Вторая жена Драко Малфоя

      По прибытии в поместье, Малфой провёл Гермионе краткую экскурсию. Сводка по небольшой части менора оказалась вполне разумной, потому что после полноценной экскурсии она не запомнила бы и половину всех залов, спален и других комнат, растянувшихся на три этажа.              Рабочий кабинет Малфоя располагался на втором этаже. В самом конце правого крыла дверь вела в общую спальню Малфоев. За ней, что стало полной неожиданностью, располагалась дверь в отдельную комнату для Астории и следующая — первая гостевая комната, в которую поселили Гермиону. Как сказал Малфой, в поместьях нередко выделяли жёнам дополнительную спальню, а в гостевых комнатах рядом с хозяевами останавливались родственники и близкие друзья.              Малфой с дежурными извинениями оставил Гермиону и ушёл по каким-то делам, о которых ей не следовало знать. Она осталась в гостевой комнате и решила, что сможет немного перевести дух.              Спальня, казавшаяся скромным убежищем спокойствия, которое позволит ещё не раз вздохнуть с облегчением в этом душащем, богато обставленном поместье, выглядела ничуть ни хуже хозяйской комнаты. И вместе с ванной занимала по площади немногим меньше, чем её скромная квартирка.              Гермиона просидела в комнате до самого ужина. Ближе к вечеру в комнате появился домовой эльф и проводил её в столовую, где она в конечном счёте ужинала в полном одиночестве. Как сказал Гримзи: «Хозяин срочно покинул поместье, когда узнал, что состояние миссис Малфой ухудшилось». И так не появился до глубокой ночи.              Утро Гермиона встретила, разглядывая расшитые серебристыми нитками балдахины и размышляя о предстоящих месяцах выживания среди чистокровных. Она, прослужив пять лет в аврорате, в первую очередь шла к карьерному росту, но всё же не могла не задумываться временами о финансовом положении. Денег хватало на жизнь без изысков и порой отпусков, и Гермиона не чувствовала острой необходимости в поиске подработки.              Но сейчас складывалось впечатление, что где-то закралась ошибка. Всё не может оказаться вот так — безнадёжно. За все страдания, которые ей предстоят, она получит небольшую надбавку, потому что Малфой заключил сделку напрямую с авроратом, а не предложил ей лично частную работу.              На завтрак Гермиона спустилась в столовую, где она впервые встретилась с Малфоями всего-то пару дней назад. Стол уже накрыли к её приходу: по комнате разносился приятный аромат кофе и свежей выпечки, рядом с её местом и напротив, где стояла ещё одна тарелка и лежали столовые приборы, она увидела выпуски «Ежедневного пророка» и несколько журналов.              — По указу хозяина Гримзи принёс для вас свежие выпуски газет и журналов. Гримзи просили передать, что хозяин скоро присоединится к вам.              — Спасибо, — растерянно поблагодарила Гермиона, переводя взгляд с домовика на стол. Никогда до этого момента её утро не начиналось со слов личного эльфа «хозяин присоединится к вам» и завтрака, который собрали на очень, очень большую семью.              Она осторожно опустилась на стул и потянулась за выпуском «Ведьмополитена», который привлёк её внимание яркой обложкой. Гермиона раскрыла журнал на случайном развороте, перелистнула пару страниц, затем, не найдя ничего интересного, пропустила ещё несколько и наткнулась на неожиданный заголовок:       

ДРАКО МАЛФОЙ И ЕГО ЖЕНА БЫЛИ ЗАМЕЧЕНЫ В РЕСТОРАНЕ «SILVER SIREN»

      Впервые за последние полтора года затишья мистер Малфой вместе со своей женой показался на публике в ресторане «Silver Siren». Пара выбралась на обед и провела там около часа, прежде чем поспешно покинули заведение, заметив нашего журналиста.

      

      Как вы все знаете, дорогие читательницы, миссис Малфой долгое время не показывалась в публичных местах, и мы полагали, что это связано со скорым ожиданием наследника, которого предрекали ещё в первые годы после заключения брака. К сожалению, как вы можете заметить на колдографиях, сделанных днём ранее, у миссис Малфой всё та же идеальная фигура, что наводит на мысли — причины заключались в другом или срок слишком мал.

