Сон заблудшего духа

      Виктор              Капли дождя барабанят по ткани зонтика. Виктор неторопливо открывает глаза, раздирая их с трудом. Перед ним красивое слабое свечение из тонкой россыпи галактической пыли. Дождь продолжает барабанить и тогда Виктора понимает, что Тсон'є Айнг, видимо, укрыл их от дождя своим крылом.       Он опускает голову ниже, чтобы увидеть в тепле своих рук комочек сонного тепла, которым был сейчас Джейс. Его волосы совсем отросли, как и борода. Последние события оставили больше морщин на его лбу. Помнить разные версии того, кем он был и кем он стал — кажется Виктору личным сортом чуда. Он никогда не думал, что доживёт до этих дней.       Ему снился сон. Прекрасный сон. Первый из всех снов, после того как он стал единым со своим аватаром. Спокойствие и тепло, которое вернулось в его сердце прошлой ночью, словно запеклись яркой уверенностью в будущем. Виктор хочет увидеть всё будущие, которое только существует на Пандоре.       Джейс вдыхает и выдыхает, его пульс тихий и спокойный. Виктор смотрит на него с любовью, подмечая крохотные моменты, когда стук упавшей капли совпадает с ударом сердца.       Ни одна из уверенностей и ни одно счастье не возрождается в душе просто так. У всего есть причина. Он не собирался утягивать Джейса в болезненный омут своих чувств. Снова. Но он просто не мог отпустить его в ночь одного. Альфа, которого он клеймил своим. Альфа, который жил между несоответствием потери в своём теле и знанием, что его любовь жива, в своём разуме. Что бессонная может предложить такому человеку?       Поэтому Виктор проследил за ним и предложил нечто другое. Он не собирается лгать себе или кому-либо ещё, что это было сделано лишь из чистых альтруистичных побуждений. Нет, ему хотелось вернуться к этому чувству, где Джейс принадлежит ему. Хотелось понять, что руководило всеми его поступками там на Земле. Любил ли он альфу, как омегу. Или же он любил Джейса, как Виктор.       Между ними не было связи. Их не соединял инстинкт. Два разных тела. Две разные оболочки, которые не могут соприкоснуться к друг другу ничем, кроме идеи о том, что соприкосновение необходимо и прекрасно.       Гормоны альфы, который горюет, никогда не усиливают их темперамент. В такие периоды не начинается гон. В такие периоды не так много из них способны даже подумать о том, чтобы вернуть связь с кем-то в свою жизнь. Именно поэтому многие альфы избегали укусов, как огня. Словно само предположение равноправия в горе и счастье — покушение на их незыблемые права. Совместное счастье правильной и надежной связи между альфой и омегой разбито об прагматичный эгоцентризм.       Но Джейс скорее бы погиб, чем не попробовал схватиться за мимолетную каплю настоящей верности, настоящего единения в жизни, зная, что расплачиваться будет после смерти.       И всё же, какое горе бы не съедало живьем его человеческий костюм, его душа не могла оказаться в стороне и не вмешаться. Всё случилось между ними, как случалось прежде. И так, как не случиться больше никогда. Потому что в следующий раз не будет места для вопросов, сомнений, страха…       Они связаны. Они любят друг друга. Никогда не тела. Всегда две души. Два разума. Две сущности, которым было суждено стать одним целым.       Виктор наклоняется ниже и упирается подбородком в волосы Джейса. По его лицу, стекают слезы, но это слезы счастья — впервые за всю его жизнь. Он плачет, потому что что-то наконец-то стало правильным. Потому что теперь война кажется ему короткой преградой на пути к чему-то действительно важному.       Джейс просыпается в его руках. Он пытается кулаком потереть глаза, но кулак упирается в маску. Виктор легко смеется. Джейс смотрит на него снизу вверх и он не выглядит отдохнувшим или расслабленным. Он знает, какие сны ему сняться в этом теле. Что за кошмары приходят за его совестью.       Виктор опускается аккуратно и целует его плечо почти невесомо. Джейс обнимает его двумя руками и его тело дрожит. Он отправляется в тяжелый приступ паники. Виктор укачивает его в своих руках, напевая одну из закатных песен племени, пока ему не становится проще.       — Тебе нужно поесть, — Виктор шепчет так тихо, что настукивание капель почти заглушают его слова. — Мы должны вернуть тебя домой и дать этому телу отдых, который ему нужен. Я могу побыть с тобой, в одном отсеке лаборатории достаточно высокие потолки для на’ви.       — Виктор, мы не сможем… — Джейс сглатывает сухость во рту. — Сезон дождей уже тут…              Под крыло заглядывает морда Ночного духа, он рассматривает Джейса с интересом, словно спрашивая должны ли они собираться в дорогу.       Виктор помогает ему одеться в чистую одежду и укрыться одеялом. Ночной дух с Джейсом летят прямо под брюхом торук, потому что Виктор решил, что сможет укрыть его от дождя своими широкими крыльями. Конечно, у них ничего не вышло, но впервые в жизни он способен делать все те романтические глупые жесты любви, которых боялся в молодости.       Они прилетают в поселение. Ропот жителей племени, как и их внимание никогда не оставляет его. Но сегодняшним утром они больше удивлены тем, что Тсон’э Айнг признаёт своего наездника в любом обличии.       Виктор должен признать, что Ночной дух, которым обзавелся Джейс в этом самой пещере, был в разы умнее и харизматичнее, чем гигантский леоноптерикс Виктора. Но только один из гигантов вызывал почтительное узнавание. Второй же небесный покровитель был так недостижим, что никто не смел даже мечтать о том, чтобы увидеть его. Что говорить о том, чтобы стать наездником.       Виктор отправится собирать племена, как Торук, но иногда он думает о том, что Эйва полюбила Джейса чуточку больше. Но он не ревнует и знает точно, что благословения богини достаются им в равной степени.

