Bad Habits

На секунду в глазах Чуи отражается паника. Единственный «гость», о котором он может подумать — это Шуджи, и это худший из вариантов, который только возможен. Шуджи упомянул, что идёт «тусоваться» с какой-то своей подругой, но с какой-то странной настойчивостью, из-за которой Чуя почувствовал, что от него Цушима ждёт ревности, но это не значит, что он не мог вернуться раньше. И это не значит, что он не мог прийти домой и услышать, как Чуя делает минет его отцу. И если он всё-таки пришёл раньше, то наверное, он расскажет всем об этом инциденте. Кэйо — это университет, где репутация так же важна, как и оценки, и если его преподаватели узнают, что он переспал с отцом Шуджи у него за спиной, или какую бы историю ни придумал Цушима, он может попрощаться со всеми своими положительными характеристиками и потенциальными возможностями навсегда. Его карьера может закончиться, не успев начаться. Но тут Дазай отодвигается в сторону, и в комнату вваливается большой пушистый комочек... Чуя понимает, что зря паниковал. Это Йоко, которая очень рада его видеть. Даже если ей немного грустно из-за того, что он так долго не здоровался с ней, она не так яростно виляет хвостом, как обычно. — Привет, солнышко. — говорит он ей, присаживаясь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Она тычет пальцем ему в лицо, словно убеждая себя, что это он всё ещё он и она ему по-прежнему нравится. Своего настоящего хозяина она предпочитает полностью игнорировать. Осаму не жалуется на это, потому что отходит в другой конец комнаты и раздвигает плотные шторы, открывая вид на большую стену с окнами, о существовании которой Накахара даже не подозревал. Там тоже есть дверь, но в комнате достаточно темно, чтобы он едва мог различить силуэты снаружи. Должно быть, это балкон — одно из немногих мест в доме, где он ещё не был. Он видел его снаружи, но, учитывая, что он находится на втором этаже, он мало что разглядел. Осаму хорошо знает планировку, потому что он не включает свет, пока обходит мебель. Судя по всему, здесь есть стол и несколько стульев, и может быть, диван или барная стойка? Без света сложно сказать. И в разгар всего этого... Появляется искра света, когда Дазай начинает возиться с чем-то, что быстро превращается в небольшой костёр. Он добавляет что-то — вероятно, древесный уголь, и вскоре огонь уже весело потрескивает. Выйдя на улицу вслед за Йоко, Чуя осматривается. Здесь есть несколько стульев, и это определенно небольшой бар, а не диван. Костёр в центре находится на чём-то вроде традиционного столика ирори, только приподнятого для удобства. Не глядя на него, Дазай подходит к встроенному в стену дома шкафу для хранения вещей. С этого ракурса парень не видит, что он делает, но проходит всего несколько мгновений, и шатен снова закрывает дверцу, держа в руках что-то большое и бесформенное. — Иди сюда. — небрежно говорит он, но Чуе не нужно делать ни шагу, потому что Дазай уже направляется к нему. Он легко разворачивает то, что держит в руках, и Накахара понимает... Это плед. Дазай развёл костёр и принёс ему плед просто потому, что тот сказал, что ему холодно, хотя, возможно, было бы проще просто свернуться калачиком в постели. Но от этого он бы сразу уснул, так что он благодарен Дазаю за то, что тот придумал что-то другое. Он не против поспать — на самом деле он надеется, что они поспят позже, но он не хочет терять ни секунды, проведённые с Дазаем. Им всегда кажется, что времени вместе катастрофически не хватает. У Чуи почти всё свободное время забирает универ, а у Дазая — работа. Тем временем, Шуджи — это препятствие, которое им всегда приходится молча обходить, и всегда кажется, что этого