Техническая поддержка Мордора

Арман, как всегда, был спокоен до неприличия. Он остановил повозку, в которой сидела Асия, и своим привычным холодным тоном сказал: — Мы дальше не поедем. Ты выходишь. Идёшь через лес на запад. Если всё пройдёт гладко — встретимся через пару дней. Если нет — иди к Мираде. Она хозяйка борделя и гостиницы Гун-Шатах. Скажешь, что мы погибли. И, если не забудешь, передай ей, что всё под контролем. Асия, которая только что вынырнула из объятий укуренного Морфея, медленно подняла бровь. Всё было в стиле Армана: чётко, бесстрастно, как будто отправлял не человека, а почтовую бандероль. — Ты с ума сошёл? — честно поинтересовалась она, пытаясь поймать в его глазах хоть намёк на иронию. — Через лес? К бордельной мамке? Мне сразу устраиваться в штат или только анкету заполнить? Арман откинул край плаща и достал карту, аккуратно передав её, как нотариус вручает завещание: — Возьми воду. Еду. Карту. Всё отмечено, — уточнил он ровным голосом, таким тоном, каким обычно объявляют об эвакуации в случае пожара. — Мирада тебя примет. Иначе будет ещё хуже. Асия уставилась на него: — То есть ты реально меня сейчас отправляешь топать через лес, как в плохом фэнтези про выживание? Одну. Я, как бы, ни разу не походник. К женщине, которая по описанию звучит, как смесь мафиози и Бабы-Яги? Арман всё так же спокойно кивнул: — У неё хорошо поставленная сеть информации. И отличные ножи. Лучше, чем у большинства твоих знакомых. — Ну да, куда мне. У меня же всё детство мечта была — сбежать в бордель с хорошими ножами, — пробормотала Асия себе под нос, забирая карту. — Спасибо, Арман. Ты, как всегда, неотразим. Он даже не моргнул. Только уточнил: — Время не ждёт. На прощание он коротко коснулся пальцами края её плаща, почти как знак уважения. И снова стал камнем на фоне дороги, уверенный в себе и в том, что план сработает. Или, по крайней мере, что кто-то переживёт достаточно, чтобы пересказать эту историю. Асия поправила рюкзак, махнула рукой повозке, которая тут же тронулась обратно, оставляя за собой шлейф пыли, и угрюмо посмотрела на лес. Тёмный. Колючий. С явно выраженной позицией «ты сюда зря пришла, девочка». — Нет, ну, технически я выросла в Тайге. В очень даже цивилизованной Тайге, с отоплением и интернетом. Ладно, лес, я в тебя зайду, — буркнула она, заправляя карту за пояс. — И если что — я вооружена. И очень, очень злая. Она шагнула в тень деревьев, чувствуя на себе взгляд обернувшегося Армана, который, разумеется, ничего не сказал, но мысленно, наверняка, уже ставил галочку, не меняя выражения лица. Ни сожаления, ни страха — только сухая, обточенная временем оценка. «Упрямая. Но идёт. А значит, шансы есть». Лес, в который она вошла, тянулся по склонам Пепельных гор — и это многое объясняло. Никаких там вам солнечных пятен, переливов листвы и ароматных травок, как в приличных лесах. Деревья росли так плотно, что казались участниками какого-то древнего заговора против всего человечества. Стволы облеплены мхом, ветви норовили выцарапать глаза и если не справятся – то вот те подозрительные дыры похожи на следы когтей. Земля пружинила под ногами, скрывая коварные корни, натянутые, как ловушки, будто сам лес шептал: «Ну-ка, сверни ногу, давай, покажи нам шоу». Асия шагала вперёд, держа карту, как последнюю бумажную иллюзию порядка. Земля под ногами пружинила подозрительно, будто в любой момент собиралась зевнуть и проглотить её. Тени деревьев слипались, вглядывались, шевелились на границе зрения. — Прекрасно, — буркнула