Bad Habits

Руки Дазая дрожат. Едва заметно, но Чуя всё же замечает. Сердце Накахары тоже бешено колотится, болезненно отдаваясь в груди, то замедляясь, то ускоряясь, словно по венам, как яд, растекается обжигающая тревога. Руки Осаму, сколько он себя помнит, никогда не дрожали до этого момента. Он научился этому контролю с тех пор, как начал уверенно держать в своих руках оружие. Надёжный хват, точный прицел. Дать волю эмоциям — значит проиграть. Он как можно бережнее садит Чую на стиральную машинку в ванной. Здесь есть аптечка, в которой недавно Дазай обновил содержимое. Отпускать Чую от себя даже на миллиметр после случившегося ему кажется предательством. Каждая клеточка тела Дазая кричит ему, что нужно прижать его к себе, обхватить Чую как можно крепче, чтобы он был в его объятиях. Он мог потерять его. По крайней мере, дважды. Осаму целует его в лоб, чтобы убедить себя отпустить его хотя бы на время, для того, чтобы достать аптечку. Поставив её на стиральную машинку рядом с Чуей, Осаму аккуратно открывает её. Он особо не понимает, что ему нужно конкретно — он не видел никакой крови, но он всё же рад, что недавно докупил то, что закончилось. Если бы у Чуи были раны от ножа Шуджи, а у Дазая не было бы ничего из того, что нужно, это было бы катастрофой. Он быстро обрабатывает руки антисептиком, который лежит в чемоданчике, а затем закатывает рукава. – Давай начнём... — бормочет он, стараясь говорить ровным голосом. На Чую только что напали, и ему не нужно ещё и успокаивать Осаму.– Дай мне посмотреть, лисёнок. Больше всего его беспокоит рана на горле. Внизу она выглядела не очень, но при более ярком освещении в ванной она выглядит просто ужасно. На ней уже появляются синяки в форме пальцев. Их два, и они плотно прилегают друг к другу. Аккуратно приподняв подбородок Чуи указательным пальцем, он замечает, как тот морщится от дискомфорта, когда Осаму прикасается к нему. Другой рукой он осторожно прощупывает его горло, проверяя, нет ли структурных повреждений. – Ты можешь сглотнуть? — шепчет он, прижимая ладонь к его горлу, чтобы почувствовать, как оно двигается. – Или говорить? Чуя сначала сглатывает, а потом хрипло произносит: — Да. Шатен хмурится, услышав его голос. Он звучит намного грубее, чем обычно. – Мне нужно отвезти тебя в больницу.— бормочет он себе под нос, проводя рукой по затылку. Он заметил, что Чуя трогает его и морщится, поэтому предположил, что тот в какой-то момент ударился головой. – Я не хочу в больницу. — ворчит Чуя, морщась, когда его пальцы задевают определённое место. – Я в порядке, и мы просто потратим бо́льшую часть времени на то, чтобы сидеть в очереди. Кроме того, врач может попросить номер моего отца, для того, чтобы сообщить ему о моём состоянии. И если так случится, то мне придётся не спать всю ночь, чтобы убедить его, что со мной всё в порядке. В больнице, скорее всего, даже не станут ничего делать, а просто отправят меня домой выписав рецепт на обезболивающее. Возможно так и будет, но разница в том, что врач имеет медицинское образование, а Чуя – нет. Дазай чувствовал бы себя гораздо спокойнее, если бы парню сделали рентген головы и проверили горло. – Ты такой упрямый. — тяжело вздыхает он, проводя пальцем по шишке на затылке. Она маленькая, немного твердая, но крови нет. – Не ворчи на меня. — говорит Чуя, слегка ударяясь лбом о его грудь. – Я не фанат больниц. (Это ещё мягко сказано. С тех пор как он переболел пневмонией, он их ненавидит. Они пахнут стерильной смертью, и в половине случаев ему кажется, что он умирает, когда находится в таком месте. Вероятно, не помогает и то, что после пневмонии он упорно отказывался ехать в больницу, пока его буквально не несли или не везли на каталке, но это уже технические детали.) – Я просто хочу убедиться, что с тобой всё в порядке, милый.— говорит Дазай, опуская руку и обнимая его за шею, чтобы притянуть к себе. Он наклоняется, прижимается губами к его макушке и просто вдыхает его запах. От его шампуня пахнет мёдом и ванилью. Дыхание Дазая становится спокойнее, а бешено колотящееся сердце начинает биться ровнее. – Я в порядке. — настаивает Чуя, прижимаясь к нему и обнимая его за талию. Одной ногой он обхватывает колено Дазая, словно пытаясь прижаться к нему ещё сильнее. Как будто Осаму смог бы уйти от него. Затем Чуя задаёт вопрос, которого не ожидал, по крайней мере в таком контексте и в такой форме. — А ты как? Осаму не двигается, когда Накахара задаёт вопрос, давая возможность скрыть выражение лица, пока тот размышляет, потому что... По его ощущениям, с ним не всё в порядке. После всего этого дерьма, которое произошло вчера, — история с Рампо всё ещё ставит его в тупик, потому что он никогда не думал об этом в таком ключе — о том, что он живёт в Йокогаме только для того, чтобы снова занять место в мафии, и быть её главой. Он говорил себе, что теперь всё по-другому, потому что он изменился и никогда не руководил организацией сам, но... Демон под любым другим обличием всё равно остаётся демоном, не