недостаточно. Время всегда летит слишком быстро, и Чуя чувствует, как оно утекает сквозь его пальцы, как вода. Плед аккуратно ложится ему на плечи и спину. Сзади он доходит до икр, но не настолько, чтобы Чуя не мог схватиться за него одной рукой спереди и удержать на месте. Он такой мягкий и чистый. Мгновенно окутывает парня теплом, которое прогоняет остатки холода, как будто его и не было. Затем, что неудивительно... Дазай поднимает его, крепко обхватив за поясницу. — Почему ты так часто носишь меня на руках? — ворчит Чуя, цепляясь за его плечи. Дазай делает вид, что задумался, и ведёт его к одному из кресел у камина. Он усаживает их обоих, прислоняется спиной к спинке кресла, а Чуя устраивается у него на коленях. — Разве тебе не хочется брать в руки маленьких котят и согревать их своим теплом? Его попытки вырваться пресекаются нежным и тщательным движением руки Дазая, который укутывает его ноги в одеяло. Ему слишком комфортно, чтобы сильно протестовать, хотя он и возмущенно фыркает. Йоко сидит рядом с ними и смотрит на Чую большими умоляющими глазами. В свете костра её мех переливается всеми оттенками серого. Дазай открывает рот, вероятно, чтобы сказать «нет», но Чуя легко игнорирует это и с добродушной улыбкой похлопывает по пустому месту рядом с собой. Йоко не нужно повторять дважды, она вскакивает и занимает место. Она довольно сильно наступает на Дазая своими массивными лапами, пока ищет, где бы ей лучше лечь. — Не на того напала, красотка. — игриво рычит Дазай, крепче обнимая Чую. — Он мой. Ищи себе другого. Рыжий смеётся и тянется, чтобы почесать Йоко за ушком. — Не будь с ней таким строгим. Она просто хочет ласки. Дазай фыркает, уткнувшись в свои волосы. — На заметку, она никогда не сидела на кровати до того, как появился ты. Не учи её вредным привычкам. — Какой изверг не пускает своих питомцев на мягкую кровать? — Тот, который не любит убирать собачью шерсть с чёрного постельного белья. Йоко находит относительно удобное положение, устроившись на голени Дазая и положив голову на колени Чуи. Она выглядит совершенно счастливой, её хвост мерно стучит по стулу, а глаза закрыты. — Тогда купи постельное бельё не чёрного цвета? От этого цвета у меня возникает ощущение, что ты депрессивный подросток. Притворно-обиженное фырканье Дазая заставляет его улыбнуться. Он рад, что сидит спиной к Дазаю и тот не видит, как его лицо расплывается в улыбке. — Но Чуя,— дразнит он, нежно щекоча его шею своим носом, — откуда тебе знать? Может быть, я в душе и правда подросток с депрессией? Он руками прижимает уши Йоко к её голове. Из-за этого её мордашка выглядит забавно, почти вытянутой. — С твоим хозяином придётся немного поработать. — заговорщически шепчет он ей. Йоко же, согласно виляет хвостом. — Не настраивай мою собаку против меня. Я могу начать думать, что в скором времени она будет игнорировать меня, и полностью отдаст своё внимание тебе. После этого наступает долгая и напряжённая тишина, как будто Чуя размышляет над этим. Рыжий намеренно отворачивается, скрывая невольную улыбку. Следующий вздох Дазая притворно-обречённый. — Я так понимаю, что ты уже начал воплощать свой маленький план по вербовке моих питомцев, да? Он по-прежнему обнимает Чую так крепко, обхватив его за талию так сильно, что ему почти некомфортно, а его подбородок покоится на его плече. Когти на лапе Йоко, должно быть, больно впиваются ему в кожу, но он не говорит об этом и не пытается пошевелиться. Здесь тепло, уютно и спокойно. Йоко лежит у него на коленях, а Дазай — сзади него. Вот так они и сидят на балконе. Огонь медленно догорает, а плед приятно согревает. Чуя никогда раньше не чувствовал себя таким ценным. (И таким любимым.)

