Вторая жена Драко Малфоя

      Гермиона приняла душ, выпила Оборотное зелье и как можно скорее почистила зубы. Она собиралась выйти из ванной комнаты, когда почувствовала, как земля уходит из-под ног, и навалилась на ручку, толкая дверь вперёд. Это было так странно. В чём-то пугающе. Оборотное зелье снова дало побочные реакции: в глазах всё плыло, голова шла кругом и ко всему добавилась слабость в теле. Гермиона протянула трясущуюся руку в попытке нащупать спинку кресла, которое стояло, как ей казалось, близко ко входу в ванную комнату, но схватила пальцами лишь воздух. Несколько безуспешных попыток закончились в тот момент, когда Гермиона почувствовала большую тёплую ладонь, крепко обхватившую предплечье.              Она совсем забыла о Малфое.       — Лучше не стало, — сухо констатировал он.              Но Гермиона с уверенностью могла сказать, что за словами скрывалось настоящее разочарование. Если бы она могла разглядеть его лицо, то скорее всего заметила бы едва заметные признаки недовольства, которое он тщательно скрывал.       Малфой взял её ладонь в свободную руку и, когда Гермиона нашла точку опоры, начал медленно вести к кровати. Она растерянно смотрела туда, где должны были соприкасаться их руки.       — В чём может быть причина? — растерянно спросила она, пытаясь сморгнуть пелену перед глазами.              Они двигались слишком близко к друг другу. Беспомощное состояние усиливало ощущение неловкости, будто за личными границами сломалась ещё одна стена, которую никто и никогда не видел.       — Могу предположить, что дело в моей жене, — неожиданно озвучил мысль Малфой после недолгого молчания.               — Разве такое возможно?               Он остановился и крепче сжал её руки.       — Не исключаю, — в его голосе не было ни малейшего намёка на волнение.               — Но как?              Гермиона на мгновение подняла голову, желая заглянуть в глаза, которые она бы не разглядела при всём желании. Каким образом Астория могла повлиять на реакцию? Всего один волос с головы — незаменимый ингредиент. И как тогда быть? Есть ли решение? Гермиона почувствовала, как по спине прошёлся холод вслед за накатившим волнением. Бледное лицо Астории не покидало её воспоминаний. Мысли вились клубком. Ещё больше тревогу подстёгивало молчание.               Малфой осторожно посадил её на кровать и отступил на пол шага. Гермиона подняла свинцовые ноги, коснувшись ступнями приятного гладкого шёлка, и с трудом накрыла их одеялом.               — Дальше я справлюсь, — она старалась говорить ровным голосом, но получилось так плохо, что в её ложь не поверил бы даже ребёнок.       — Не сомневаюсь.               Он не собирался уходить. Гермиона всё ещё не видела его выражение лица, но знала, что он наблюдал за ней. Стоял и смотрел за неуклюжими попытками показать, что у неё отлично получалось справиться с собственным телом. Она кое-как пододвинулась, чтобы хватило места положить голову на подушку, и собиралась лечь. Казалось ещё чуть-чуть, и суставы заскрипят, как старые заржавевшие дверные петли.       Малфой тяжело вздохнул. Он помог ей лечь, придерживая за плечи. Гермиона не могла отделаться от заметно усилившихся ощущений, ведь теперь все её чувства сосредоточились на его руках, тепло которых просачивалось сквозь рукава пижамы.               — Сложно сказать, — запоздало ответил он и направился дальше по комнате. — Моя жена болезненна и слаба — это может влиять на магию.               — Впервые слышу.               — Это не аргумент, Грейнджер.               Да чтобы его гриндилоу покусали.               Как же паршиво она себя чувствовала. Гермиона посмотрела вверх и взмолилась великим волшебникам, что сможет быстро заснуть. Она закрыла веки, но присутствие Малфоя и его пристальный взгляд никак не способствовали расслаблению.               — Уйди, — недовольно сказала она и через секунду добавила, — пожалуйста.               Вместо того, чтобы потакать её просьбе, Малфой сел в кресло возле камина и молча продолжил наблюдать. Она тяжело вздохнула, и, не имея сил на дальнейшие споры, постаралась абстрагироваться и подумать о чём-то другом.               Получалось плохо, но Гермиона всё же смогла на некоторое время отвлечься на заботы о своих отношениях с Оливером. Ей стоило быть более вовлечённой и приходить домой пораньше. Хотя бы пару дней в неделю. Кингсли всё равно не замечал стараний и переработок.               