Bad Habits

Как бы сказать, с Дазаем Осаму легко связаться, если есть нужные связи. Особенно это касается таких людей, как Фёдор, которые находятся на вершине своей пищевой цепочки и поэтому вынуждены иметь дело с такими людьми, как Дазай, которые одновременно являются проклятием его существования и невероятным ресурсом. Есть причина, по которой хорошая информация стоит больше денег, чем большинство людей видят за всю свою жизнь, и вдвойне, если играют на обеих сторонах поля. Информаторы находятся где-то посередине между союзниками и врагами — в серой зоне, которая в зависимости от обстоятельств склоняется то в одну, то в другую сторону. В зависимости от того, какой информацией обладает каждая из сторон, а Фёдор только что наткнулся на золотую жилу. Он уже достаточно хорошо знает Дазая, чтобы понимать, что у того нет нормального режима сна или чего-то ещё, что могло бы объяснить, почему его звонок оставался без ответа семь часов назад. Этому есть только одно объяснение: Фёдора нагло игнорируют. То, за что Осаму заплатит дорого, потому что Достоевский собирался быть учтивым и вежливым, и позволил бы ему предложить Крысам что-то ценное, чтобы Фёдор сохранил его маленький секрет. Отдых в Осаке. Ничего особенного, кроме того— Что было куплено два билета. Два человека летели в самолёте вместе, и, судя по видеозаписи, они хорошо знакомы. Нишимото Норио (один из наиболее известных псевдонимов Дазая) и... Накахара Чуя. Фёдор задумчиво закуривает сигарету. От пламени его глаза кажутся фиолетово-красными, словно объятые адским пламенем. Перехитрить такого человека, как Дазай, — непростая задача. Он невероятно умён, и даже Фёдор счёл бы его достойным противником. В этом и заключается его слабость. Осаму похож на... Одинокого волка. Такой же злобный, непредсказуемый, и опасный хищник. У него нет своей территории, он передвигается, как призрак, в ночи, ощетинившись острыми клыками и готовый к внезапной атаке. Он верен только себе, и он не стал бы подпускать кого-то настолько близко. Достоевский действует так же. Изолируя себя, Фёдор не даёт никому вцепиться в него зубами, и не даёт никому вскрыть его уязвимые места. Именно это помогло ему выжить и дало такую силу, несмотря на то, что он всего лишь обычный человек. Но сейчас... Фёдор смотрит на изображение на мониторе. На нём Дазай смотрит на рыжеволосого парня, положив руку ему на плечо. Его взгляд невероятно мягкий, тёплый и живой, каким Фёдор его никогда не видел. С таким же успехом он мог бы надеть на себя ошейник и отдать поводок Фёдору прямо в руки. Не то чтобы он знал это, конечно. Фёдор очень старался сохранить в тайне тот факт, что он знает об этом псевдониме. Он держал это в секрете и молча собирал информацию, чтобы в нужный момент ударить со всей силы в уязвимое место. Он был намерен использовать это как рычаг давления в сделке, но то, что ему удалось найти— Гораздо лучше. На втором мониторе у него собрана вся информация о Накахаре Чуе, которую он смог отыскать за такое короткое время. Он поручил своим подчинённым собрать о нём максимальное количество сведений, но этот парень уже на данном этапе представляет не шуточный интерес. В основном потому, что его личное дело было уничтожено. Ни семьи. Ни домашнего адреса. Ни записей в больнице. Судя по его личным данным, Накахары почти не существовало до этого года. В его персональных данных подозрительная пустота. Такого просто быть не может. Слишком чисто, как после спешной уборки, и это о многом говорит. Кто-то защищает его. Очевидно, что первая мысль — это сам Дазай, но его соперник не был бы настолько очевиден. Фёдор лично не знаком с его мальчиком на побегушках, но Рокузо не был бы таким неуклюжим. Кроме того, Фёдор уверен, что информация, которую он передал Осаму, о том, что Лазурный Король подписал контракт с американской