***

Групровой чат: «Бездомные собаки»: Шуджи: Ну что, ребята, вы готовы к второму этапу сессии? Юан: Лучший результат, который я смогла показать — это 83 балла. :( Но каким-то чудом у меня пятёрка по психологии, хотя я вообще без понятия, кто такой Зигмунд Фрейд. Коля: Должен сказать, что по моим меркам я неплохо справился!! Надо было, конечно, больше учиться, но я хотя-бы далёк от отчисления!

Чуя:

Мои поздравления!!

ахахапха

Юан: А как у тебя с сессией, Чуя?

Чуя:

У меня всё зашибись как круто! На данный момент я вхожу в десятку лучших в нашей группе :P

Коля: Значит, все твои старания окупились! Поздравляю!!! Шуджи: У тебя не может быть всё настолько хорошо. Не преукрашивай, Чуя.

Чуя:

В каком это смысле «не может быть всё настолько хорошо»? Я готовился к экзаменам три недели подряд, к твоему сведению.

Шуджи: Ага. Но сдать ВСЕ экзамены на отлично? Не знаю, звучит как-то не правдоподобно. Юан: Тебя не спрашивали, Шуджи. Наверняка тебе просто обидно, что ты с трудом сдал экзамен по статистике, а у Чуи проблем с учёбой не возникло :) Шуджи: Я сдал этот экзамен вообще не готовясь. Так что это лишь доказывает, что мозги у меня есть. А что касается рейтингов, то эта безполезная херня для старшекурсников.

Чуя:

Мне так не кажется. Это очень хорошо смотрится в характеристике?? И довольно важно.

Шуджи: Для тебя — возможно. Юан: ТАК ИЛИ ИНАЧЕ Нам нужно отпраздновать!! До второго семестра осталось два месяца, и я знаю, что мы все будем заняты, так что давайте отдохнём, пока есть возможность!! Коля: Я в деле! Может, поужинаем или что-то в этом роде?

Чуя:

А когда?

Шуджи: Не, ребят. Я пас. Мы с папой собираемся навестить мою маму.

Чуя:

В каком смысле?

Юан: Твои родители разве не в разводе? Шуджи: Ну, они никогда не были женаты, так что формально — нет. Юан: Ладно, пусть так и будет, но по твоим рассказам я думала, что они в принципе не общаются и не видятся друг с другом. Шуджи: Я попытаюсь их помирить. Мне просто нужно немного времени, чтобы всё продумать. И к тому же, с мамой гораздо веселее, так что я уговорю папу позволить ей переехать к нам.

Чуя:

А разве твой папа.. не встречается с кем-то?

Шуджи: Господи, какой бред. Нет, конечно! Иначе бы, я уже об этом знал. Юан: А почему ты так хочешь, чтобы они снова были вместе? Шуджи: Летать к маме раз в семестр, та ещё нервотрёпка, и это сильно изматывает. А папу невозможно уговорить с первого раза, так что... Может, если я найду на них рычаги давления, то всё получится. Юан: :( Шуджи: Не смей, придурошная. Ты уже пыталась строить ему глазки, а он тебя отшил, потому что ты в первую очередь, гордишься ему в дочери. Так что, даже не мечтай. А ещё, если я узнаю, что ты до сих пор клеишься к нему, то тебя не найдут даже поисковые собаки. Юан: Я не виновата! Твой отец — мечта любой гетеро девушки. Шуджи: Закрой рот, жертва плохих отношений с отцом. Юан: Ты придурок, так и знай. Ладно, закрыли тему. Когда ты уезжаешь? Шуджи: Мама сказала, что сегодня позвонит папе и поговорит с ним, так что, наверное, завтра. Юан: Твой отец может взять отпуск, и предупредить об этом всего за сутки? Шуджи: Приемущества богатства и связей, дорогая :p :p Юан: Да быть такого не может! Окей, в любом случае... Чуя, Коля, может посидим в какой-то кафешке? Как насчёт выходных? Коля: Да, я с удовольствием. У меня выходной в субботу!! Юан: Ого, впервые за целую вечность) Как ты на это смотришь, Чуя? Эй, Чуя ты куда пропал?

