История одного трека

Это был кошмар. Концерт в Хельсинки, а они приехали всего за четыре часа до начала. Времени впритык, чтобы разложить и подключить аппаратуру. Но самое худшее было в том, что Марко заболел, и уже второй день у него держалась температура. Лицо его осунулось, движения стали резкими и неестественными, словно каждое давалось с трудом. Конечно же, он отметал все предложения сходить ко врачу и приходил в ярость при упоминании отмены концерта. За это время его отношения с Мартином ухудшались еще быстрее. Иронично: обоим от этого было больно, но они не знали, на какие уступки надо идти и стоит ли оно того. Последнюю неделю они ограничивались черновыми фразами и старались избегать друг друга. Марко боялся, что это заметно со сцены, что публика увидит их конфликт. Поэтому он с отчаянным упорством выкладывался вдвое больше, словно хотел затмить проблемы светом и энергией. Отменить выступление его пытались убедить все: от группы до менеджеров. Мартин уговаривал, приводил аргументы, дошло даже до угроз. Но Марко лишь закидывался жаропонижающим и уходил готовиться. Иногда отвечал, но быстро замыкался. — Мартин, его нельзя пускать на сцену. Смотри, что он творит. У него скоро начнется лихорадка, если так продолжится. Кто-то должен его переубедить, — Матия отвел его за час до концерта, чтобы никто не услышал. — Я знаю. Я пытаюсь, но он не слушает. — Ну, не привязать же его... — заметив чужой взгляд, он поспешил добавить: — Нет, Мартин! — Я знаю, кто мог бы его убедить... — мелькнула мысль, что Йере справился бы. Марко его послушал бы. Он был ближе к нему, чем кто-либо сейчас. Но Мартина останавливало желание решить все самому. Доказать, что какой-то там полуголый чудак, прыгающий по сцене, ничем не лучше. Но каждая попытка поговорить с братом заканчивалась хуже предыдущей. — Тогда веди его сюда! Времени не так много. — Попробую последний раз и если не получится — тогда... — Мартин, пожалуйста. Он правда плохо выглядит. — Обещаю, — сердце сжалось от мысли, что на него рассчитывают, а он все еще пытается тут что-то доказать. Причем сам не понимает, кому. Марко нашелся быстро. Он сидел, оперевшись на стену, уронив голову на скрещенные руки. Сердце у Мартина ухнуло вниз. Он бросился к брату, тряс его за плечи, вглядывался в лицо, и на миг показалось, что тот вот-вот рухнет без сознания. Но Марко лишь дернул плечом и, шатаясь, поднялся. — Отстань, — голос прозвучал хрипло, срываясь, будто за этим словом стояла не только усталость, но и отчаянная попытка удержать дистанцию. Мартин проглотил обиду за колючий ответ и попробовал еще раз — мягче, доверительнее. — Марко, прошу, послушай. Ничего страшного, если мы отменим. Я все улажу, честно. Что же с тобой такое происходит?.. — Со мной? — Марко резко дернулся и пошатнулся. Мартин протянул руки, чтобы удержать его, но тот отпрянул еще дальше. — Это ты вечно недоволен, что бы я ни сделал! — голос дрогнул, и Марко почти захлебнулся от ярости. — Ты раз за разом выбиваешь почву из-под моих ног, заставляешь сомневаться в каждом моем шаге, даже в том, что делает меня счастливым! Я не понимаю, почему ты хочешь... почему ты не хочешь, чтобы я был счастлив? Мартин молчал. Ответа не было. Он мог бы закричать, что это не так, что Марко ошибается, что не так понял, но слова застряли в горле. Он действительно хотел, чтобы брат был счастлив. Но почему-то решил, что тот должен быть счастлив так, как видел сам Мартин. Почему? Зачем он пытается разрушить все? Чтобы защитить? От чего? От "плохого влияния"? Его не было. Марко даже бросил иногда курить, думая, что никто не узнает. Чтобы уберечь от Йере? Но тот в последнюю встречу ясно дал понять, что серьёзен. Странно видеть брата с парнем? Конечно. Но Мартин не считал себя гомофобом... пока это не коснулось его так близко. Ему не было противно, но мысль о том, что всё это — затянувшаяся шутка, не отпускала. — И как после этого ты хочешь, чтобы я тебе доверился? — бросил Марко в пустоту и ушёл. Мартин и был этой пустотой. Пустотой, в которую ударили слова брата. Отвращение к самому себе поднялось тяжёлой волной, смело все — и гордость, и упрямство. Он едва мог дышать от чувства, что разрушил всё самое хрупкое между ними А теперь он правда должен признать: не справился. Он вытащил из кармана смятую бумажку и удивился, что до сих пор её не выбросил. Набрал номер быстро, чтобы не передумать. Пару гудков. Ответили. Понял ли он, что звонит именно Мартин? — Привет... — голос дрогнул, он судорожно выдохнул. — У нас проблема... Мартин сам не знал, кого имел в виду под словом "нас". Ведь теперь он, казалось, был сам по себе.

