Сон заблудшего духа

      Джейс       В небольшой каменной комнате оборудована лаборатория Кейтлин. Огромный каменный зал, где они за вечер выстроили почти город из жилых блоков. За окном в медицинском блоке лежит Мел. Она дышит через маску и активно восстанавливается, но всё ещё слишком слаба.       — Как она? — спрашивает Виктор, присаживаясь на колени рядом с окошком.       — Ещё бы немного и мы могли не успеть, — Кейтлин проводит по краю своего халата. — Ей нужно отдохнуть. Мы ничего не можем сделать в эту минуту.       Кейтлин смотрит на Виктора и Джейса, тяжело смиряя их взглядом и приглашая за собой в ту часть зала, в которой было собрано лабораторное оборудование и не было лишних ушей.       — Теперь у нас есть время обсудить всё, что произошло, — Кейт говорит строго. — У всех накопилось много вопросов.       — Для начала я хочу услышать от Виктора, что именно случилось в нашем прошлом, — Джейс произносит спокойно. — Мне нужно понять, что именно мы пытаемся сделать тут.       — Мы создали оружие, Джейс, — Виктор говорит просто. — Ты не мог смириться с последствиями, которое оно несло для всех нас, поэтому стёр любое упоминание об этой технологии, все наработки. Каждый ключ, который вел к ней. В том числе и память людей, которые знали все детали…       — Но теперь ты вспомнил всё, — Джейс выдыхает тяжело. — Если они доберутся до твоих воспоминаний, то всё это было напрасно.       — Вандер не знает наверняка, вспомнил ли что-то Виктор.       — Значит он может быть их целью, — Джейс складывает руки на груди. — И теперь, когда он Торук макто.       — Самая заметная цель, которую только поискать.       — Единственная часть, которую они не могли предугадать, — Кейт поднимает голову вверх и смотрит на слияние корней над ними.       — Вмешательство самой Эйвы… — проговаривает Виктор.       — Великая богиня знала, что вы несете собой в своих воспоминаниях. Она видела как вы спасли свой мир, но ей важно убедиться, что вы способны спасти чужой, — вмешивается Джинкс, которая давно подслушивала часть их разговора.       Все напрягаются, не зная как реагировать на появление Джинкс. Горе ещё не смылось с неё. Она проходит комнату, занимая своё место, окидывая нечитаемым взглядом Кейт.       — Виктор — теперь Торук макто. Его цель собрать великие кланы, — Джейс закатывает глаза, но Джинкс возмущенно поднимает ладонь. — Выслушайте меня до конца. В горах Та’карт есть племя — они служат Великой матери, как не служит никто. Они знают способ, чтобы Эйва услышала самые сокровенные молитвы… и ответила на них. Великая богиня не только дарит, но и отнимает.       — Ты хочешь попросить у Эйвы, чтобы она забрала воспоминания Виктора? — Кейт не верит тому, что слышит.       — Обычного воина из Зауна не примут в землях чужих кланов, но… — она объясняет мягко.       — Но Торук макто — другое дело, — Джейс улыбается, понимая к чему она ведет.       — Он даже может попросить обратиться к древу племени, — она переводит хитрый взгляд на всех в комнате. — И никто не сможет ему отказать.       — Мы соберем армию и сделаем, как говорит Джинкс, — Виктор кивает.       — Но тогда Виктор станет приманкой в битве, — Джейс ни за что не станет рисковать его жизнью, не после всего.       — Вы сами сказали, что он уже заметная цель — Джинкс пожимает плечами. — Это к лучшему. Надежная приманка, которая позволит нам придумать идеальную ловушку для зверя.       — Великие дожди скоро затопят джунгли, — Виктор рассуждает дальше. — Если мы сумеем заманить их в момент затмения и дождей у Священной рощи.       — Они будут полностью потеряны, — говорит Кейт.       — Мы знаем эти места, они нет, — подтверждает Джейс.       — Но как нам убедится, что они выступят с атакой, когда нам нужно? — Кейт надкусывает нижнюю губу, постукивая по чемодану пальцами.       Мел Медарда стоит рядом с ними опираясь на трость Виктора, что осталась лежать внутри блока.       — Мы нападём на базу первыми, — прорезается её хриплый голос сквозь маску. — Спровоцируем их, когда Виктор будет готов, а армия собрана.       — Они увидят, что мы готовим нападение, — Кейт бьёт по карманам в поисках пачки сигарет, но вспоминает, что она в маске и не может курить через фильтр. — Датчики, разведка, спутники. Они вооружены до зубов и будут знать каждый наш шаг.       — Значит нам нужно будет всё это время держать их внимание на другом… — Мел предлагает.       — Наш каньон, — проговаривает Джинкс. — Мы можем драться не в полную силу за каньон.       — Они решат, что на’ви пытаются отбить своё убежище обратно, — Кейт проговаривает вслух. — Но, что те слишком слабы, чтобы представлять настоящую угрозу.       — А значит перестрелки превратятся в рутину и они не будут ждать ничего больше, — Джейс подхватывает её мысль.       — Я могу помочь, — говорит Мел. — Вернуться в комплекс, попытаться уничтожить их систему изнутри.       — Она знает про это место, мы не можем её отпустить, — Джинкс тут же вмешивается.       — Амбессе ничего не стоит выследить нас через спутники. Она уже знает. Но Мел, тебе лучше остаться здесь, — Джейс говорит тихо. — Мы не можем рисковать твоей жизнью. Ты чуть не погибла, пытаясь предупредить нас.       — Я правда хочу помочь, Виктор, — она смотрит на него ровным взглядом, а потом переводит взгляд на Джейса. — Джейс, ты когда-то сказал мне, что даже если ты не можешь спасти всех, то есть шанс дать миру отсрочку. Я хочу дать вам больше времени.       — Стараешься загладить свою вину? Ты предала его уже однажды, — Виктор говорит самым холодным тоном, добавляя несказанную никем до этого очевидную истину. — Амбесса узнала обо всём от тебя.       — Я предупреждала Джейса о последствиях, когда он решился уничтожить всё, — она посмотрела на Виктора ровно. — Вы не могли уйти от ответственности так просто. Амбесса бы узнала со мной или без меня.       — Мы не можем вернуть прошлое и нет причин его обсуждать, — говорит спокойно Кейтлин. — Если ни у кого нет возражений, то стоит действовать согласно плану.       — Сколько времени у нас займет на подготовку к полёту? — спрашивает Виктор.       — Мы вылетим с первыми порывами дождей, чтобы они послужили нам прикрытием, — отвечает Джинкс.       — Хорошо. Но сейчас нам всем надо набраться как можно больше сил, — Кейт выдыхает устало. — Пока у нас есть время и возможность.