***

Другой телефон Дазая звонит не так часто. Этот номер есть лишь у нескольких человек, потому что у всех, кто хоть как-то связан с его прошлой мафиозной жизнью, есть номера его одноразовых телефонов. Этот телефон зарегистрирован на другое имя и оплачен через ряд анонимных банковских счетов, которые также зарегистрированы не на него. Раньше этим телефоном пользовались так редко, что он больше служил дорогим пресс-папье — Но в последнее время ситуация меняется. Этот номер есть только у Шуджи, Чуи и... Сасаки Нобуко. Которая звонит ему прямо сейчас. Это странно, потому что она редко звонит ему напрямую. Обычно она просто передаёт сообщения через Шуджи, а это странный и ненадёжный способ связи. Или она пишет сообщения, и это нормально, вот только она редко доводит разговор до конца, прежде чем исчезнуть. Как только она получает то, за чем пришла, ей этого достаточно. Он принимает вызов и подносит телефон к уху. – Алло? Как обычно, голос Сасаки сладок, как сироп, и полон тёплого приветствия. — Привет, дорогой. Мы давно не разговаривали. Как ты? Осаму откидывается на спинку стула. Сегодня он дома, и в основном просматривает информацию для предстоящего разговора с Фёдором. Этот разговор наверняка будет полон тонких оскорблений и подколов, а так же возможностей обойти друг друга в попытках взять верх. У него уже раскалывается голова. — Хорошо. — отвечает он, потому что не собирается с ней спорить. — А ты? Она тяжело вздыхает, словно расстроенная чем-то. — Хотела бы я ответить так же, но, по правде говоря, я очень обеспокоена и встревожена. Дазай выгибает бровь, гадая, зачем она позвонила ему, чтобы просто пожаловаться? — Чем же? — Шуджи говорил тебе о своих оценках? Они ужасно низкие, наш сын совсем не учится. Дазай знает об этом, в основном потому, что Шуджи недавно психовал из-за того, что его преподаватели — старые маразматики и ставят ему несправедливые оценки. Сам же Дазай считает, что его оценки такие низкие, потому что он слишком мало времени уделял учёбе, и слишком много — видеоиграм до глубокой ночи, но — Ему ли осуждать? Осаму и сам толком не спрашивает Шуджи об учёбе, его это не сильно интересует, по правде говоря. (А вот Чуя позвонил ему, когда узнал свои оценки, и взволнованно прокричал в трубку о своём обновлённом рейтинге в группе. И должен ли Дазай гордиться тем, что Чуя уделал его сына? Наверное, нет, но старательный лисёнок заслужил похвалу. Он из кожи вон лез и готовился к экзаменам, так что да, Дазай чертовски гордится им.) — Я в курсе, — говорит он, — но я не совсем понимаю, чего конкретно ты от меня хочешь. — Из-за твоей беспечности он отбился от рук. — фыркает Сасаки в динамик. Позади неё слышен фоновый шум, похожий на разговоры людей и шум оживлённой улицы. — Ему нужен кто-то, кто будет направлять его, чтобы он мог учится на том уровне, который, как мы оба знаем, ему по силам. Шуджи умён, он этого не отрицает. Проблема в том, что вместо того, чтобы развивать свой интеллект, он ленится. Не учится, не работает над собой и своими навыками, абсолютно ничего не делает. Он плывёт по течению, полагаясь на знание того, что сможет достичь всего, чего захочет, используя только те навыки, с которыми он родился, и те ресурсы, которые ему предоставлены родителями — И, честно говоря, Дазай не особо стремится отучить его от этой привычки. Иногда самые важные уроки запоминаются на собственном горьком опыте. — Он уже не пятилетка, Сасаки. И прекрасно понимает, что ему нужно делать, чтобы получать хорошие оценки, и у него есть множество ресурсов, которыми он может воспользоваться, если сам того захочет. Мне не нужно постоянно следить за его успеваемостью, это целиком и полностью в его интересах. — Это не «постоянно следить» как ты выразился, Осаму. — шипит Сасаки, и что-то в том, как она произносит его имя, всегда задевает его за живое. Как будто, она пытается сохранить иллюзию «хорошей семьи» которой никогда и не было. — Это твоя обязанность как родителя. Надо признать, это ранит так же сильно, как, вероятно, и было задумано. Для Дазая многое происходит само собой, но воспитание сына никогда не входило в их число. Он никогда не испытывал той всеобъемлющей