компанией, вероятно, очень сильно загружает Тагучи. Именно по этой причине Фёдор и заключил эту сделку. Рокузо слишком талантлив, чтобы это шло ему на пользу, и слишком предан Дазаю, поэтому его нужно было... Но не будем отвлекаться. Фёдор не может допустить, чтобы он узнал о его планах раньше, чем тот будет к этому готов, поэтому ему пришлось бросить ему кость, чтобы тот не вмешивался. Напевая в раздумьях, он приближает фотографию Накахары, которую сделал в аэропорту. Он симпатичный, Фёдор видит его привлекательность. Миниатюрный, с огненно-рыжими волосами, веснушками и красивой фигурой. Улыбка на его лице заразительна и в целом слишком милая для такого человека, как Дазай. Волки всегда гоняются за ягнятами, не так ли? Фёдор и сам не раз попадал в эту ловушку, связываясь с кем-то слишком невинным для такого, как он. Разница между ними в том, что Достоевский не летает на отдых со своей пассией. Единственное, что он делает, только наслаждается вкусом крови во рту, мягкой кожей под зубами, стройным телом под собой — И затем отпускает. Не потому, что ему не безразлична какая-нибудь наивная девчонка, а потому, что любая его связь — это слабость, которой могут воспользоваться его враги. Он скорее разрежет себя на куски, чем позволит своим планам провалиться или остаться незавершёнными. На его столе стоит бутылка «Абсолюта», ледяная, как глыба льда. Он наливает себе рюмку, опрокидывает её и легко проглатывает. Водка обжигает желудок и разливается по телу знакомым теплом. В Накахаре Чуе есть что-то знакомое. Не его лицо, потому что его черты довольно узнаваемы, и Фёдор где угодно узнал бы эти голубые глаза. Его имя пытается всплыть в его памяти. Она у него отличная, но день был долгий, и в последнее время он был слишком занят поиском информации, а не сном, так что — Ему требуется минута, чтобы до него дошло. Какое совпадение, не правда ли? Его губы изгибаются в коварной улыбке. В таком случае — По крайней мере, за ним будет легко присматривать. — Босс? Подняв глаза, он замечает одну из своих новеньких, которая нервно топчется в дверях. Бедняжка, ей всегда кажется, что Фёдор вот-вот её съест. Он может согласиться, если она хорошенько попросит. — Да, моя дорогая? — отвечает он, откидываясь на спинку кресла. Он знает, что выглядит устрашающе; в его кабинете темно, чтобы не было мигрени, поэтому большинство его подчинённых видят только пламя сигреты, которую он потягивает. Тёмные непослушные волосы, обычно собранные в небрежный пучок. Фиолетовые глаза, в которых отражается свет камина. Дьявольская ухмылка, острые ключицы. Да, он знает, что хорошо выглядит. Он чаще всего использует это в своих интересах. Большинство людей не ожидают увидеть клыки за красивой улыбкой. — Американец Фицджеральд... Он хочет поговорить с вами. Хотите, я передам ему, что вы заняты? Он вздыхает, его терпение истончается, как паутина. По правде говоря, он терпеть не может этого американца. Тот очень шумный, называет его слишком фамильярно, слишком много болтает. С ним неприятно иметь дело. Он всегда отнимает слишком много времени и сил. Ах, но все любят деньги, даже Фёдор. И, как все американские бизнесмены, Фицджеральд всегда считал себя самым умным и влиятельным человеком в мире. Им было слишком легко манипулировать. Снова вздохнув, он откидывается на спинку стула, запрокидывает голову и, затянувшись, смотрит в потолок. — Нет, я сам с ним поговорю. Спасибо, дорогая. Девушка, покраснев, кивает и уходит. Она всего лишь секретарша, ещё одна часть маскировки юридической компании. Если казаться другим людям морально устойчивым и принципиальным, то всё проходит куда легче и спокойнее. Мгновение спустя звонит его телефон. Он нажимает кнопку «Ответить». — Доброе утро, старина! Я просто хотел узнать, как продвигается наш маленький проект, над которым мы работаем вместе...

