Скажи ей!

      Группа покинула Царство Онейроса через портал, вернувшись в более привычный, но всё ещё сумрачный вечерний пейзаж Инадзумы — возможно, на склоне горы Його, откуда был вход. Райдэн Эи шла впереди, метра на два-три опережая остальных. Её походка была ровной, привычно царственной, но чуть более медленной, тяжёлой. Она несла в себе только что посаженное семя вечности-мимолетности и груз произнесённых слов. Спина не была пряма, но в ореоле фиолетовых волос, колышущихся на вечернем ветру, читалась невероятная усталость и сосредоточенность на внутреннем мире. Она не оглядывалась.       Следом, позади неё шли Итэр, Паймон и Айрис маленькой группкой, как всегда. Атмосфера была… странной. С одной стороны, гнёт прощания и величие только что увиденного всё ещё висели в воздухе. С другой — нарастало напряжение другого рода.       Паймон паря рядом с Итэром, косится на Айрис, которая идёт, уткнув взгляд в землю, пытаясь скрыть то, как уши пылают малиновым. — Фух… Ну и денёк! Драка с марионеткой-богом, прощание с богом-сестрой в виде… э-э-э… энергетического фрукта?.. — Она нарочито громко вздыхает. — А потом ещё КТО-ТО решает устроить урок экспресс-терапии для самого Электро Архонта! В лоб! С криком! Прямо в самый слезливый момент!»       Айрис бурчит, не поднимая головы, пытаясь зарыться в капюшон, которого нет. — Паймон, замолчи… Я… я не кричала. Я… аргументированно высказалась. С позиции гуманизма. И заботы о психическом здоровье божеств.       Итэр не может сдержать лёгкую ухмылку, несмотря на всю серьёзность ситуации. Он аккуратно толкает Айрис локтем: — Аргументированно? Ты про Ты даже не скажешь?! и Она же твоя старшая сестра!.? Очень дипломатично. Особенно с учетом того, что мы все чуть не онемели от благоговейного ужаса.       Его голос звучит не зло, а с тёплой иронией и долей восхищения.       Айрис взрывается, наконец поднимая пылающее лицо, но говорит шёпотом, боясь, что Эи услышит: — Я НЕ МОГЛА МОЛЧАТЬ! Вы видели её? Она стояла как статуя! Она готова была отпустить Макото, так и не выдав ни звука! Вечность молчания! Опять! — Она машет руками, чуть не задевая Паймон. — Это был её ШАНС! Один-единственный, последний шанс сказать то, что на душе! И она его упускала! Паймон парит перед самым лицом Айрис, скрестив ручки: — И ты решила, что твоя святая миссия — тыкнуть в неё пальчиком и проорать это на весь мир? Божечки, Айрис! Я до сих пор трясусь! Я думала, она нас всех в пепел превратит одним взглядом! Или отправит в вечное плавание по океану без лодки! Айрис отводит взгляд, снова смущенно бормочет. — Ну… не превратила же. И не отправила. Даже… спасибо сказала. Вроде как. — Она копает носком ботинка землю. — И… и это сработало! Она сказала! Вы же слышали!       Итэр кивает, его выражение становится серьезнее. — Слышали. И это было… невероятно важно. Для неё. Для Макото. — Он кладет руку на плечо Айрис, заставляя её замедлить шаг. — Но риск… Айрис, это был огромный риск. Почему? Почему ты так рванулась? Это не просто из-за несправедливости, правда?»       Наступает пауза. Шум ветра в листве, далекие крики птиц. Паймон перестает парить так агрессивно, её взгляд смягчается от любопытства. Айрис замолкает. Её пылающие щеки бледнеют. Она смотрит куда-то вдаль, за спину идущей впереди Эи, но видит явно что-то другое.       В тот самый момент Айрис начинает говорить и её голос становится тихим, хрупким, почти неслышным, только для Итэра и Паймон. — У меня… у меня тоже была сестра. Старшая. Не близнец, просто… сестра. Я с ней не так часто общалась из-за разницы в возрасте и места жительства. — Она делает глотательное движение, будто проглатывая ком. — Она… ушла. Семь… нет, уже почти восемь лет назад. Мне было тринадцать.       