Мириам

      Летом столица Эстэш заполнялась розовым ароматом, и сильнее всего их запах ощущался ранним утром, когда выпадала ночная роса. Июль в том году был душным, и глоток свежего воздуха приносил облегчение.       В доме еще стояла тишина, слышались разве что голоса птиц и приглушенные встревоженные шепотки с кухни – слуги уже начинали готовиться к новому дню. Скоро проснется барон с детьми, они отправятся по делам – месяц назад старший сын окончил учебу и поступал на службу в торговую гильдию, а вечером они все вместе соберутся за ужином. Так размеренно и пройдет их лето в столице, они поздравят императора на фестивале и вернутся в родовое имение на юге.       До войны еще двенадцать лет.       Хрупкое мирное утро разбилось вдребезги, когда громыхнула какофония падающей всевозможной утвари. И падало все: лязгали кастрюли, об них дребезжали приборы, кружилась и звенела металлическая посуда и билось стекло.       – Теодор! – этот крик был больше наполнен волнением, чем угрозой, но маленький мальчик уже пулей вылетал из кухни во двор, убегая от взбучки. За ним несся бестолковый пес, которому было и невдомек, что они только что натворили.       Конечно, пожилая нянька не гналась за ним, но мальчик этого не мог знать, удирая со всех ног прямо в розовые кусты, высаженные вдоль ограды. Острые шипы цеплялись за одежду, капли воды, падающие с потревоженных цветов, заставляли его ежиться.       Он все же втиснулся.       Песий хвост ходил из стороны в сторону, ему уж очень нравилась эта игра с молодым господином. Он ткнулся холодным мокрым носом в лицо Тео и успел даже пару раз лизнуть его щеки, прежде чем мальчик сгреб его морду и строго посмотрел в чёрные глаза-бусины.       – Ну и зачем ты туда пошел, я тебя спрашиваю? – возмущался он на взрослый манер. – Мы же все испортили!       Пес фыркнул и, пока Тео вытирал лицо, убежал куда-то в угол двора. Притащив припрятанную там палку, он улегся перед кустами и увлеченно принялся ее жевать.       – Я вообще-то не просто так возмущаюсь, чтобы ты знал! Представляешь, что мне вчера сказал брат? Этой осенью он отдаст меня в военную академию!       Тео аккуратно высунулся из-за роз и, убедившись, что его никто не ищет, продолжил жаловаться.       – И за что брат меня так не любит? Он же даже не жил в своей комнате, почему мне нельзя туда заходить? Я хотел как и он ходить в школу при императорском дворе, и мы могли бы потом вместе работать в гильдии! Что в этом плохого? – Его собеседник совершенно отвлекся, и мальчик резко забрал палку. Пес задорно рыкнул и прильнул к земле в ожидании броска. – Он сказал, что от меня одни проблемы и лучше мне жить в пансионате академии… Уму-разуму, уму-разуму!       От воспоминаний вчерашнего разговора у Тео резко испортилось настроение, и он почувствовал, как защекотало нос внутри. Он кинул палку и постарался вжаться глубже в розы, чтобы пес его не нашел и не видел выступивших слез. И кусты как будто сами расступились, хотя, может, это было всего лишь детское воображение – мозг ребенка всегда пытается наделять все вокруг себя некой магией.       – Я ведь даже не успел нанянчиться с сестрой, а он вот так… Не хочу я в эту дурацкую академию!       В следующую секунду он уже был на веранде, и, кажется, намного старше. Возле него на крыльце сидел юноша по ощущениям одного с ним возраста, но лица, как это часто бывает во снах, он рассмотреть не мог.       – Наконец, пришел? Я заждался тебя, Теодор. – В мягком успокаивающем голосе слышалась ухмылка. – Ты хорошо сегодня держался, зная, твой вспыльчивый характер…       – Да меня сейчас разорвет! – Тео принялся выхаживать из стороны в сторону, стуча каблуками сапог, и его приятель на этот раз не сдержал легкий смех. Каждая черта его лица по отдельности была знакома, но кто это был, вспомнить не получалось. – Ваше высочество, послушай, разве я не прав? Он же конченное животное, ему мозги нужно вправить на место!       – Теодор, милый мой Теодор, – наигранно драматично отвечал тот. – Пойдем в дом чего-нибудь выпьем, а то не знаю, расплавлюсь я от этой жары или твоего гнева.       – Поехали после учебы ко мне на лето, и ты почувствуешь, что такое настоящая жара. Так о чем это я…       Друзья расположились в просторной гостинной, и Тео глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться после своей гневной тирады. Служанка вошла с заднего двора, кротко поклонилась молодым господам и проследовала в гостинную, чтобы помочь в сервировке обеда. Скоро должен был вернуться брат и уж сильно не хотелось попадаться ему на глаза.       В лучах солнца, падающих через высокие окна, струилась пыль. И это, и служанку, и вечно натянутые отношения с братом он помнил прекрасно, хоть и ускользало то, на что он был зол в тот день и кто его так чутко слушал.       