***

      Когда к человеческому телу Джейса была приложена вся забота и внимание, они могли наконец-то встретится после вчерашней ночи, без пелены гормональной депрессии. Виктор бежал через поселение, чувствуя как часто бьётся сердце от того, как он нервничает. Он боится реакцию Джейса. Он боится свою реакцию. Но никогда в жизни он ещё не был настолько счастлив и нетерпелив. Они не виделись с ним пять минут, но Виктору кажется, что это их первая встреча после всех этих лет проведенных на тренировках к полёту и криокапсуле.       Он влетает широкими прыжками в комнату Джейса. И он не успевает даже разглядеть его, как они уже в объятиях друг друга. Это счастье. Это эйфория. Это свобода. Это воздух, который он впервые чувствует на вкус. Им не нужно соединять куру. Всё уже здесь — в водухе между ними.              — Я вижу тебя, — шепчет Виктор сквозь слёзы. — Я вижу тебя…       Они оседают на пол, их укуру наконец-то сходится вместе.       — Виктор… — глаза Джейса зажигаются странным пониманием, которому невозможно вместиться вот так просо. — Это правда, Виктор? — он спрашивает с самой отчаянной детской надеждой.       — Я не хотел говорить тебе, пока мы оба не будем собой, — он улыбается широко, слишком широко, а потом кивает, в легких не хватает воздуха от чувства, ему кажется, что он потеряет сознание от того, что всё это происходит с ними на самом деле, слезы текут по щекам. — Это правда, Джейс. Это правда… Эйва пришла ко мне во сне.       Он чувствует через тсахейлу, как бьётся сердце Джейса, как он находится на той эже грани счастья, когда невозможно поверить в реальность происходящего.       — Эйва подарила нам цель, Джейс, — он говорит тихо прикладывая руку к низу живота и улыбаясь. — Будущее, которое стоит того, чтобы сражаться за него до последней капли крови.       — Виктор, — он задерживает руку на его щеке. — Ты никогда не хотел. В смысле ты теперь не мой Виктор, я не знаю, что ты думаешь об этом всём, — Джейс говорит разбито, потому что он так сильно любит, он должен оберегать то, что ценно для другого. — Ты любишь меня, Виктор?       Он берет ладони Джейса в свои ладони, целуя каждую осторожно и медленно, прикладывая их к своему сердцу и оставляя их там. Он старается почувствовать столько нежности и любви, сколько способен, чтобы куру не оставило сомнений. Но, конечно же, он не может оставить Джейса без слов.       — Там на Земле ты не оставил нам выбора, кроме как забыть, — Виктор выдыхает слабо, чтобы его голос звучал ровно. — Здесь на Пандоре я не позволю тебе вспомнить всё, через что мы прошли, — он знает, что его слова звучат жестоко. — Тот Джейс, которого я знал, он был бы счастлив быть тобой. Знать, что он может жить полным сердцем, не оглядываясь. Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, — Виктор говорит слабо. — Я помню своё время на Земле, но ещё я помню своё время тут с тобой на Пандоре. Когда я вижу твою душу, которая живёт во всех этих разных мирах и обстоятельствах, я люблю тебя ещё сильнее. Я люблю тебя с той силой, которая не должна быть доступна простому человеку. Мне никогда не хватит тебя, чтобы насытиться до конца, — Виктор переводит дух. — Но позволь мне, позволь мне… Джейс, разреши мне одному нести бремя нашей вины и наших ошибок.       — Ты помнишь книгу «Моби Дик», — спрашивает Джейс. — Генри Мелвила.       Виктор смотрит на Джейса, словно он открыл ящик Пандоры.       — Когда я пришел в себя, то не помнил, как я оказался на кушетке в кабинете с иглой в шее, на столе лежала книга, — он говорит тихо. — Я начал читать её целиком, потому что мне казалось это важным, словно текст мог успокоить что-то во мне. Спустя время на самой последней странице я обнаружил надпись: «Ты найдешь все ответы на Пандоре», она была написана моей рукой, но я не помню, чтобы читал раньше эту историю, — Джейс опускает руки на бёдра Виктора. — Возможно Мел предложила бы мне полёт, но я бы отказался и никто в мире не смог бы меня переубедить. Но эта надпись въелась в мои мысли. Я даже не знал, на какой вопрос, я буду искать свой ответ… — он касается памятного осколка вплетенного в песенную нить Виктора, — Я вижу себя — я знаю, кто я внутри. Некоторые вещи не меняются в нас от количества опыта. И когда душа моряка становится альбатросом, то он продолжает бредить о белом ките.       — Джейс, — Виктор проговаривает на выдохе, абсолютно пораженный.       — Виктор, — Джейс опускает голову ему на бёдра, упираясь лбом, крепче сжимая песенную нить. — Мне не надо помнить, чтобы знать со всей ясностью, что ничего в мире для меня не будет важнее, чем ты. Ни одного другое самое искушенное знание не принесет в мою душу ничего ценного. Я принадлежу себе, только когда принадлежу тебе, — он дышит глубоко. — Нет никаких разных версий меня. Есть только моя любовь к тебе, что заполняет до краёв каждую форму, в которой она оказывается.       Виктор был счастлив, когда он пришел к нему, но теперь у него не было слов.       — Как ты хочешь назвать наших детей? — Виктор спрашивает наконец-то.              Джейс смеется счастливо, целуя его бёдра, а потом живот. Виктор осторожно проводит пальцами между его локонов и позволяет себе почувствовать самое чистое безусловное счастье, а может быть просто Джейс заразил его своим. Это не столь неважно.

      ***

      Девушки племени дарят Виктору наряды для его путешествия. Джейс раскрашивает его лицо черной и синей краской в цвет крыльев торука. Когда все приготовления окончены. Заун предстаёт перед великим древом.       Они молятся, встречая пору дождей и провожая своих воинов в великий поход. Две песни такие непохожие, но важные сплетаются женскими и мужскими партиями. Никто из племени не может сдержать слёз.       Все потери, каждая смерть, каждое событие, изменение — всё это соединилось в пении. Они повзрослели все вместе через боль. Теперь путь в счастливое прошлое навсегда забыл. На каждых плечах лежит часть ответственности и часть силы, чтобы вернуть мир в прежнее состояние.

