Bad Habits

Рампо продержался около... трёх недель. На самом деле он сам удивлён, что продержался так долго, не сойдя с ума, и не выкинув что-нибудь эдакое от скуки. Терпение и эмпатия никогда не были его сильной стороной. Дело в том, что Шуджи... прилипчивый. Он привязался к Рампо, как щенок, руководствуясь простой логикой: «Он мне нравится, и я ему нравлюсь, а значит, я останусь с ним навсегда». В каком-то смысле это мило. И приятно, а Эдогава больше всего уважает людей, которых нелегко переубедить. Ему нравятся те, которые следуют своим принципам не смотря ни на что. Ему нравится парень, который несмотря на все его выходки до сих пор не сбежал. И в этом плане Шуджи, по крайней мере, заслуживает уважения. Он только взглянул на Рампо и просто… не сдался. Даже когда Эдогава намеренно грубил ему. Даже когда Рампо объедается конфетами, из-за чего становится угрюмым, жалуется на боли в животе и при этом гиперактивен, или когда выходит новая видеоигра, которая ему очень нравится, и он почти сутки напролёт сидит перед телевизором и отказывается делать что-либо ещё, пока не пройдет её до конца, и после этого, вероятность того, что он снова в неё сыграет становится равной нулю. И вот, Рампо просто решил, не особо раздумывая и не сомневаясь: Если Шуджи никуда не денется, то Эдогава может с ним поразвлечься, верно? Вот почему он выторговал у Дазая новую, дорогую квартиру. Ему надоело объяснять Шуджи, что: – Нет, Шуджи. Это не «безделушка», и не пытайся выбросить все мои вещи с окна. И да, спать ты всё так же будешь на полу, потому что я не собираюсь делить с тобой постель. По этой же причине примерно через неделю после того, как Цушима вернулся домой, — когда стало ясно, что он не собирается уезжать и до сих пор не помирился с отцом, — Рампо решил взять его с собой на работу. Просто ради забавы. Единственное, что он сказал Шуджи: – Не говори Куникиде, кто твой отец. Куникида просто сойдёт с ума, если узнает, что слегка глуповатый, и грубый парнишка, которого привёл Рампо, — сын бывшего преступника, за которым он гонялся последние несколько лет. Вот почему Рампо сказал Шуджи, чтобы тот ничего ему не говорил. Либо парень послушается, и ничего не скажет, и тогда Рампо получит удовольствие от того, что ему подчиняются без лишних вопросов и колебаний. Либо Шуджи ему всё расскажет, и тогда Эдогава получит удовольствие, наблюдая за тем, как у Куникиды в офисе случается нервный срыв. Это беспроигрышная ситуация. Рампо — самый умный из всех, кого он знает. Здесь не может быть ничего плохого. Рассеянно посасывая палочку от чупа-чупса он смотрит в телефон. Они с Шуджи снова играют в «Морской бой» — это один из их любимых способов скоротать время в офисе, когда дел немного. Детектив почти всегда побеждает, но Шуджи никогда не сдаётся. Именно поэтому так весело его обыгрывать. Сегодня он играет по-крупному. Расставляет бомбы, казалось бы, в произвольном порядке, всё ближе подбираясь к кораблям Цушимы, но не доходя до цели. Пока не доходя. Ему нравится наблюдать за тем, как парень на другом конце офиса всё больше нервничает, как он недоумённо хмурится, глядя на свой телефон, когда ему удаётся потопить один из кораблей Рампо, не заплатив за это своими кораблями, как с каждым поворотом щелчок степлера в его руках становится всё громче. Поскольку Шуджи на самом деле не является сотрудником Агентства, формально ему не разрешают получать доступ к какой-либо информации или участвовать в расследованиях в здании. Из-за того, кто такой Рампо и насколько он важен, его гостю дают некоторые поблажки, но, к сожалению, Куникида — самый упрямый из всех, кого Рампо когда-либо встречал, так что поблажки эти весьма скромные. По бо́льшей части с тех пор, как Рампо втянул его в это дело, Шуджи занимается только бумажной работой. Скрепляет бумаги степлером. Распределяет их по папкам в соответствии с номером дела. Время от времени бегает за кофе для Доппо, конфетами для Эдогавы или кошачьим кормом для котов Фукудзавы. По сути, он просто секретарь, только с привилегиями и без зарплаты. Это здорово. За последние пару недель Эдогаве не пришлось заполнять ни одного документа. Возможно, он больше никогда в жизни не будет скреплять документы степлером, ведь за него это делает Шуджи. Жизнь прекрасна. Входящее сообщение от Одасаку прерывает издевательства над Шуджи, которые Рампо ведёт с помощью игры на телефоне. Он хмурится, глядя на экран, и быстро переключается на другую ветку сообщений, чтобы посмотреть, что он отправил. Ода был... занят в последнее время. «Крысы» сильно перегнули палку, когда пару месяцев назад похитили Чую. Иностранная банда процветала, пока Портовая мафия, Детективное агентство и Осаму Дазай враждовали друг с другом, и могла запускать свои щупальца в дела, которые касались других людей. Они процветали в условиях хаоса, пожирая всё, за чем другие не следили должным образом. Теперь, когда между ними установилось взаимопонимание и все трое более или менее готовы работать сообща, «Крысы» быстро осознали, что столкнулись с единым фронтом, к которому не были готовы. Коё сожгла бы всю организацию, чтобы отомстить за страдания брата; Дазай был намного впереди неё в плане мести. Ода делал всё, что хотела его девушка, а Рампо был готов время от времени помогать в обмен на ответные услуги. Когда Фёдор покинул город — а Рампо знал, что он уехал, потому что, хоть он и не так умён, как детектив, он определённо был достаточно сообразительным, чтобы бросить ему вызов, и достаточно умным, чтобы понять, что битва проиграна, — он оставил своего подчиненного за штурвалом тонущего корабля. Рампо почти жалел его, наблюдая за тем, как он пытается удержать в своих руках ту власть, которой уже нет. Единственный минус во всей этой истории в том, что Ода был занят как никогда, а это значит, что у него не было времени проводить время с Рампо с тех пор, как Чую похитили и подвергнули пыткам. Даже на ужин не оставалось времени, а жаль, потому что Рампо любит карри от Оды. Это, наверное, его любимое блюдо, и оно таковым остается с тех пор, как он впервые попробовал его в подростковом возрасте. На самом деле, как бы весело ни было участвовать в этом цирке, он не может дождаться, когда всё закончится. Тогда он сможет вернуться к своим обычным занятиям — быть самым умным человеком в городе. Телохранитель рыжули: Ты уже разговаривал со следователями? При одной мысли об этих напыщенных правительственных агентах у Рампо брезгливо морщится нос. Все они — кучка придурков с раздутым самомнением. Один из них, Анго, несколько месяцев пытался уговорить Эдогаву присоединиться к его команде, обещая золотые горы. Как будто Рампо когда-нибудь отказался бы от своей преданности Фукудзаве ради таких пустяков, как повышение зарплаты и увеличение отпуска. Это было оскорбительно. Он более чем доволен своей работой, у него есть всё, о чем только можно мечтать, включая сладости и отпуск. В конце концов, Сакагучи сдался, но в результате Рампо возненавидел Бюро на всю жизнь. Остальные сотрудники Агентства, и по совместительству, коллеги Рампо, последовали его примеру.