так ли? Мори собирался передать ему бразды правления организацией, а Дазай убил его, чтобы сбежать и найти себе место получше. Может быть, он врёт себе о том, что хотя бы немного изменился. Плюс ссора с Чуей — которая теперь кажется пророческой, потому что, если бы он настоял на том, чтобы они рассказали Шуджи об их отношениях вчера, а не ждали, этого бы не случилось. Если бы он думал вместо того, чтобы просто поддаться Чуе, он мог бы предотвратить это. Это его вина. Даже если не в том, что он не предотвратил ситуацию, а в том, что он недостаточно жёстко контролировал поведение Шуджи. В том, что он не пытался наладить контакт с сыном, и проводил с ним мало времени, думая, что он справится сам, и позволил ему отдалиться. Он так же переживал из-за того, что оставляет Чую одного дома, и интуиция подсказывала, что ему не следует уходить. Он отмахнулся от этого чувства, решив, что это просто страх разлуки, который он не хочет усиливать, поддаваясь ему. Он не может сказать, что знал, что это произойдёт, потому что он не знал, он даже не мог предвидеть это, ведь Чуя сказал, что хочет рассказать Шуджи обо всём позже — Но как бы он ни смотрел на ситуацию, как бы ни поворачивал её, чтобы взглянуть на неё под другим углом, всегда есть какая-то деталь, в которой он виноват. Он мог бы предотвратить это, мог бы лучше всё продумать, мог бы настоять на том, чтобы они рассказали Шуджи обо всём раньше, или хотя бы остался в доме с Чуей. Но он этого не сделал, и Чуя поплатился за это. И этой платой чуть не стала его жизнь. Возможно, Чуя чувствует, как его сердце болезненно сжимается в груди, а пульс учащается, потому что он прижимает его к себе ещё крепче и с довольным урчанием зарывается лицом ему в грудь. Боже, он такой милый, Дазай его не заслуживает. И рыжик не заслуживает той опасности, которая неизбежно сопутствует общению с Дазаем. Он не заслуживает жизни, полной опасностей, и постоянного оглядывания через плечо в ожидании подвоха. Но, к сожалению, это единственная жизнь, которую Дазай может ему обеспечить, если Накахара останется с ним. Но — Откинувшись назад, и слегка улыбнувшись в ответ на недовольное ворчание Чуи, когда тот отстраняется, он обхватывает его лицо руками, и нежно отводит его голову назад, чтобы наклониться и поцеловать. Как он вообще может позволить себе отпустить Чую? Как он может смириться с тем, что Чуи не будет с ним рядом? Он может показать Дазаю, каково это – просыпаться рядом с кем-то, готовить для кого-то, делать селфи с Йоко и Козо в свободное время от работы с единственной подписью: «Я скучаю по тебе <3», и доверять кому-то на уровне, которого он никогда раньше не знал – Как он должен принять решение расстаться с ним? Как он должен не цепляться за это ощущение всем, что у него есть, даже если это означает лгать о своей работе, и прятать своё прошлое в долгий ящик. Это делает его лицемером, и он знает это, учитывая, что буквально вчера он ругался на Чую из-за того, что тот не спрашивает о его чувствах и не советуется с ним, но — Как ему рассказать о самых глубоких, мрачных, мучительных и болезненных моментах своей жизни, в которых он до сих пор участвует и которые на него влияют, зная, что это, скорее всего, заставит Чую уйти? Как ему говорить о том, что разрушило его жизнь, если он знает, что это, скорее всего, лишит его самого важного — человека, которого Дазай только что нашёл? Руки Чуи скользят по его волосам, нежно проводя по короткой стрижке, а затем запутываясь в длинных прядях. Это отвлекает его от мыслей, прерывая бесконечный спуск по спирали. Дазай улыбается в ответ на поцелуй. Он заметил, что Чуе нравится проводить пальцами по его волосам. И раз так, то Дазаю скоро придётся подстричься, если ему так нравится. Он чуть сильнее прижимается к его губам, вкладывая все свои чувства в поцелуй. Он не может сказать о том, что ему следовало сказать намного раньше, не может выразить словами то, что чувствует в груди, поэтому ему приходится целовать его до тех пор, пока губы не начинают дрожать, а глаза Чуи не становятся полузакрытыми и затуманенными. – Я в порядке, котёнок. — шепчет он, целуя его в губы, не желая усугублять и без того непростое положение Чуи. Теперь, когда Чуя в его объятиях, он начинает чувствовать себя лучше. Если он будет его баловать, это поможет им обоим. Пусть его синяки и ссадины заживают без проблем, пока Дазай приходит в себя после эмоционального потрясения, которым Шуджи его наградил. Кстати, об этом... – Почему ты сказал ему о наших отношениях, пока меня не было? — спрашивает он, протягивая руку, чтобы помочь Чуе снять рубашку. Слегка поморщившись, он поднимает руки, чтобы ткань легко соскользнула с его головы. — Я ему не говорил. — признаётся он, поворачивая голову, чтобы посмотреть через плечо на формирующийся синяк.