Паймон затихает и тихо шепчет: — Ох… Айрис, я не знала…       Но Айрис продолжает говорить, не обращая внимания, что голос дрожит. — Я не знаю… как именно. Мне не хотели говорить. То ли несчастный случай… то ли… не важно. Важно, что она ушла. Быстро. Неожиданно. И… я не успела. — Она сжимает кулаки. — Я не успела сказать ей столько всего! Что я её люблю. Что она могла бы понять меня лучше, чем кто-либо в семье. Что она лучшая сестра на свете. Что я злюсь, когда она не приезжала или говорила немного грубо. Что забирала меня на выходные и говорила об… Играх, интересных вещах, глупостях! Важные глупости! Я уже не помню, что последнее я сказала ей. Это было очень давно, а я была ещё маленькой… И это… это осталось.       Она резко вытирает глаза рукавом и пытаясь выровнять голос, продолжает: — И больше ШАНСА НЕТ. Никогда. Никакого сферы энергии. Никакого прощального послания. Ничего. Только пустота и чувство, что самое главное осталось несказанным и надежда на то, что она всё-таки добралась до бабушки в ту самую неделю… И мы могли бы о многом поговорить…       Она поднимает взгляд, полный боли и решимости, сначала на Итэра, потом на Паймон. И потом шепчет с нарастающим пылом. — У Эи… у Эи был этот шанс! Макото была прямо там! Слышала её! И она молчала! Молчала, как я, совсем маленькая, тогда молчала о главном и не могла раскрыться! Я видела это… это ужасное понимание в её глазах после, когда она уже не сможет ничего исправить. Ту самую пустоту. Я не могла… Я НЕ МОГЛА допустить, чтобы ещё одна сестра ушла, не услышав этих слов. Даже если это Архонт. Даже если меня испепелят. Рискнуть… чтобы она потом не корчилась от боли, не закрылась снова, как я… это… это того стоило. — Она замолкает, переводя дух, словно сбросив тяжёлый груз.       Итэр смотрит на неё с глубоким пониманием. Его собственный поиск Люмин, сестры, потерянной в омуте Бездны, делал слова Айрис особенно резонансными. Он не просто слышал — он чувствовал. И потом сказал, сжав её плечо: — Да. Ты права. Это того стоило. Для неё. И… для тебя тоже, наверное. Пусть и по-другому.       Паймон тихо подплывает ближе и неловко обнимает Айрис за шею, что-то вроде воздушного объятия: — Прости, что дразнилась… Я просто… так перепугалась тогда. Но ты… ты была храброй. По-настоящему.       Тишина снова повисает между ними, но теперь она тёплая, наполненная пониманием и тихой грустью. Они идут, глядя на спину Эи, которая всё так же невозмутимо движется вперёд. Но теперь они знают: под этой царственной осанкой бьётся сердце сестры, которая только что пережила и боль прощания, и облегчение от сказанного.       Вдруг…       Эи останавливается. Не поворачиваясь, она чуть склоняет голову, как будто прислушиваясь к ветру или к чему-то внутри себя. Потом, едва заметно, но вполне различимо, она произносит одно слово, обращенное, казалось бы, в пустоту перед ней, но отлично слышимое сзади: — Спасибо…       И продолжает путь.       Айрис замирает, глаза снова округляются, но теперь не от страха, а от изумления и бормочет: — Она… она это нам?       Паймон тихо хихикает. — Кому же еще, гений экспресс-терапии? Видишь, даже Вечность может сказать спасибо.       Итэр легко подталкивает Айрис вперед. — Идем. Нам ещё до города идти. И, Айрис?       Айрис оглядывается и вопросительно смотрит на Итэра, который с легкой усмешкой продолжает говорить. — В следующий раз, когда захочешь аргументированно высказаться Архонту… может, предупредишь нас заранее? Чтобы Паймон успела приготовить запасные штаны. И мне. И себе.       Айрис фыркает, но краешек губ дрогнул в подобии улыбки, краска снова заливает щёки, но теперь это уже не только стыд. — Обещаю подумать… Итэр? Паймон?       Оба поворачиваются к ней и спрашивают: — «Да?» — Спасибо. За то, что… вы рядом. После всего этого. — очень тихо и искренне говорит Айрис.       Они идут дальше. Эи впереди, незыблемая, но, возможно, чуть менее одинокая. А позади — трое, чья связь, скреплённая общими тайнами, риском и болью утрат, стала чуть крепче. И Айрис, несмотря на весь стыд и страх, чувствует странное облегчение. Она сделала то, что должна была. Для Эи. И чуть-чуть… для той девочки с разбитым сердцем из другого мира, которая так и не смогла попрощаться.