      

      Но не стоит отчаиваться, ведь идеальный союз магического мира продолжает подтверждать свой статус любящим и заботливым взглядом миссис Малфой и желанием мужа защитить её — пусть мы и заметили два года назад скрытые признаки разлада их отношений.

      Оставим пессимистичные мысли позади и пожелаем им скорейшего появления наследников. Иначе, как мы все знаем, мистер Малфой вправе признать брак несостоятельным, поскольку его жена не в силах выполнить возложенных на неё обязанностей и большой ответственности. Подобную процедуру не признавали более пяти веков, но кто знает, чем всё закончится?

      Гермиона хмыкнула, смотря на колдографии. На первой Малфой смотрел за тем, как она ела, хотя на тот момент Гермионе он казался совершенно безразличным. Следующий живой снимок сделали в момент, когда она повернулась на камеру с застывшим удивлением на лице, наверное, совершенно несвойственным Астории Малфой. И третий. Самый противоречивый и будто вырванный из памяти момент: она стояла за его спиной, с едва заметной растерянностью смотрела куда-то в пол, а он... Он вполоборота смотрел на неё, как дракон, охраняющий золото.              — Мерлин, неужели они шагу ступить не дают? — спросила Гермиона в пустоту, откладывая журнал в сторону.              — Всё так, — послышался безразличный голос за спиной.              Неожиданно зашедший в столовую, Малфой деловито обошёл стол и сел напротив, олицетворяя собой грозовую тучу в летний вечер. Он выглядел крайне уставшим, совсем не спавшим, о чём громко заявляли синяки под глазами. Судя по всему, Малфой провёл ночь в другом поместье рядом с плохо себя чувствовавшей Асторией. Нет. Предположение звучало фальшиво даже в мыслях.              — Что там? — небрежно прозвучал вопрос Малфоя. Но не по отношению к ней, а к журналу, страницы которого она придерживала пальцами.              — Там написано, что вы с Асторией не появлялись больше года в подобных заведениях, — спокойно ответила Гермиона, будто они говорили о погоде, а не о затянувшейся проблеме в семье Малфоев. — Всего лишь обед?              — Всего лишь обед. Им проще жить и мечтать о чужой жизни, чем работать на благо своей.              — Сказал один из самых состоятельных волшебников, у которого ячейки в Гринготтс ломятся от золота, — пожала плечами она и взяла блинчик к себе на тарелку, на него положила ложечку творога и рядом несколько ягод голубики.              Затянувшийся ответ вынудил Гермиону взглянуть на Малфоя, который молча смотрел в ответ, выискивая крупицы терпения.              — Салазар, ты учиться будешь или нет?              — Так бы и сказал, что обижаешься на очевидные факты. — Гермиона отрезала кусочек блинчика. — Я всего лишь хочу сказать, что это похоже на ошибку выжившего. У вас состоятельная семья, которая может много работать и по сей день, но, когда за спиной есть наследие, это не то же самое, как, например, работаю я.              — Никто и не сравнивает пикси с драконом, но пока есть потребители второсортных статей, они не закончатся. Так что, в следующий раз постарайся не выглядеть, будто в первый раз увидела колдокамеру.              Да, она немножко, совсем чуть-чуть, облажалась, но они же могут с этим жить? Могут же?              Гермиона поддела вилкой творог с ягодами и положила в рот.              — Я была не готова ни к обеду после первого превращения, ни к журналистам, о которых ничего не знала.              — К большинству ситуаций, которые успеют произойти, ты не будешь готова. Разве работа мракоборца не предполагает не кончающуюся череду сюрпризов?              — Сомневаешься в моей компетентности? Не думаю, что во время поиска тёмных артефактов в поместье или задержании волшебника мне придётся обедать под прицелом журналистов.              — Это ведь всё так усложняет, — саркастично выдал он, отклонившись на спинку стула с чашкой кофе в руках.              — Да, усложняет, — надавила Гермиона. — Лучше бы перестал вести себя как заносчивый критикан и помог!              