***

Дазай никогда не был в океанариуме «Кайюкан» в Осаке, и за это он благодарен судьбе. Если бы он был там один, то вспомнил бы, что уже видел всех этих животных в документальных фильмах о дикой природе или в других океанариумах и что в них нет ничего впечатляющего . Однако Чуе нравится. Он смотрит на всё с присущим юности удивлением и наивностью, и всё это так волнует его. Он радостно улыбается, когда тюлень грациозно изгибается и поворачивается у стеклянных стен, явно выпендриваясь. Он ахает, когда залезает в аквариум с мантами и чувствует под руками грубую и скользкую кожу акулы. Он показывает на всех крошечных рыбок, прячущихся в коралловых рифах, и они играют в «Я шпионю». Он стоит в туннеле и выглядит таким маленьким и благоговеет перед всеми рыбами, плавающими вокруг него и над ним. Наступает момент, когда рыба фугу, явно напуганная чем-то , медленно подплывает к стеклу, раздув своё крошечное тельце до предела и выставив шипы, и Чуя — Он хмурит брови и надувает щёки, чтобы изобразить это, и Боже, это так мило и забавно, что Осаму приходится прикрывать рот рукой, чтобы не испортить видео своим смехом. Они целуются в зале с медузами, где от сине-белого света глаза Чуи сияют. Люди смотрят на них, а некоторые неодобрительно бормочут, но Дазай молча сверлит их взглядом, пока они не уходят, фыркнув. Никто не испортит их момент своим никому не нужным мнением. Они проводят там большую часть дня, бродя вокруг и разглядывая рыб, пока Чуя спустя время удовлетворяет свой интерес. Рядом с входной дверью есть сувенирный магазинчик приличного размера. Дазай покупает Чуе серебряный браслет с подвеской в виде маленькой акулы. На браслете есть место для других подвесок. И пока они в этой части города, шатену нужно ещё кое-куда зайти. Магазин игрушек для взрослых «Нана». Для входа туда была необходима индификационная карта, которая, конечно же, у Дазая была. Не слишком ли вести Чую в секс-шоп? Возможно. Но Дазай обошёл все магазины в Йокогаме и предпочитает посмотреть на игрушки, прежде чем покупать их и — Что может быть лучше, чем показать Накахаре все забавные и интересные вещи, которые Дазай мог бы с ним проделать? Бедняга выглядит так, будто его ударили по лицу, когда он входит и видит целую стену из фаллоимитаторов. Дазай не может подождать , чтобы избавить его от смущения, которое он испытывает перед сексом. Это мило, но ему больше нравится бесстыдная, эксгибиционистская версия Чуи — И если они собираются делать более смелые вещи на публике — Дазай большой любитель выставлять себя напоказ, и он подозревает , что Чуя тоже может быть таким, — тогда ему придётся привыкнуть к этому. — Это секс-шоп.— шипит Чуя, следуя за ним по пятам, пока Дазай направляется в дальнюю часть магазина, к секции с наручниками. Дазай фыркает. — Правда что-ли? А как ты это понял? Тебя насторожили фаллоимитаторы или вибраторы? — Отвали. — говорит Чуя, очень испугавшись вида наручников, висящих на стене. — Я даже не знал, что в Осаке есть такие магазины. О, он действительно скромничает, не так ли? Дазай сейчас откровенно развращал его. Возможно, эта мысль не так привлекательна, как кажется. — Да. Их довольно много. Мой любимый находится в Токио, но там уже давно ничего не обновляли. Чуя издает возглас удивления, его внимание привлекает пакет, лежащий на полке. Он тянется вверх и снимает его с полки. Это фаллоимитатор, один из самых больших, телесного цвета. Лично Дазаю больше нравятся цветные. Они милее. — Люди действительно пользуются этим? — удивлённо спрашивает Чуя. Он прижимает коробку к животу, показывая, что она почти такой же длины, как его туловище. — Он же может просто не влезть! Рядом висят упаковки с вибраторами, которые надеваются на кончики пальцев. Дазай достаёт один из них и рассматривает. У него такого ещё нет, но он думает, что он будет