***

      Джейс приходит к Мел в своём человеческом облике. Мел лежит в постели. Когда она видит Джейса, то выдыхает тяжело и облокачивается на стену, усаживаясь на кровати.              — Мы ведь не собираемся сидеть сложа руки, пока Виктор собирает войска? — Мел улыбается слабо.       — Мой аватар до сих пор в тренировочном лагере. Мы не можем проигнорировать такую возможность для диверсии.              — Нам бы понадобились твои таланты тут.                     — Что ты предлагаешь? — Мел улыбается мягко.              — Научить на’ви бороться с людьми. Рассказать про их слабости, тактику. Нам нужны командиры для племен, которые будут воевать на чужих просторах…              — И кто будет учить их?              — Мы с тобой.              — Джинкс не обрадуется, — она смеется. — Но, полагаю, у неё не будет выбора, потому что она не узнает.              — С нами останется Экко и новая тцахик племени. Они хорошие люди и хотят помочь своему племени. Мы сумеем убедить их.        Она берет его руку в свою и слегка пожимает его пальцы, улыбаясь.              — Виктор рассказал тебе, что случилось на Земле? Про ваше прошлое?              — В общих словах, — он опускается и садиться в изножье кровати Мел, заглядывая ей в глаза. — Но нас тоже связывало прошлое, не так ли? Причина, по которой ты пришла тогда ко мне, потому что…              — Тебе не стоит беспокоиться об этом, — она хлопает его легенько по его руке, сразу убирая ладонь. — Это был момент слабости.              — Ты хранила мой секрет всё это время, — Джейс говорит тихо. — Я обязан тебе, Мел. Если бы не ты, то я бы никогда не нашел способ спасти Виктора. Не оказался на Пандоре. Вандер бы по-прежнему оставался тем, кто стоял за спиной племени. Ты спасла нас всех, — он смотрит на неё внимательно. — Спасибо.              — Не думай обо мне слишком хорошо, Джейс. Внутри себя я надеялась, что после его смерти… у меня будет шанс.              — Ты достойна большего, Мел, — Джейс смотрит на неё с нежностью, чем горюющий альфа.              — Конечно, Джейс, — она проговаривает тихо. — Я достойна большего. Кто следующей в списке над гениальными учеными? Актеры? Певцы? Поищем их вместе на Пандоре.              — В нашем племени очень много хороших певцов, — Джейс улыбается мягко.

***

      Он заходит в свой блок. За окнами теперь вместо парящих лесов темнота пещер и свет корней. Ночь не ощущается ночью, когда ты живешь в вечной темноте. Джейс уже принял душ, сменил одежду и даже съел нормальной еды. Вайлет и Кейтлин давно навели порядки. Пространство выглядит, словно ничего плохого не произошло в этих стенах. Только на двери в блок Виктора вмятины от ударов.       Внутри тихо. Всё убрано, но легкий аромат Виктора застыл в воздухе, словно константа этого пространства. Он не должен заходить. Не имеет права, но укус на шее и потеря партнёра связывают его, лишая воли. Он знает, что Виктор жив, но слёзы всё равно наворачиваются. Тело болит изнутри от того, что ему не хватает наркотика, к которому он так привык — феромоны омеги. Джейс ложится в постель Виктора и старается укрыться его одеялом до той степени, пока кости не перестанет ныть от боли. Но ничего не происходит. Он только бесконечно проживает все дни, что остались позади, смешанные в кошмарный длинный сон.              «Ты найдешь все ответы на Пандоре». Его собственный почерк, но он никогда не мог вспомнить ни день, ни месяц, когда решил вписать эти слова. И теперь он знает почему.       За окном моргнула тень, потом послышались напуганные крики. Вайлет постучала в дверь.       — Джейс, тут тебя кое-кто хочет видеть.       Первая мысль о Викторе или Джинкс, но когда он выходит, то внутри каменного мешка скачет Ночной дух в поисках Джейса.       Многие боялись встречи с Торуком, но ещё больше ходило легенд о Ночном духе. Никто в племени не выходил на охоту, потому что ночной час принадлежал другим охотникам. Тем, с которыми бесполезно конкурировать в небе.       Наконец-то Тсон’э Айнг замечает своего всадника. К невероятному удивлению Кейтлин чудовище прекрасно узнаёт его в другом теле и форме. Джейс смотрит с опаской, когда огромная зубастая морда нависает перед ним, но ничего плохого не происходит. Животное просто ластится, прыгая вокруг Джейса, заставляя вздрагивать всё, что плохо поставлено.       — Эй, эй тише! — Джейс командует. — Давай за мной, пока ты тут всё не разнёс.       Как только они оказываются в открытом пространстве, то Ночной дух опускает крыло, приглашая Джейса отправится с ним в полёт. Джейс не уверен, что это хорошая идея. Но его и так мучает бессоница. Возможно, адреналин поможет ему сбросить ненужное напряжение, и его состояние немного улучшится. Взбираться на спину существа, будучи ростом ребенка не просто, но он справляется.       Несколько мастеров в деревне сделали для него седло и крепкую рукоятку для полётов. Джейс обматывает руку ремнём, пригвождая себя зверю. Тсон’э Айнг легко соскальзывает с края скалы и уже вскоре они вдвоем бороздят легкой полосой ночное небо. Он не чувствует себя хуже или лучше. Он знает эти места и эту планету. Впервые он ощущает, что нераздельно связан с ней не через свой аватар, а чем-то больше. Что связь перестала быть искусственной.       