Самый лучший в мире детектив:

Я себя очень ценю, чтобы опускаться до уровня разговоров с этими болванами. И даже под дулом пистолета не стал бы с ними говорить.

Самый лучший в мире детектив:

А что такого должно было произойти, чтобы я с ними говорил?

На другом конце офиса Куникида хватает бумаги, над которыми работает Шуджи, и начинает отчитывать его за то, как он скрепляет документы, за почерк во время расшифровки или за что-то ещё. Цушима подпирает подбородок рукой, и смотрит на него с невинной улыбкой, которая, как он знает, выводит Доппо из себя, и заставляет его читать ещё больше нотаций. Любит же он он потрепать нервы. И Рампо это в нём нравится. Вот же мелкий паршивец. Телохранитель рыжули: Они что-то нарыли. И теперь знают то, чего не должны были знать. Это раздражает.

Самый лучший детектив в мире:

Они только одним своим видом раздражают. Не важно, делают они что-то, или сидят с кислыми минами.

Телохранитель рыжули: Это да, но сейчас они раздражают меня именно тем, что мешают своими действиями. Ты что-нибудь знаешь о том, что они могли бы найти?

Самый лучший детектив в мире: Конечно, нет! :D

Это даже не ложь. Эдогава действительно не понимает, о чём говорит Ода, хотя и уверен, что смог бы в этом разобраться, если бы захотел. Но ему это не нужно, если не считать того, что ему не нравятся вещи, которые выводят Оду из себя. Иногда этого достаточно, чтобы Рампо начал помогать другим, а иногда нет. На этот раз он так не думает — у него и так полно дел, нужно следить за Шуджи. Кроме того, Ода не стал бы ему писать, если бы это была настоящая проблема. Он бы попросил о встрече, если бы ему действительно нужна была помощь Рампо. Телохранитель рыжули: Господи, ладно. Ненавижу иметь дело с этими мерзавцами. Ты знал, что один из их сотрудников однажды пытался арестовать Коё? Да, Рампо об этом знал, в основном потому, что Ода никак не может выбросить этот факт из головы. Это случилось много лет назад, и тогда арест Озаки не удался, но всякий раз, когда речь заходит о Бюро, Ода задирает нос и возмущается, что они посмели даже взглянуть косым взглядом на его девушку. Это правда очаровательно. Коё наверняка уже давно забыла об этом, так как ей приходилось сталкиваться с гораздо более опасными людьми, но Ода не может не возмущаться на этот счёт при каждом удобном случае.

Самый лучший детектив в мире:

Да, знал. Надо было добиться увольнения этого придурка, или вовсе свернуть ему шею. Делов-то.

Телохранитель рыжули: С увольнением слишком много бумажной волокиты. А если бы я прикончил его, то Коё бы самая первая мне шею свернула. Это правда. Озаки гораздо более гуманна и склонна к сотрудничеству, чем предыдущие лидеры организации. Не стоит недооценивать её или идти ей наперекор, но по сравнению с Мори, Йосано и Дазаем? Её можно назвать почти что святой. Она ценит мир больше, чем мелочные проявления власти или месть. И готова всё сделать для хорошего результата, даже ценой гордости, что делает её очень хорошим лидером. Телохранитель рыжули: В любом случае, если эти остолопы будут искать на нас компромат и дальше, то нам лучше залечь на дно. Хочешь прийти на ужин на следующей неделе? Акари соскучилась по тебе. Он не может сдержать нежной улыбки, которая появляется на его лице при упоминании маленькой девочки. Ода, возможно, и управляет чем-то, что можно было бы назвать приютом, с эмоциональным великодушием, которое означает, что он не выделяет любимчиков, но Рампо так не делает. Его можно было бы назвать дядей или другом семьи, и Акари — безусловно его любимица. Одиннадцатилетняя девочка с острым умом и ещё более острым языком сразу же прониклась симпатией к детективу. При первой встрече она стащила у него из кармана все конфеты и съела их. Она слёзно просила о помощи с домашним заданием по математике, но спустя несколько месяцев выяснилось, что она сама знала, как решить задачи, и просто хотела, чтобы кто-то сделал это за неё. Она хитрая, и любит манипулировать, но Рампо её очень любит. Телохранитель рыжули: Возьми с собой своего парня, если хочешь. Телохранитель рыжули: ;) Вот ублюдок. Ода точно знает, что говорит, и Рампо чувствует, как внутри него поднимается волна веселья, хотя, по сути, никто не должен знать о его отношениях с Шуджи. Дело не в том, что он стыдится его или не хочет, чтобы люди знали, — просто он сам до конца не понимает, что происходит между ними. Всё развивается слишком быстро, и детектив не успевает за происходящим, даже несмотря на то, что сам постоянно подливает масла в огонь. Они не то чтобы друзья — для этого слишком много сексуального напряжения, — но они даже не целовались, не говоря уже о том, чтобы обсудить, кем они хотят стать друг для друга. Вот почему он никому о нём не рассказывал. Трудно объяснить другим, кем для тебя является человек, когда ты сам этого до конца не знаешь. Впрочем, он не особо удивлён тем, что Сакуноске каким-то образом узнал эту информацию. Этот человек по-прежнему дружит с Дазаем, а у Коё есть глаза и уши во всех уголках города. Вероятно, Ода уже несколько дней владел этой информацией, и ждал подходящего момента, чтобы подколоть Эдогаву. Иногда он действует на нервы. И всё же, даже если он с Шуджи поговорит о том, что между ними происходит — он делает мысленную пометку поднять этот вопрос, потому что, если он этого не сделает, проблема, вероятно, никогда не будет решена — знакомить его с кем-то из его окружения ещё слишком рано. Рампо раньше никого не знакомил с Одой, и он хочет быть уверенным, прежде чем сделать это. Он хочет убедиться, что Шуджи не предаст его, прежде чем начнёт раскрывать ему информацию о себе полностью. Кроме того, Шуджи — сын Осаму, который в той или иной степени успешно пытался навредить Чуе, — значит, что Рампо не может просто так привести его на знакомство без предупреждения и обсуждения. Им придётся сначала обсудить этот вопрос.