      ***

      Прощание тяжелее, чем они все того хотели. Никто не может сказать, встретятся ли они все вместе снова. Джейс обнимает Виктора нежно, но в его взгляде твердость — любовь дождется своего времени, сейчас их сердца принадлежат битве. Кейт с Вайлет обещают, что они будут следить за ним, чтобы он не запускал своё настоящее тело.       Косы Джинкс заплетены в одну. Она считает, что не вправе рисковать чужими домыслами о её происхождении, отвлекая Торука макто от его миссии. На её голове красуется аккуратная сеточка из синего камня, похожего на лазурит, как знак преданности наезднику Последний тени. На плечах тонкими веточками бисера запечатлен узор корней Эйвы.       Экко почтительно вплетает в песенную нить своей женщины прощальный подарок — розовую бусину с любимого ожерелья Ишы. Он долго не может отпустить Джинкс, прижавшись лбом к её лбу. И, может быть, впервые за всё время, Виктор видит эту часть их отношений. Но это первый раз в их жизни, когда они разлучаются так надолго.       Наконец-то они взлетают. Ночной дух поёт им прощальную песню, к его голосу присоединяется всё племя. Виктор знает, что это одна из тех мелодий, которые любит насвистывать себе под нос Джейс. Горло сжимается от чувства гордости и преданности своим людям.       Небольшой проход и вскоре они на ветру. Ливень встречает их взмахом ветров. Дождь барабанит по темно-синим крыльям торука. Виктор смотрит в сторону Джинкс, она возвращает ему взгляд. Им не надо слов, чтобы понять боль и страх друг друга. Впереди только неизвестность дороги. Виктор оборачивается и поднимает кинжал вверх, подбадривая охотников на икранах, что сопровождают их в путешествии.       Они откликаются и кричат так громко, что даже ом не может заглушить их голоса. Они перекрикиваются, пока их настроение не становится полным уверенности и дерзости.

***

      Первое племя, с которым они встречаются — Тлалим. Воздушные торговцы склоняются перед великим Торуком макто, но их лидер отвечает честно.       — Воздушный клан не вмешивается в битвы, Торук макто. Кто-то ведёт битвы, другие помнят о них.       Несмотря на это, торговцы с радостью поделились с ними картами и рассказами о том, какие племена будут больше всего рады встрече с великим героем на`ви. Но больше всего Джинкс интересовало племя, которое затерялось в горах. Племя, которое знало пути Эйвы, как никто другой.       — Как нам попасть в горы Та’карт? — спрашивает Джинкс у Пейлака. — Это правда, что говорят о тамошнем племени? — её глаза горят надеждой.       Пейлак берёт её ладони в свои руки и улыбается такой тёплой улыбкой, которая дороже всех товаров на корабле.       — Эйва живёт внутри каждого из нас, — он говорит тихо. — Я видел множество кланов, встречал разных на’ви и выучил, что ни одна молитва не будет услышана, если ты не разрешаешь себе верить, что Эйва уже часть того, кем ты есть. Что она живёт внутри тебя с самого рождения.       Джинкс не знает, что ответить Пейлаку.       — Клан гор Та’карт ведут уединенный образ жизни, и необычный для тех, кто не знает их путь, — Пейлак объясняет. — Он ничем не лучше, ничем не хуже. Они просто другие, поэтому вызывают молву среди других на’ви, — он смотрит очень внимательно. — Ты должна быть готова к тому, что не найдешь там, что ищешь.       Все ночи, что они пробыли с ними, были наполнены песнями и плясками. Они распрощались с ними у берегов огненного клана. Они согласились воевать с Торуком макто, несмотря на то, что между кланами точилась вражда.       Следующими были морские кланы, расположенные на архипелагах. Они встретились с кланами лесов, которые были невероятными ткачами и кланами великих равнин, которым не было равных в гончарном деле. Они встречали кланы воинов и кланы пастухов. Все они кланялись великому воину из легенд Торуку макто.       