***

Йере приехал через полчаса. Быстро для конца рабочего дня, и Мартину не хотелось знать, как он сумел это сделать и сколько правил нарушил. Он также не ожидал, что в обычные дни Йере выглядит как самый обычный человек. То есть носит простую одежду. Почему он не заметил этого в прошлый раз? Иногда, пересматривая видео с его выступлений, Мартину казалось, что у Йере аллергия на футболки. Мартин его встретил у входа, где не было знакомых, и виновато посмотрел. — Что случилось? Мартин даже не успел рассказать по телефону, что произошло. Йере хватило слов "с Марко проблемы", и он примчался как можно быстрее. Мартину было даже завидно: ради него самого никто бы так не сделал. — У него температура под сорок. Он сидит на жаропонижающем, но оно уже не действует. И при всем этом он не хочет отменять выступление. Даже просто остаться за кулисами не хочет. Я пытался сам, но... он меня не слушает. — Сейчас решим, не переживай. Мартин вскинул голову и посмотрел Йере в глаза. Тот был серьезен — и непонятно откуда в нем было столько сострадания после всего, что Мартин наговорил. Мартин сразу повел Йере к брату. Марко сидел на стуле и что-то смотрел в телефоне. Вид у него был такой, будто он вот-вот потеряет сознание: глаза часто закрывались, пальцы дрожали над экраном, лицо побелело. — Детка, как ты себя чувствуешь? — Йере присел напротив и погладил его по колену, пытаясь привлечь внимание. Реакция у Марко была заметно заторможенной, и ответил он только спустя несколько секунд. — Йере! Ты здесь! Со мной все в порядке. — Ну конечно... — Йере коснулся его лба и поджал губы. — Ты горишь. Тебе нужен врач. — Я в порядке, не надо. Ну, или хотя-бы после концерта, — несмотря на слова, он потянулся головой ближе к прохладной, как ему казалось, руке. — Какого концерта, Марко? Тебе плохо. Ты шатаешься, дрожишь от озноба. У тебя глаза красные, будто ты обкурился. Тебе нельзя на сцену. — Не говори глупостей! Я не могу все отменить сейчас! — Марко начал раздражаться и тяжело дышать. — Можешь. Ничего страшного, такое бывает. Мы сейчас... — У меня все под контролем! — но на самом деле контроль ускользал, как сухой песок сквозь пальцы. Он сам не ожидал от себя этого крика. Отчаянного — словно умолял самого себя поверить в ложь. Это был едва ли не первый раз, когда он повысил голос на Йере. Йере сдерживался, чтобы не придушить этого придурка прямо здесь, перед друзьями и братом. Но лишь вздохнул и резко заключил Марко в объятия, пытаясь отрезвить и заверить. Тот сначала напрягся и пытался вырваться, но тело, измотанное болезнью и усталостью, не слушалось и растеклось в тепле. — Я не могу подвести их... — сорвалось у него почти в слезах, так, будто провал концерта для него был хуже болезни, хуже обморока. — Ты никого не подводишь, любимый. Но нам страшно за тебя. Мы не хотим, что бы тебе стало хуже, там, на сцене. Прошу, послушай меня и останься. Я что-нибудь придумаю, выкручусь, а когда вернусь — мы поедем ко врачу и домой. Ты отдохнешь, и все наладится, — Йере шептал, поглаживая его по волосам. Глаза у Марко сами закрывались, и через пару секунд он уже полностью обмяк в руках Йере. Словно наконец позволил кому-то другому взять ответственность. Тот усадил его на стул и попросил Мартина следить, чтобы ему снова не взбрело что-нибудь