Самый лучший детектив в мире:

Я подумаю над этим. Только не забудь приготовить карри, иначе я не приду!

Телохранитель рыжули: Без проблем) Не успевает Рампо продолжить разговор, как у его стола появляется Шуджи. Он тихо покачивается на пятках, терпеливо ожидая, пока детектив обратит на него внимание. Когда Эдогава поднимает глаза и вопросительно выгибает бровь, улыбка на лице Цушимы становится ещё шире. Шуджи, стоящий перед ним сейчас, совсем не похож на того парня, которого он встретил несколько недель назад. Тот Шуджи был весь на нервах и хамил, он настолько погряз в своей яме, которую сам себе вырыл, что пытался утянуть за собой кого угодно. Его приучили к тому, что единственное внимание, которое он может получить, — это негативное внимание, и, как любой обделённый вниманием ребёнок, он был готов вести себя грубо, если это означало, что кто-нибудь наконец обратит на него внимание. Он вёл себя так не из-за искреннего желания быть грубияном, а потому что ему было необходимо, чтобы его заметили. В данный момент Шуджи стал немного более уравновешенным. Он всё еще не исправился до конца, и ему предстоит пройти долгий путь, прежде чем он научится нести ответственность за свои поступки и сожалеть за них, но, по крайней мере, он понял, что ему не нужно вести себя как идиот, чтобы привлечь к себе внимание. Теперь, когда он оказался в ситуации, которая поощряет такое поведение, он уверен, что может просто попросить о внимании. По крайней мере, Рампо не станет его игнорировать. Если на это не будет веских причин. – Куникида-сан сказал, чтобы я выметался отсюда. — говорит Шуджи, ухмыляясь так, будто выиграл приз. Его волосы отрасли, и теперь очаровательно спадают ему на глаза, как у озорного мальчишки. – Как тебе идея выбраться из этого дурдома на некоторое время? Эдогава делает вид, что размышляет. На самом деле, он весь день ничего не делал, потому что из-за возросшей активности Бюро на улицах у Агентства стало меньше дел, чем обычно. Если бы не вражда между мафией и Крысами, этот месяц был бы очень скучным. – Идея блестящая. Куда хочешь пойти? В нескольких кварталах отсюда есть игровой зал, в котором они ещё не были. Цушима всю прошлую неделю хотел туда пойти, потому что, по его словам, он чемпион Dance Dance Revolution и хочет хоть в чём-то превзойти Рампо. Он рассчитывал, что Шуджи захочет пойти туда, раз у них неожиданно выдались свободные часы. – Может, пойдем домой? — вместо этого предлагает Шуджи, и что-то в его взгляде и позе смягчается. Он слегка наклоняется вперёд, его плечи изгибаются, словно его тянет к детективу. Словно его мир ограничен расстоянием между ними. Рампо вздыхает, не в силах сдержать легкую улыбку, которая приподнимает уголки его губ. — Пойдём. Но это наводит его на мысль... — Хотя сначала нам нужно заехать кое-куда. Нужно подписать некоторые бумаги, чтобы получить ключи. В общем, тот факт, что Дазай смог купить квартиру на имя Рампо всего за несколько недель, впечатляет. По крайней мере, по обычным меркам. Он уверен, что Коё могла бы сделать это быстрее, если бы захотела. Может, однажды ему стоит уговорить и её купить недвижимость — просто ради эксперимента, чтобы проверить, кто из них справился быстрее. Шуджи оживляется. Он с восторгом разглядывал новую квартиру и тратил почти неприличное количество времени на то, чтобы изучить фотографии в интернете. Он также прислал Рампо десятки фотографий интерьеров, но лишь некоторые из них можно было бы воплотить в новой или даже старой квартире. Тем не менее, его энтузиазм заразителен. Даже если они официально не будут жить вместе — в начале семестра Шуджи поселили в общежитии университета, ведь очевидно, что он не будет жить ни у Осаму, ни у Сасаки — всё равно приятно видеть человека, который искренне радуется новому жилью. Рампо с трудом смирился с мыслью о том, что ему придётся переехать из своего родного дома. Квартира, в которой он сейчас живёт, может быть и крошечная, но она принадлежала только ему. И ему было странно осознавать, что он покидает это место. – Хорошо. — щебечет парень, наблюдая за тем, как Эдогава наводит на своём столе свой фирменный упорядоченный хаос, — Я всё равно хотел посмотреть на ремонт в квартире. Я почти уверен, что фотографии на сайте не соответствуют действительности. Почему-то мысль о том, чтобы двигаться дальше, не кажется такой пугающей, когда рядом Шуджи. Дорога на поезде до кондоминиума занимает примерно столько же времени, сколько дорога до его нынешней квартиры, только в противоположном направлении. Кондоминиум расположен ближе к деловому району города, в самом сердце стеклянных небоскрёбов. Это более престижная часть города, а значит, там гораздо больше людей, и почти все они одеты лучше, чем Рампо или Шуджи. Даже уличные ресторанчики гораздо изысканнее, чем закусочные в его районе. С любопытством он краем глаза наблюдает за Цушимой, пока они идут. В этом парне всегда чувствовалась какая-то самонадеянность, что-то в его осанке и повороте головы, что-то, что говорит о его уверенности в том, что его обязательно заметят. Это в нём говорит мальчик, который родился с золотой ложкой во рту. Он вписался в эту компанию богачей и привилегированных людей, даже несмотря на то, что на нём одна из слишком больших рубашек Рампо и пара потёртых ботинок, купленных в секонд-хенде. Интересное сочетание — манера поведения и одежда. Но ему это идёт. Когда они добираются до многоквартирного дома, подписание документов и обмен ключами занимают всего полчаса. Можно было бы и быстрее, но Эдогава не подписывает контракты, не прочитав текст на них от корки до корки. Затем, им дают возможность зайти в квартиру. Для входа нужен пароль, и Рампо не говорит женщине из агентства недвижимости о том, что нужна всего одна копия с паролем вместо двух. Шуджи тут же засовывает свою копию в карман, как будто Рампо может забрать её, если он не спрячет её достаточно быстро. Квартира находится на тридцатом этаже — высота, которую не осилить без трёх лифтов. В них стеклянные полы и стены, так что можно наблюдать, как земля уходит из-под ног. Рампо рад, что не боится высоты, глядя, как земля проваливается вниз. В доме не так много жильцов, поэтому, когда они выходят на нужном этаже, в коридоре никого нет. Странно идти