Гермиона, несмотря на неудобства в лице хозяина дома и плохое самочувствие, быстро провалилась в сон и не услышала, как Малфой, озадаченный новым рецептом оборотного зелья, неторопливо покинул комнату.                       ***               День леди Малфой начинался не с чашечки горячего ароматного кофе, а с организации завтрака, дачи поручений для домовых эльфов и проверки готовности поместья к новому дню. Кроме того, она должна проверить книгу учёта и обязательно ознакомиться со всеми обстоятельствами, по которым могли быть нарушены те или иные работы в поместье.              Гримзи сопровождал Гермиону на протяжении почти трёх часов и неуверенно, но доходчиво объяснял то, что знал об обязанностях своей госпожи. Домовые эльфы любезно встретили её как хозяйку поместья, зная, что под оборотным зельем другая, не Астория Малфой.       Но самое интересное ждало её позже.              После завтрака, когда эльфы убрали пустые тарелки со стола, они с Малфоем спорили об обязанностях его жены и по совместительству временных обязанностях Гермионы. За особо острым выяснением важности решения бытовых вопросов поместья по утрам, которые можно смело перенести на вечер, никто из них не заметил, как в комнату вошёл высокий мужчина в неаристократично яркой рубашке и смелых для столь прошитого правилами общества брюках.               — Прошу прощения, но что здесь происходит? — с заявлением, не претендующим на претензию, поинтересовался гость и сделал ещё один шаг.              Гермиона прикрыла рот рукой и оцепенела. Она так давно не слышала этот голос и с опаской предполагала, кто мог стоять за её спиной. Молча наблюдала за тем, как Малфой прочистил горло и поспешил выйти из-за стола, чтобы поприветствовать волшебника. Почему эльфы не предупредили о том, что в Мэноре гость? Почему Малфой ничего не сказал о своих планах? Неужели он спонтанно появился здесь? Кто-то в поместье мог позволить подобному случиться?              Неужели она снова его подставила?              — Когда ты научишься хотя бы стучать? — спросил Малфой так, будто задавал этот вопрос тысячи раз и ни один из них не возымел результат.              — Зачем стучать в двери, которые для меня всегда открыты?              — Как ваша поездка в Канаду? — перевёл тему он и тем самым вызвал в Гермионе интерес, побудивший наконец повернуться лицом к незнакомцу.              Кто же ещё мог ворваться в поместье без приглашения... Блейз Забини, о котором она не слышала дольше, чем о Малфоях. Гермиона была слишком хорошего о себе мнения, постаравшись взять эмоции под контроль, но поздно заметила свою ошибку по проскочившему озорному блеску в глазах Блейза.              — Не она, — со знанием дела констатировал он.              В голове пронеслись все прошедшие дни и договорённости, которые, казалось, в одну секунду рассыпятся на части. Такая мелочь, а он уже всё понял. Гермиона замерла в немом ожидании, неотрывно смотря в глаза Блейза Забини.              — Грейнджер, расслабься. Я позвал его для того, чтобы исключить такие ситуации, — снисходительно произнёс Малфой, встретившись с её потерянным взглядом.              Блейз разочарованно вздохнул.              — Просил же не говорить... Я бы сам догадался.              — У нас нет времени на игры, — строже ответил Малфой. — Дафна?              — Сегодня работает. Сказала, что не хочет видеть даже её жалкую копию, — Блейз взглянул на Гермиону. — Дело не в тебе. Без обид.              Последний раз она видела Дафну ещё в школе и не намеревалась заполучить её одобрение. Но то, как небрежно звучали его слова, наталкивало на мысль, что никто из приближённых не верил в хитроумную затею.              — Она и меня не жалует, — как само собой разумеющееся сказал Малфой. Он наблюдал за Блейзом, с интересом разглядывавшего Гермиону в обличие Астории.              Молчаливая пауза, сопровождаемая игрой в гляделки, затянулась. Блейз оказался не последним волшебником и, судя по интонации и формулировкам, знал некоторые особенности их с Асторией отношений.              — Ты сам всё прекрасно знаешь, — ответил Блейз, напоминая уставшую от беспокойства о своих детях матушку.              