в голову. За двадцать минут он решил проблему с выступлением. Договорились, что группа выйдет без Марко и исполнит несколько песен самостоятельно. Это был лучший вариант из возможных. Пока все обсуждалось, Марко успел уснуть, укутавшись в куртку. — Я заберу его на пару дней. Можно? — У нас фестиваль послезавтра... — Отмените. Или езжайте без него. — Но... — Это не предложение, а инструкция к действиям. Я не отпущу его так быстро. Они стояли напротив спящего Марко и обсуждали, что делать дальше. Йере не хотел его будить, но один до машины он его не дотащит. Мартин чувствовал себя лишним. Возможно, пора оставить их и готовиться к выходу. Он знал: в руках Йере Марко будет в порядке. — Спасибо, что заботишься о нем... — выдохнул Мартин слишком тихо, будто боялся, что его услышат. Сказал — и понял: теперь Марко нуждается не в нём. Йере ощущал легкую вину, хоть и сделал то, что должен был. Хотя такая реакция очень удивила. Такая реакция Мартина удивила: в последнюю встречу он вёл себя совсем иначе. Видимо, и правда испугался за брата. Возможно, стоит поговорить с ним позже, в более спокойной обстановке. Сейчас важнее привести своего упрямого хорвата в норму. Вот же Йере и нарвался на акцию: берешь одного упрямого хорвата — и второй идет бонусом. Еще и непонятно, кто из них хуже: Марко или Мартин. Он кое-как довел Марко до машины и усадил на пассажирское сидение. Ему повезло со связями: он нашёл врача, готового принять их прямо сейчас и без очереди. Не слишком гуманно, но без реальной нужды он бы не стал просить.

***

Было уже за полночь, когда Марко проснулся и вылез из кровати. Он не особо помнил, как тут оказался, но на отель было не похоже. Он знал, что Йере забрал его с концерта и, видимо, привез к себе. Марко иначе представлял эту квартиру. Она оказалась... куда сдержаннее, чем ему представлялось. В воображении Марко здесь должно было быть нагромождение мебели и ярко-зелёные стены, словно отражение темперамента хозяина. Но на деле — строгая минималистичность, белый и черный, ни одной лишней детали. Слишком спокойно. Даже скучно? Может быть. Но именно эта сдержанность по-своему обезоруживала. Марко не думал, что Йере живет в таком спокойном, почти безэмоциональном интерьере. Выйдя из комнаты, он сразу оказался в гостиной. Йере лежал на угловом диване и что-то печатал в ноутбуке. Марко замялся в дверях, не решаясь выйти под свет напольной лампы. Заметив движение, Йере едва заметно улыбнулся и откинул край пледа, приглашая лечь рядом. В этом было больше заботы, чем в тысячах слов. Марко любил эти немые предложения и боялся нарушать тишину после них. Будто все это — плод его фантазии, и стоит произнести хоть слово, как оно исчезнет. Йере убрал ноутбук, и Марко нырнул под плед, устроившись у него на груди. Точно как месяц назад в отеле. Теперь все было иначе. Он не в отеле, не в чужой комнате — он в доме Йере. На его территории, куда редко кого пускают. Здесь все пахло им: ткань дивана, подушки, даже воздух. И от этого в груди разливалось теплое, почти болезненное чувство, будто ему доверили самое ценное. — Тебе лучше? — наконец подал голос Йере, поглаживая Марко по спутанным от пота волосам. Марко лишь утвердительно хмыкнул и накрылся еще выше, почти ныряя с головой под плед. Йере начал вручную разбирать