по длинному коридору, покрытому ковром, и не встречать соседей, которые выходят на работу и здороваются по пути. Он никого здесь не знает, и хотя Эдогава никогда бы не сказал, что он особенно общительный человек, он много лет жил в одном месте, а значит, волей-неволей познакомился со всеми своими соседями. Дверь открывается бесшумно, даже без громкого скрипа, который издавала дверь в квартире Рампо каждый раз, когда он её открывал. Шуджи заходит в квартиру первым, и оглядывается с детским восторгом, словно перед ним музей с удивительными экспонатами, а не пустая квартира. Квартира просторная с отдельной кухней и гостиной. Рампо знает, что здесь две спальни, и в одной из них есть гардеробная. Есть ванная комната и кладовка в коридоре, но самое лучшее состоит не в этом. Самое лучшее — это вид из окна. Стена с окнами выходит на город, расположенный внизу, и находится на такой высоте, что можно почувствовать себя частью тумана, который стелется над океаном ранним утром. Здание расположено не так, чтобы из него открывался вид на восход солнца, но зато отсюда открывается панорамный вид на раскинувшийся внизу город. Также имеется балкон, достаточно большой, чтобы поставить на него пару стульев и стол. Перила тоже стеклянные, так что ничто не мешает обзору. Именно туда Цушима и направляется в первую очередь. Выскользнув за дверь, он подходит к перилам. Упираясь в них руками и держась за толстый лист стекла, чтобы не упасть, он бесстрашно наклоняется вниз. Ветер сдувает волосы с его лба, обнажая небольшой шрам над левой бровью. На щеках лёгкий румянец — результат того, что он грелся на солнце, развалившись напротив окна в Агентстве. Его зубы, обнажающиеся в широкой и непринуждённой улыбке, почти пугающе белые и ровные. Рампо — человек, который научился сдерживать многие свои желания. У него было много того, чего он лишился, и много, того, что он так и не получил. Благодаря жизненным обстоятельствам и невзгодам он понял, что жизнь становится намного проще, когда перестаёшь чего-то хотеть. Желания не накормят его, не дадут крышу над головой, и не вернут ему родителей. Ему проще довольствоваться мелочами. Конфетами. Безделушками. Мелочами, которые ему на самом деле не нужны, но немного греют душу. Мелочи, которые для него ничего не значат в глобальном смысле. Гораздо проще просто перестать чего-то хотеть. Его психотерапевт говорит, что это нездорово, но его психотерапевт никогда не был без крыши над головой и не голодал. А уж тем более, не просил Бога вернуть родителей к жизни. Рампо всё ещё работает над своим ментальным состоянием. И тут Эдогава почти с ужасом осознаёт, что его жизнь — это не то, что он выбрал для себя сам. Он никогда не хотел — по-настоящему не хотел, — чтобы его жизнь проходила вот так. И всё же он здесь, с Шуджи, которому была дарована роскошь выбора своей судьбы. Он мог бы сделать что угодно. Он мог бы уехать куда угодно, стать кем угодно. Он мог бы иметь что угодно, но вместо этого он здесь, в новой квартире Рампо, улыбается, смотря на вид из окна, словно это то самое место, где ему суждено быть. Эдогава хочет его. Хочет почти с огненной страстью, не так, как хотел своих прошлых партнёров на одну ночь. Хочет вскрыть его, хочет увидеть его сломленным и цельным, хочет запустить руки в его нежное сердце и вычерпать его до последней капли. Словно почувствовав внезапную перемену, Шуджи поворачивает голову, и смотрит на него. Сейчас даже не середина дня, но солнечный свет падает на его глаза так, что они кажутся расплавленным мёдом, янтарём с насыщенными коричневыми вкраплениями. Уменьшенная копия мира, такая же приторная и сладкая. Что-то в Цушиме смягчается, когда он понимает, что Рампо смотрит на него. Может быть, дело в его позе или улыбке. Как бы то ни было, образ, который он проецирует на окружающий мир, — с его горькой привилегированностью и озорной игривостью — исчезает, и остаётся только парень, достаточно юный, и такой маняще привлекательный. — Красиво...— говорит он, проводя кончиками пальцев по перилам балкона. Детектив знает, что ему доводилось видеть виды и получше, но всё же есть что-то завораживающее в том, чтобы по-новому взглянуть на то, что видел своими глазами уже сотню раз. Есть что-то внушающее благоговейный трепет в том, чтобы подняться повыше и увидеть, насколько всё на самом деле крошечное, и насколько далеко открывается вид. Есть что-то особенное в том, чтобы увидеть свой дом таким, каким не довелось увидеть его раньше. Рампо делает шаг ближе, и что-то подталкивает его ещё ближе. – Да. И он сейчас говорит не о том, как выглядит город. Шуджи заканчивает поворот и откидывается назад, прислонившись к перилам. Он достаточно высокий, чтобы не упасть, если наклонится слишком сильно или если перила сдвинутся. Похоже, он даже не задумывается об этом, потому что без колебаний опирается на стекло всем весом. Рампо мог бы легко столкнуть его с балкона. Но он этого не сделает. Потому что совесть ему этого не простит. Уперевшись локтями в перила, парень тихо продолжает, и в его тоне сквозит скрытый смысл: – Мне очень нравится. Теперь Рампо не уверен, что Шуджи всё ещё говорит о пейзаже, но... Разве это важно? Ещё один шаг вперёд, и он чувствует прилив удовлетворения, когда Шуджи не сводит с него глаз. Обычно Цушима немного выше его. Наверное, сантиметров на десять, когда Шуджи стоит прямо, но сложно вспомнить точное расстояние между ними, когда Шуудзи, кажется, без труда подстраивается под Ранпо, наклоняясь к нему, словно пытаясь оказаться с ним на одном уровне. – И мне. — отвечает Эдогава. Он по-прежнему не говорит о том, что видит, и Шуджи, должно быть, уже понял это по тому, как он смотрит на Рампо, когда тот подходит ближе, по тому, как подрагивают его пальцы, и как он переминается с ноги на ногу, словно борясь с желанием нервно поёрзать. Когда Рампо подходит достаточно близко, чтобы коснуться его, ему приходится поднять голову, чтобы не терять зрительный контакт. Ситуация не такая уж неприятная, но сейчас кажется напряжённой. Шуджи вздрагивает, когда протягивает руку, чтобы коснуться его, и его пальцы скользят по груди детектива сквозь рубашку. Он тёплый под его руками, в нём чувствуется напряжение, которое буквально вибрирует в воздухе, но когда Рампо