История одного трека

Они нашли еще один плюс в Евровидении — оплата сносного отеля. Белоснежное накрахмаленное постельное белье и одеяла, объемные как облака. По утрам в них было невероятно приятно утопать и обниматься, особенно когда не нужно никуда спешить. Йере проснулся раньше Марко, что, впрочем, было привычным делом. Но сегодня он вообще не планировал выбираться из постели. Валяться и прижимать к себе теплого, сонного хорвата звучало как вполне себе отличный план. Невероятно: всего год назад он стоял на крыше, стараясь заглушить боль поражения у Марко, а теперь — тишина отеля, тёплая тяжесть любимого тела, дыхание в унисон. Такое спокойствие казалось невозможным, почти запретным. Удивительно, как быстро меняется жизнь. Интересно, поменялось ли все так же кардинально и у Марко? На взгляд Йере, он был человеком домашним и не особо любил резкие перемены. Но эта перемена шла им обоим на пользу. Марко перевернулся лицом к Йере и лег ему на грудь. Горячее дыхание тронуло шею, и финн начал перебирать его волосы, все еще уставившись в потолок. Он вспомнил, как пару дней назад этот ласковый котик переживал из-за знакомства с его друзьями. А потом еще и решил, что не лучшая пара для него. Йере честно не понимал, как такие мысли могли прийти ему в голову. Будто Марко сам не замечает, насколько он прекрасен. И телом, и душой. Йере ради него и его счастья готов на многое. Он сам не заметил, как начал гладить не только волосы, но и лицо — очерчивая линию челюсти, едва касаясь скулы и шеи, мягко спускаясь по позвонку вниз и возвращаясь к загривку. Марко как-то особенно сладко вздохнул от таких прикосновений. — Ты не спишь, подлец. — Я наслаждаюсь утром, — хрипло отозвался хорват и сладко зевнул, прижимаясь еще плотнее всем телом. — У нас концерт вечером. — Думаю, я успею собраться к пяти часам. Они продолжили лежать в молчании, и Йере даже успел задремать, когда Марко продолжил: — Если вечером концерт, значит, моя награда откладывается? — Либо ты объяснишь фанатам, почему у меня синяки повсюду, — Йере так и не открыл глаза, но перед ними возникла картина: Марко записывает видео обращение для фанатов и заверяет, что все хорошо. Хорват перевернулся на живот, лег сверху на Йере и заговорщическим тоном произнес: — Я взял твою водолазку... ну, на всякий случай, — глаза полны надежды, а лицо — сама невинность. Йере хотел возразить, но осекся от первых легких поцелуев на груди. Открывать глаза не хотелось. Лежать, отдавшись на растерзание своему парню, казалось идеальным решением. Ну наденет он водолазку, ну будет литься пот в три ручья на концерте — оно того стоит. — Ты меня подкупил. Только можно я так и буду лежать? Я сейчас не способен открыть глаза, мне слишком хорошо. — Все, что хочешь, — Марко сел ему на бедра и поцеловал в губы так быстро, что тот даже не успел ответить. Марко смотрел на Йере, словно художник на белое полотно перед началом работы. Уже представлял, как тот будет прекрасен, как будет ворчать, что нужно все прятать, но все равно останавливать взгляд на себе в зеркале. Марко уже знал, что тому нравятся немного грубые, но значимые проявления любви. А уж как он относился к публичным знакам привязанности и принадлежности — браслеты были тому примером. Их несколько раз спрашивали про браслеты. Два раза Йере отшутился, в третий — сказал честно. Марко тогда спросил, зачем он сказал той костюмерше про них. Йере в ответ лишь заверил, что та не сводила с Марко взгляд. У хорвата тогда потеплело в груди — ему понравилось, как Йере справлялся со своей ревностью и как показывал, что это — его. И брать это нельзя. Марко от этих мыслей чуть ли не мурчал. Он