Эйва приняла его. Ночной дух принимает его. Племя вернуло ему его место среди них, но ничего не стало проще. Они потеряли Вандера и Силко. И теперь им стоит вступить в битву, которую ещё не знал этот мир. Ночной дух аккуратно соскальзывает в живописный уголок, в котором полно диких лемуров. Джейс соскальзывает с крыла и остаётся наблюдать, как бесстрашный ночной охотник позвал его собой, потому что ему скучно одному охотится по ночам. Возможно, ему стоит спросить у кого-то в племени, что они знают о привычках этого монстра.       И всё же он потерял не только прежнего Виктора, наставников, которые помогали ему стать частью всех на’ви, но и своего икрана. Стрела Джинкс до сих пор мерещиться ему внутри своего легкого, словно она выстрелила в него самого. Крохотная Илу’а, которая показала ему, что такое быть свободным по настоящему. Теперь он связан с Ночным духом, у которого Джейса может только поучится. Ему не нужно понимать, как им управлять, только знать как полностью доверится.       Вскоре в небе вспыхнули звуки хлопающих крыльев. Это был Виктора на своём торуке. Синее, как само небо, крылья рассыпаны узорами светлых точек. Виктор соскальзывает с его спины. Его походка слегка напряженная, но уверенная. Он подходит, как можно ближе и садится напротив Джейса, тут же рассматривая его так внимательно, будто он может рассыпаться.       Торук и Ночной дух на заднем фоне начинают драться за добычу, гаркая и отбиваясь от друг друга ударами лап. Турук и Ночная тень ненавидели друг друга всей душой. Два хищника одиночки, которым никогда не приходилось раньше делить небо, теперь остались замкнутыми узами чести со своими охотниками.       Ночная тень считал себя явно превосходящем и на каждый рык Торука отвечал изящным пением. Племя, несмотря на свои хлопоты и беды, не могли не рассматривать вблизи двух абсолютно неприступных и самых опасных существ, которые могли встретиться в дневном и ночном небе.       Вскоре их ссора продолжилась уже в небе. Виктор с Джейсом остались наедине с друг другом.       — Как твоя шея? — Викор спрашивает осторожно, Джейс не понимает, о чем он спрашивает. — Укус?       И Джейс воспоминает, что он до сих пор саднит у него на затылке.       — Терпимо. Могло быть хуже.       — Ты не должен был улетать в человеческом теле. Ты можешь легко погибнуть, это опасно.       — У нас есть все шансы погибнуть на войне, — Джейс улыбается насмешливо. — По крайне мере мне будет, что вспомнить перед смертью.       Виктор хмурится.       — Не только тебе можно шутить о смерти, — Джейс подмигивает ему в ответ.       Никогда он не думал, что будет рад тому простому факту, что Виктору не совсем плевать на то мертв он или жив.       — Она пыталась убить тебя… — лицо на’ви становится тяжелее, уставшим и измученным от грусти. — И меня даже не было рядом, чтобы спасти тебя       Джейс аккуратно касается его плеча, Виктор тут же сдаётся, встаёт на колени и обхватывает, прижимая к своей груди.       — Мне нужно было полететь за тобой сразу, не откладывая, — Джейс шепчет у его шеи.       — Нет, ты нужен был им там. Поверь, то как мы нашли друг друга с торуком — это было зрелище не для слабонервных, — Виктор отвечает мягко и тихо, но в голосе тут же пробегает горечь. — Эйва выбрала нас двоих, Джейс. Боюсь, мы больше не можем выбирать себя, пока не завершится эта война.              Голубая огромная ладонь обволакивает его, и Виктор нечаянно задевает незаживший укус на шее, Джейс тут же отвечает ему подобием рыка, не в силах удержать отклик внутри себя.       — Прости, Джейс… я не хотел.       — Всё хорошо, Виктор. Моё глупое тело просто переживает свою потерю, — он мягко улыбается, оплетая ладонь двумя руками, прижимая его пальцы к своей маске в подобии поцелуя.       Внутри темных зрачков зреет странная буря. Виктор словно в гипнозе протягивает руки к нему.       — Задержи дыхание Джейс, — его пальцы быстро стягивают маску.       Один короткий взгляд полный изумления и бесконечного восхищения, и вот уже Джейс чувствует как Виктор целует его. Он знает, что это плохо закончится, но он отвечает на поцелуй, покуда ему хватает воздуха в легких, прижимая Виктора к себе. Наконец-то в легких застревает рвущиеся кашель и прежде, чем он успевает понять, маска снова надета на него. Виктор осторожно разглаживает складки на его одежде, сомневаясь, что он имел право на эти прикосновения.       — Ты переживаешь о том, можешь ли прикоснуться к собственному мужу? — Джейс спрашивает осторожно.       — Я не хочу быть нечестным по отношению к тебе, — он говорит тихо. — Я не знаю, как понять, кому принадлежат мои чувства. Ты словно мой способ прикоснуться к прошлому. Особенно в этом теле. Я ничем не лучше Мел.       — Если тебе это нужно, то просто возьми, — Джейс смотрит на него с любовью и нежностью, поглаживая предплечья. — Возьми и не спрашивай.       