— Он сам каким-то образом узнал. Думаю, кто-то ему рассказал, или, может быть, кто-то снял нас на видео и где-то выложил. Я не знаю. Я собирался ему сказать, но уже было поздно. Дазай замирает, его сердце бешено бьётся. Это плохо... Видео — это улика, и если Шуджи узнал об их отношениях из видео, значит, оно должно быть довольно компрометирующим. Если оно было опубликовано публично, значит, его мог увидеть кто угодно, в том числе каждый из врагов Дазая. Если они заметят хоть намёк на то, как сильно Дазай заботится о Чуе, это сразу же привлечёт их внимание. Если то, что Рампо знает о нём, было недостаточно плохо, то теперь есть огромная вероятность, что весь змеиный клубок отморозков знает о Чуе. Теперь он может стать целью, и самым уязвимым местом Осаму, по которому захочется бить больнее. И хуже всего то, что ни у Чуи, ни у Дазая нет достаточно информации, чтобы Осаму мог устранить последствия. Он не может ограничить доступ к видео или удалить его, потому что ничего не знает о том, кто мог слить его в сеть. Он ничего не может сделать. Теперь они оказались в ситуации, которую Дазай не может контролировать, и... Если Чуя считает, что покушение на убийство с использованием автомобиля — это плохо, то он даже представить себе не может, на какую степень развращённости и жестокости способны его враги, если они думают, что это даст им преимущество над Дазаем. Но Дазай может это представить. Однажды, когда ему было шестнадцать, он попал в плен к одной из вражеских организаций Портовой Мафии. Ямагучи-гуми была старой организацией, пропитанной традициями, уважением и высокомерием, к которым приходят с возрастом. Именно эти качества Дазай использовал против них, чтобы втоптать их организацию в грязь. И в конце концов, когда стало ясно, что организация теряет своё влияние... Их босс, Шинбо Цукаса, стал раздражаться. Он бросил все свои силы на поимку Дазая. Его план состоял в том, чтобы уйти из жизни в лучах славы, на глазах у своего врага, прежде чем покончить с собой. — Но сначала... Дазай до сих пор иногда слышит во сне этот хриплый шипящий голос, от которого по спине бегут мурашки, словно от запаха гниющей крови. — Я хочу убедиться, что под этой человеческой оболочкой ты действительно демон. Он собирался содрать кожу со спины Осаму, используя невероятно острый нож, чтобы разрезать кожу и обнажить мышцы, кости и кровь. Тогда Дазаю было просто любопытно, сколько времени пройдёт, прежде чем он начнёт кричать. Он был слишком травмирован, чтобы испытывать настоящий страх, и слишком отстранён, чтобы что-то чувствовать. Но теперь он чувствует это, представляя, как Чуя оказывается под ножом того, кто хочет причинить ему боль. В руках кого угодно, кому Осаму не стал бы безоговорочно доверять. Этого не может быть. Последние несколько дней он с трудом сдерживал себя. Когда он увидел, как Шуджи прижимает Чую к полу, а его мальчик изо всех сил сопротивляется, он едва не сорвался. Было несколько моментов, когда все его мысли растворились в вихре ярости и страха. Там, где не было Дазая, всегда был Демон-Вундеркинд. Мысли неслись на сверхскорости, но при этом были неконтролируемыми, уводя его по тёмным, ужасным тропам, которые свели бы с ума любого нормального человека. Удивительно, что он так быстро начал защищать Чую — или, может быть, не так уж и удивительно, учитывая всё, что было между ними. Ему потребовались месяцы вынужденного общения с Йосано и Одой, чтобы привязаться к ним, и он до сих пор не испытывает сильной привязанности к своему сыну, но как оказалось, такой факт быстро приводит к проблемам. Потому что он эгоист. Даже зная всё это, зная, что может случиться, зная, что, по логике вещей, для Чуи было бы лучше, если бы Дазай расстался с ним и защищал его издалека — Он не хочет его отпускать. Он хочет так крепко обнять Чую, чтобы маленький чиби не мог сделать вдох без того, чтобы не почувствовать Дазая в своих лёгких. Он хочет, чтобы весь его мир состоял из него. Из него и больше ни из кого. Адекватно ли это? Скорее всего, нет, но он никогда не был адекватным, так зачем что-то менять? Всё будет хорошо, — убеждает он себя, протягивая руку, чтобы помочь Чуе с джинсами. — Просто... Позаботься об этой ситуации. Тихо и быстро. Чуя ни о чём не должен узнать. Он может защитить его, но это тяжело, потому что он единственный, кому Чуя доверяет свою безопасность. Он мог бы подключить к этому и других людей, но единственный, кто знает, что безопасность Чуи превыше всего — это он сам. Он может это сделать. Вернее, не так. Он обязан это сделать. На бедре Чуи виднеется синяк, и он сочувственно хмурится, рассматривая его. Синяк круглый, в форме колена Шуджи. Наверное, ему немного больно, но это ничто по сравнению с синяками на его шее или спине. – Хорошо, — бормочет Дазай, слишком уставший, чтобы спорить, — я не могу заставить тебя поехать в больницу, но если ты хоть раз кашлянешь или захрипишь, я вызову скорую, и тогда тебе придётся с этим смириться. У Чуи нет никаких признаков сотрясения мозга: он говорит внятно, у него нет головокружения или потери сознания, его не тошнит. Зрачки реагируют на свет и одинаковы по размеру, он хорошо поддерживает беседу. В целом Дазай недоволен тем, что он не услышит вердикт о