из любопытства подаётся вперёд, Цушима не останавливает его. Воздух между ними наэлектризован и потрескивает от статического электричества, настолько, что каждый раз, когда Рампо делает вдох, кажется, что он вдыхает молнию. Напряжение нарастает, словно грозовая туча, которая вот-вот поглотит их обоих. В глубине души Рампо понимает, что им нужно поговорить об всём, что между ними происходит. Это будет правильным решением, и его психотерапевт постоянно говорит ему о том, что о том, что его тревожит нужно говорить, и это единственный способ избавиться от неопределённости в их отношениях. Но в душе Эдогава — человек действия, а не сомнений. Поэтому, он ведёт руку выше и выше, пока не нащупывает едва заметные очертания ключиц под его рваной рубашкой. Он ведёт руку всё выше, и испытывает прилив удовлетворения, когда под его пальцами ощущается учащённый пульс Шуджи, когда видит, как тот запрокидывает голову и подаётся вперёд, подставляя шею так легко и непринуждённо, что Рампо не может не обхватить её пальцами. Он не сжимает её. Его рука просто лежит на чужой шее, ладонь обхватывает кадык, а пальцы слегка надавливают на сонные артерии, чтобы он мог почувствовать, как быстро бьётся его сердце. Наступает долгая, тягучая пауза, во время которой они просто смотрят друг на друга, молча признавая, что между ними витает предвкушение, которое нарастает с каждым прикосновением и каждым мгновением зрительного контакта. Затем, достаточно медленно, чтобы любой из них мог остановить друг друга если бы захотел, Рампо сжимает руку и тянет. Шуджи легко двигается, позволяя притянуть себя к Рампо, и лишь прерывисто выдыхает. Почти скрывшись из виду, он перекладывает руки на перила, ритмично сгибая пальцы. С каждым сантиметром, на который они приближаются, его глаза расширяются от ужаса, и это почти забавно. Но он ничего не говорит. Просто позволяет притянуть себя ближе, и ждёт, что с ним сделает Эдогава. Рампо тоже ничего не говорит. По крайней мере, сначала. Пока Цушима не оказывается всего в нескольких сантиметрах от него, его дыхание тёплыми нервными порывами обдувает лицо детектива. Затем он замирает, крепко обхватив шею Шуджии, чтобы тот не смог податься вперёд. Так близко его глаза кажутся огромными — это единственное, что видит Рампо. Единственное, что он хочет видеть в этот момент. Уголок его рта изгибается в дерзкой ухмылке, и он с удовлетворением наблюдает за тем, как карие глаза жадно следят за его движениями. Прижав большой палец к его груди, детектив чувствует, как бьётся пульс Шуджи, и наклоняется ещё на сантиметр ближе, так что его дыхание касается губ парня, когда он шепчет: – Могу я тебя поцеловать? Шуджи вздрагивает, словно его застали врасплох, и его глаза расширяются ещё больше. На секунду он, кажется, теряет дар речи, слишком потрясённый, чтобы ответить, но затем быстро кивает, подаётся вперёд, и инстинктивно хватает Рампо за рубашку, словно боится, что тот уйдет, если он не ответит достаточно быстро. Что ж, если он так хочет... Сократив и без того небольшое расстояние между ними, Эдогава целует его. Это легко. Естественно. Без неловкости, которая присуща первому поцелую. Губы Шуджи, мягкие, но слегка слегка шершавые из-за привычки прикусывать их, прижимаются к его губам. От него пахнет сахарной ватой, которую он стащил у Рампо, и немного офисом агентства, бумагой и несвежим кофе. Однако, от него исходит тепло, так похожее на солнечное, — мягкое, обволакивающее тепло, которое дарит ощущение неги. Это простое удовольствие, которое могут оценить даже животные, например кошки, греющиеся в его лучах. Шуджи — подобен лету. Почти такой же жаркий, и сияет так, что при определённых обстоятельствах может обжечь. Он ощущается как детская свобода от обязанностей, игры и сладкие напитки, прятки в тени и нанесение солнцезащитного крема, чтобы защититься от палящего солнца. Всем нравится идея лета, но когда оно наступает, никому не нравятся солнечные ожоги. Люди хотят, чтобы лето было более комфортным временем года. Рампо всегда любил зиму, но сейчас, когда его руки сжимают нагретую солнцем кожу, а в нос бьёт запах городского ветра и знакомого стирального порошка, когда горячее дыхание обдаёт его лицо, и он растворяется в поцелуе, то понимает, что лето — тоже очень хороший вариант. Детектив неосознанно прижимается к нему. Цушима оказывается зажатым между ним и перилами, и если он упадёт, то его никто не поймает. Он обнимает Рампо, одной рукой обхватив его за плечо, а другой зарывшись в волосы на затылке, и наклоняется, чтобы уменьшить разницу в росте. Это был хороший первый поцелуй. В нём было что-то безрассудное и дерзкое, поток желания и отчаяния, перерастающий в жгучую потребность узнать больше, неловкие движения, когда Рампо слишком сильно прижимает его к себе, или когда Шуджи пытается впиться зубами в его нижнюю губу, но промахивается. Поцелуй был недостаточно быстрым и страстным, и в нём не было равенства: Эдогава слишком сильно прижимал его к себе, а Шуджи слишком торопился. Это не идеальный поцелуй, но и не плохой. Поцелуй похож на восторг от того, что ты делаешь что-то в первый раз, и осознание того, что у тебя может получиться хорошо, если постараться и дать себе немного времени. В начале кажется, что получится что-то ужасное, а когда появился результат, ты обдумываешь и понимаешь, что получилось очень даже неплохо. Это когда ты наблюдаешь за тем, как навык становится всё более отточённым по мере того, как ты над ним работаешь, и тебе хочется продолжать, чтобы становиться все лучше и лучше. Он хочет делать это очень, очень долго — может быть, всю оставшуюся жизнь. Рампо был бы не против идеи целоваться всё время. Постепенно привыкать к жестам и предпочтениям Шуджи, понимать, что означает каждый его вздох, узнавать, когда ему хочется большего, а когда стоит притормозить, ему хочется узнать о нём все. Для Эдогавы, которого знали лишь несколько человек, сама мысль об этом опьяняет. Знать и быть узнаваемым, вплоть до воздуха в его лёгких и мыслей, проносящихся в его голове. Ему нравится идея довериться, и знать, что его не предадут. Возможно, впервые в жизни Рампо хотел бы с кому-то довериться по-настоящему. По негласному соглашению поцелуй остаётся нежным. Он не перерастает в страстное