хорошо сочетаться с его вибратором для языка. — Он не влезет только в одном случае, — фыркает он, — если не будет правильной подготовки. Чуя трясёт перед ним пакетом, как будто тот плохо видит. — В меня он сто процентов не поместится. — Котёнок, — вздыхает Дазай, бросая в корзину один из фиолетовых вибраторов для пальцев. Чуя никогда раньше не пользовался вибратором и хочет почувствовать свою реакцию на него. — он не намного больше меня. Чуя смотрит на него. Смотрит на фаллоимитатор. Снова смотрит на него, подозрительно прищурившись. — — Ты мне врёшь. (Чуя безумно вспоминает, какая у Дазая была эрекция, потому что— Его член не может быть таким большим. Верно?) Осаму продолжает осматривать магазин. Когда он бегло просматривал ассортимент в интернете, то увидел, что в этом магазине есть вибраторы с дистанционным управлением, которые работают от смартфона, но он не может их найти. Он надеется, что они ещё есть в наличии. — Когда ты не возбуждён, всё кажется гораздо более пугающим. (Что ж, это определённо так. Когда Накахара был в полубессознательном состоянии от похоти и ласкал Дазая руками и губами, его реакция была не... — Чёрт, он большой. Но в большей степени... «О чёрт, он большой» .’) Чуя идёт за ним, так крепко сжимая в руках коробку, что Дазай начинает подозревать, что это может быть попыткой скрыть его интерес к ней. — Я тебе не верю. Дазай поворачивает голову, и самодовольно ухмыляется. — Не веришь? Может, купим его, и дома сравним размеры? На мгновение Чуя выглядит напуганным. Затем — заинтригованным. А затем снова напуганным. Дазай действительно не врёт. При длине в 10,5 дюймов фаллоимитатор не так уж длиннее, чем он сам, хотя ему приходится признать, что он довольно толстый. Не то чтобы ему не хватало объёма , но — Эти игрушки созданы для того, чтобы отличаться от реальности мужского организма. — Думаю, мне лучше не знать подробностей. — говорит Чуя, убирая игрушку на место. Он выглядит немного бледнее, чем раньше. Дазай соглашается, по крайней мере пока. Лицом к лицу с этим может быть страшно столкнуться, но это легко исправить, если его возбудить. Знать точные цифры может быть слишком. После этого Чуя некоторое время бродит по магазину в одиночестве. Магазин довольно большой, что неудивительно, учитывая, что он находится рядом с торговым районом Осаки, а музыка, играющая в лифте, почему-то делает магазин менее... Непристойным. Осаму оставляет его наедине с этим и направляется в дальнюю часть помещения. Там целая стена из верёвок разных цветов, форм и размеров. Надо признать, что его знания о шибари ограниченны — их легко восполнить за несколько дней, но сама мысль о том, что Чуя будет связан верёвками и узлами и полностью окажется в его власти... Восхитительна. Эта идея пришла ему в голову сегодня утром, когда запястья рыжего были связан его галстуком. Время от времени Чуя будет находить его с разными предметами в руках. — Что это? — Съедобный воск. Ты зажигаешь свечу, выливаешь воск на кого-то, а потом можешь его съесть. — А это разве это не больно? — Эти свечи плавятся при более низкой температуре, чем обычные, так что не так сильно, как ты думаешь, но всё же немного больновато. — И людям это нравится? — А ты разве не кончил, когда я тебя отшлёпал? — Не говори этого вслух! Чиби снова уходит и возвращается с флоггером, свисающим с его пальцев. — Это хлыст? Дазай фыркает. — Не совсем. Но суть та же. Болит меньше, и синяки распределяются равномерно. Он не может понять, почему на щеках Чуи появляется румянец: из-за общего смущения или из-за того, что он думает о чём-то конкретном. Когда он снова уходит, Дазай берёт моток красной верёвки. Она длиннее той, к которой он привык, и мягче, явно больше подходит для более продолжительных и сложных игр. Он наматывает её на пальцы, представляя, как она будет смотреться, завязавшись узлом на обнажённой коже Чуи. На этот раз, когда Накахара подойдёт к нему с новым вопросом, у него в руке будет то, о чём Дазай даже не задумывался. — Я слушаю, детка. — отвечает он ещё до того, как Чуя успевает озвучить свой вопрос. — У него есть...