состоянии Чуи от врача, но ему всё равно не удастся уснуть этой ночью, так что он сам присмотрит за ним и убедится, что всё в порядке. – Ладно. — фыркает Чуя и тянется к душу, чтобы включить его. Он любит, когда вода в душе обжигающе горячая, как заметил Дазай. Лично для него это было бы невыносимо, но от этого Чуя очаровательно розовеет. Он поворачивается к нему спиной, настраивает свет и воду в душе, а потом спрашивает: — Ты правда веришь в это? Дазай замирает, снимая с себя рубашку, и оглядывается, чтобы понять, о чём именно говорит Чуя. Сегодня он наговорил много всего: от нежных шёпотков на ухо Чуе, пока он трахал его до изнеможения, до резких слов внизу, свидетелем которых ему, вероятно, не стоило становиться. Он не совсем понимает, о чём конкретно говорит Чуя. Бросив рубашку в корзину для белья, он начинает снимать джинсы. Он не так бережно обращается со своими штанами, как с чужими, быстро расстёгивает их и спускает до бёдер, а затем стягивает. — Ты о чём? – О том, что сказал Шуджи. «Больной ублюдок, которому от тебя нужны только деньги». Дазай замирает, его штаны наполовину сползли с лодыжки. — Я... я так не думаю. Он бы никогда не сказал ничего подобного, потому что это неправда. Чуя вообще редко позволяет ему что-то покупать. Даже если бы это было правдой, ему было бы всё равно. Если Чуя хочет от него денег, то без проблем. Пускай берёт то, что хочет. Осаму ведь сам в начале их знакомства сказал ему об этом. – Может быть, но Шуджи так сказал, и ты с ним согласился. — говорит Чуя, по-прежнему стоя к нему спиной и подставляя лицо под струи воды. — Я понимаю, что, возможно, слишком много об этом думаю, потому что ты этого не говорил, но ты сказал, что мне нужно конкретнее формулировать мысли, так что... так что я говорю тебе сейчас, что, хотя ты и не сказал этого прямо, мне всё равно было немного неприятно, и я хочу знать, думаешь ли ты так на самом деле. Когда Дазай смотрит на него, тот запрокидывает голову под струи воды и крепко зажмуривается. Он выглядит одновременно смущённым и расстроенным, как будто не может поверить, что действительно задал этот вопрос. Как будто он думает, что не должен был вообще ничего спрашивать. Надо признать, что Осаму чувствует себя виноватым, потому что он скрывает нечто намного более серьёзное, чем просто недопонимание и обида — Но он также горд и почти не в силах сдержать переполняющую его любовь. Его рыжик на самом деле так старается для него? Это первые настоящие отношения Дазая или, по крайней мере, то, что он считает настоящими романтическими отношениями, и хотя он уверен, что часто производит впечатление опытного человека, на самом деле он прочитал много книг по саморазвитию, чтобы помочь себе справиться с проблемами, потому что терапия для него не вариант — он часто удивляется тому, как быстро Чуя учится в их отношениях. Конечно, он совершает ошибки, но он молодой, и было бы несправедливо с его стороны требовать от него то, что он пока не может дать. Он такой, какой есть. И для Осаму даже со всеми недостатками Чуя Накахара – совершенен. Он молча стягивает с себя нижнее бельё. Напряжение нарастает по мере того, как шатен медлит с ответом, но он хочет дать Чуе более личный ответ, чем невнятное «нет» только для его успокоения. Он поймёт, если ответ будет неискренним. Когда он присоединяется к нему в душе, Чуя распахивает глаза. Они тёмно-голубые, почти синие, обрамлённые влажными локонами тёмно-рыжих от воды волос. Его щёки покраснели от смущения или от горячей воды, он не знает. В любом случае, румянец скрывает его веснушки. И его милый маленький носик блестит от воды. Он такой милый, что у Дазая от этого болит сердце. – Нет, — бормочет он, вкладывая в свой голос столько искренности и эмоций, сколько может, смотрит ей в глаза и не отводит взгляд ни на секунду, — я никогда так не думал. Честное слово. Чуя смотрит на него снизу вверх, моргая от стекающей по лицу воды и вглядываясь в его лицо. В конце концов, он делает небольшой вдох и слегка улыбается. — Хорошо.. — бормочет он. — Спасибо, мне это было очень важно. Обычно, после таких моментов Дазай подхватывал его и прижимал к стене. Но сейчас ситуация другая, и поэтому Осаму останавливается из-за синяков, и предлагает Чуе кое-что другое. – Давай я помою тебе голову? – О нет. — усмехается Чуя, поднимая руку, как будто боится, что Дазай подойдёт слишком близко. – Но я обещаю, что буду нежен, Чиби. — говорит он, строя из себя наивного щенка. Не отводя взгляда, Чуя тянется и достаёт бутылочку с шампунем. Это тот самый шампунь, который Дазай купил ему во время их поездки в Осаку, когда Чуя пожаловался, что шампунь в отеле сушит его волосы. Бутылочка крошечная, дорожная, но вид шампуня и кондиционера Чуи рядом с его средствами рядом в его душе вызывает у Осаму — Какое-то странное чувство. Боже, он даже не знает, что это за чувство, но он знает, что оно хорошее. Как будто какая-то давно его потерянная часть нашлась, и заняла своё законное место. Словно его дом стал более уютным, когда вещи Чуи оказались рядом с его вещами. – Врёшь и не краснеешь.