Руки Виктора тут же опускают к краю футболки, и Джейс послушно разрешает ему снять её. Он аккуратно позволяет ткани соскользнуть, рассматривая Джейса будто он божество. Голубые пальцы аккуратно скользят вдоль грудной клетки, опускаясь к животу. Джейс вздрагивает от этих касаний. Слышит прекрасное сбитое дыхание и задержанный вдох Виктора.       Виктор опускается на колени, хвост нервно хлещет по полу, и зубами — острыми, но осторожными — он перекусывает пряжку ремня. Металл ломается с тихим треском. Пуговица отлетает в сторону. Молния сдаётся под одним движением пальца, и брюки Джейса падают вниз вместе с бельём, обнажая его человеческую плоть — бледную, горячую, уже твёрдую и пульсирующую в прохладном воздухе.       Виктор замирает. Его большие золотые глаза медленно поднимаются по телу Джейса — от напряжённого живота к его лицу. Джейс чувствует этот взгляд как прикосновение. Член сводит от напряжения только от что-то Виктор смотрит на него, вены на стволе пульсировали в такт сердцу, которое колотилось где-то в горле.       Первые касания ладоней Виктора к бёдрам были почти болезненно нежными — длинные пальцы обхватили его плотно, прижимая, раскрывая ещё шире. Джейс невольно подался вперёд, чувствуя, как всё тело стягивается к одной точке, как жар собирается внизу живота тяжёлым, нестерпимым комом. Щека Виктора, горячая и гладкая, прижалась к его паху — и от этого простого контакта член дёрнулся резко, ударившись о нижнюю губу. Джейс выдохнул прерывисто, пальцы его зарылись в густую гладкую гриву Виктора.       Когда язык Виктора впервые коснулся его — длинный, гибкий, с шершавой поверхностью — Джейс чуть не сорвался сразу. Ощущение было острым, почти жгучим: каждый микроскопический сосочек на языке цеплял кожу, посылал вспышки удовольствия прямо в позвоночник, заставляя бёдра дрожать. Виктор провёл языком от основания до головки одним медленным, мучительным движением, и Джейс почувствовал, как внутри него всё сжимается, как член становится ещё твёрже, почти до боли.       А потом — рот. Горячий, влажный, невероятно большой. Член Джейса утонул в нём целиком без малейшего усилия, головка упёрлась в мягкое нёбо, и это ощущение полного погружения было ошеломляющим. Виктор мог взять его целиком, играть им, как захочет. Губы нави сомкнулись плотно, щёки втянулись, создавая вакуум, от которого в голове Джейса зашумело белым шумом. Язык не останавливался ни на секунду — кружил вокруг ствола, надавливал на уздечку, скользил снизу вверх, и каждый раз, когда он проходил по самой чувствительной точке, Джейс ощущал, как внутри него вспыхивает белый огонь, как ноги подкашиваются, как всё тело выгибается навстречу.       Виктор начал двигаться — медленно сначала, потом всё быстрее, глубже, ритмично. Джейс чувствовал каждый толчок: как головка упирается в горло нави, как язык прижимается снизу, как губы скользят по всей длине, оставляя за собой влажный жар. Ладони Виктора сжимали его ягодицы сильно, почти до синяков, притягивая ближе, заставляя трахать рот в такт движениям, и Джейс отдался этому полностью — бёдра его двигались сами, толкаясь вперёд, глубже, быстрее.       Напряжение нарастало невыносимо быстро. Он чувствовал, как в основании члена собирается жар, готовый взорваться. Каждый вдох был коротким, хриплым; каждый выдох — стоном, который он уже не мог сдерживать. Виктор ускорился внезапно, беря его глубоко, посасывая сильно, язык его прижался к уздечке и замер, вибрируя.       Оргазм ударил резко, мощно, почти болезненно. Джейс выгнулся дугой, крик вырвался из горла хриплый и отчаянный, всё тело содрогнулось. Сперма выплёскивалась пульсирующими струями — густыми, горячими, одна за другой, прямо в рот Виктора, и он чувствовал каждую из них: как тело сжимается, выталкивая всё до последней капли, как удовольствие разливается по венам, до кончиков пальцев, до макушки, оставляя его дрожащим и пустым.       Виктор не отстранился — продолжал мягко посасывать, вылизывая, выжимая остатки, и это было почти слишком: член стал гиперчувствительным, каждое касание языка вызывало новые вспышки, заставляя Джейса всхлипывать и дрожать. Когда Виктор наконец медленно отпустил его и поднялся, Джейс обхватил его шею обеими руками, притягивая к себе так сильно, словно боялся, что тот исчезнет.       Джейс прижимается лбом к груди Виктора, чувствуя, как мощное сердце нави бьётся в унисон с его собственным, эхом отдаваясь сквозь синюю кожу, теплую и слегка вибрирующую под его прикосновением. Тело Виктора трепещет — мелкие, неконтролируемые дрожи пробегают по мышцам, как электрические разряды, заставляя его хвост нервно подёргиваться, а биолюминесцентные точки вспыхивать тусклыми вспышками в полумраке рощи.       Виктор стоит перед ним на коленях, огромный, величественный, но сейчас такой уязвимый: по его телу проходится дрожь, биолюминесцентные точки на коже вспыхивают и угасают в хаотичном ритме, словно внутри него разгорается буря. В мире нет слов, чтобы описать трепет, который разливается по его венам из-за Виктора — смесь адреналина, любви и чистой, первобытной похоти.       — Ты… мой, — выдохнул Джейс едва, сдерживая рык, голос его хриплый, искажённый маской, но полный собственнической нежности.       