— Чуя замолкает, указывая на него. Он держит упаковку кончиками пальцев, как будто она уже грязная. — Хвост? Лично Дазай никогда особо не увлекался играми с домашними животными. Он считал эти прозвища милыми — ему особенно нравилось «котёнок», прозвище, которым он сам чаще всего называл Чую, но он никогда не задумывался об этом, и не испытывал потребности найти кого-то, кто хотел бы исполнить роль его котёнка в сексуальный фантазиях. Но теперь, когда он об этом думает, Чуя был бы очень мило смотрелся с хвостом, за который мог бы дёргать Дазай, с милыми ушками, ошейником с колокольчиком и поводком — Чуя выглядит потрясённым и заинтригованным. Он смотрит на анальную пробку с лисьим хвостом так, словно та может ответить на некоторые его вопросы. — Ты что, не слышал о термине «сексуальный котёнок»? — дразнит Дазай, многозначительно шевеля бровями. — Мяу. Это заставляет Чую смеяться, звонко и чисто. Дазай клянётся, что мог бы жить только ради этого звука, проводить все свои дни, заставляя его смеяться вот так. — Иди сюда. — мурлычет он, приглашающим жестом указывая на него пальцем и мило улыбаясь. То, как Чуя немедленно двигается вперёд, не задавая вопросов и не колеблясь, заставляет Дазая почувствовать себя на вершине мира. Он перекидывает веревку через плечо, когда оказывается достаточно близко, и на мгновение прижимает большой палец к его пульсу, наслаждаясь тем, как под его прикосновением бьется сердце. Он такой отзывчивый . — Ты хочешь меня связать? — спрашивает Чуя с придыханием в голосе. Он напряжён, и Дазаю хочется обхватить это напряжение пальцами и потянуть , придать ему идеальную форму. — Думаю, тебе лучше задать другой вопрос. — отвечает Дазай, понижая голос до чего-то низкого и интимного, тонко намекая на то, как звучит его голос, когда Чуя под его властью. Судя по румянцу на его щеках и тому, как он подается вперед, попадая в поле зрения Дазая, это срабатывает. Он ещё немного накидывает верёвку на плечо, сравнивая контраст между своей кожей. Верёвка скорее ярко красная, и это хорошо — его голубые глаза становятся слепяще яркими в сочетании с чем-то красным, но Осаму считает, что более тёмный красный, скорее кровавый, с оттенками Чёрный, был бы изысканным. Теперь он видит узор, который вьётся по его рукам и предплечьям, а затем элегантно спускается по бёдрам. — Это если ты хочешь, чтобы я тебя связал. — продолжает Дазай, не глядя на Чую, делая вид, что его больше интересует верёвка, но он чувствует обжигающий взгляд на своей щеке, и от этого его охватывает голод. — Я не знаю.. — бормочет Чуя, переминаясь с ноги на ногу. Его плечи, открытые рубашкой, покрываются мурашками. — Но я хочу попробовать. Напевая, Дазай опускает руку в центр стола, и его пальцы касаются шеи. Он медленно обхватывает пальцами своё горло, не сильно, но уверенно и мягко. Он приподнимает его подбородок, заставляя посмотреть вверх на него широко раскрытыми голубыми глазами. Дазай видит в них своё отражение, и ему нравится мысль о том, что единственное, что он может видеть, — это он сам, что весь его мир начинается и заканчивается на Дазае. Он всегда был собственником , хотел брать, брать и брать, пока не остался единственным человеком , единственным, что когда-либо имело значение для самых близких ему людей. Это плохая привычка, которую он пытается преодолеть — Но он не может справиться с этим иногда. — Тогда мы обязательно попробуем. — обещает он и наклоняется, чтобы поцеловать его в губы, разжигая в нём медленный, всепоглощающий голод. Если Чуя этого хочет, Дазай даст ему всё, что он попросит.