— говорит Чуя, выдавливая на ладонь немного шампуня. – Я видел, как ты моешь голову. Ладно, это справедливо, но то, что Дазай трёт кожу головы так, будто моет закоренелое пятно, не значит, что он будет так же мыть волосы Чуе. Он достаточно часто видел, как тот моет голову, и знает, как для него проходит этот процесс. Осаму дуется ещё сильнее, но Чуя безжалостен и не проявляет к нему ни капли милосердия. Шампунь втирается в кожу головы, особое внимание уделяется тому месту, где он ударился головой. Когда Дазай крадёт мочалку и победоносно размахивает ею перед ним, Чуя закатывает глаза с нежной улыбкой. Он не возражает, позволяя Дазаю вымыть каждый сантиметр своего тела. Он особенно тщательно обрабатывает места ушибов, после чего вытирает пену, чтобы проверить кожу. Синяки хорошо проступают, и их вид раздражает Дазая. Если у Чуи и будут синяки, то только от него. Он постепенно продвигается вверх, и к тому времени, как он заканчивает с нижней частью тела, Чуя уже распределил кондиционер по волосам и наблюдает за ним, прикрыв глаза. Осторожно наблюдая за его реакцией, Дазай проводит кончиками пальцев по его шее. Он не знает, как тот отреагирует, ведь у него рана на половину шеи, связанная с тем, что его безжалостно душили. Это очень расстраивает, потому что Дазай любит слегка придушивать Чую в моменты страсти. Но он поймёт и не будет настаивать, если у Чуи возникнет триггер на этот счёт. – Никто и никогда больше не посмеет тебя душить. — вздыхает он, борясь с волной гнева и чувства вины, которые снова начинают нарастать внутри него. — Кроме тебя. — перебивает его Чуя, притягивая его взгляд. Он наклоняется вперёд, кладёт руку на предплечье Дазая и сжимает его. Его пальцы аккуратно скользят по шее, прикрывая формирующиеся синяки его гораздо более крупными ладонями. Чуя даже не вздрагивает, продолжая смотреть на него снизу вверх. – Кроме меня.— соглашается Дазай, поражённый тем, насколько доверяет ему его лисёнок. Он уверен, что напугал его, когда ставил Шуджи на место, по крайней мере немного. Он никогда не видел Дазая таким — безжалостным и злым. На самом деле было бы странно, если бы он вообще не испугался. Но вот он сидит, подперев голову рукой, с довольным видом, полуприкрыв глаза, как будто это единственное место в мире, которое он может себе представить. – Поцелуй меня? – бормочет он, и как это Осаму вообще может сказать ему «нет»? Он бросается вперёд, пригибая голову под струями воды. Их губы легко соприкасаются, их вкус и ощущения знакомы. Вода льётся на них, Чуя обнимает его за шею, притягивая ближе, и чувствует биение сердца Дазая. Кажется, что всего мира больше не существует. Он исчезает, оставляя только их, здесь и сейчас. Естественно, когда Чуя, мокрый и обнажённый, прижимается к нему, пока они снова и снова целуются, страстные, пьянящие поцелуи затуманивают разум Дазая, и его член начинает реагировать, затвердевая у живота Накахары. Чуя ухмыляется, чувствуя это, дерзко и самодовольно, радуясь тому, как легко ему удаётся завести Дазая. И в этот момент шатен отстраняется и прерывает поцелуй. – У нас не будет близости, если у тебя сотрясение.— говорит Дазай, приподнимая бровь, когда Чуя открывает рот, чтобы возразить. Он не сжимает пальцы на шее Чуи, а держит их легко и успокаивающе. – Не спорь, хитрёныш. Выпятив нижнюю губу, Чуя смотрит на него огромными умоляющими глазами. Будь Дазай человеком послабее, он бы уступил. – Я не пытаюсь тебя провести. — возражает Чуя, высокомерно и дерзко задирая нос, — А просто намекаю, что оргазм помог бы мне избавиться от головной боли. — Это твоё профессиональное медицинское мнение? Чуя не может сильно кивнуть, но он слегка наклоняет голову и подходит ближе. Он говорит очень уверенно и убедительно: — Да. Усмехнувшись, Дазай целует его в лоб. — Очень мило с твоей стороны, но мне нужно будет услышать мнение настоящего врача, чтобы быть спокойным на этот счёт. Горячая вода всё ещё льётся, но в ванной уже полно пара, который клубится в воздухе. Дазай не против задержаться подольше, но дышать становится всё труднее, и он не хочет создавать дополнительную нагрузку на организм Чуи, заставляя его вдыхать этот пар. Кроме того, он хочет уложить его в постель, приложив к спине грелку, а к голове — пакет со льдом. Боль ещё не успела появиться, но Дазай хочет предотвратить её появление, насколько это возможно. — Пора выходить. — объявляет он, кладёт руки на плечи Чуи и выводит его из душа. Прежде чем тот успевает возразить, Дазай полностью перекрывает воду. – Я ещё не закончил! Улыбаясь, Дазай протягивает ему полотенце, чтобы вытереть волосы. – Пора вылезать, иначе замёрзнешь и превратишься в ледышку. Чуя шлёпает его полотенцем, и этого достаточно, чтобы он не стал утруждать себя ответом. Он выжимает из волос большую часть влаги. Дазай быстро вытирает его, а затем заворачивает в самое большое и пушистое полотенце. Оно ему велико, почти до щиколоток. Дазай оборачивает другое