любви и привязанности, о которых писали во всех книгах. Он никогда не испытывал особой тяги к нему, даже когда тот был маленьким. На самом деле, он испытывает в основном тихий ужас и раздражение от бо́льшей части его поступков. Осаму знает, каково это — расти без отца. Его собственный отец никогда не проявлял к нему интерес, когда он был ребёнком. Он всегда был занят чем-то другим или сильно раздражался, что его матери приходилось уводить его играть в другую комнату. И тогда это особо его не расстраивало. Да, он хотел внимания отца, но мать была очень любящей, и ведь новый день всегда лучше предыдущего, верно? Завтра отец не будет занят. Завтра отец не будет злиться. Завтра отец посмотрит на макет города, который Дазай сделал для школы, и получит самый высокий балл во всём классе, и он улыбнётся. А потом, в течение пятнадцати минут, завтрашнего дня больше не стало. Затем Дазай узнал, каково это — расти с кем-то жестоким. С кем-то, кто с непоколебимой точностью научил его тому, что никому нельзя доверять. Все остальные могут причинить ему боль. И не важно, намеренно или же случайно. Единственный, на кого Дазай мог положиться и кто не смог бы причинить ему боль — это он сам. (Что довольно иронично, учитывая, что в то время он сам причинял себе много боли.) Он до сих пор борется с этим — с уроками, которые Мори преподал ему с обезоруживающей улыбкой. Он не может избавиться от желания всё контролировать, а мысль о том, что кто-то может обнаружить его уязвимые места, вызывает у него желание отгородится невидимой стеной. И потому что он знает, на что похожи эти примеры проявления плохого отцовства — Он боится понять, что всё же является ужасным отцом. Осаму никогда не хотел детей, но и не хотел причинять Шуджи боль, которую испытал сам. Доброта не является его сильной стороной, но и жестоким от природы он не является. Значит, он попал в этот бесконечный круговорот, потому что, если он слишком увлечётся, гнев, который естественным образом вызывает в нём сын, может взять верх, и он может сделать что-то обидное — А если он слишком безучастен, то это выглядит так, будто ему вообще плевать с высокой колокольни на своего ребёнка, что в общем-то не так. А у Шуджи может сложится впечатление, что без отца ему даже лучше. Он пытается найти золотую середину, но это сложно. — Я не знаю, чего ты от меня хочешь. — в конце концов вздыхает Дазай, потирая переносицу. Головная боль усилилась. — Тогда тебе повезло, что у тебя есть я, не так ли? — фыркает Сасаки, и в её голосе слышится слишком много гордости. — Ему хочется навестить меня. Он много трудился в этом семестре и заслуживает небольшого отдыха для восстановления сил. Разве они не спорили о том, что оценки их сына по экзаменам оставляют желать лучшего? Или Сасаки во всех оплошностях Шуджи легче винить одного Осаму? — Конечно, без проблем. Я куплю билет. У него всё равно два месяца каникул. Может быть, ему правда нужно отдохнуть. Они живут вместе чуть больше восьми месяцев, так что, возможно, это даст Дазаю передышку и возможность продумать план, как улучшить их с Шуджи отношения. — Знаешь... — продолжает Сасаки, и в её голосе слышится что-то вроде мольбы. — Тебе действительно стоит подумать о том, чтобы поехать с ним. Это пойдёт на пользу нам троим, и мы сможем сблизиться. Я помогу тебе наладить с ним контакт. Брови взлетают вверх, Дазай недоверчиво смеётся. — Во-первых, мне не нужны твои советы по воспитанию, а во-вторых, я не могу взять отпуск на такой долгий срок из-за ваших с Шуджи капризов. (Что не совсем так, но она об этом не знает. Он мог бы взять отпуск, если бы действительно захотел. Он мог бы управлять своей сетью дистанционно, если бы у него была должная мотивация. Но в этой ситуации – её нет. Кроме того, он планирует сделать что-то для Чуи во время каникул, чтобы отпраздновать его успехи. Он ещё не решил, что именно: он разрывается между тем, чтобы свозить его на выходные в Токио или, может быть, в Осаку, и тем, чтобы оплатить ему длительную поездку домой к его семье. Однажды он упомянул своего отца и сестёр, и этого было достаточно, чтобы Дазай добавил эту идею в свои потенциальные планы. Может, он сделает и