До войны еще год.       Их планам после академии побывать в Сцуле никогда не суждено было сбыться, это он тоже помнил.       Чего уж там говорить, Тео вообще больше никогда не вернется в поместье своей семьи.       – Это была очень плохая идея вступать в перепалку с маркизом, тебе еще повезло, что отстранили от учебы всего на неделю. Нет, дослушай меня. Почему ты перебиваешь, ты в хлеву рос? Пойми, ты не сможешь их исправить – Сатье уже родился таким, а твои тщетные попытки могут навлечь на тебя большие проблемы. Не забывай, кто он, и кто ты.       Эти слова не приносили смирения.       – Пожалуйста, научись манерам. Научись сдерживать свой вспыльчивый нрав. Тео, посмотри на меня. Посмотри на меня! – Тео, нахохлившись как мышь, все же поднял взгляд. Отчего же он тогда так тревожился и почему беспокойно смотрел? – Я хочу забрать тебя в свою дворцовую канцелярию, когда придет время. Ты честный, открытый человек и страстный соратник, я хочу, чтобы ты остался рядом со мной.       – Ты…       Дальше образы и места менялись беспорядочно.       Война началась сразу после их выпуска, и долгие пять лет слились в один затянувшийся день. Все, что осталось от той долгой дружбы, это почтовая переписка, но и та – по большей части командного характера. Он уже не мог припомнить, сколько границ сменилось, сколькими людьми он командовал и скольких из них потерял. Он постепенно забывал свою мирную жизнь и старался не запоминать то, что происходило на полях сражений.       Даже снам по тем временам неоткуда было взяться.       И он знал, куда его тянет сознание.       Последнее воспоминание было яркое, живое, что Тео начал задыхаться – оно было мучительно реалистичное, будто мужчина снова там оказался.       Снова стоял на веранде столичной резиденции своей семьи, где в детстве прятался в розовых кустах, которые с началом войны вырубили по всей стране. Где сидел и мог часами строить планы с будущим императором. Где…       По его рукам стекала кровь и сердце так бешено колотилось, что голоса доносились до него как сквозь толщу воды. Виски́ пульсировали, и боль ритмично растекалась по всей голове.       Луна как-то причудливо все вычерчивала и в ту ночь, и в его памяти.       Встревоженные вскрики, женский плач и хрипы маркиза Сатье, от которого Тео с трудом оттащили четверо слуг.       Это все же случилось.

***

      Его с силой выкинуло из сна.       Он вдавил пальцы в глаза, что аж звезды заходили под векам, и попытался успокоить дыхание, чувствуя, как сдавливает желудок и подкатывает тошнота.       Все, что ускользало, все, что он не мог вспомнить в полузабытье, накрыло разом сейчас. Голова раскалывалась и в реальности тоже. Прошлое его не беспокоило уже несколько лет, но стоило ему увидеть знакомое лицо – иллюзия, что он что-то смог забыть, рухнула.       Два брата, нынешний император и эрцгерцог, несмотря на разницу в возрасте и разных матерей, были до странного похожи – длинные светлые волосы и бледная пергаментная кожа, янтарные глаза, как у всех в королевской семье, и острые тонкие черты делали их внешность незабываемой.       Кардинально они отличались лишь взглядом.       Резкие черты лица Аарона Барне смягчались благодаря тому, как вкрадчиво и доброжелательно он смотрел на всех вокруг. За десять лет юношества в академии, которые Тео провел с ним бок о бок, он понял, каким мягкосердечным и сострадательным человеком всегда был его величество.       Чего нельзя было сказать о его младшем брате. Тот же пристально рассматривал людей, и когда его рот и брови искривлялись в издевательской ухмылке, в компании мужчины моментально становилось некомфортно. Он был исключительно обаятелен, но в отличии от святого очарования своего старшего, красота эрцгерцога подчеркивала надменность мужчины и делала того недосягаемым.       Судя по тому, что эрцгерцог смог выбраться из столицы, императору стало легче, но, видимо, не настолько, раз все были так сильно ограничены во времени. Последние два года Аарон Барне страдал от неизлечимого недуга, и его брат проехал всю империю вдоль и поперек в поисках врачевателей, магов и самого чуда, но ничего подробнее этого Тео знать не мог – не та тема сплетен, которая бы выжила по пути в Лиузе.       Неужели, на северных границах его высочество надеется найти исцеление?       “Если я хотя бы еще мгновение просижу без дела, – подумал про себя Тео, – Я просто-напросто свихнусь.”       Он поднялся и, опустив босые ноги на ледяной с ночи пол, тут же поежился. Ранние ненавистные холода, непредсказуемый эрцгерог и предстоящее путешествие через лес мертвецов – все это в один вечер разрушило покой Тео.

