Мириам

      Командир крепости хоть и трусливо не решался зайти в покои прибывших гостей, все же не переставал думать о том, что настал идеальный момент выслужиться на фоне балбеса градоначальника. Простоватый барон не блистал особым умом или прозорливостью, получив Лиузе и близлежащие территории еще от своего отца. Просидев в крепости всю войну, тот был рад отделаться малой кровью, но командиру такая неамбициозность была не по душе совершенно.       На дальней северной границе не происходило ничего от слова совсем, и получить хоть какое-то повышение было за гранью реального. Его звание и предполагало статус, привилегий давало не больше, чем обычному пьянице-солдату на городских воротах.       И совсем другое дело красивая столичная униформа, почет, караулы во дворце и, очень даже может быть, хорошенькие приличные женщины с хорошеньким приданым. Ух! Лучше уж быть последним солдатом Виуны, чем командующим Лиузе.       Однако, самолично проводником в Лес мертвецов ему, естественно, не хотелось становиться, но вот если он вперед бесполезного градоначальника представит господам Тео, возьмется за организацию сборов, будет чуть посмелее завести разговор о переводе…       – Тео! – не смог скрыть он радости, завидев мужчину. Тот был молод, высок и именно той манеры держаться, что заставляла всю стражу, в том числе и самого командира, зеленеть, как только он попадался им на глаза. Но сейчас он точно не мог сказать, правда ли охотник был так хорош собой, или просто неожиданно стал выглядеть как золотой билет в лучшую жизнь. – Боже, только ни к кому не подходи в этой одежде.       Командир перевел взгляд на бледнеющего сына барона. Сам градоначальник был без проблесков разумности, но одна мысль служить его сыну привела мужчину в ужас, и он, укрепившись в своем намерении и уже мысленно собрав пожитки, с большей уверенностью распахнул двери гостевых комнат.

***

      Всего их было трое.       Непосредственно у дверей стоял высокий хорошо сложенный мужчина с большим шрамом от ожога на всю левую сторону лица и шеи. Он был не молод, одет в простую походную одежду, но и как гвардейцев у таверны, его выдавал слишком добротный меч для обычного солдата или наёмника.       Мужчины смерили друг друга взглядами и еле заметно качнули головами.       Из-за накрытого стола в центре просторной залы доносились хрипы, по голосу – достопочтенного градоначальника, а над ним нависал маг. Судя по количеству амулетов на нем, то был далеко не простой уличный шарлатан, а кто-то уже на уровне Великого мага.       Охотнику хватило пары мгновений оценить прибывших, и он двинулся вглубь комнаты, чтобы опуститься на одно колено возле расположившегося в отдалении кресла. Он подхватил легкую расшитую ткань подола мужчины, приложился к ней лбом и только после заговорил:       – Теодор Орше Эскаретт прибыл в расположение вашего высочества.       – Хоть кто-то в этом убогом месте знаком с правилами приличия, – усмехнулся эрцгерцог и, принимая приветствие охотника, подал руку в перчатке для поцелуя. – Иара.       Хрипы стихли, сменяясь жалким поскуливанием и всхлипами: маг исподлобья глянул на своего господина и молча вернулся за стол.       Градоначальник, отбросив крохи гордости, было поднялся на ноги, но тут же потерял равновесие и схватился за ближайший подлокотник. Его тело била мелкая дрожь, дыхание сделалось шумным и прерывистым.       На него нельзя было взглянуть без жалости. Румянец довольной жизни сошел, и кожа, казалось, приобрела синеватый оттенок. Его раскрытые губы тоже потеряли цвет и потрескались. Лицо мужчины, обезображенное страхом, слюнями и соплями, начало покрываться пятнами; и до этого уродливые глазки покраснели, стали бешенными и неприятно блестели.       Убогий и ничтожный, он не решался поднять взгляда.       – Молодой господин, – заговорил Тео, выпрямившись и посмотрев обратно на дверь, где в тихом ужасе замерли командующий с сыном барона. К магии простолюдины испытывали одинаковое чувство ужаса и недоверия. Волшебными камнями они пользовались на ежедневной основе и без надобности понимать, какая сила их создает, но увидеть применение магии вживую для них было слишком. Да и маг выбрал самую отвратительную демонстрацию своего превосходства – власть и произвол, чем незамедлительно вызвал ненависть к себе. Завтра об этом случае будет шептаться вся Лиузе.       Мальчишка поежился, выходя из транса, посмотрел на охотника и снова опасливо покосился на мага.       – Отведите барона в его покои, пожалуйста. Командующий, останетесь?       – Я помогу его милости, – закачал тот головой и подтолкнул ребенка вперед, спеша воспользоваться возможностью скрыться и не рисковать оказаться на месте градоначальника. – Тебя же искали, а? Проверю-ка расположение прибывшего экипажа… о-обход надо сделать… да, точно, о-обход…       Хлоп.       Тео впервые позволил себе взглянуть в лицо эрцгерцога и обнаружил, что тот достаточно пристально рассматривает его самого. Из столицы дорога занимала в лучшем случае дней шесть, и любой бы после столь длительного путешествия выглядел не лучше горного вискача, но в светлых глазах его высочества не было и капли усталости, и казалось, они даже сияют от чего-то.       – Не отводишь взгляд?       – Простите мою грубость. Чем я могу быть полезен?       Эрцгерцог ничего не ответил. Он встал и неторопливо подошел к письменному столу у окна, а Тео разве что смог с недоумением отметить, что мужчина оказался выше его на целую голову. Сколько сейчас было его высочеству? Лет двадцать пять или двадцать шесть? Не должен наследник выглядеть так, чтобы двое военных в комнате чувствовали себя маленькими букашками, но факт оставался фактом: кроме роста под два метра, в силуэте, его широкой спине явно читалась совсем не аристократическая сила.       Мужчина облокотился на столешницу и поманил Тео к себе, выводя того из размышлений.       – Как же от тебя воняет кровью, – буркнул Иара, проходя мимо и морща нос. Иностранец? – Побриться он успел, а сменить одежды…       Тео стянул с себя плотную укороченную куртку, подшитую изнутри странным мехом, и постарался оставить ее подальше от стола, когда у него мелькнула мысль, что он был бы не прочь и сам держаться на расстоянии от этих господ. Комната была слишком большой, чтобы так быстро прогреться, и в одной свободной рубашке было ощутимо прохладно.       Четверо мужчин собрались вокруг стола, заваленного всеми возможными картами и выдержками, и эрцгерцог заговорил:       – Территория северных границ – земля, исторически принадлежащая семье Волард. Эта фамилия тебе о чем-нибудь говорит?       – Волард были наместниками в этих землях, но после постройки крепости и назначения командования, они уступили в борьбе за власть и ушли в лес с частью подданных – так появился Бад. Никто не претендовал на приграничные территории, и вскоре ситуация исчерпала себя. Последние полвека было тихо.       – Все так. Присмотрись, что общего в картах императорских архивов.       Тео с недоумением глянул на эрцгерцога, но все же сделал вид, что сравнивает карты, и между тем про себя размышлял, что лучше ответить.       Чего ожидал его высочество?       Что Тео начнет мямлить, как барон до этого? Хотел унизить Тео и блеснуть на его фоне своими знаниями? Он помнил, что маг сделал с градоначальником, и прекрасно понимал: слуги – это прямое продолжение своего господина, его правая и левая рука, глаза, уши и язык, и творят они ровно то, что им позволяет эрцгерцог. С таким же успехом можно было смело утверждать, что мужчина собственноручно сжимал чужое горло.       Стоит тогда сомневаться, в своем ли он уме?       Легкая ухмылка не покидала лица его высочества и брови были слегка приподняты в немом вопросе, который Тео не мог понять, а ответить – тем более. С момента, как он зашел в гостевые покои, эрцгерцог не сводил с него непонятный взгляд, как будто постоянно чего-то ожидая.       Так же на него смотрели оба его компаньона – и от этого становилось даже больше не по себе. Регент империи путешествовал в сопровождении лишь одного личного гвардейца и великого мага, и если его высочество доверял им свою жизнь, об их силе и навыках можно было только догадываться.       Как и догадываться о том, что они так внимательно искали в охотнике и что им шептала их интуиция.       Дерзкий хозяин и нахальные слуги.       Можно задохнуться от этой давящей ауры. Все же дворяне сельского захолустья разительно отличались от столичной породы.       – Все карты более-менее подробно описывают местность только до линии границы Бада, или того меньше – одну главную дорогу. Дальше Бада они все как одна заполнены лесом, горами и другими условными символами – в общем, всем тем, что означало бы непроходимые территории.       – Ты будешь хорошим проводником, – довольно кивнул эрцгерцог. – Никакого Кристофера нам ждать не придется.       Тео удивился – казалось, его ответ наоборот расстроит мужчину, но сказал лишь:       – Прошу прощения?       – Мне нужен проводник в Бад. Много лет назад Волард мирно покинули Лиузе только потому что прихватили все старые образцы карт. А ты представить себе не можешь, как сильно я хочу найти то, что они попытались этим скрыть.