то, и другое? Десятое место в рейтинге, безусловно, заслуживает и того, и другого, и многого другого, но он научился быть осторожным, тратя деньги на Чую перед ним же. Осаму видит, что Накахаре очень неловко, когда тот его балует (И Дазай очень надеется, что эта неловкость в скором времени пройдёт) По правде говоря, он нашёл бы способ как его порадовать, даже если бы был не так богат, но он не говорит об этом с Чуей. Дело в том, что — Даже если бы он действительно захотел навестить Сасаки — чего он, очевидно, не хочет, то у него уже есть планы. Он просто ждёт, когда у него появится более конкретный план действий.) На этот раз Нобуко явно дуется, когда бормочет: — Шуджи сказал мне, что уже поговорил с тобой, и что ты не против этой идеи. За последние две недели он почти не разговаривал с сыном, потому что приличную часть своего времени тот просидел в своей комнате как отшельник. Так как же, по её мнению они могли поговорить об этом? — Что могу сказать.. он ввёл тебя в заблуждение. Сасаки что-то говорит, но кажется, что она обращается к кому-то другому, потому что её голос внезапно становится приглушённым и далёким, как будто она прикрывает трубку рукой. С другого конца слышны тихие звуки, как будто убирают тарелки. Должно быть, она в ресторане или кафе. Через мгновение её голос снова звучит чётко. – Полагаю, я не могу винить тебя за то, что ты так предан своей работе. Это хороший пример для него. Дазай не может сдержать смешка. Он, хороший пример для сына? Смешно. — В таком случае мне придётся всё организовать самостоятельно. Я уверена, что всё будет куда проще, если я перееду к вам в Йокогаму. Это заставляет Осаму удивлённо замолчать. Основная причина, по которой Шуджи переехал к нему, заключается в том, что Сасаки не хотела расставаться со своим домом в Киото. Это понятно, но она так переживала, что он будет жить в общежитии один... — Он не готов ко взрослой жизни в одиночку, Осаму. И что единственным вариантом для него, по-видимому, было переехать к Дазаю. Это была большая перемена и ответственность, к которым Дазай, по его скромному мнению, не был готов, но он не собирался говорить нет, когда Шуджи спросил. Каким-то образом у них всё получилось, и они всё ещё не поубивали друг друга. То, что говорит Сасаки... Похоже, она хочет переехать к ним. Это не только самонадеянно, учитывая, что их уже больше десяти лет ничего кроме сына не связывает. — Если ты хочешь переехать в Йокогаму ради Шуджи, то это похвально, но ты не можешь остаться жить в доме. У меня нет свободной комнаты для тебя. На другом конце провода раздается тихое фырканье, и едва слышное прихлёбывание. — О, это вообще не проблема, Осаму. — беззаботно отвечает она. — Мы и раньше спали в одной постели, в этом нет ничего нового. Скорее всего, это будет привычно для нас обоих. Если говорить о подтексте, то он не очень тонкий. И не особо соблазнительный. Он не был близок с Сасаки с тех пор, как ездил к ней и Шуджи почти восемь лет назад, и ему неинтересно нарушать этот принцип в своей голове. — Хорошая попытка, но нет. В моей постели спит только один человек, и это — я. И Чуя. — добавляет он про себя. На этот раз Сасаки звучит почти расстроенно. — Да ну, Осаму, как мы можем стать семьёй, если ты такой упрямый?! Я буду спать на диване, если придётся, но мне нужно где-то жить, пока я не найду собственное жильё. Зная Сасаки, Осаму понимает, что её так называемый «поиск жилья» если она переедет к нему вообще не сдвинется с мёртвой точки. От одной мысли о том, насколько дерзким был весь этот разговор, он фыркает. Если честно, раньше он мог бы сдаться просто потому, что ему было одиноко. Он мог бы дать их отношениям ещё один шанс, просто потому, что это было лучше, чем бесконечная монотонность ситуаций «переспал и ушёл» в клубе. Но теперь он вспоминает рыжие волосы, большие кристально-голубые глаза и... Не чувствует ничего, кроме жалости к ней. — Есть же отели. — радостно напоминает он ей. Её возмущённый вздох, честно говоря, забавен, как и сама мысль о том, чтобы спать в отеле, даже в хорошем, для неё отвратительна. — Осаму.. — начинает она, но он быстро её перебивает. — Ты ещё не закончила? На другом конце