она, вытирая рукавом лицо. — Лес с настроением затянувшейся депрессии. Мило. Очень располагает к туризму. Шаг за шагом, корень за корнем, она пробиралась сквозь молчание. Здесь не пели птицы, не стрекотали насекомые — даже ветер предпочитал обтекать эти деревья стороной. И чем дальше шла Асия, тем яснее понимала: лес не просто наблюдает. Лес ждёт. — Ну да, конечно, — продолжила она вслух, перескакивая через особенно гнилую корягу. — Пепельные горы. Где же ещё устраивать курсы повышения квалификации по выживанию для особо упёртых. И кто ещё мог бы это придумать? А, ну да. Саурон. Стратег года. На всякий случай — потому что, ну вдруг! — она потянулась к Печати, мысленно ткнув её, как ленивого кота в солнечный день. Обычно от неё отзывался лёгкий импульс — сухой, холодный, как рука на шее. Знак: «я здесь, я вижу». Но сейчас — ничего. Пустота. Глухая. Сухая. Тишина. Асия остановилась, похолодев. — Так, — сказала она очень спокойно, в пространство. — Это уже не входит в стандартный пакет развлечений. Она повторила попытку — чуть сильнее, чуть отчаяннее. Ноль. Печать молчала.Словно кто-то, кто всегда сидел у неё за спиной, вдруг встал — и ушёл, не предупредив. — Отлично, — процедила она. — Прекрасно. Саурон, если ты там решил сыграть в «учись плавать, выброшенная за борт» — знай: я потом приплыву. И приплыву не одна. С разборками. Она крепче перехватила ремень с вещами и двинулась дальше — туда, где редкие просветы между деревьями обещали хоть какую-то дорогу. Или, может, ещё одну ловушку. Лес шептал. Лес вспоминал. Лес был старше её страхов. И она шла сквозь него — на треснувших нервах, с картой, упрямством и молотом как основными средствами выживания.

***

Асия шла уже около часа — если, конечно, верить её внутренним биочасам, которые давно сбились где-то между третьим корнем, на который она споткнулась, и пятнадцатой паутиной, в которую вляпалась лицом. Лес, как выяснилось, умел не только молчать, но и растягивать пространство. Вроде идёшь-идёшь, а деревья всё те же, камни всё там же, а спина всё ноет. Карта, зажатая в руке, уже изрядно помялась и впитала в себя добрую порцию пота, проклятий и лёгкой паники. Тени между стволами сгущались, как тесто в плохую погоду. Асия пару раз останавливалась, вытирая лоб и сверяясь с направлением, но стрелка на компасе вела себя так, словно тоже переживала моральный кризис: крутилась туда-сюда, как ребёнок на карусели без тормозов. — Превосходно, — фыркнула она, пробираясь сквозь очередную стену веток. — Хочу, чтобы на моей могиле написали: «Погибла от скуки и некомпетентности в кооперативе с особо зловещими кустами». Её шаги стали чуть осторожнее. Лес, казалось, дышал вместе с ней: выдыхал, когда она останавливалась, втягивал воздух, когда она делала следующий рывок вперёд. И чем дальше она шла, тем сильнее ощущала: Печать молчит не случайно. Здесь было что-то ещё. Что-то, что не торопилось проявлять себя. Что-то, что тоже ждало. Но в этот момент, словно в ответ на её бурчание, налетел порыв ветра. Резкий, холодный, с привкусом дыма и... металла. Как если бы кто-то переплавлял сам воздух в сыром тигле. Ветер пронёсся сквозь листву, вздыбил траву, дернул за края её плаща, будто сам лес пытался окликнуть её. Где-то вдалеке раздался глухой лязг. Потом другой. Потом — короткий, надрывный крик. Асия замерла на месте. В груди что-то неприятно дёрнулось, сбив привычный ритм дыхания. Мозг, натренированный неделями стресса, сработал быстрее сердца: битва. Настоящая. Не игра в партизан. Война. Она не