Они встретили в равнинах караван торговцев из пустынного клана, которые поклялись своей кровью, что новость о битве героя Торука макто доберется их земель, и кланы выступят ему на подмогу. Их кожа была сиреневого оттенка, и Джинкс, которая не привыкла к чужакам, не могла не рассматривать их волосы песчаного цвета и хвосты со светлыми кисточками.       Они были в долгих днях пути от своего дома. Они пели песни, выученные у разных племен в дороге, чтобы не забыть их. Они ели новые блюда и обсуждали, какие из них были вкуснее всего. Они встречали привалы под луной и слушали звуки животных, которых прежде не встречали.       Ночью Виктор всматривался в незнакомые созвездия, пытаясь выяснить, какое из них он видел под крылом Ночного духа. Тоска по дому не успевает въедаться в их распорядок. Словно война и люди никогда не существовали. Словно они всегда жили в пути. Но это неправда.       Горная гряда Та’карт настолько высока, что сначала встречает их заснеженными верхушками. Только спустя ещё пару дней они опускаются в зеленые долины прорезанные речным руслом.       Когда они попадают в клан, то им сложно понять, что именно их смущает, но потом осознание ложится на плечи — среди них нет стариков и даже зрелых на’ви. Тсахик клана рассказывает им о том, что их племя рождается для духовной жизни, а не земной.       Они живут столько, сколько нужно, чтобы привести новую жизнь и помочь ей выучить путь племени, а потом они встречают свою духовную жизнь внутри Эйвы. Они живут так многие века.       — Мудрость предков живёт в ветвях богини, — говорит девушка ласково. — Мы не чувствуем себя одинокими. Мы просто ждём момент, когда сможем присоединится к вечной жизни.              Обряд, который они совершают — ритуальное убийство и кремация. Виктор и Джинкс поражены, но когда клан видит их реакцию, то они проводят их в свою рощу. Купол из ветвей размером с целый город укрывает собой большое горное озеро. В середине находится огромный ствол. По стволу струятся золотые сияющие жилы, которые берут своё начало на каменистом дне прозрачного озера.       Несмотря на купол, внутри по-прежнему много солнца, которое просачивается через ветви. Лодочки медленно плавают над золотой сеточкой корней. Это самое красивое, что они видели в своей жизни.       Во многих местах золотые жилы тянутся вертикально, словно длинные водоросли. Они подплывают на лодочке. Тсахик протягивает куру к корням.              — Позвольте нашим предкам рассказать вам всё, о чем вы пришли спросить.       Они соединяют куру с древом душ. Виктор впервые понимает, как бедна связь, которую они ощущают в стенах Зауна. Пред ним предстаёт тот же мир, что он видел наяву. Они сидят в той же лодке.              Тсахик улыбается и берется за вёсла. Они плывут внутрь древа, где их встречают старешены племени.       — Торук макто, — они прикасаются ко лбу, приветствуя его. — Мы видим тебя. Мы знаем, зачем ты пришел. Эйва привела тебя к нам, чтобы мы могли рассказать тебе твоё предназначение.       — Моё предназначение?       — Дитя, — улыбается одна из шаманок, — Эйва знает твою боль. Она видела твою душу, когда ты не мог её видеть.       — Она благословила тебя, потому что ты уже спас свой мир единожды, — продолжает другая.       — Ты чист душой, — говорит ему тсахик, которая привела их сюда.       — Я был не один, — Виктор говорит мягко. — Нас было двое.       — Мы будем рады встретить Тсон’э Айнг макто, когда придёт время.       — Племени ночных песен служит дух песен, — отвечает другая тсахик. — Сердца небесных охотников, которые рождены для ночи и воспевают мрак, теперь бьются воедино. Великий баланс.       — Мы знаем, с какой просьбой ты пришел, Торук макто.       — Эйва исполнит твою просьбу, — улыбается другая шаманка. — И твоей спутницы.       — Но после вам предстоит отправиться в обратный путь.       — Эйва знает, как нам победить людей? Что они готовят их план? — Виктор спрашивает простодушно.       — Великая мать всегда с тобой, Виктор, — женщина прикасается к его сердцу. — Но твоя судьба в твоих руках, как и твои битвы.