провода повисает тяжёлая тишина, прерываемая лёгким всхлипом. Она что, собирается плакать? Хорошая актриса, ничего не скажешь, но на Дазая данная манипуляция не подействует. — Я не понимаю, почему ты так холоден со мной.. — всхлипывает она расстроенным голосом. — Я просто хочу, чтобы у Шуджи была полноценная семья. Они никогда не были семьёй. Она убедилась в этом, когда уехала из города, узнав, что беременна Шуджи, и вернулась в дом своей семьи в Киото. Когда он предложил поехать с ней, чтобы помочь, она сказала ему, что ему нельзя приближаться к ней и их ребёнку, пока он не сможет гарантировать, что из-за его преступной деятельности им не причинят вреда. Что никогда не было гарантией, просто потому что Дазай такой, какой он есть, поэтому он держался в стороне. (Он не станет лгать и говорить, что не испытал облегчения, потому что мысль о том, что он будет с беременной женщиной, а потом у них родится ребёнок, была ужасающей. Ему было всего шестнадцать, и он был одним из самых жестоких людей в Йокогаме в то время. Возможно, было несправедливо оставлять Сасаки одну с маленьким ребёнком на руках, без какой-либо помощи, кроме как от её родителей, но... Он предложил. Она отказалась. И он не стал настаивать. Они оба виноваты в том, как всё обернулось.) — Сасаки... — вздыхает он, не зная, как объяснить, что он не считает её членом семьи и не заинтересован в том, чтобы это изменить. — Я не думаю, что это хорошая идея. Я буду и дальше поддерживать тебя и Шуджи, но, думаю, нам стоит оставить прошлое в прошлом. Она так долго молчит, что он даже отводит телефон от уха, чтобы проверить, не сбросила ли она вызов. Затем таким жалобным голосом, что он чувствует себя виноватым, она спрашивает: — У тебя кто-то появился? В плане отношений. — подсказывает ему мозг. И тут Дазай сталкивается с дилеммой. Потому что его первым порывом было сказать: – Угадала. Я встречаюсь с милым лисёнком, спасибо, что интересуешься моей личной жизнью. Но стоило ему задуматься... На самом деле он не уверен, что это так. Очевидно, что между ними есть какие-то чувства, но они их не обсуждали. Предположение о том, что они есть, существует, потому что Дазай хорошо знаком с идеей секса без обязательств — Он не думает, что Чуе это подходит, особенно учитывая его неопытность. Однако, даже если у Чуи и есть к нему чувства, то это совсем не значит, что он хочет развивать их до чего-то большего. Дазай буквально годится ему в отцы по возрасту, и хотя в извращённой интерпретации это может быть сексуальным, то в ситуации, которая происходит сейчас — Осаму понимает факт того, что Чуя впервые в жизни остался один в чужом городе и отвечает сам за себя, вырвавшись из-под гнёта, по всей видимости, очень строгого отца, и, скорее всего, переживает бунтарский период. Возможно, Дазай — это просто временный каприз Чуи, потребность в удовлетворении которого исчезнет, когда он адаптируется к новым условиям жизни. Что хорошо, Дазай никогда бы не стал принуждать его к чему-то, чего он не хочет. Просто, лично он хочет чего-то большего. Ему нравится Чуя. Нравится, как он выглядит в его постели, нравится, как он прислушивается к его советам, ему нравится его вспыльчивость, когда он ведёт себя дерзко, нравится, нравится видеть как он ладит с его собаками, нравится, как он выглядит на его кухне, в его машине, да и в принципе в его жизни. Мысль о том, что однажды ему придётся его отпустить, причиняет боль, а мысль о том, что Чуя может не испытывать к нему таких же чувств — пугает. Им нужно поговорить об этом, но у Дазая никогда раньше не было серьёзных отношений, и он не знает, как начать. К тому же это связано с эмоциональной уязвимостью, которая требует мягкого подхода — Это становится темой для разговора, которого Дазай хочет избежать любой ценой, хотя и понимает, что не должен этого делать. — Это не твоё дело, — в конце концов решает он, — и даже если бы это тебя хоть как-то касалось, то это всё равно не имело бы значения. Он также в курсе отношений Шуджи с его матерью. Если она узнает, что он кем-то интересуется, то, скорее всего, расскажет об этом Шуджи, который вероятно начнёт выпытывать у него информацию и рыскать вокруг, чтобы