Взгляд Виктора становится мягче, золотые глаза полуприкрыты, зрачки расширены от возбуждения, которое он так долго подавлял в себе. Он почти не в себе — тело горит изнутри, как будто все моменты, когда он отрицал свою нужду, теперь взрываются в нём лавой. Он хочет Джейса больше всего на свете, нуждается в нём, как в воздухе.       — Ты… истекаешь, — шепчет он хрипло, голос искажённый фильтром, полный удивления и голода. Виктор вздрагивает, золотые глаза его расширяются, уши прижимаются к голове в смеси стыда и желания, и он тихо стонет — низко, протяжно, как рычание, которое эхом отдаётся в груди Джейса       Влага сочится обильно, стекает по внутренним сторонам бёдер, оставляя блестящие дорожки на синей коже, которые слабо светятся в биолюминесценции. Мышцы живота напрягаются, пытаясь сдержать поток, но только усиливают его. Ещё одна густая капля просачивается сквозь повязку, падает на мох. Под пристальным взглядом Виктор тихо всхлипывает — стыдливо, тело его выгибается, он раздвигает бёдра шире, инстинктивно ища что-нибудь, что может принести облегчение.       Джейс не может оторваться. Сердце его колотится сильнее, член снова твердеет, но сейчас это не о нём. Он осторожно поднимает руку — маленькую, человеческую, с дрожащими пальцами — и проводит ею под повязкой Виктора. Ткань отодвигается легко, открывая вид: внешние губы набухшие, тёмно-синие, внутренние бирюзовые складки блестят от влаги, клитор пульсирует, вход сочится густым, прозрачным соком, который стекает по пальцам Джейса, горячим и скользким, как расплавленный мёд.       Он проводит пальцами аккуратно, нежно, но с лёгким нажимом — обводит губы, касается клитора кончиком пальца, собирая влагу, и Виктор стонет — глубоко, протяжно, звук вибрирует в его груди, отдаваясь эхом в Джейсе.       Джейс водит пальцами под повязкой — нежно дразня и собирая влагу на подушечки, чувствуя, как кожа под ними горячая и бархатистая, дрожит от каждого касания, выдавая нетерпение. Виктор всхлипывает — тихо, прерывисто, тело его выгибается навстречу, бёдра раздвигаются шире инстинктивно, хвост хлещет по мху, цепляясь за лодыжку Джейса.       — Джейс… — он всхлипывает снова, но в этот раз с именем на губах.       Пальцы касаются клитора нежно, но настойчиво, обводят кругами, надавливая ровно настолько, чтобы вызвать вспышку удовольствия, но не дать облегчения. Клитор набухает под касаниями, пульсирует сильнее. Виктор стонет громко — протяжно, мелодично, тело его выгибается дугой. Джейс ускоряется — пальцы скользят быстрее, теребят клитор, сжимают его слегка, размазывая влагу. Виктор стонет громче, голова его откидывается назад, шея напрягается, когти впиваются в мох, оставляя борозды.       Но Джейс замедляется и теперь только дразнит вокруг входа — пальцы обводят его кругами, касаются краёв, надавливают слегка, но не входят, заставляя стенки сжиматься вокруг ничего, выталкивая новую влагу толчками. Бёдра толкаются навстречу, пытаясь поймать пальцы глубже, но Джейс отстраняется каждый раз, держа его на грани. Только невесомые касания вокруг клитора, только дразнение, заставляя тело Виктора трепетать сильнее, мышцы сжиматься в бесплодных спазмах.       Тело его выгибается, мышцы живота сокращаются, влага течёт сильнее, капая на землю, и он краснеет — биолюминесценция вспыхивает ярче на щеках, но в глазах — чистая нужда, без стыда.       — Джейс… — хрипит он, голос дрожит, полный мольбы и возбуждения, — пожалуйста… я… не могу… этого мало.       — Ложись на спину. Раздвинь ноги. Покажи мне всё. Я сделаю так, чтобы ты кончил…             

***

      Виктор лежит на мягком мху рощи, тело его — огромное, синее, мускулистое, испещрённое биолюминесцентными точками, которые пульсируют в такт дыханию, словно звёзды в ночном небе. Его хвост нервно хлещет по земле, уши прижаты, золотые глаза полуприкрыты, полные мольбы и похоти. Гениталии Виктора уже обнажены — внешние губы набухшие и приоткрытые, внутренние складки по-прежнему блестят от обильной влаги, вход манит жаром, обещая тесноту и тепло.       Но разница в размерах очевидна: Джейс, в своём хрупком человеческом теле — его член, хоть и твёрдый до боли, слишком мал для такого партнёра. Виктор знает это, чувствует, но в его глазах вспыхивает решение. Хвост обвивается вокруг талии Джейса, притягивая ближе, он берет его руку и кладёт себе на бедро, но его взгляд просит нечто больше, чем петтинг. Джейс дрожит от того, что с ним делает одна лишь мысль о том, что Виктор просит от него, в чем действительно нуждается.       Ладонь скользит по гладкой, прохладной коже, чувствуя, как мышцы под ней напрягаются, как биолюминесцентные точки вспыхивают ярче от прикосновения. Он опускается на колени между раздвинутыми бёдрами Виктора, которые могли бы раздавить его одним движением, но вместо этого дрожат в предвкушении. Пальцы Джейса касаются внешних губ — они горячие, бархатистые, покрытые густой, сладковатой влагой, которая стекает по его коже, как нектар. Он раздвигает их медленно, чувствуя сопротивление набухшей плоти, и Виктор стонет, тело его выгибается дугой, хвост бьёт по мху, оставляя вмятины.       — Ты так красив для меня… — бормочет Джейс, голос искажённый маской, но полный голода. Он вводит один палец — легко, скользко, стенки внутри обхватывают его сразу, горячие и пульсирующие, как живое сердце. Виктор всхлипывает, бёдра дёргаются вперёд, насаживаясь глубже, и Джейс добавляет второй, третий, чувствуя, как теснота растягивается с необычайной легкостью, как влага хлюпает, стекая по запястью.              Четвёртый палец следует за ними, и теперь все пять пальцев Джейса сжаты в кулак, он надавливает осторожно, но Виктор не даёт ему времени на нежность — он рычит, прижимается и сам толкается вниз, насаживаясь на кулак с отчаянным стоном.       Кулак входит гладко, сантиметр за сантиметром — плоть Виктора растягивается вокруг него, стенки внутри сжимаются, пульсируют, обволакивая руку жаром и влагой, которая брызжет наружу с влажным чавканьем. Джейс чувствует каждую складку, каждую венку внутри — тесно, горячо, как будто кулак погружается в живой, дышащий вулкан.       Виктор кричит — мелодично, дико, голова его откидывается назад, уши трепещут, биолюминесцентные точки по всему телу вспыхивают ослепительно, освещая рощу. Он насаживается глубже, бёдра дрожат, мышцы живота напрягаются. Рука Джейса входит полностью — по локоть, внутри теснота сжимается так сильно, что он чувствует биение сердца Виктора через стенки, пульсацию, которая отдаётся в его собственной ладони.       — О Эйва… Джейс… больше, мне нужно больше, — хрипит Виктор, голос сломанный, полный боли и блаженства.       Он откидывает Джейса на спину, перекидывая бёдра через его грудь и начинает двигаться сам — насаживаясь медленными глубокими движениями на его руку, тело извивается, хвост хлещет по бедрам Джейса. В скоре он насаживается на кулак ритмично, с влажными, чавкающими звуками под его самые откровенные громкие стоны, которые он когда либо слышал.       Каждый толчок заставляет стенки сжиматься сильнее, массируя кулак изнутри, и Джейс стонет в маску, чувствуя, как это отдаётся в нём самом — его член пульсирует, твёрдый и болезненный, предэякулят капает на живот. Джейс не выдерживает — свободной рукой он обхватывает свой член, сжимает основание жёстко, проводит по стволу вверх, размазывая влагу по головке, которая уже красная, набухшая.       Он дрочит себя в такт движениям Виктора — быстро, грубо, кулак скользит по твёрдой плоти, большой палец надавливает на уздечку с каждым подъёмом, посылая вспышки удовольствия по телу. Виктор видит это, глаза его вспыхивают золотом, и он ускоряется, насаживаясь глубже, жёстче, стенки внутри трепещут, сжимаясь в ритме, как будто пытаясь засосать руку целиком. Влага брызжет с каждым толчком, покрывая бёдра Джейса, стекая по локтю и это толкает Джейса за грань.       Он кончает с хриплым стоном, член дёргается в кулаке, струи спермы выстреливают на бедро Виктора, на его сияющую кожу, смешиваясь с влагой, стекая вниз. Джейс продолжает двигать рукой внутри Виктора мягче, выжимая последние волны, чувствуя, как стенки трепещут, расслабляясь постепенно, и только тогда осторожно выходит — то понимает, что пальцы слегка онемели от сжатия и влаги.       Виктор весь расслаблен, обмякший после того, что Джейс только что с ним сделал. Его хвост слабо обвивает талию Джейса, уши опущены, биолюминесцентные точки едва мерцают.       Член всё ещё полутвёрдый, пульсирующий от возбуждения, большой для человека — толстый, венозный, с набухшей головкой, капающей остатками спермы. Джейс смотрит на влажные губы, на капли пота, стекающие по шее, на бёдра, всё ещё слегка раздвинутые. — и твердеет с новой силой. Виктор поднимается на локти, золотые глаза горят в полумраке рощи обхватывая зрелище перед собой с жадным восторгом. Хвост обвивается вокруг бедра Джейса, прижимая ближе, наслаждаясь тем, как горячий бархат члена Джейса теперь прижат к его бедру, трётся о кожу.       Они теряют что-то человеческое внутри себя, когда снова встречаются голодными ищущими глазами. Новая волна желания разливает по телу, как цунами из густой жгущей лавы. Голос Джейса выходит низким, хриплым, почти рычащим сквозь фильтр.       — На колени. Прямо. Передо мной,       Виктор вздрагивает — неожиданно, сильно. Глаза его широко раскрываются, золотые радужки сужаются по краям, оставляя только хищную глубокую темноту зрачков. Он не ожидал команды, но тело нави повинуется привычке омеги раньше, чем разум успевает возразить.       Виктор опускается на колени перед Джейсом. Спина выгибается, бёдра раздвигаются широко, хвост нервно хлещет по мху. Он выставляет себя напоказ — оттраханное влагалище, всё ещё зияющее после кулака, мокрое, пульсирующее, и выше — девственно тугой, нетронутый, сжатый твёрдый вход, по которому Виктор слегка проводит кончиками пальцев, приглашая, соблазняя, не оставляя Джейсу шанс одуматься.       — Джейс… — шепчет Виктор хрипло, голос низкий, вибрирующий, как рычание икрана.              — Ты уверен? — бормочет Джейс, ладонь скользит по бедру Виктора, сжимая крепкие мышцы.       Но Виктор рычит тихо, хвост хлещет сильнее по мху, он приподнимая зад, раздвигая бёдра шире, открываясь полностью.       — Виктор, любимый, ты совсем не щадишь меня…       В ответ Турук Макто только хитро улыбается. Он убирает волосы с затылка и показывает Джейсу ещё незаживший укус, который тот оставил ему в их первую брачную ночь. Джейс падает на колени, словно его пронзило насквозь и пригвоздило к земле.       Вспыхивает новая волна раскаленного огня — не просто жажда, а глубокая, почти отчаянная потребность стереть барьеры, сделать это грязным, всепоглощающим, чтобы их тела слились в нечто первобытное.       Он касается ягодиц Виктора, раздвигая их грубо, но с трепетом, чувствуя, как мышцы под ними напрягаются, как хвост Виктора извивается, задевая его плечо. Виктор не отрывает от него взгляда, выдавая абсолютно неповторимый звук где-то между восхитительным легким стоном и предупреждающим рыком.       Джейс касается пальцами Виктора — легко, почти нежно, но с такой властностью, что тот вздрагивает всем телом. Джейс чувствует под пальцами девственно тугое, тёплое кольцо — гладкое, упругое, ни разу не тронутое, сжимающееся инстинктивно от одного прикосновения.       Пальцы ныряют во влагалище, собирая смазку на пальцы. Джейс медленно, сладко, но безжалостно начинает дразнить девственный вход: обводит кольцо кругами, слегка надавливает кончиком пальца, втирает густую смазку в кожу, чувствуя, как мышцы каждый раз сжимаются в спазме, сопротивляются, но постепенно теплеют, становятся скользкими.       Виктор стонет тихо, удивлённо — голова его подаётся вперёд, хвост застывает в напряжении, тело подаётся назад, но Джейс держит его за бедро, не давая ему шанса получить всё так легко. Он вводит палец глубже — на фалангу, крутит, растягивает, чувствуя, как стенки внутри обхватывают его, гладкие и жаркие, пульсирующие в ответ. Виктор всхлипывает, уши прижимаются, биолюминесценция вспыхивает ярче.        Джейс добавляет второй палец — растягивает кольцо, трахает пальцами в медленном, мучительном ритме, каждый раз, выходя, почти полностью и возвращаясь глубже, черпая новую порцию смазки из влагалища, пока вход не начинает расслабляться, подрагивать, принимать.       Третий палец входит с сопротивлением — мышцы сжимаются сначала в спазме, но Джейс неумолимо разрабатывает их, заставляя податься и принять полностью всё, что он намерен дать. Виктор стонет громче, он снова старается насадиться на его пальцы глубже, сильнее, чаще, хвост вздрагивает туго обмотанный вокруг собственной лодыжки, но Джейс удерживает его за бедро, давая понять, что ему придется подождать.       Четыре толстых пальца входят намного медленнее, чем три, мучительно, растягивая тугое кольцо, чувствуя сопротивление, как мышцы сжимаются, пытаясь вытолкнуть, но смазка Виктора, которой у них в достатке, делает своё дело. Уже скоро. Джейс трахает его пальцами ритмично, глубоко, но резко выходит каждый раз полностью, заставляя кольцо сжиматься заново, мучительно ждать и требовать больше, просить заполнить себя заново.       Золотые глаза Виктора теперь полуприкрыты, слюна блестит на губах, хвост по-прежнему обвит вокруг собственной ноги, открывая всё полностью. Джейс позволяет рассмотреть всё, что перед ним. Внешние губы влагалища набухшие, внутри его тесноты все мокрое, пульсирующие, блестящие от густой влаги и сжимающиеся от пустоты. Джейс проводит пальцами по краям — нежно, но властно, собирая влагу, размазывая по набухшему клитору, заставляя Виктора всхлипывать и толкаться навстречу.       — Джейс… я не выдержу. Умоляю… войди в меня.       Тело аватара покрывается капельками пота, свечение узора на теле замыкает кратким миганием, мышцы живота напрягаются, выталкивая еще больше смазки на бёдра, и Джейс чувствует, как его собственный член невыносимо ноет от желания, твёрдый и готовый. Он снова обводит кончиками пальцев разработанное колечко мышц — растянутое, всё ещё подрагивающие от того, насколько сильно ему не достаёт большего. Он погружает внутрь лишь два пальца — растягивая шире, крутит, надавливает на стенки внутри.              Одновременно Джейс сжимает руку в кулак и начинает вставлять его во влагалище Виктора — мучительно неторопливо, чувствуя, как горячие, пульсирующие стенки сначала сопротивляются, потом обхватывают пальцы. Стенки цепляются за кожу, сжимаются в спазме, словно пытаясь проглотить руку целиком. Виктор умирает от ощущения: каждый миллиметр движения отдаётся вспышками удовольствия и переполненности, он всхлипывает, чувствуя себя заполненным и пустым одновременно.       Виктор стонет животно, низко, протяжно. Джейс толкает дальше — кулак проходит только по запястье. Джейс держит кулак внутри несколько долгих секунд, крутит им медленно, чувствуя, как стенки трепещут, сжимаются, доят руку.       Потом начинает вытягивать — так же мучительно неторопливо: запястье выходит первым, покрытое густой, липкой влагой, стенки цепляются за кожу, сжимаются в отчаянном спазме, не желая отпускать, и раздаётся громкий, влажный хлюпающий звук.       Кулак следует за ним, пальцы всё ещё сжаты, влагалище Виктора зияет шире, края губ выворачиваются наружу. Каждое движение наружу ощущается как потеря, как мучительное опустошение, он умирает от этого ощущения. Рука Джейса выходит полностью — испачканная густой, горячей смазкой, блестящая, обтянутая нитями влаги.       