***

      Джинкс и Виктор проглатывают семена Эйвы. Их куру соединенны с древом. Затмение окрашивает мир в бесконечное бело-золотое сияние ветвей дерева грёз. Краска на лодочках зажигается красно-жёлтыми узорами. Все на’ви с прибрежных поселений начинают входить в транс, пока несколько сотен на’ви держатся за руки вокруг ствола дерева, их куру тоже связанны с золотыми жилами.       Озеро вспыхивает и бьёт ритмом молитвы. Виктор ничего не чуствует, кроме легкого тепла внутри себя и полного покоя.       Джинкс несколько на’ви опускают с лодки в воду и корни оплетают её коконом, утягивая на дно.       — Непостижимы истоки великой реки, как недостижимы её глубины, но в ней мы рождаемся и ей воздаём, — произносит Виктор слова молитвы.       Племена эхом разносят его слова по всему озеру, свет волнами вибрирует в ветвях и корнях. И вот уже убывающее затмение оставляет тени скибочками на водном дне. Вместо со светом дня корни поднимают на поверхность Джинкс. Виктор аккуратно поддерживает её в своих руках.       Она открывает глаза и делает тяжелый глубокий вдох, открывая глаза. Её волосы распущенны, на спине виднеются отростки нервных окончаний, которые прорезались через кожу спины, словно плавник. Как только она оказывается над водой, крохотные отростки засыхают и опадают, как лепестки на водную гладь.       Виктор не знает как реагировать, пока она не открывает глаза и смотрит на Виктора со странным спокойным выражением лица, словно зудшее осталось позади.       — Я видела маму, — она говорит тихо, а потом слезы текут по её щекам.       Виктор прижимает её к себе крепко, как только может.       — Эйва благословила, но терпение благословляет сильнее, — проговаривает тсахик.