***

Кёка отвечает на третьем гудке, раздражённо бурча: — Алло? Коё поворачивается на стуле, прижимая телефон к уху. Обычно она отвечает на звонки через громкую связь на офисном телефоне, но этот звонок не такой. — Помнишь, как тебя поймали, когда ты тайком ушла из дома, а я прикрывала тебя перед папой? На другом конце провода повисает долгая пауза, пока Кёка решает, говорит ли она серьёзно. — Ты имеешь в виду, когда мне было пятнадцать? Почти семь лет назад? Серьёзно? — Как никогда. Я хочу, чтобы ты оказала мне услугу в благодарность за это. — Ты не можешь говорить серьёзно. — раздражённо произносит Кёка. На заднем плане звучит музыка — обычные инструментальные композиции, которые она слушает, когда работает над другим проектом. Хорошо. Озаки застала её в подходящий момент, когда творческий порыв в самом разгаре, или как там говорят художники. — Ещё как могу. — говорит она, внимательно глядя на дверь. Ода сказал, что пойдёт купит им обоим еды, и Коё воспользовалась этим как прекрасной возможностью тайно позвонить сестре, но он может вернуться в любой момент. — Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня создала. — Тогда могла просто отправить мне электронное письмо, а не звонить по телефону. Обычно Коё уважает то, что Кёка, по сути, ведёт свой собственный бизнес и подаёт заявки, как и все остальные. Но она точно знает, что её младшая сестра всегда занята, а ведь уже почти август. Если она хочет получить подарок на день рождения Оды вовремя, то ей придётся немного нарушить правила. — Я твоя сестра, — фыркает она, — и ты в долгу передо мной за то, что я терпела тебя всё свое детство и подростковые годы. Кёка вздыхает. — Хорошо. Чего ты хочешь? — Оде нужны новые плечевые кобуры. Его уже старые, и если мне придётся смотреть на них, то я не выдержу и умру на месте от того, насколько они поношеные. Они ужасные, старые, изношенные и местами протёртые. Это не значит, что Ода не заботится о своих вещах — он заботится, тратит несколько часов в неделю на то, чтобы убедиться, что всё его снаряжение и оружие в идеальном состоянии, чистые и отлично функционируют. Но иногда работа телохранителя подразумевает, что на тебе будет кровь и что-то похуже , и иногда требуется несколько часов или дней, чтобы полностью отмыть это. Ода намекал на то, что ему нужны новые ножны — в последнее время он набрал мышечную массу, особенно в области груди и рук, на что Коё не жалуется, но он так боится проводить вдали от неё больше нескольких часов, что так и не решился на это. И тут на сцену выходит Кёка. Помимо учёбы и стажировки в какой-то модной компании, она также создаёт эксклюзивную одежду для людей из Портовой Мафии. Вам нужны потайные ножны для ножа под платьем? Кобуры, подогнанные под ваш размер? Потайные карманы, вшитые в подкладку вашей одежды, которые не обнаружат при досмотре? Вам нужно что-то особенное для вашей одежды, что требует мастерства, творческого подхода и умения хранить тайну? Кёка — идеальный кандидат, чтобы обратится за помощью. К ней за заказами приходит практически половина сотрудников Коё. Она заработала себе репутацию талантливого и терпеливого человека, но не того, с кем стоит связываться. И она сделала всё это сама, потому что Озаки тайно стёрла все записи о своей семье, чтобы никто не смог установить связь между ней и её близкими. Она сияет от гордости, видя, как далеко она продвинулась и насколько лучше она справляется, чем Коё. Насколько она независима и свободна, несмотря ни на что. — Ему понравился тот дизайн, который он увидел, когда мы в последний раз приходили к тебе на ужин. — предполагает