Он обхватывает свой член, обмазывая его обильно — от основания до головки, размазывая липкую, сладковатую влагу Виктора по всей длине, чувствуя, как член становится скользким, горячим, готовым.       Виктор ещё дрожит, когда Джейс приставляет головку к тесному, подрагивающему колечку мышц. Голод переполняет его силу воли и разум — он не сдерживается больше, входит одним долгим, медленным, неумолимым толчком, чувствуя невероятную тесноту и жар: стенки внутри дрожат от первого вторжения, обволакивают каждый миллиметр горячей плоти, пока кольцо крепко обхватывает основание члена тисками.       Виктор кричит — громко, неожиданно, спина выгибается, как от удара, хвост хлещет по спине Джейса, когти впиваются глубже в землю. Джейс толкается глубже, заполняя полностью, ощущая, как Виктор сжимается в спазмах вокруг него, жаркий, пульсирующий, идеально тугой.       В тот самый миг он возвращает кулак во влагалище — одним уверенным, неумолимым движением. Рука скользит внутрь с громким, влажным, почти непристойным чавканьем: стенки, всё ещё трепещущие после предыдущего растяжения, жадно обхватывают запястье, засасывают кулак глубже, будто сами требуют заполнения.       Джейс не торопится: он выходит из него почти на всю длину и толкается медленно обратно, до упора, пока его бёдра снова не прижимаются к ягодицам Виктора с мокрым шлепком. Кулак повторяет ритм — выход и грубое медленное движение внутрь.       Постепенно ритм нарастает. Виктор расслабляется, привыкает, и его тело отвечает — он подаётся назад сам, навстречу, с отчаянной жадностью. Джейс чувствует это и ускоряется: толчки становятся ударами — резкими, мощными, вбивающимися до основания с хлопком плоти о плоть. Член входит с мокрым звуком, кулак — с чавканьем, и Виктор встречает каждый, подмахивая, извиваясь, стоны сливаются в непрерывный крик экстаза.       После первого оргазма Джейс меняет тактику. То замирает глубоко внутри, чтобы Виктор почувствовал каждую пульсацию члена и неизбежность от заполненности, то внезапно ускоряется, трахая жёстко, без пощады, как зверь в жаре. Кулак поворачивается, вытягивается, растягивая влагалище до предела, прижимается к тонкой стенке, разделяющей отверстия, чтобы ощутить движение своего члена сквозь неё. Круговые, давящие движения, растягивающие стенки, мучающие у входа, заполняющие и наказывающие, глубокие и сильные и одновременно недостаточные.       Виктор хрипит под ним, растворяясь в ощущениях, тело сдаётся полностью, подчиняясь страсти. Всё внутри пульсирует, переполняется, ему некуда деться, он пришпилен, как бабочка на булавке.       Интенсивность только нарастает и он уже не контролирует себя, тело бьётся в судорогах удовольствия через бесчестное количество оргазмов. Влагалище Виктора сжимается вокруг кулака Джейса в яростных, неконтролируемых спазмах. Колечко сфинктера, обхватывая толстый, набухший член, в эти секунды сжимается с такой силой, что Джейс чувствует, как его едва не выталкивает из этой горячей, скользкой тесноты.       Виктор хрипит, тело выгибается дугой, мышцы живота напряжены до боли, а из горла вырываются прерывистые, животные стоны — смесь экстаза и полной капитуляции. И Джейс рычит сквозь стиснутые зубы ему в ответ, глаза потемневшие от ярости желания.       Наконец-то, когда чаша терпения переполнена, Джейс с резким, почти жестоким рывком вытаскивает кулак. Не давая передышки, Джейс впивается руками в бёдра Виктора, ногти вонзаются в кожу, оставляя следы. Он начинает вбиваться с безумной силой — жёсткие, быстрые, бездумные толчки, каждый из которых врезается до упора со всей силой, что у него есть, заставляя тело Виктора дёргаться, как тряпичную куклу.       Оргазм накрывает Джейса. Последний самый глубокий толчок, замирая, мышцы спины напряжены, вены на шее вздуваются. Тяжёлый, животный стон вырывается из груди, переходя в рык. Член дергается внутри, запертый в тесной, горячей хватке, и начинает изливаться мощными, обжигающими порциями семени — одна за другой, густые, горячие струи бьют прямо в глубину, заполняя Виктора до краёв, переполняя его.       Когда он выходит, то Виктор остаётся на коленях. Его тело дрожит мелкой дрожью, голова опущена на руки, дыхание рваное, прерывистое. Он весь покрыт их жидкостями: — струи пота стекают по спине, смазка блестит полосами на бёдрах и давно пропитала землю под ними своей влагой, сперма медленными небольшими толчками вытекает наружу, падая каплями на траву.                    Джейс рассматривает картину перед собой с немым восторгом, его рука сама тянется навстречу, растирая белые капли по гладким ягодицам, одновременно заставляя Виктора вздрогнуть от того, как каждое прикосновение теперь ощущается слишком сильным.       — Ты всем доволен, моя любовь? — Джейс спрашивает аккуратно.              Виктора переворачивается на спину, не отрывая взгляда от Джейса. Его волосы прилипли ко лбу, взгляд давно стал рассеянным и уставшим, но он заставляет себя слабо улыбнутся. Это единственный ответ, который нужен. Джейс улыбается в ответ и ложится рядом, рассеяно проводя ладонью по холодной траве.