полотенце вокруг талии, не обращая внимания на то, что вода стекает по его груди. От этого татуировки становятся влажными и блестящими, и хотя Чуя иногда задерживает на них взгляд, он уважает правило, которое Дазай установил некоторое время назад, и не задаёт вопросов. Странно чувствовать себя полностью обнажённым перед кем-то и не беспокоиться об этом. Он знает, что физически привлекателен, но в нём всегда было что-то, что он скрывал от всех, кто подходил слишком близко. С каждым днём Чуя всё ближе к тому, чтобы увидеть всю картину целиком. Эта мысль вызывает у Дазая смешанное чувство: с одной стороны, у него сжимается сердце от предвкушения, а с другой — ему почти невыносимо хочется спрятаться. Когда самые близкие люди снова и снова говорят вам, какой вы бесчеловечный, мысль о том, чтобы открыться кому-то новому, начинает пугать. Вздохнув, он открывает аптечку. Здесь нет ничего сильнее ибупрофена в повышенной дозировке. Он не позволяет Чуе ничего сильнее, потому что рисковать и без того подорванным здоровьем парня не имеет права. Осаму высыпает две таблетки на ладонь и протягивает их Чуе. Хорошо, что они оба поели всего час назад, и с приёмом препарата проблем не возникнет. Чуя принимает таблетки без возражений, хотя и корчит гримасу, когда Осаму протягивает ему стакан с водой из раковины. Пока он их проглатывает, Дазай выходит из комнаты и направляется к своему комоду. Здесь он хранит большую часть своей одежды для сна, а в последнее время в правом ящике комода появилась небольшая стопка рубашек и спортивных штанов, которые Чуя постоянно ворует у него, чтобы поспать в них. Он достаёт одежду для себя и для Чуи. К тому времени, как он одевается и возвращается в ванную, Накахара уже накручивает волосы на палец, чтобы они завились. По его спине стекает вода, которую впитывает полотенце. – Давай-ка уложим тебя в постель.— говорит Дазай, встряхивая рубашку, чтобы натянуть её на голову Чуи. Логически он понимает, что ведёт себя немного навязчиво, не позволяя Чуе даже самостоятельно ходить, и из-за этого чиби время от времени бросает на него косые взгляды, но он ничего не может с собой поделать. Забота обо всём, что нужно Чуе прямо сейчас, — это единственное, что помогает ему справиться с тревожным чувством в животе. Но Чуя тоже не спорит с ним и слегка приподнимает руки, чтобы Дазай мог натянуть рукава на его кисти. Хотя он и ворчит: — Сейчас только четыре часа дня, я не собираюсь спать. Его губы изгибаются в улыбке от того, каким очаровательно ворчливым он кажется. — Хорошо. Но если я увижу, что ты уснёшь, то я тебя разбужу. Возможно, это немного чересчур, учитывая, что у него нет других признаков сотрясения мозга, но так Дазаю будет спокойнее. Если Чуя хочет проявить упрямство и не ехать в больницу, то ему придётся смириться с чрезмерной опекой. Одевшись, он выводит Чую из ванной, поддерживая его за плечи. Он мог бы поднять его на руки, но единственный способ сделать это, не оказывая давления на спину, — это обхватить его руками за талию и... В то время как разум Дазая решительно настроен против любого секса в данный момент, его телу требуется время, чтобы понять сигнал. Если бы Чуя был у него на руках, и если бы их бёдра были прижаты друг к другу в идеальной позе для... Если он не отключит своё воображение, то, скорее всего, снова возбудится. Чёрт бы побрал физиологию. Вместо дальнейших размышлений он укладывает Чую в свою постель, откидывает одеяло и практически заталкивает его под него. За прикроватной тумбочкой с его стороны кровати есть розетка, и он подключает грелку, прежде чем отдать её Чуе. Парень позволяет всё это с раздражением человека, который знает, что не выиграет спор, даже если попытается. — Хорошо, но если мне придётся соблюдать постельный режим, могу я хотя бы взять свой телефон? Он заряжается внизу, на кухне. Мне нужно почитать что-нибудь для пар в универе, ну или просто посидеть в соцсетях. Без проблем. Дазаю всё равно нужно сходить за льдом для его головы. — Да, я принесу его. Когда он открывает дверь спальни, Козо и Йоко терпеливо ждут его снаружи, глядя на него выжидающими глазами. В этот момент Осаму смиряется с мыслью, что некоторые аспекты их тренировок — тренировок, за которые он заплатил тысячи долларов и которые он совершенствовал годами, — были разрушены маленьким рыжим лисёнком, который бессовестно разбаловал его собак, поэтому он просто вздыхает и открывает дверь шире. – Будьте с ним аккуратнее.