отчаяние и не превращается в нечто сладкое и знакомое. Они продолжают исследовать друг друга, пробуя что-то новое, просто чтобы увидеть реакцию. Когда Шуджи проводит кончиком языка по верхней губе Рампо, тот улыбается. Когда Рампо уклоняется от укуса, чтобы самому впиться зубами в его губу, Цушима издаёт сдавленный стон. Когда Рампо втягивает его язык в свой рот, Шуджи с восторгом и нетерпением проводит языком по чужому нёбу и исследует его задние зубы. Когда Шуджи наклоняет голову, чтобы было удобнее, детектив вздрагивает, а рука, держащая его за волосы, сжимается и слегка тянет. В конце концов, он уже не понимает, сколько времени они стоят, целуясь. Достаточно долго, чтобы губы Рампо онемели, потом закололи, а потом снова стали слишком чувствительными. Достаточно долго, чтобы дыхание Шуджи стало привычным, обволакивающим его лицо и проникающим в лёгкие. Руки Шуджи, сжимавшие его, то крепко, словно он мог сбежать, если бы он ослабил хватку, то лениво, неосознанно поглаживали его, как кота. Все это время разум Рампо пребывает в блаженном, удивительном и совершенно пустом состоянии. Он не беспокоится о том, как продвинуть и без этого приятное занятие, не зацикливается на сложном расследовании, не ищет, чем бы занять свой гиперактивный мозг. В эти долгие, блаженные мгновения существуют только Рампо и Шуджи и бурлящие между ними эмоции. Всё ощущается просто и понятно. Неудивительно, что именно детектив прерывает поцелуй. Он медленно отстраняется, чтобы чмокнуть Шуджи в губы, просто потому что ему так захотелось. Он чувствует, как улыбка Цушимы становится всё шире, и хочет разделить с ним это счастье. В конце концов они прекращают поцелуй, и становятся так близко друг к другу, что их лбы почти соприкасаются. У Шуджи, должно быть, болит спина от того, что он так долго стоял в наклоне, но он не жалуется. Он наклоняется так же, как Рампо, и вдыхает горячий и влажный воздух. Когда он говорит, то чувствует вибрацию своего голоса через руку, лежащую на его шее. – Мне понравилось. Рампо усмехается, его пальцы нежно сжимают руку Шуджи, но потом он вспоминает, что нужно её отпустить. – Мне тоже. Он делает шаг назад, не позволяя себе испытать разочарование, когда руки Шуджи соскальзывают с его плеч. Цушима со стоном выпрямляется, разминает шею, и выгибает спину, пока боль не проходит. Закончив, он снова откидывается на перила, умудряясь при этом выглядеть очаровательно. Его улыбка, которой он одаривает Эдогаву, теперь, когда он знает, какова она на вкус, выглядит ещё лучше. – Надо будет обязательно повторить. Он фыркает, прежде чем успевает взять себя в руки – Ты нетерпеливый. Неужели никто не научил тебя терпению? Когда Рампо поворачивается, чтобы вернуться в квартиру, смутно представляя, куда он положит все свои вещи — он не будет перевозить все из своей нынешней квартиры, и ему точно придётся купить новую мебель, чтобы заполнить новое пространство, — Шуджи тут же подходит к нему вплотную, и начинает капризничать ему в ухо. – Ну, — тянет он, волоча ноги, — я не хочу ждать! Я и так долго терпел. Отвернувшись от него, Рампо не скрывает довольной улыбки. Он не останавливается, беря руку Шуджи в свою, и практически тащит его обратно в квартиру. – Подождёшь еще немного. У меня много дел. Шуджи вопит так, будто его подстрелили. – А как же я? Когда в списке твоих дел появится пункт: «повторить поцелуй с Шуджи Цушимой»? – Когда я сам решу, что этот пункт должен быть выполнен. Не успевает Шуджи ответить на эту шутливую перепалку, которая может закончиться тем, что его прижмут к стенке, если он правильно разыграет свои карты, как в дверь тихо, но настойчиво стучат. Рампо замирает посреди гостиной, прищурившись, и глядя на входную дверь. Он не ждал гостей. И ещё даже не переехал в новую квартиру, и единственный, кто знает об этом, находится здесь, с ним. Ну, не единственный. У Рампо есть смутное подозрение насчёт того, кто может стоять за дверью. Оттолкнув Цушиму, он, не обращая внимания на его театральную позу, развалившегося на барной стойке, разделяющей кухню и гостиную, идёт посмотреть, кто пришёл. Обычно он не открывает дверь незваным гостям — однажды какой-то придурок попытался его ограбить, но у него ничего не вышло, — но в этот раз, пожалуй, стоит сделать исключение. И хорошо, что он его сделал, потому что его подозрения оправдались: Осаму Дазай раскачивается на пятках, выглядя невероятно смущённым. Он ничего не говорит Рампо, лишь протягивает ему руку самым неловким жестом, который Эдогава когда-либо видел. Рампо удивлённо вскидывает брови. Он нечасто видит Дазая, особенно там, где находится его территория. Возможно, они по разные стороны закона, и в целом вращаются в одних и тех же деловых кругах, но до недавнего времени у них не было особых причин взаимодействовать друг с другом. Между ними было молчаливое соглашение: Рампо не вмешивался в дела Осаму, если только они не касались его лично. Теперь же, учитывая, какая организация стоит за спиной Дазая, многое из того, что он делает, касается и Рампо. Улыбка, которой детектив одаривает его, может показаться немного натянутой для обычного визита, но у него никогда не было причин быть любезным с Дазаем. — Чем я могу тебе помочь? Насколько ему известно, Дазай уже несколько недель не выходит на связь. Рампо почти уверен, что две недели назад тот на несколько дней уезжал из города, но в остальном он понятия не имеет, чем именно он занимался и почему сейчас здесь. Он знает, что лучше не просить Рампо о помощи без солидной взятки. Он знает, что лучше не приходить без предупреждения и с пустыми руками. По крайней мере, он знал это до сегодняшнего дня. Дазай фыркает. – С тобой непросто. — говорит он, скрестив руки на груди. Он выглядит более упитанным, чем в прошлый раз, когда Рампо его видел: рубашка на нём сидит свободнее, и в целом он выглядит гораздо более расслабленным. Это правда, но в основном из-за того, кто такой Дазай. Он не может просто так заявиться в Агентство, когда ему вздумается, а Ранпо приложил все усилия, чтобы местонахождение его крошечной квартирки не стало достоянием общественности. Вероятно, это единственное место, где Дазай может его найти. Он задается вопросом, сколько времени прошло с тех пор, как он хотел с ним поговорить. – Шуджи