принялся легко покусывать кожу на шее. От чего Йере со стоном запрокинул голову. Укусы, поцелуи, ласки... Йере выгибался навстречу и вздыхал. Марко не знал, сколько времени покрывал его шею и грудь засосами, но, отодвинувшись, увидел результат. — Ты просто... ах, — наверное, это было единственное слово, достаточно точно описывающее происходящее. — Видел бы ты себя в зеркале, — прошептал Марко. — Посмотрю. А сейчас иди ко мне, — Йере приоткрыл глаза и резко притянул его к себе. Спустя секунду он уже прижимал Марко к кровати и целовал. Внезапно в нём вспыхнуло какое-то благоговение к этому вечно нервному хорвату, и он уткнулся носом за ухо, вдыхая уже родной запах. Запах его нового дома. Несколько месяцев назад всё было впервые, а сейчас Марко доверчиво отдавал себя всего. Йере улыбнулся, вспомнив первый минет от Марко. Нервный, неуверенный, но с каждым разом всё более ловкий. Он медленно опускался вниз, мягко впиваясь зубами в кожу живота — та тут же вздрагивала, откликаясь жаркой дрожью, словно впитывая каждый укус. Проводил пальцами по ребрам, запуская по телу мурашки, влажно целовал дорожку волос, ведущую к линии трусов. Марко закинул одну руку за голову, отчего кожа еще сильнее натянулась по линиям мышц и костей. Невероятно сексуальное зрелище — смотреть на него снизу вверх. Йере облизал тазовую кость и положил голову на бедро Марко. К нему так прикасался только Йере. Нежно и бережно. Он неторопливо поглаживал его по волосам с закрытыми глазами. — Хочу, чтобы ты смотрел. — Хорошо, дорогой, — заключил Марко, хоть и внутренне было еще слишком стеснительно смотреть в такие открытые, разоблачающие моменты. Марко приподнялся и установил зрительный контакт из-под полуопущенных век, всё так же одной рукой поглаживая затылок Йере. Финн, не отрывая взгляда, зацепил зубами резинку трусов и потянул вниз, помогая руками. Марко инстинктивно приподнялся, чтобы помочь. У него округлились глаза, а член дернулся от такого спектакля. Йере был внизу, но именно он держал нити происходящего. Марко чувствовал это каждой клеткой — он подчинялся не позе, а взгляду. Наполненному уверенностью, силой, заботой. Ему нравилось подчиняться его безумным идеям. Стянув белье, Йере начал покрывать бедра поцелуями, скользил руками по бокам. Марко погладил его по щеке, когда тот снова поднял на него взгляд и высунул язык. Йере провел по всей длине члена — медленно, не отводя глаз, наслаждаясь тем, как Марко замирает на вдохе. Он дышал сквозь приоткрытые губы и смотрел на него с тем самым очарованным выражением, пока Йере облизывал головку, не беря в рот. Хотелось насадить его на себя до одури, но он не собирался нарушать спектакль. Йере еще раз прошелся по всей длине и взял только четверть, но даже от этого немногого Марко протяжно застонал. Было неясно — от облегчения или от разочарования. Йере двигался медленно, иногда проходясь языком по уздечке. На каждое движение языка Марко изгибался, пытаясь толкнуться, но Йере держал его за бедро, не давая совершить желанное. Он дразнил. И движениями, и взглядом. Это все было вызовом самоконтролю, и он успешно проигрывал эту битву. — Ты просто издеваешься, — захныкал Марко, закрыв лицо рукой. — А ты не смотришь, как я просил. Марко тут же отнял руку и переплел их пальцы, словно передавая контроль, но в то же время выражая поддержку. Йере улыбнулся и взял глубже, решив, что скоро сам сойдет с ума от собственного возбуждения и пора заканчивать мучить хорвата. Но хотелось заставить Марко просить. Просить о большем. Не только глазами — он хотел услышать жалобный голос. Увидеть, как Марко теряет контроль, отдает его весь ему. Отдает себя