видела, кто дерётся, но слышала. Топот. Скрежет стали. Рёв. Крики боли, разящие лес так, будто сами деревья съёжились от ужаса. «А, чудненько, — мысленно скривилась Асия, сильнее прижимая к себе карту. — Если это репетиция — у кого-то очень странные методы мотивации. Если нет, то я официально в полной жо… Да без разницы». Её пальцы сами нашли пояс, проверяя нож, шнур, всё, что могло пригодиться. Она оглянулась — ни души. Лес снова замер. Ветки натянулись, словно приготовились прыгнуть ей в спину. Каждый шорох теперь казался вестником беды. Асия тихо выругалась под нос и резко шагнула вперёд: — Да чтоб тебя, Арман, — пробормотала она, ускоряя шаг, а затем перешла на бег. — Я, конечно, женщина адаптивная, но если это тест — предупреждать надо! А если нет, то мне срочно нужны доплаты за вредность! Ветки били по лицу, кололи ладони. Шнур плаща цеплялся за сучья. Воздух стал тяжелее, гуще, словно сам лес пытался удержать её. Но она уже мчалась вперёд, ломая путь сквозь зелёную глушь. Саурон, Арман, Мирада, даже Крагрим со своими философиями о «быть частью железа» — все они могли подождать. Если сейчас где-то там погибали её люди, или те, кого она ещё могла считать своими, она не собиралась сидеть в кустах и обсуждать концепцию судьбы. Нет. Плевать. Она сама выбрала быть куском железа в этом чёртовом механизме. И теперь собиралась им быть до конца. Она неслась сквозь лес, на бегу отгоняя ветви и проклиная каждую кочку, что норовила свалить её в грязь. Где-то впереди по-прежнему гремела сталь. Но теперь, сквозь этот гул, сквозь собственное учащённое дыхание и стук сердца в ушах, Асия уловила другое. Шорох. Резкий, чужой, неестественный. Она замедлила шаги, вжавшись в ствол дерева, пытаясь на слух отделить звук своих шагов от чужих. И услышала. Шаги. Один. Нет... два. Лёгкие, но решительные. Слишком осторожные для случайных путников. Слишком тяжёлые для лесных зверей. «Погоня, блядь», — поняла она с ясностью, что приходит в моменты, когда мозг переходит в режим «выживай или умри». Её желудок сжался в тугой узел. Руки вспотели. Карта почти выпала из пальцев, но Асия поймала её и сунула за пазуху: Бежать. Немедленно. Она рванула вперёд, уже не выбирая дорогу. Какая, к демонам, разница, где тут запад? Где тут север? Вся карта мира сжалась до одной команды: дальше. Быстрее. Живи. Ветки били по лицу, ноги скользили по мху, корни вырывались из-под земли, словно сам лес решил сыграть в догонялки на вылет. Где-то сзади треснула ветка, коротко, резко — один из преследователей споткнулся. Второй — ускорился. «Ну конечно, — мелькнуло у неё. — Кто-то из них в хорошей форме. Прекрасно. И я тут с мозолями, синяками и кровоточащими пальцами. Спасибо, Вселенная, мне же мало было». Она больше не думала. Только бежала. Только вырывалась вперёд. Бежать по лесу — идея, в общем-то, рабочая. Пока не выясняется, что лес этот проектировал садист с чувством юмора, ближе к чёрному, чем к зелёному. Асия петляла между деревьями, перескакивала через корни, скользила по мокрой листве, матерясь с таким размахом, что будь у леса хоть капля стыда — уже бы зарделся до последнего листа. Сзади — шаги. Один тяжёлый, как кувалда по камню. Второй — скользкий, как змея, у которой сегодня хорошее настроение. Асия дёрнулась влево, увернулась от ветки, запрыгнула на валун — обросший мхом, предательски скользкий — и моментально поняла: ошибка. Позади — рывок. Удар. Мир перевернулся, как плохо закреплённая кастрюля. Кто-то влетел сбоку, снёс с ног и вогнал в землю с любовью, позвоночник