у тебя? Позади них раздаётся приглушённый звук: Цушима явно прячется за прилавком, чтобы его не заметили. Дазай дёргает уголком рта, но не двигается и не обращается напрямую к сыну, пристально глядя на Рампо. Так или иначе, Эдогава всё же ценит то, как Дазай не врывается в квартиру, и не требует, чтобы сын поговорил с ним, хотя они оба знают, что Шуджи здесь. По правде говоря, у Рампо... неоднозначное отношение к отношениям между Шуджи и Осаму. Он прекрасно понимает, что не знает всей истории, и уверен, что Шуджи тоже не знает всей правды. Он знает, что Цушима не самый лучший человек и многое из того, что он сделал, заслуживает наказания. Он знает, что они оба совершали ошибки, но Дазай никогда намеренно и без необходимости не проявлял жестокость по отношению к сыну. Однако, он также знает, что во второй раз, когда он увидел Шуджи, на его руке были следы от собачьего укуса, независимо, какая именно причина этому послужила. Он выглядел просто ужасно: хамил, заливал горе алкоголем, и ему некуда было пойти. Может быть, он нашёл бы место, где остановиться. А может, и нет. Дазаю, похоже, было всё равно, в тот момент, когда он выгнал своего ребёнка из дома. И за те несколько недель, что Шуджи провёл, свернувшись калачиком и спящим на полу, ни один из его родителей не связался с ним. По крайней мере, Рампо об этом не знал. Не похоже, чтобы и Шуджи сам попытался связаться с ними, по крайней мере после того первого звонка матери, но факт остается фактом: Шуджи был потерян и одинок, а Дазай даже не удосужился узнать, как у него дела. Может быть, он знал, где находится его сын, благодаря своим связям в мафии, и понимал, что ему ничего не угрожает. А может, и не знал, и ему было плевать. Эдогава всё это знает. Но он также знает, что, если бы у него была возможность снова поговорить со своим отцом, несмотря на все их разногласия, он бы сделал всё для этого. И это не его выбор. Как бы ему ни хотелось держать Шуджи взаперти и оберегать его от опасностей, он должен показать ему, каково это — жить с людьми, которые искренне о нём заботятся. Он не может этого сделать. Рампо не может принимать решения за него. Выбор должен делать Шуджи. Он захлопывает дверь перед носом Дазая, ничего не ответив. Обернувшись, он замечает, что парень выглядывает из-за прилавка, видны только его лоб и глаза. Когда он видит, что Рампо не впустил его отца, на его лице отражается что-то сложное, похожее то ли на облегчение, то ли на разочарование. Трудно сказать наверняка, не видя всего его лица. Детектив подходит к нему, и смотрит сверху вниз. — Хочешь с ним поговорить? Шуджи смотрит на него, хлопая глазами, словно удивляясь, что его вообще спросили. И это логично: насколько понял Рампо, Шуджи виделся с отцом только тогда, когда мать сама разрешала им видеться, не принимая инициативу от Осаму в этом вопросе. По сути, именно по решению матери, Шуджи стал жить с лтцом , когда поступил в университет. Сколько раз парня спрашивали его мнение? Не по глупым, незначительным поводам, а по тем, которые действительно важны? — Я попрошу его уйти, если ты не хочешь с ним разговаривать. — продолжает он, когда Шуджи ничего не отвечает, — Но он сказал, что хочет поговорить с тобой. — О... Эм... — он колеблется, переводя взгляд с Рампо на дверь и обратно. Затем он удивляет его вопросом: — Как ты думаешь, мне стоит с ним поговорить? Детектив скрещивает руки на груди, и смотрит на него, оценивая выражение его лица и позу. Он выглядит взволнованным, но полным надежд. Как бы ему ни хотелось дать быстрый и простой ответ, ничего простого и быстрого здесь нет. Всё запутанно, сложно и неоднозначно. А ещё Рампо работает над своими проблемами с самоконтролем, нужно сказать за это спасибо психотерапевту. Что он может сказать? Самосовершенствование — само по себе является наградой. Или что там написано на этих вдохновляющих бумажках на стене в кабинете его психотерапевта? – Неважно, что я думаю. Ты сам хочешь с ним поговорить? Шуджи раздражённо морщит нос, глядя на него, а затем вздыхает. Он выпрямляется, больше не прячась за кухонной стойкой. – Да, наверное. Хуже ведь уже не будет? Он говорит это как шутку, как будто для него это не имеет значения, как будто он на самом деле не боится разговора с отцом, хотя они оба знают, что это не так. И это нормально, что он хочет этого. Это нормально, что он хочет поговорить с отцом, возможно, наладить с ним отношения, даже после всего, что между ними произошло. Это нормально, если он хочет, чтобы отец принимал участие в его жизни, даже если Осаму не является примером хорошего родителя. Важно знать, что хуже уже не случится. Теперь он в состоянии сам принимать решения, и не обязан подчиняться чужой воле, как бы им не манипулировали. Он может отказаться от разговора, если захочет. – Я буду в комнате, если что. — говорит ему Рампо, безмолвно напоминая, что он будет рядом, даже если не будет присутствовать при их разговоре лично. Как бы то ни было, Шуджи будет ощущать, сто Рампо где-то поблизости. — Хорошо — соглашается парень, наблюдая за тем, как Эдогава направляется в одну из комнат. Рука Шуджи нерешительно дёргается, словно он хочет схватить схватить его, и попросить остаться. Спустя мгновение — и глубокий вдох для храбрости — Шуджи сам подходит к входной двери, и открывает её. Дазай всё ещё стоит на пороге, скрестив руки на груди, и ждёт. Удивление на его лице сменяется шоком, когда он видит, кто открыл ему дверь, а затем сменяется неловкой нежностью. — Привет, Шуджи. — начинает он, робко улыбаясь. — Мы можем с тобой поговорить? Последнее, что видит Шуджи от Рампо перед его уходом в комнату – это слегка заметный кивок обращённый к Шуджи. Эдогава не закрывает дверь до конца, оставляя её немного приоткрытой. Не обращая внимания на тихий разговор в соседней комнате, он осматривает помещение, которое совсем скоро станет его комнатой. Она просторная и чистая, с большим шкафом и небольшим пуфиком у окна. Пол сделан из светлого дерева, которое отражает солнечный свет, и делает пространство светлее. Глядя на эту комнату, Рампо скучает по своей комнате в нынешней квартире. Конечно, она была маленькой и тесной, но уютной и привычной. Ему не нужно было беспокоиться о том, что он займёт много места, потому что