Малфой, отпив кофе, на вытянутой руке плавно опустил чашку на блюдце, многозначительно заглянул ей в глаза с обещанием выполнить просьбу, но скорее всего только вторую, вытянул палочку из-за спины и произнёс:              — Акцио перчатки.              Прошло около минуты, прежде чем двери приоткрылись, чтобы в комнату по воздуху проплыли белые тонкие тканевые перчатки. Он отлевитировал их на стол рядом с её тарелкой и скомандовал:              — Надевай.              Гермиона секунду изучала ту необъяснимую реакцию, притаившуюся в его взгляде, но не могла сказать наверняка. Дело в неисправимой натуре Малфоя или том, что она ещё не успела понять.              — Зачем?              — Потому что леди Малфой, как и любая другая леди, должна носить перчатки. Она не имеет права касаться кого-либо голыми руками, в том числе своего мужа, пока он не даст своё дозволение.              — Я не собираюсь тебя трогать, Малфой.              — Я твой муж, и дело не только в волшебниках, касаться предметов мебели, приборов и прочих поверхностей также не разрешено.              — Допустим, — едва сдерживаясь, сказала Гермиона и взяла в руки перчатки, удивившись приятному гладкому материалу.              Она надела сначала на правую руку и сжала несколько раз пальцы, затем надела вторую перчатку и попробовала взять приборы. Пускай их шили из дорогих тканей, но они лишали прелести того самого чувства осязания рельефа и структуры материалов.              — И так всегда?              — Да.              — Астория их снимает хотя бы иногда?              — Нет, — ответил он с таким тоном, который предполагал, что в их мире не было случая, когда Астория могла бы их снять.              Гермиона испытывала интерес, сравнимый с научным экспериментом или изучением совершенно незнакомой ей культуры. Она словно попала в другую страну со своим менталитетом и сводом законов. В мыслях проносились воспоминания, когда Гермиона видела Асторию, и та действительно всегда была в перчатках: на картинах в меноре, в Министерстве на вечере памяти, в поместье. Да и на обед Гермиона ходила в них, решив, что это часть образа, навеянного больной головой Малфоя. Носить такие платья и перчатки изо дня в день — издевательство.              — У вас крайне жестокие правила, — сказала Гермиона, сохраняя спокойствие.              Если она будет размахивать руками и возмущаться на повышенных тонах, Малфой сочтёт её всё той же взбалмошной неадекватной ведьмой, неспособной принять чужую точку зрения, как было... Мерлин! Нужно признать, что так было всегда. Гермиона, будучи уверенной в своих убеждениях, редко шла на уступки и компромиссы, особенно, после всего, что ей пришлось пережить в стенах школы.              — Дисциплина и этикет ещё никому не вредили. — Малфой потянулся за чашкой кофе. — Не преувеличивай проблему, которой нет. Моя жена справляется со всеми обязанностями, как и другие чистокровные ведьмы. Все находятся на своих местах.              Да-да-да, всем всё нравится.              — Я сделаю всё, как нужно, как предписано в вашем своде правил, но... Я даже представить не могу, если бы была твоей женой... Проглотить вот так просто всё это? Как вы себя терпите?              — Я же не спрашиваю у тебя, как ты терпишь своё начальство и неблагодарный график работы. Заметь, Грейнджер, мне не составило никакого труда забрать тебя на частную службу, как несчастного домовика за носок. Как ты терпишь это унижение? — с вызовом посмотрел он.              Гермиона проглотила кусок блина, но ощущение кома в горле никуда не исчезло. Она смотрела на него, как на самого злейшего врага, не потому что Малфой виновен в её унизительном положении, а потому что озвучил это вслух.              — Знаешь, ты прав. Я не могу принять ваших правил, но всё ещё собираюсь выполнить свою работу. — Она хотела разорвать всё и вся на куски. — И, чтобы эта тема больше никогда не поднималась, мне действительно жаль, что я оказалась в ситуации, когда мной могут помыкать, как любому волшебнику из руководства заблагорассудится, потому что я хочу пройти всю карьерную лестницу до кресла Министра.              