все его параметры. Какое невероятное создание, кто бы мог подумать… — Кейт на секунду переключает фокус.       — Эйва теперь помогает нам, — вмешивается Виктор. — Мы нашли новое убежище для клана. Но Вандера здесь нет. Он остался в священной роще.       — Если не сбежал вовсе, — Вайлет цокает языком.       — Есть ещё кое-что, о чем вы должны знать, — Кейтлин возвращается к главному. — Мы нашли Мел в заброшенном поде посреди джунглей.