места у него и так было в обрез. Поскольку, ему больше нечего делать и он не собирается вмешиваться в разговор Шуджи с отцом, он садится спиной к стене, и достаёт телефон, чтобы поиграть в одну из недавно скачанных гоночных игр. Она не так хороша, как игры на его приставке, но всё же лучше, чем сидеть здесь и глазеть на стену. Он не знает, сколько времени длился разговор Шуджи и Дазая. В итоге он сыграл в несколько игр, выиграл у кого-то с ником Petrus89, и получил какое-то достижение, которое позволяет ему выбирать цвет своих машин. Конечно же, он выбрал розовый. В другой комнате кто-то из них грубо откашливается, после чего наступает долгая пауза. Затем снова раздаются приглушённые голоса, а потом Эдогава слышится звук открывающейся и закрывающейся двери. Какое-то время ничего не происходит. Рампо почти уверен, что вот-вот вбежит Шуджи, виляя хвостом в переносном смысле, и вывалит все подробности их разговора. Он очень любит болтать. Но этого не происходит. Проходит почти пять минут, а он так и не приходит к Рампо, хотя точно знает, где его искать. Он ушёл? Детектив не думает, что Шуджи ушёл бы, не попрощавшись или хотя бы не написав, но, может быть, он решил пойти с отцом? Чтобы провести с ним время, поговорить или просто пойти домой, потому что теперь у него есть причина туда пойти. По какой-то странной причине при мысли об этом у Рампо подступает тошнота к горлу. Он вяло доигрывает последний уровень, не обращая внимания на то, что занимает пятое место, и выходит из игры. Сейчас ему на это плевать. Игра в данный момент не имеет вообще никакого смысла, по правде говоря. Вздохнув, он снова убирает телефон в карман, и направляется в гостиную. Ему ещё нужно обойти всю квартиру, убедиться, что всё в порядке и вся техника работает, прежде чем он сможет начать переезд. Выйдя из комнаты, он обнаруживает... Что Шуджи стоит посреди комнаты, скрестив руки на груди, и хмуро смотрит в стену. На секунду он становится так похож на своего отца, что Рампо едва не называет Шуджи именем Дазая. К счастью, он не поднимает глаз, когда входит Рампо, и у него есть время, чтобы совладать с ощущением, будто желудок вот-вот перевернётся. Парень не выглядит расстроенным или грустным — на его щеках нет следов от слёз, лоб не нахмурен от злости, губы не сжаты в горькой гримасе, — но он... Возможно, в замешательстве. Словно ему сообщили что-то, что он не совсем понимает, как соотнести со своим нынешним взглядом на вещи. Детектив придвигается ближе, не зная, стоит ли ему что-то сказать, обнять его или предложить врезать Дазаю... Шуджи не смотрит на него, когда говорит, но его голос едва заметно дрожит. – Он попросил у меня прощения. Застигнутый врасплох, Рампо замолкает. Это... не совсем то, что он ожидал услышать. По правде говоря, он понятия не имел, о чём хотел поговорить Дазай, но извинения перед сыном были далеко не на первом месте в списке возможных тем. — За что? – За то, как я рос. За то, что мама рассказывала мне о нём. За то, что он был плохим отцом, и не заботился обо мне так, как должен был. Это... довольно много поводов для извинений. И всё же, достаточно ли этого? Будет ли достаточно извинений, если он не изменит своего поведения? Цушима наконец смотрит на него, и хотя он не плачет, в его глазах застыло какое-то безразличие, которое Рампо не нравится. Как будто он отдалился, и в данный момент его сознание находится где-то не здесь. – Он сказал, что хочет наладить со мной отношения, и попробовать стать для меня хорошим отцом. По мнению детектива, для этого уже поздновато, учитывая, что Шуджи — взрослый парень у которого развилась детская травма на фоне того, что он чувствовал себя нежеланным ребёнком, — но, по мнению Шуджи, лучше начать поздно, чем никогда. — Ты его простил? Выражение лица Цушимы резко меняется, он раздражённо вздыхает, и резко пожимает плечами. — Не знаю. А должен? Он же всё-таки мой отец. — Это не значит, что ты должен его прощать. Шуджи сгорбившись сидит, обхватив колени руками. В его голосе слышится упрямство: – А что, если я хочу его простить? Рампо с сочувствием смотрит на парня, и между ними повисает молчание. Он мало что может сказать по этому поводу. Даже если бы он позволил себе указывать Шуджи, что ему делать, он всё равно не смог бы дать ему правильный ответ. Это слишком личное и зависит от множества условий, а Рампо не силён в этом. В какой-то момент, когда он подошёл ближе, он, должно быть, переступил какую-то невидимую черту. Внезапно развернувшись, Шуджи буквально бросается в его объятия. Только благодаря быстрой реакции детектива он не падает сам, и не роняет Шуджи, который буквально повисает у него на плечах. – Я не знаю, что делать...— говорит он, уткнувшись в волосы Рампо, и в его голосе слышится привычная раздражительность. Он крепко обнимает детектива— не настолько, чтобы ему было некомфортно, но достаточно, чтобы чувствовать его вес. – Как бы ты поступил на моём месте? Не успевает он придумать, что сказать, не говоря уже о том, чтобы открыть рот, как Шуджи щиплет его за предплечье. – И давай без: «Я бы прислушался к себе и своим желаниям». Это долго. Я хочу знать, что бы ты сделал в данный момент. Что ж, если он хочет , чтобы Рампо высказал свое мнение: – На твоём месте, я бы его не простил. По крайней мере, пока. Все его извинения и желание начать всё сначала — это, конечно, хорошо, но это ничего не значит, если он не подтвердит слова действиями. Заставь его заслужить прощение и шанс стать лучше. Он понимает, что это задело Шуджи, по тому, как тот замолкает и погружается в раздумья. Он обнимает Цушиму за плечи, и кладёт подбородок ему на макушку, размышляя, и в обычной ситуации его бы разозлило, что кто-то тычется лицом ему в грудь, даже не спросив разрешения, но... Это даже приятно. Шуджи выше его, но Рампо сильнее, так что ему ничего не стоит прижаться к более высокому парню. В конце концов, парень драматично вздыхает, и Рампо едва сдерживает улыбку, видя, что он снова стал самим собой — мелодраматичным до мозга костей. – Он также сказал, что мне нужно извиниться перед Чуей. Эдогава крепче обхватывает его за талию, притягивая к себе. – Да, пожалуй, тебе стоит попросить у него прощения. В ответ на это, Шуджи корчит забавную гримасу, но не отказывается.