***

      В главном командном здании Лиузе находился архив, он же библиотека, он же самое забытое место во всей крепости – за последний год документы и отчеты все еще были в производстве, в канцелярии, а ни за чем другим ни один человек в своем уме обычно не заходит в это крыло.       Среди высоких полок с папками и коробками был всего-навсего один рабочий стол, пара стульев и напротив – длинная софа, списанная сюда доживать свой век из чьего-то дома. Все это было уже завалено материалами.       Первым делом утром Тео отправился в лавку Лира, который с сыновьями занимался выделкой и торговлей шкурами. Тот был откровенно нечист на руку, но и самому мужчине не хотелось заниматься грязной работой, да и еще искать потом покупателей за пределами крепости, поэтому предпочитал закрывать на все глаза и называть этот обман комиссией за услуги.       Получив деньги – к удивлению, больше предполагаемого – и позавтракав, он хотел было заняться подготовкой к дороге лошадей, провизии и прочего, но в последний момент перестроил маршрут и отправился в архив.       Что-то в этом лесу ему стало не давать покоя.       Эрцгерцог был прав в своих подозрениях насчет отсутствующих частей карт – в самых старых отчетах тех времен, когда Волард управляли этими землями и Лес мертвецов еще не получил свое говорящее название, ничего подозрительного не отмечалось, как если бы они специально о чем-то умалчивали.       Или просто ничего и не происходило? И Лес мертвецов стал гиблым местом после их ухода туда?       Из размышлений его выдернул звук открывающейся двери.       – Иара уже было забил тревогу, что ты сбежать решил. – Этот голос и лицо теперь вызывали одно беспокойство. Случайно забрести в архив из праздного любопытства невозможно, но зачем было искать Тео специально, мужчине было невдомек. Разве недостаточно было просто спросить у стражи? – Не подумал бы, что ты куришь.       Тео предстояло перебрать большой объем информации, и, прежде чем погрузиться в монотонное изучение, мужчина имел привычку раскуривать трубку. У него имелись разные, но больше всех остальных он предпочитал белую тонкую с резной чашей на конце. Лакированная кость, из которой был сделан мундштук, приятно лежала в руке и он долго крутил ее в пальцах, прежде чем забить табаком.       Медитативные знакомые действия приводят мысли в порядок. Но даже так после сегодняшнего сна сложно было невозмутимо смотреть в глаза эрцгерцога.       – Угу.       Сразу за его высочеством шел маг, и что в первую их встречу, что сейчас, при ходьбе все его подвески издавали легкий звон. По нему сложно было сказать, в северной крепости он сейчас находился или пытался выгулять все свои модные столичные наряды. Полупрозрачная блуза с широкими рукавами была расшита цветами и разноцветными магическими камнями и, конечно, имела практическую защитную функцию, но все же была уж слишком вычурна для мужчины. Высокие светлые брюки были подпоясаны стилизованным под золото узким корсетом, и такого же цвета удлиненный пиджак свисал на зажимах с плеч.       Даже эрцгерцог на его фоне смотрелся скромнее последнего отшельника.       – Где ты в этом захолустье нашел табак?       – Его высочеству не стоит переживать о моем материальном положении.       – Не переживать? За то золото, которое ты тратишь на табак и согревающие камни всяких второсортных колдунишек здесь, ты вполне мог бы просто зимовать в Сцуле.       Сцула теперь казалось если не злой шуткой, то как минимум несбыточной мечтой.       Эрцгерцог, переложив бумаги с софы на и так до отказа заваленный стол, сел и наконец осмотрел масштаб затеянной работы. По его выражению лица было понятно, что он остался не в восторге.       – Не крепость, а деревня дураков – скажи, кто из них допустил гражданское лицо к архивам? — брюзжал Иара, без особо интереса тоже разглядывая комнату. Смешно. Такие уж ли они поборники буквы закона и грифов секретности архива?       – Я сопровождаю его высочество через Лес мертвецов – разве кто-то мне в чем-то мог отказать?       – Ах, ты уже пользуешься моим именем. Мне такое нравится.       – Угу.       – Вчера ты был более разговорчивый, – отметил мужчина.       – Извините, я не красноречив, поэтому в собеседники не гожусь.       Тео демонстративно склонился над документом, который изучал до этого, затянулся и постарался вернуть концентрацию, правда, с нависающими над душой эрцгерцогом и магом это было сложно.       