— ворчит он, наблюдая, как они без колебаний запрыгивают на кровать. Пять лет. Он не подпускал собак к своей кровати в течение пяти лет, но стоило Чуе лишь несколько раз проявить любовь к собакам и поцеловать их в мордочки, как Осаму забыл обо всём. Он не злится из-за этого, потому что Чуя всегда выглядит до смешного счастливым, когда они с ним играют. Спустившись вниз, он находит телефон Чуи именно там, где тот и сказал. Когда он снимает его с зарядки, экран включается. Семь пропущенных звонков. Несколько уведомлений в социальных сетях и ещё больше сообщений. Вот тут-то Дазай и колеблется. Он уважает частную жизнь и обычно никогда не заглядывает в телефон Чуи, особенно когда тот не видит. Обычно. Но сейчас ситуация ненормальна. Шуджи каким-то образом узнал о них. Чуя упомянул какое-то видео, но сам Осаму понимал, что скорее всего, Чуя и сам не знает, что в нём. Но все эти звонки — от Юан — были совершены примерно сорок пять минут назад и шли один за другим, как будто она отчаянно хотела дозвониться до Чуи. Дазай вернулся домой около двадцати пяти минут назад, то есть эти звонки были совершены примерно в то время, когда Шуджи вернулся домой и начал нападать на Чую. Пыталась ли она его предупредить? Если она пыталась его предупредить, то, скорее всего, знала, что Шуджи в курсе, а значит, можно предположить, что она узнала о них тем же способом. Это подтверждает мысль о том, что это было видео, возможно, общедоступное, потому что, если бы Юан и Шуджи были вместе при личной встрече, то она бы наверняка нашла способ его остановить. Она находчивая и хитрая. Его большой палец зависает над полем для ввода пароля. Он знает, какой у Чуи пароль. Он видел, как Накахара вводил его однажды, и если пароль не менялся с тех пор, то он легко сможет разблокировать устройство. Светлая сторона Дазая утверждает, что проверка телефона Чуи является нарушением доверия. Это нечестно и подло, и если бы он действительно хотел увидеть, что написала Юан, тогда он мог бы подняться наверх и попросить Чую просмотреть её сообщения. И Чуя, вероятно, согласился бы. Однако тёмная сторона Осаму напоминает ему, что у него нет причин объяснять Чуе, почему он хочет посмотреть видео, которое доставило проблемы. Ему нужно посмотреть его целиком, и, вероятно, ему придётся покопаться в поисках того, откуда оно взялось. Кроме того, ему уже пришлось установить программу слежения на телефон Чуи. Это для безопасности, чтобы в случае чего Дазай мог быстро его найти. Для безопасности. Именно эта мысль заставляет его разблокировать телефон и открыть мессенджер. Он пока не трогает голосовые сообщения. Если у Чуи не выключен звук, то голос Юан может привлечь его внимание, если он его услышит. 10 пропущенных сообщений от контакта: Юан <3: Он улыбается, смотря на то, как подписана Юан, и открывает переписку. Юан <3: ЭЙ, ЧУЯ!!!! ЭТО СРОЧНО, КТО-ТО СНЯЛ НА ВИДЕО ТЕБЯ И ДАЗАЯ И СЛИЛ ВИДЕО ВСЕМУ УНИВЕРУ!!! А ЧТО САМОЕ ГЛАВНОЕ: ШУДЖИ УВИДЕЛ ВИДЕО, И ОН ПРОСТО В ЯРОСТИ. ОН УЖЕ ЕДЕТ ДОМОЙ, ТАК ЧТО ЕСЛИ ТЫ НЕ В ОБЩАГЕ, ТО БЕГИ ОТТУДА СО ВСЕХ НОГ! Я НЕ ШУЧУ, ОН ЧОКНУЛСЯ!!!! А ещё... Ты реально встречаешься с его отцом? Это не фотошоп? Если это реально, то ты круто нагнул систему, ну и самого Шуджи :) Я понимаю, что сейчас вообще не до шуток, и надеюсь, что с тобой всё в порядке!! Пожалуйста, ответь мне... Я волнуюсь и просто не могу не шутить, когда на нервах... Отправлено 1 видео: Юан<3: Посмотри на себя, ну и лицо у тебя ( Прости-прости... Шуджи уже дома? Ты в порядке???? Напиши мне!!! ЧУЯ??? Придурок, если он тебя не убил, то я убью тебя сама за то, что ты мне не отвечаешь!!! НУ ЖЕ!!!! 😭😭😭🍆😭😭😭 Смайлик баклажана был опечаткой, клянусь:(((( ЧУЯ, ПОЖАЛУЙСТА, ОТВЕТЬ!!! МНЕ ЖЕСТЬ КАК ЗА ТЕБЯ СТРАШНО!!! Последнее сообщение было отправлено пятнадцать минут назад. Он надеется, что у Чуи не включена функция уведомления о прочтении, иначе он, скорее всего, получит ещё кучу сообщений о том, почему он не отвечает. (Ему хочется написать что-то игривое в ответ на смайлик баклажана, но это выдаст, что он заглядывал в телефон. Может быть, он посмотрит позже, что Чуя сказал в ответ на эту опечатку.) Он нажимает на видео и отключает звук. Чуе не нужно это слышать. Это видео, на котором они с Чуей целуются возле груминг-салона. Съёмка трясущаяся, явно любительская, а в подписи, если видео недостаточно красноречиво, прямо указана фамилия Чуи. Вот дерьмо. Видео — это плохо, но фамилия? С таким же успехом Осаму сам мог бы преподнести всю личную информацию о Чуе для тех, кто это видео увидел. Имя пользователя в верхнем углу: @.daovercoat Он запоминает его. Дазай не уверен, как именно это имя пользователя поможет ему в данной ситуации, учитывая, что видео было опубликовано, вероятно, несколько часов назад, и к тому времени, когда он сможет отследить этого ублюдка, имя пользователя наверняка будет удалено. Судя по всему, видео было снято в шутку, без злого умысла или какой-либо предвзятости. Похоже, что Чуя стал жертвой розыгрыша одного из своих одногруппников, который, к сожалению, стал достоянием общественности и привёл к проблемам. Он нажимает на видео, чтобы отправить его себе, и... Первые пять контактов, которые предлагаются в качестве вариантов: Папа Ане-сан 1 Ане-сан 2 Юан <3 И — Папочка <3 Это может быть только один человек. На всякий случай, Осаму переходит к чату с этим контактом. Да, это он. На аватарке одна из тех фотографий, которую Дазай прислал Чуе в самом начале их общения: Йоко сидит у него на коленях и смотрит в камеру. Но камера намеренно была сфокусирована на слегка приоткрытой коже