***

      В эту ночь Тео не мог уснуть, несмотря на накопившуюся усталость прошедшего дня. После долгого пребывания в лесу и внезапно свалившихся забот он, наконец, худо-бедно нагрел воды, помылся, и лег в чистую свежую кровать – но сон так и не пришел.       Бесконечно в голове вертелась встреча с эрцгерцогом.       – Мы не сможем пройти через лес.       Тео сразу же пожалел о сказанных словах, когда три пары глаз испытывающе уставились на него в немом напоминании того, что недавно случилось с бароном.       Про его высочество много, что говорили даже тут, в Лиузе. Наглый, избалованный, капризный младший сын почившего во время войны императора. В юношестве он отказался от классического образования в военной академии и пользовался своим статусом крови лишь для того, чтобы наслаждаться свободой последнего в очереди на престол претендента. Его брат должен был стать следующим императором, унаследовать огромные земли и власть, жениться на хорошенькой аристократке, завести пару любовниц, наплодить кучу отпрысков, а наслаждение праздностью жизни оставить на никчемного и никуда негодного эрцгерцога.       План был без изъянов.       – Мы не сможем пройти через лес сейчас. – Тео быстро сообразил, что если он хочет уйти сегодня на своих двоих, ему стоит быть более убедительным. Он снова пересмотрел все карты, пока не нашел подходящую. – Главная дорога, ведущая из Лиузе в Бад, идет в объезд озера вот здесь, прямо в центре леса. Если у вас в арсенале нет магии заморозки, я бы предложил переждать несколько дней в крепости – их бы мы все равно потратили на крюк. Зима в этом году ранняя и лед схватится быстро.       – Я разве похож на мага стихий? – нервно прыснул Иара, стараясь не смотреть в глаза его высочеству. – Сколько дней займет дорога?       – Ни одна экспедиция или отряд не возвращались – мы знаем лишь примерное направление в Бад, и более вероятно, мы туда прибудем к третьей ночи.       – Почему так долго? Здесь расстояния всего ничего и у меня есть снадобья, мы сможем двигаться без сна и привалов на еду.       – Господин, это лес, не равнина – опасно направлять лошадей галопом через деревья, даже со снадобьями. Из-за тех же деревьев мы не сможем двигаться по темноте. Нам придется делать стоянки.       – Это бред! У нас на все только две недели, из которых три дня мы добирались сюда, а ты предлагаешь выжидать?       – Мы можем выдвинуться завтра утром. – Пожал плечами Тео, аккуратно сложил карты и почтительно отошел от стола. – В таком случае мы воспользуемся главной дорогой и, скорее всего, будем отбиваться от всего того зверья, которое до наступления сильных морозов все еще будет свирепствовать перед зимней спячкой. Что бы вы ни выбрали, неделя – мало для такого броска, и вопрос лишь в том, сколько дней из этой недели мы будем мерзнуть в лесу и сколько вещей и пропитания нам придется брать с собой.       Его высочество молча наблюдал, переводя взгляд между Иарой и Тео.       План был без изъянов...       ...ровно до тех пор, пока император Барне не умер в масштабной кампании по завоеванию соседней страны. Мужчина, пышущий здоровьем, который уже подмял под себя все земли от моря до моря, однажды утром просто не проснулся. Многие почувствовали в этом слабость, зная кроткий и мягкий нрав его старшего сына, и уже пророчили не только провал войны, но и развал всей империи. Пять лет кровавых стычек, истощение ресурсов, порабощение народов и эксплуатация собственного населения – для этого нужна определенная безжалостность, которая абсолютно не вязалась с образом новоиспеченного императора.       Аарон Барне получил соответствующее обучение и, в последующем, станет прекрасным императором, уже после войны страна при его руководстве расцветет. Он будет восстанавливать города и поселения от разрухи битв, поддерживать фермеров. Он станет мудрым правителем и хорошим дипломатом, что обеспечит налаженную торговлю и отношения с соседями, и никто во всей империи не скажет в его адрес дурного слова.       