колтуны под его сонное сопение. — Ты останешься на неделю. Марко внезапно поднял голову и уставился на финна шокированным взглядом. — Нет! У меня фестиваль через два дня! Я должен... — Ты должен отдохнуть и прийти в себя. Как сказал доктор. Твоя группа без тебя справится, я уверен. — Ты ведь шутишь, да? — Детка, у тебя температура поднялась на почве усталости. Так бывает при длительном переутомлении. Организм просто сходит с ума и... вот последствия. Это я ещё молчу про тревожное состояние, которое может развиться. — Мне уже лучше... — Неделя. Доктор сказал: неделя. И я прослежу за этим. — Ты... ладно. Марко не мог долго спорить с ним. Йере слишком часто приводил объективные аргументы — до раздражения точные. Марко не понимал, как такой обычно эмоциональный Йере может быть спокойным в спорах. Как будто всё его пламя разбивалось о спокойную, непробиваемую стену Йере. Он улегся обратно и поежился. Немного знобило даже после теплой постели. Йере заключил его в объятия, и это грело лучше любого обогревателя. — Как ты узнал, что мне плохо? — Твой брат позвонил. Я дал ему номер в прошлый раз. — Да ты прям рыцарь. Спасибо, что доверяешь ему. Я тронут, — это была правда. Несмотря на их нынешние отношения, он скучал и любил брата сильнее, чем готов был признаться самому себе. — Он выглядел напуганным и поникшим, когда я приехал. Ты ему что-то сказал? Не думаю, что он позвонил бы без... пинка. — Не помню точно, но было эмоционально. С моей стороны, во всяком случае. Весь день прошел как в тумане. Иногда всплывали более четкие обрывки диалогов, но это мало помогало. Он помнил лишь состояние, эмоции и чувства. Странное ощущение. Будто ты — оголенный провод. — Пойдем спать, детка. Если за три дня тебе не станет хуже, то мы кое-куда сходим, — Йере убрал пряди, падавшие на глаза Марко, и с нежностью провел пальцем по щеке. Марко иногда казалось, что он чрезмерно залюблен этим мужчиной. Ему нравилось, но было странно, что сам Йере никогда и ничего не просил. Йере всегда был рядом, щедро отдавал тепло, внимание, заботу — словно бесконечный источник. Но сам никогда не озвучивал просьб. Стоило Марко осторожно дотронуться до этой стены, спросить больше — Йере мгновенно отступал, закрывался, словно боялся самого вопроса. Больно ли ему говорить, или просто невозможно довериться — Марко не знал. Возможно, стоит прояснить этот момент между ними. Это молчание со временем начинало давить. Оно жгло изнутри мыслью: однажды они оба упрутся в эту стену, и тогда не факт, что у них хватит сил её пробить. Еще и иногда пробуждались тревожные мысли, которые было тяжело унять. Может, Марко сам придумает, чем порадовать его за эту неделю вдвоём. Сейчас неделя казалась огромным сроком, учитывая редкость их встреч. — Это ты так подстрекаешь меня слушаться? — Это я так уговариваю тебя выполнять предписания. — Расскажи, как ты? — Я?.. Все в порядке. — Просто... Я тут подумал... — Может, завтра об этом? Йере будет надеяться, что завтра Марко забудет об этом разговоре. Этой ночью Марко прижался к Йере со спины, уткнувшись щекой между его лопаток. Он слышал ровное дыхание, чувствовал спокойный ритм сердца и впервые за долгое время ощутил полное, безоговорочное спокойствие. И, возможно, это было лучшее, что случалось с ним за последний месяц.