его груди. (Как только Осаму решил, что будет общаться с Чуей, он с самого начала собирался дразнить его. Если для этого нужно было расстегнуть пару пуговиц на рубашке, чтобы отправить фотографию, которая была настолько невинной, что её едва ли можно было назвать дразнящей, но при этом передавала суть, то так тому и быть.) Из любопытства он пролистывает ленту вверх, чтобы посмотреть, когда Чуя сменил имя в контактах. Они не так часто переписываются — по возможности Дазай предпочитает звонить, и ему требуется всего несколько прокруток, чтобы добраться до момента перед их поездкой в Осаку. В новом обновлении операционной системы телефона Чуи, как он знал, появилась опция, которое позволяет уведомлять собеседника об изменении его имени. Если Дазаю это уведомление не пришло, это значит, что он его как-то упустил из вида, или – Его не было с самого начала. Чуя с самого начала подписал его как «Папочка»? С самого их первого свидания? Неужели Чуя всё это время держал это в секрете? Вот хитрюга. Ладно, ему придётся как-нибудь «выяснить» это позже, чтобы потом дразнить его. Он быстро отправляет видео себе и открывает свой телефон, чтобы скачать видео в галерею. Чтобы замести следы, он удаляет сообщения в их переписке и помечает все сообщения Юан как непрочитанные. Осаму будет надеяться, что Чуя ничего не заметит, но он всегда сможет придумать оправдание, если понадобится. Он хорош в том, что касается принятия решений на ходу. В морозилке есть несколько пакетов со льдом. Раньше он никогда не держал их под рукой — да и аптечки первой помощи у него не было на протяжении бо́льшей части его криминальной жизни, но теперь она есть, и это ему как раз сыграло на руку. Всё же, аптечку иногда полезно держать под рукой. Тем более что с тех пор, как ему исполнилось тридцать, у него начала болеть спина. Иногда он просыпается утром, и ему кажется, что всё его тело болит без всякой причины. Стало немного хуже с тех пор, как он начал отношения с Чуей, но, по крайней мере, он может списать это на то, что ему приходится сильно наклоняться, чтобы поцеловать его. На прошлой неделе ему пришлось записаться на приём к мануальному терапевту, и хотя, в этом не было ничего ужасного, он всё ещё злился из-за того, что ему вообще понадобилась помощь специалиста. Столкнувшись с молодостью Чуи, он начинает понимать, что в какой-то момент он стал старым. Это странное чувство — осознавать, что он не может с лёгкостью разобраться в своих эмоциях. Сожаление, страх, гордость и многое другое нахлынуло на него, когда он понял, что действительно продолжает жить, и решает проблемы, хотя и не собирался этого делать. Решив отложить этот клубок эмоций на потом, Дазай поднимается наверх с телефоном и одним из самых холодных пакетов со льдом в руках. Вернувшись в комнату, он видит, что Козо растянулся во весь рост посреди кровати и уже храпит. Йоко решила убедиться, что с Чуей всё в порядке, и легла на него, чтобы он не двигался. Для человека, которого придавливает собака весом почти с него самого, Чуя выглядит очень довольным, поглаживая Йоко по голове. – Вот, держи. — говорит Дазай, привлекая его внимание. Он кладёт телефон на ладонь и подкладывает пакет со льдом под голову. — Ты знаешь, что делать. Десять минут сидения в телефоне, десять минут отдыха. Если у тебя хотя бы немного закружится голова, ты должен сказать мне об этом. – Да, папочка. – вздыхает парень. Чуя смотрит на Дазая, так, словно умоляет его что-нибудь сделать с его дерзким поведением. Что, естественно, доставляет Дазаю огромное удовольствие, когда он говорит ему: — Я буду убираться внизу. Я буду заходить к тебе время от времени. Не спи, а то разбужу. В ответ он получает недовольный взгляд и фырканье, но никаких жалоб. Он оставляет Чую с телефоном и спускается вниз, чтобы убрать беспорядок, который устроил Шуджи. Здесь не так уж грязно, и уборка займёт всего час или два, потому что в основном нужно привести в порядок крупные предметы, например диван и всё, что было сброшено с кухонного гарнитура. Нужно собрать осколки стекла, и ему придётся купить новые чашки. Но сначала он достаёт телефон и пересматривает видео, запоминая детали. Он подумает об этом и попытается вспомнить, не заметил ли он чего-то подозрительного в тот момент. Затем он отправляет видео Рокузо, жалея, что ему приходится показывать лицо Чуи криминальному хакеру, но понимает, что это неизбежно.

Осаму Дазай:

Мне необходимо знать всё о человеке, который опубликовал это видео.

Пока он смотрит в телефон, ожидая ответа, ему вспоминаются слова Рампо: «Выбери, на чьей ты стороне, и будь верен только ей.» Что ж, Эдогава Рампо попал точно в яблочко. Дазай уже давно выбрал сторону. Просто не сказал Рампо об этом вслух. Это отнюдь не Мафия и не Агенство. Это Чуя. Он при любых обстоятельствах будет выбирать Чую и, если придётся, то сожжёт до тла всю Йокогаму. Сделает всё возможное, чтобы защитить его. И если кто-то захочет причинить ему вред, то этому человеку сначала придётся пройти через Осаму Дазая.