Если бы его отец со своими ненасытными амбициями смог завершить войну и передать престол в мирное время, Эстэш вошла в свои золотые годы намного легче, но безобидный наследник стал легкой добычей в хаосе завоеваний.       В год своего девятнадцатилетия эрцгерцогу пришлось оставить богемную жизнь в столице и отправиться на передовую, куда его призвал новоиспеченный монарх.       Немало пересудов и насмешек вызвал вопрос, что мог сделать с рассыпающейся в руках брата империей мальчишка, который с девицами и вином провел больше времени, чем с мечом или книгой. Но как оказалось, в нем нужной в тот момент природной жестокости было предостаточно. Этот мальчишка был эгоистичным, не эмпатичным ублюдком, который не жалел ни своих, ни тем более чужих.        Ему совершенно не было знакомо тонкое искусство ведения войны, стратегии и переговоров, но он быстро забрал у своего венценосного брата командование армией.       И он не стал искать компромиссов.       Не созывал военные советы.       Ни с кем не садился за стол мирных переговоров, отказываясь от приглашений к диалогу.       Если в деревню или город заходило войско под его началом, вся земля оставалась выжженной дотла, и в том огне горели не только вражеские воины, но и старики, женщины и дети. Горели дома, продовольственные амбары и поля, оставляя выживших в глубоком отчаянии.       Он сжигал лес, если видел пятку хотя бы одного партизана. Он гнал отряды ночь напролет, чтобы встать под стенами очередной обреченной крепости. На высоких шестах подвешивал тела парламентеров.       Он не знал, что значит отступить. Не брал заложников. Именем короны казнил тех, кто смел быть им недоволен. Самолично разъезжал по тренировочным лагерям и отдал приказ увеличить призыв. В обход всей бюрократии и семи чиновничьих дозволений он увеличил продовольственный налог. Он вел себя так, словно был обозлен на всех вокруг, и единственной его целью было не столько завоевание, сколько простое уничтожение, физическое и моральное. Словно ему было некогда затягивать эту войну и он готов был положить любую жизнь на алтарь победы.       – Благородная война? – однажды в порыве прыснул он в лицо своему брату-императору и долго смеялся, прежде чем вполне серьезно добавить. – Может, мне отдать командование армией обратно в твои руки? Чтобы напрасная жертва твоего народа обратилась в поражение и конец правления Барне? У тебя уже нет права отступать.       – Вся Виуна судачит о твоем высокомерном легкомысленном характере, а теперь военные от солдата до генерала смотрят на тебя как на зверье. Тебе не кажется, что что-то пора изменить?       – Только отрастив острые зубы и став опасным, человек может требовать относиться к себе с уважением. Если ты собираешься выплясывать перед сплетниками столицы, меня в это не втягивай.       Очевидцы поговаривали, что в его безумных глазах кипела сама ненависть. За его шествием тянулся кровавый след, а впереди него – зияла пустота оставленных провинций. Его боялись монархи, боялись простые жители, а соотечественники молились, чтобы все это скорее закончилось.       После войны если желали еще бездетному императору здоровья, это было не из преданности или благодарности, а из страха, что его брат может взойти на трон. Если перед соседями вставал вопрос, как решать конфликты, они вспоминали, какую страшную войну могла вести Эстэш.       После войны все стали видеть за Аароном Барне его свирепую тень.       Год спустя – год, который истощил и противника, и страну – они вошли в пустую столицу Товиш и официально объявили ее своей новой подконтрольной территорией, тем самым окончательно оформив нынешние границы империи.       Тео знал, на что способен эрцгерцог, и мог предположить, что тот рискнет идти напролом, если будет хотя бы призрачный шанс достигнуть цели раньше.       – Выдвигаемся через четыре дня.       Эти слова его высочества и не давали покоя Тео, который метался между мыслями о мужчине и тем, что ждет их в Лесу.       Даже когда глубокой ночью Тео все же провалился в сон, он не принес ему облегчения.