      ***

      Обратный путь ведёт их через собранные войска кланов в воздухе, не воде, и на ветру. Ни одна эпоха не видела подобной силы. Ни один враг не требовал от на’ви таких союзов.       Войска собирались у Великого древа под свирепым ливнем, пока охотники клана возвращались в родные пещеры. К своим близким. Экко встретил Джинкс, как встречает туман небо, как океан встречает ветра. Но приветствия не длятся долго.       Люди Вандера из племени похитили Джейса, Кейтлин и Мел.       — Где они? — спрашивает Виктор.       — Они на базе, скорее всего. Мы не можем отправится туда, — Экко говорит, зная как прозвучат его слова. — Люди начали атаку первыми. Мы должны выступать на войну.       Ночный дух ныряет из темноты на платформу.       — Ты должен был оберегать его! — он смотрит на зверя, не понимая, как это могло случится.       — Даже самый преданный зверь испытывает голод, — Экко говорит спокойно. — Не вини Ночный дух, что он охотится в час снов.       — Ты нужен своему народу, Виктор, — Джинкс говорит строго. — Кланы пойдут в битву только за Торуком макто.       — Они забрали его аватар? — он спрашивает просто.       — Ночной дух останется следить в пещере и никого не подпускать к его аватару, — он переводит взгляд на Джинкс и Экко. — Экко ты и твои люди найдут остальных.       — Что ты приказываешь мне, Торук макто. Я поступлю, как ты прикажешь, — проговаривает Джинкс.              — Веди свой клан в битву, как полагает вождю, — он смотрит на них двоих. — И что бы не произошло, постарайтесь не погибнуть.

      

      ***

      Виктор уже на полпути к Древу грёз. По передатчику раздаётся голос Амбессы.       — Я слышала ты собрал себе компанию, — она говорит между прочим. — У меня есть впечатление, ты захочешь попросить их разойтись по домам. На кону — всё-таки жизнь великого и гениального Джейса Талиса.       — Джейс у тебя? — он спрашивает холодно.       — Да, со мной на базе, — она хмыкает в трубку. — Передашь привет, Джейс?       — Виктор, не слушай её…              — Джейс, держись! Я лечу за тобой.       — Это хорошая идея, — говорит Амбесса. — Это именно то, о чем я хотела вежливо тебя попросить. Нам необязательно проливать слезы по своим погибшим. Мне нужно то, что у тебя в голове. Тебе нужно то, что у меня на базе. Мы можем обменяться.       — Мы встретимся у старой школы Кейтлин. Ты приведешь их туда. Я выйду к тебе, безоружный и сдамся, но ты отпустишь их там же.       — Предлагаешь мне выйти за пределы базы, чтобы твои дикари расстреляли нас?       — Пытаюсь сделать сделку выгодной для нас обоих, с одинаковым риском.       — Ха-ха, звучит забавно. Но как насчёт другой сделки? — Амбесса меняет тон. — Я даю тебе час на то, чтобы ты притащил свою синюю задницу на базу, иначе я поотстреливаю бошки всем твоим друзьям?       — Убьешь собственную дочь? Или застрелишь Джейса, чья бошка не менее ценная, чем моя собственная? — Виктор отвечает так же с ухмылкой. — Остается Кейт, но она лучше сдохнет, чем даст тебе получить то, что ты хочешь. Я буду ждать тебя через час там, где мы договорились.       Он переключает канал и делает глубокий вдох, опускаясь к холмам. Он прикладывает руку к микрофону, переключая канал.       — Она проглотила наживку.       — Принято, — отвечает Джинкс. — Летим к точке.       — Как только всё будет готово, убирайся оттуда немедленно, — он отпускает микрофон.       Флотилия из сотен воздушных бомбардировщиков медленным строем начинает заполнять чрево магнитной воронки. Виктор наблюдает за ними свысока. В подходящий момент он даёт знак воину клана, и в ущелье один за другим разносятся звуки боевых горнов. Война началась.