Тео не виделся с Аароном уже несколько лет. Первый год-два он писал ему письма и даже получал редкие ответы, правда, потом... После окончания войны император взял в жены принцессу Товиш, и вся страна окунулась на неделю в праздник; но шло время и девушка так и не смогла подарить династии наследника. Впрочем, тогда косые взгляды и угрозу билета на эшафот заслужила не только она – как если бы чужестранка из мести не могла забеременеть – но и наложницы. Примерно тогда же стало ясно, что здоровье его величества было подорвано.       Во дворец стекалось несметное количество магов, трав и просто кристаллов, но все было бесполезно: Аарон Барне чах на глазах и никто не мог определить причину его недуга. Дальше истины не знает никто: император превратился в местную легенду. Все знали о его существовании, но никто его не видел уже достаточно давно, и все вполне стали принимать даже такой исход, что его брат просто-напросто скрывал смерть императора, чтобы как можно дальше оттянуть собственную коронацию.       Когда он перестал отвечать на письма, Тео забеспокоился и хотел было ненадолго вернуться в Виуну – он бы смог принять, если его величество не захотел иметь с ним больше ничего общего, но так резко пропадать было подозрительно. Аарон никогда бы так не поступил.       Но Тео не решился.       И вот, словно плохая шутка судьбы, в Лиузе приезжает его точная копия.       Разве справедливо, что лицо Аарона, в которое он побоялся посмотреть после того, что случилось пять лет назад, принадлежит и его нахальному брату? Волнение охотника легко можно было истолковать двояко.       – Что удалось выяснить? – через какое-то время поинтересовался его высочество, но Тео решительно нечего было ответить – последние несколько минут он перечитывал один и тот же абзац по кругу.       – Ваше высочество располагает верными сведениями: любые упоминания в самом деле отсутствуют – на всех картах, что имперских, что местных, неизвестные земли заполнены простым лесом. После нескольких случаев исчезновения экспедиций, власти уточнением перестали пытаться заниматься. Этим картам так много лет, что никто не подвергал сомнению их подлинность. И все это не выглядело бы так уж подозрительно, если бы я во всем Лиузе не нашел ни одной карты, составленной до ухода Волард и основания Бада.       – Значит, ты потратил время только для того, чтобы узнать ровно то же самое, что я уже сказал вчера?       – Не совсем. Ваше высочество знает, почему наш лес называют лесом мертвецов?       – Просвети.       – В этом лесу творятся необъяснимые вещи. Когда я только начинал охотиться, я практически сразу же наткнулся на свирепого медведя, и если обычную животину можно было отпугнуть громким звуком, тот продолжал двигаться на меня даже после выстрела. Мы тогда знатно потрепали друг друга, и раны, которые я ему оставил, невозможно было зализать. Но спустя время я снова его встретил.       Эрцгерцог поднялся и, обойдя стол, встал возле Тео, чтобы получше рассмотреть бумаги. Но в них не было решительно ничего интересного, даже больше – ничего из того, о чем говорил охотник. Почему тогда тот их столь внимательно рассматривает и даже взгляда не поднимает на его высочество?       Только потому, что Тео все не мог привести мысли в порядок. И дело не в трепете перед их императорской властью или в том, что многие теряются рядом с красивыми людьми. Разве ему когда-нибудь было так неуютно в компании Аарона?       Наверное, поддаться желанию и отступить было бы слишком грубо, поэтому Тео просто продолжил.       – После этого я не стал убивать всех животных, раня некоторых из них и отпуская на волю. Ваше высочество уже догадывается, что стало с этими животными?       – Они каким-то образом исцелялись?       Они впервые оказались так близко. Запах эрцгерцога был еле уловимым и бархатистым, но не темным и тяжелым, как пыльные занавески или тяжелая и удушающая летняя ночь, а скорее... Что-то свежее и сладкое, что можно уловить лишь мимолетно и больше не почувствовать вновь, сколько бы не возвращался назад.       – Лес мертвецов назвали так не потому, что там пропадали группы людей. Скажем так – никто и не находил их трупы, они просто не возвращались. И судя по тому, что происходит с раненными животными, скорее всего, где-то в глубине леса все еще могут бродить солдаты Лиузе – солдаты, которые не могут ни умереть, ни найти дорогу домой.       С приближением непогоды в одно мгновение стемнело. В щели начал задувать ветер, и его стенающий вой раздавался по всем этажам. Тео зажег настольную лампу, и ее теплый свет совсем иначе рисовал образ эрцгерцога. Он наверняка готовился съязвить насчет наглости, с которой Тео снова его разглядывал, но его опередил маг:       – А это что такое? Ты настолько отчаялся найти хоть какие-либо зацепки, что отобрал у детей сборник сказок?