самого. — Пожалуйста... — Йере скорее прочел по губам, чем услышал. Он стал наращивать ритм, опускаясь как можно ниже, стараясь побороть рвотный рефлекс. На глазах выступили слезы. Спустя пару минут интенсивной стимуляции Марко сжимал его волосы в кулаке и зажмурился от удовольствия. Он старался быть нежным, но выходило не очень. Хриплый стон заполнил комнату. — Йере... боже... — он попытался оттащить его, но тот лишь сильнее прижался, принимая все семя в рот. Он насладился еще несколько раз, вбирая до последней капли. Марко наконец расслабил хватку и открыл глаза. Йере взял его руку и положил себе на горло. Марко прищурился, пытаясь понять, что тот делает. Йере сглотнул. Его семя. Смотря в глаза. Под большим пальцем дернулся кадык, и Марко повело от этого зрелища. Он почувствовал, как напряглось горло. Это движение — простое, физиологичное — вдруг стало самым интимным, что он когда-либо видел. Он не мог дышать. Такой прекрасный Йере, с фиолетовой от засосов шеей, смотрит темными от возбуждения глазами на него снизу вверх и делает... это. И, чёрт побери, наслаждается реакцией Марко. Если бы он мог, кончил бы снова прямо сейчас. Он не знал, то ли плакать, то ли целовать его, пока не останется воздуха. И выбрал второе. Он сжал ладонь на горле Йере и потянул его к себе вверх. Поцеловал жадно, грязно, пробуя на вкус. — Ты просто потрясающий, — прошептал Марко, уткнувшись лбом в его лоб. Это был не просто секс. Это было "я здесь, с тобой, для тебя". — Могу вернуть минет... но в душе. — Звучит отлично. Ты на коленях передо мной, а я хвалю тебя за то, как ты стараешься. Ты же любишь, когда тебя хвалят, детка, не так ли? — прошептал Йере ему в ухо, которое уже начинало краснеть. Марко откинулся на подушки, всё ещё чувствуя тепло его рта. — Ты знаешь, как меня уломать. — Я не хочу тебя ломать, — Йере провёл пальцем по его ключице. — Я хочу, чтобы ты сам мне всё отдавал. Потому что хочешь. — Я хочу, сейчас, — прошептал Марко. — Кстати, ты вот ни разу не говорил о своих фетишах, а моими пользуешься. — Ты — мой единственный фетиш, детка. Остальные ищи сам.

***

Они ждали самолет обратно в Хорватию. Йере решил на время вернуться туда, и сейчас их рейс откладывался. Марко, уставший после концерта и сборов, уснул у него на плече, держа за руку. Так счастливо Йере давно себя не чувствовал. Это было настоящее — ощущение полного счастья, и он всё чаще ловил себя на мысли, что сейчас это происходит с ним. Марко так на него влиял. Заставлял чувствовать себя любимым. Желаемым. Своим. Иногда становилось страшно: а что, если тот уйдёт — это ощущение уйдёт с ним? Мысль о том, что такая привязанность может быть разрушительной, была пугающей. Но Йере гнал эти мысли прочь. Эта любовь не сковывала его — она укореняла, давала цвет. Он умел быть самодостаточным. Он виделся с друзьями, занимался своими хобби, работал над музыкой. Впереди у него несколько концертов в Финляндии. Конечно, он будет скучать. Но это сделает встречу ещё желаннее. Больше всего ему будет не хватать тепла в постели, объятий после долгого дня, рук, что гладят по груди. Но это потом. Сейчас он здесь. С ним. И Йере решил насытиться этим моментом до предела, чтобы потом не ощущать острого тактильного голода. Он провёл пальцем по запястью Марко и не сдержал улыбки, когда тот во сне мягко вздохнул. Сейчас Марко был рядом. Его дыхание, его тепло, его доверие — всё здесь, в этом моменте. А будущее... подождёт. — Я тебя люблю, детка, — прошептал Йере и поцеловал его в макушку. Нужно тоже поспать, и он устроил свою голову сверху. Он не был уверен, был ли это ответ или просто совпадение, но Марко крепче сжал его ладонь.