Они многозначительно посмотрели друг другу в глаза, испытывая на прочность.              — Ты поступаешь так, как считаешь нужным. Я делаю то же самое, — он поставил чашку на блюдце и поднялся на ноги.              Гермиона, не отводя от Малфоя взгляд, допила свой кофе и промокнула губы салфеткой. В комнате повисла гнетущая тишина, от которой хотелось свернуться в узел, исчезнуть из этой душащей комнаты и спрятаться от прожигающего в ней дыру взгляда.              К слову, не только она испытывала желание сделать паузу.              — Когда зелье перестанет действовать, можешь быть свободна. Через два дня попробуем ещё раз.                     ***              Наконец она могла вздохнуть с облегчением. Полтора дня, проведённые в обществе Малфоя, оказались изнурительными и бесконечно долгими. Гермиона с большим удовольствием шла в гости к Гарри и Джинни, намереваясь отдохнуть как следует. Они планировали провести встречу на площади Гриммо в компании Оливера, Рона, Невилла и Полумны.              Гарри и Джинни встретили Гермиону тёплыми объятиями и пригласили скорее зайти внутрь. Рон выглянул из гостиной с бутылкой сливочного пива и махнул рукой, зазывая её скорее присоединиться к ним.              Гермиона чувствовала, как с лица не сходила улыбка. Она повесила уличную мантию на вешалку, сумку оставила рядом с вещами друзей, и направилась в гостиную, из которой доносились голоса. Больше всего она любила своих друзей, которые стали для Гермионы новой семьёй. Особенно, когда она узнала, что не сможет вернуть память родителям и никто не в силах ей помочь.              Гермиона поприветствовала Невилла с Полумной. Они вместе с Роном, который сидел растянувшись в соседнем кресле, обсуждали как продвигаются дела с выращиванием и продажей растений. Невилл работал со многими волшебниками, в том числе с магазином «Всевозможных волшебных вредилок», которые использовали самые безобидные комбинации и дозировки трав для увеселительных зелий.              — У меня предстоит большой заказ для лавки зелий. Кажется, Малфой решил увеличить ассортимент, — задумчиво произнёс Невилл, разглядывая до боли знакомую этикетку на бутылке, — или объём продаж.              — Я слышала, что бывший профессор выводит новые, более эффективные, формулы зелий. Может, им нужны дополнительные запасы для экспериментов? — добавила Полумна. Она вовлечёно слушала собеседников, поглядывая то на Рона, то на Невилла.              Гермиона остановилась возле столика, выбирая между бутылками сливочного пива. Она взяла бутылку со светло-оранжевой крышкой — карамельным вкусом. Оливера не было видно, а ребята так сильно увлеклись обсуждением перспектив зельеварения, что их стало неловко отвлекать.              В комнату зашёл Гарри вместе с новой порцией закусок, а за ним Джинни принесла несколько бутылок сливочного пива.       — Не налегай на выпивку, братец, — подметила она, мельком взглянув на заалевшие щёки Рона.              — А когда ещё, как не сегодня? Завтра единственный выходной, — он отсалютовал бокалом и сделал большой глоток.              — Мерли-и-ин, — протянула недовольно Джинни без нравоучительных интонаций. Она, в отличие от своей матери, не собиралась налегать на близких с душащей заботой и старалась присматривать на расстоянии.              Гермиона успела налить пиво в бокал и вполоборота взглянула на свою подругу, которая не прекращала улыбаться, наблюдая за своими друзьями и любимым парнем. Гарри влез в споры между Невиллом и Роном, предлагая новую теорию:              — Может он хочет сбывать обработанные травы и растения, не обязательно же их куда-то добавлять. У всех разный подход даже к сушке. Я ведь прав, Невилл?              — Да, но у них они уже есть. Думаю, дело в другом, — ответил тот.              «Сдался им этот Малфой», — пробубнила в мыслях Гермиона, молясь всем великим волшебникам, чтобы в её жизни хотя бы в выходной день не было слышно этой злополучной фамилии. Джинни, почувствовав как предплечья коснулась рука, обратила внимание на Гермиону.              — Оливер ещё не пришёл?              — Он в соседней комнате. Сказал, что должен отправить кому-то патронус, — Джинни пожала плечами. — Наверное переживал, что ты немного опаздываешь.              — До меня никаких посланий не дошло.              — Ты знаешь, старая гостиная-столовая, где собирался Орден. Можешь заглянуть, — заботливо предложила она, положив ладонь на плечо.              Гермиона кивнула и отправилась на поиски. Оливер стоял напротив окна, разглядывая пустую улицу с таким удручённым жизнью выражением лица, словно прочитал новость о воскресшем Тёмном лорде, и явно не собирался отправлять патронус.              — Всё в порядке?              Оливер обернулся, приятно удивившись Гермионе, но её появления явно недостаточно, чтобы исправить плохой настрой.              — Да. Хотел побыть один.              — Ты выглядишь расстроенным.              Она неторопливо прошла вглубь комнаты, остановившись рядом с длинным обеденным столом, от которого веяло душераздирающей ностальгией времён, когда многие члены Ордена были живы, но в то же время они все находились на пороге войны. Да, они прошли через настоящий ад. Гермиона провела ладонью по столу и снова взглянула на Оливера.              — Моя девушка променяла отношения на работу, — с вымученной улыбкой произнёс он.              — Ты же не серьёзно?              — С чего вдруг?              — Оливер, я нахожусь на службе, это не обычная работа, где можно уйти пораньше домой или отпроситься на день. К тому же сейчас у меня особое задание, я вынуждена много работать, потому что Малфои обратились в Министерство с просьбой защиты.              — Малфои? Так это всё-таки они? — Оливер повернулся всем телом, сев на край подоконника.              — Да, — всё же ответила она, предполагая надвигающуюся катастрофу.              — У них сомнительная репутация.              Она отчётливо слышала в его голосе ревность, которая не имела ничего общего с тем, как Малфои позиционировали себя в обществе.              — Я понимаю, что ты вернулся после соревнований и хочешь побыть вместе, тебе одиноко дома, но что мне сделать? У меня ненормированный график, не лучшие условия и сложное задание, — растерянно заговорила Гермиона, слегка изменив один важный факт. «Сложное задание» на самом деле не вызывало непреодолимых трудностей, оно было крайне противоречивым со всех сторон.              — Вчера ты не ночевала дома.              — Такое будет, но не всегда, — она предприняла ещё одну попытку вразумить Оливера, не прибегая к раскрытию всех нюансов. — Так нужно, просто поверь мне.              — Я верю тебе, но не понимаю, как можно выбрать такую работу. Ты не берёшь отпусков, никуда не выбираешься за пределы страны, практически не появляешься дома.              — Мы уже говорили об этом.              — И с тех пор ничего не изменилось.              Оливер крепче сжал подоконник до белых костяшек.              — Я и не собираюсь ничего менять. Судя по всему, я делаю недостаточно, чтобы добиться желаемого.              — Да они пользуются тобой, а ты в упор этого не видишь.              Гермиона тяжело вздохнула и нахмурилась.              — Что ты предлагаешь? — сдалась она.              — Я бы предложил тебе уйти.              — Но...              — Ты не согласишься, поэтому я всего лишь хочу, чтобы мы проводили больше времени вместе. У тебя должны быть выходные. — Он раздосадовано посмотрел куда-то вниз. — Так не может больше продолжаться.              Оливер оттолкнулся, проходя вперёд, и остановился с противоположной стороны стола.              — Сейчас я свободна и впереди выходные, но вместо того, чтобы проводить время вместе, ты пытаешься выяснять со мной отношения.              — Да что ты? — на его лице растянулась довольная ухмылка.              — Да, — Гермиона вторила ему, оттянув уголки губ, — может лучше поможешь забыть о работе, а не будешь очередной раз напоминать о ней?              — Раз ты просишь, — многозначительно прошептал он, наклонившись вперёд, и коснулся её носа своим.