выяснить, кто именно заинтересовал его отца— А учитывая, что в какой-то момент Шуджи заинтересовался Чуей, ситуация могла быстро выйти из-под контроля. Нет, первым, кто узнает, состоят они в отношениях или нет, будет Чуя. — А, так ты просто упрямый. Пускай думает как угодно. Ему это не настолько важно, чтобы спорить об этом, особенно сейчас. — Я куплю билет для Шуджи на эти выходные. Хочешь, чтобы он приехал в определённую дату? Сасаки задумчиво хмыкает, на заднем плане раздаётся тихий звук столовых приборов, скребущих по тарелке. Почему-то мысль о том, что она будет рыдать в общественном месте, делает весь этот разговор ещё более нелепым. — Нет, я не против любого дня. После встречи с Идой у меня свободное расписание, и я... Она замолкает, внезапно осознав, что сказала слишком много. Так вот почему она так настаивала на том, чтобы снова его соблазнить. — Знаешь, Сасаки, не очень-то вежливо упоминать другого мужчину в разговоре с тем, кого ты пытаешься уговорить переспать с тобой. Неловкая, слегка затянувшаяся пауза, пока она пытается придумать, что на это сказать. Он не даёт ей такой возможности. — Я пришлю тебе подробности, когда они у меня будут. Пока, Сасаки. — Осаму, подожди... Он вешает трубку, испытывая сильное чувство удовлетворения, хотя на самом деле он ничего не выиграл . Он уверен, что ещё услышит об этом — либо от Шуджи, который будет жаловаться на него со стороны матери, либо от кого-то другого, но пока всё закончилось, и он снова обретает покой. У него ещё есть несколько часов до встречи с Фёдором, которая, скорее всего, будет перенесена ещё на час или два, потому что Достоевский очень мелочный, поэтому он достаёт ноутбук и начинает искать авиабилеты. Самый ранний рейс из Йокогамы в Киото будет через два дня, в понедельник. Это ночной рейс, который отправляется в пять утра. Дазаю доставляет огромное удовольствие бронировать его, зная, что Шуджи придётся проснуться в три часа ночи, или даже раньше, чтобы успеть на рейс. И пока он всё ещё на сайте... Он не может удержаться и ищет билеты на рейс в Осаку. Есть рейс первого класса, который вылетает в следующую субботу в одиннадцать утра. Он несколько раз летал в Осаку и знает, что вид из иллюминаторов прекрасный, и он не хочет, чтобы рыжик его пропустил. Рекомендуемый обратный рейс — через пять дней, в то же время. Почти через неделю. А вот реклама близлежащего отеля, в котором есть номер с террасой, который можно забронировать на эти пять дней. (Всё дело в рекламе. Как раз с её помощью маркетинговый ход с бронированием такого номера срабатывает очень даже хорошо.) Дазай вспоминает, как Чуя буквально не давал им уйти с его балкона, пока сам не заснул у него на руках, и его пришлось нести обратно в постель, в последний раз, когда он был здесь. Это будет не то же самое, особенно потому, что в номере нет пушистой угрозы по имени Йоко, но Осаму думает, что вид ему понравится. Ночные огни Осаки невероятны. Он долго не может нажать на кнопку «Забронировать», размышляя, как именно ему это сделать. Они ещё не совсем дошли до того, чтобы Дазай мог просто увезти Накахару на несколько дней без каких-либо проблем или колебаний. Но он хочет, чтобы это было сюрпризом, потому что он обожает тот взгляд, полный удивления и восхищения, который появляется у него всякий раз, когда Дазай приводит его в новое место. Хм. В большей степени, ему придётся полагаться на свою интуицию, но он всё-таки должен будет спросить. Он снова берёт в руки телефон и открывает контакт Чуи. Может быть, ещё немного рано, но он подписал его как: «Лисёнок». Он никак не может определиться с фотографией в профиле — ему нравится первая фотография, которую прислал ему парень, она дразняще-соблазнительная, именно та, где он в его рубашке. Но фотография, которую Дазай сделал, пока тот спал, раскинув руки и ноги на подушке, с мягким и расслабленным от сна лицом, очень хороша. Йоко тоже на ней присутствует, едва заметная, с торчащими из-за головы Дазая кончиками ушей, она лежит позади него. Может быть, он поставит одну из них на экран блокировки, раз уж не может определиться. Он нажимает кнопку вызова, и головная боль при этом начинает утихать.