Коё, поглядывая на часы. Они разговаривают по телефону уже почти десять минут. Ода, наверное, скоро вернётся. Им нужно поторопиться, чтобы это стало сюрпризом. — Те, что со змеями? Судя по тому, что видела Коё, они должны были быть из чёрной кожи с красными змеями, выгравированными на ней, или что-то в этом роде. Эскизы были для неё непонятными, но идея казалась довольно крутой, и Оде они очень понравились. — Да, именно они. Кёка вздыхает. Её голос звучит уже не так близко, как будто она положила телефон куда-то рядом. — Я поняла тебя. Полагаю, это подарок на его день рождения? Озаки кивает, забывая, что сестра её сейчас не видит. — Да. — добавляет она. — Я посмотрю, что можно сделать. Но тебе придётся прислать мне его мерки. Мне кажется, что они изменились с тех пор, как я в последний раз его измеряла. О, определённо. В последнее время он в ударе, усиленно тренируется и набирает мышечную массу. Если честно, это довольно сексуально, так что она не жалуется. В любом случае, всё в порядке, потому что она сняла с него мерки всего пару недель назад, чтобы заказать комплект нижнего белья, который будет смотреться изысканно на нём. Она просто добавит несколько сантиметров на свободу движений, и всё будет в порядке. — Я отправлю тебе их в конце дня. Честно говоря, она, наверное, к концу часа захочет приступить к работе над этим проектом как можно скорее. — Буду ждать. Кстати, тебе Чуя звонил? Она замолкает и хмурится. — Нет, а что? На другом конце провода слышится дребезжание, трубку снова берут в руки. Голос Кёки внезапно становится намного чётче и звучит с раздражённой тревогой. — Он не отвечает на звонки папы и... ну, ты же знаешь, каким нервным он бывает. Да, так и есть. И всё же она тревожится и слишком много думает, вечно ищет журавля в небе. По правде говоря, Чуя в последнее время тоже почти не разговаривает с ней, но он такой. Когда он оказывается в новой ситуации — например, как сейчас, вдали от дома и в новом коллективе — он старается держаться за привычное, пока не освоится. Затем он улетает, как мотылёк, оставляя их наедине с собой, пока сам исследует мир. Он никогда не бывает полностью молчаливым, но его приоритеты явно изменились. Он откладывает звонки, не так часто выходит на связь, в социальных сетях он более активен, чем где-либо ещё. — В последний раз мы говорили с ним э-э... — ей приходится задуматься, постукивая красными ногтями по столу. — Примерно две недели назад? И с ним всё было в порядке. Более чем в порядке, на самом деле, он казался счастливым. Искренне, невероятно счастливым. Настолько, что это немного шокировало её, в хорошем смысле. Он всегда был скорее страстным и раздражительным, чем по-настоящему счастливым. Кёка вздыхает. — Я скажу об этом папе, но он не успокоится, пока Чуя сам не поговорит с ним. Движущаяся тень в коридоре привлекает её внимание. Только потому, что ей так хорошо знакомы очертания, она узнает в них Сакуноске. К тому же, мириады охранников задержали бы незнакомца. Посторонним трудно проникнуть в здание. Значит, он вернулся. Но по крайней мере этот разговор, она может ему объяснить. Когда Ода входит в конференц-зал, где она находится, она приветливо улыбается ему и говорит: — Я знаю, но... попытайся убедить его, что он просто развлекается, занимаясь чем-то в университете. Ты же знаешь, какие они, парни. Вечно делают глупости. Наверное, он отправился на какие-то идиотские приключения со своими новыми друзьями, а может, у него появилась новая симпатия или что-то в этом роде. С ним всё будет в порядке. Он ответственный малый. Что плохого с ним может случиться?