оскорблённо хрустнул. В нос ударил запах: мокрая земля, корни, чужое дыхание у самого уха. Асия зашипела, дёрнулась — без шансов. Её вжали в землю, как инструкцию в стол, и прижали крепко. Спина протестовала. Лицо уютно утонуло в мхе. Подозрительно удобный мох, кстати. Хотелось даже лечь нормально и умереть. Или хотя бы поспать. Сверху навалился кто-то крупный, уверенный и явно не уважающий понятие «дистанция». Позвоночник взвыл, почки обиделись, воздух кончился. И всё, что Асия смогла выдохнуть, было: — …пожалуйста, скажите, это массаж. — Смотри, просто баба, — пробормотал один, пошарив у неё по одежде, как шустрый ворон на ярмарке. Голос был грубым, дыхание — кислым, как плохо сброженное вино. — Всё равно тащим, — буркнул второй, с тонким голосом и акцентом. — Белому магу показать надо. Он разберётся. Асия приподняла голову, насколько позволяли чужие пальцы на шее и попыталась сфокусироваться. Белому? А че не красному? Или там, в принт «гусиная лапка»? Сердце тут же вдарило куда-то в глотку. Её подняли рывком, не церемонясь, как с мешком с отбракованным зерном. Нога, которая уже и так дразнила болью на каждом шаге, тут же подала свой веский голос в общем хоре страданий. Асия зашипела, но попыталась идти. Хотя больше походила на то, как гусеница изображает марш-бросок. — Полегче, у меня же изысканная походка, — выдавила она сквозь зубы, всё ещё балансируя между «держать лицо» и «дать в морду, а потом уже страдать». — Ещё слово — и зубами харкать будешь, — процедил один и, не дожидаясь её художественной самодеятельности, влепил ей в челюсть. У Асии звякнули зубы и зазвенели звёзды в глазах. Она споткнулась, в ушах звенело, но удержалась, стискивая губы до боли. Боль, страх, вспышка гнева — всё это пронеслось сквозь неё быстро, оставив на поверхности... досаду. — Доходчиво, — пробормотала она, вытирая кровь языком. — Но не особо оригинально. Рекомендую вам курсы саморазвития, парни. Может, научитесь ещё и сарказм понимать. Ответа последовал незамедлительно, по тому же адресу. В этих краях с мордорцами не церемонились. И тем более не интересовались их чувством юмора. Их заботила только выгода — и опасность, которую могла представлять заловленная добыча. Асия шла между ними, пригнув голову, но внутри уже начинала кипеть. Если это был очередной фокус Владыки — пусть потом сам разбирается с последствиями. А если нет... Ну, тогда кто-нибудь очень пожалеет, что решил тащить кузнеца с Печатью на плече к Белому магу. Очень скоро. Печать, обычно отзывчивая как нерв на холод, теперь валялась в уголке сознания, притворялась ветошью, которую забыли в углу сырого подвала лет на сто. Сквозь густые, тяжёлые ветви впереди уже проглядывал тусклый свет, будто сама опушка устроила депрессивную вечеринку. Но всё равно это был свет, и в этой глухой мокрой тьме он казался почти спасением. Асия хромала, шатаясь, как выжатая тряпка, пропитанная болью, грязью и неотмытой яростью. Её тащили за плечи, как куклу с оторванной инструкцией по эксплуатации. Боль в боку пульсировала в такт шагам, дыхание рвалось прерывисто, словно само хотело вырваться наружу и убежать первым. Но внутри, в самом центре, где обычно зреют все самые безрассудные решения, уже начинал подниматься самый упрямый огонь. Тот, что не тушится ни побоями, ни страхом, ни здравым смыслом, который шептал: «Держись. Не сдавайся. Ещё поборись». Она шла — шла, потому что не могла позволить себе другого. Потому что если сдашься здесь, в этом лесу, то проиграешь не врагам. Проиграешь себе.