Из мыслей Гермиону вырвал нравоучительный голос Блейза:              — Нельзя пялиться на другого мужчину дольше десяти секунд. Это могут воспринять как личный интерес и вдобавок оскорбление твоего мужа.              Она собиралась сказать, что у неё его нет, но Гермиону перебил этот самый фиктивный муж.              — Пьюси и Кэрроу любят провоцировать подобные ситуации и пользуются своим положением, поэтому отнесись внимательно к данному правилу. Кэрроу давно пора обратить внимание на свою жену и перестать провоцировать скандалы.              — Я думал, они закончили с играми, — сказал Блейз, не веря в затянувшееся глупое поведение старого знакомого. — Давненько меня не было.              — Кто же виноват, что ты в прошлом году не приехал. — Малфой пригласил друга пройти к столу. — И в позапрошлом.              — Не заставляй меня чувствовать себя виноватым. Совесть просыпается.              Ответом ему прозвучал сдержанный смешок.              Блейз сел за стол. По требованию Малфоя в комнате с хлопком появился Гримзи и получил распоряжение подать чай со сладостями. Гермиона, съевшая с утра всего ничего, думала только о том, что туго затянутый корсет едва позволял сделать вдох, не то что сверху добавить поздний завтрак. Она наблюдала за Блейзом, показательно сложившим руки перед собой. Он собирался что-то сказать:              — Поскольку мне приходилось наблюдать за обучением двух временных сводных сестёр, если так можно выразиться, я знаю некоторые нюансы. К тому же едва ли Драко может со стороны взглянуть на свою жену, поскольку привык видеть её каждый день. В первую очередь хочу похвалить тебя, Гермиона. Ты ещё ни разу не вставила пять сиклей, хотя я посчитал минимум три случая, при которых ты бы вмешалась в наш разговор.              — Ты меня плохо знаешь.              Пожала плечами Гермиона.              — Нельзя вмешиваться в разговор между лордами, пока они к тебе не обратятся. Когда мы с тобой говорим, можно сохранять зрительный контакт. — Он показал ладонью сначала на неё, затем на себя. — Но лучше, если ты будешь с какой-то периодичностью отвлекаться на Драко или, например, на бокал в руках. Долгий пристальный взгляд всегда граничит между вежливым разговором и заинтересованностью, которая выходит за грань дежурной беседы.              — Разве разговор не может быть интересным?              Блейз, отнёсшийся с пониманием к её настороженному вопросу, согласно кивнул головой.              — Да, но во время светского вечера ни один из лордов не будет вести с замужней ведьмой по-настоящему интересных бесед. Это бывает крайне редко и только в присутствии её мужа. Из всех волшебников ты можешь спокойно беседовать со мной и с Тео. Теодора Нотта, нашего сокурсника, помнишь?              — Конечно.              Беседу прервал появившийся Гримзи с подносом, на котором стоял чайничек и три чашки с блюдцами. На стол опустилась тарелка с печеньем и тарталетками, Гримзи разлил всем ароматный травяной чай, и исчез.              — На вечер нельзя приносить палочку. Ты говорил об этом?              — Ещё нет, — неоднозначно произнёс Малфой. Он говорил уверенно, но при этом будто не хотел отвечать, не желая провоцировать эмоциональный взрыв.              Такой он её видел? Неконтролируемой истеричкой?              — Я не понимаю, в чём необходимость лишать ведьм волшебной палочки? Это же... — как можно спокойнее интересовалась Гермиона. Она хотела бы выразиться иначе, но не находила слов. — Идиотизм.              Блейз прыснул со смеху, прикрывая лицо рукой.              — Таковы обычаи. Сила и власть принадлежат мужчинам. К тому же, в большинстве случаев ревностные и эмоциональные всплески чаще встречаются у ведьм. После нескольких подобных инцидентов решение последовало незамедлительно.              — Это как-то проверяется? — заинтересованно уточнила Гермиона, заглядывая то в серые, то в карие глаза.              Наступила очередь Малфоя терпеливо разжёвывать простые истины их жизни, которые казались ничуть сложнее, чем держать ложку в руках.              — Нет, но я настоятельно прошу не делать глупостей. Понимаю, что доверия у тебя к нам меньше, чем магии в этой чашке. Но таковы обычаи, и их необходимо соблюдать.              О доверии можно спорить долго. Гермиона не доверяла никому из слизеринцев, но при этом пила оборотное зелье из рук Малфоя и бывшего профессора зелий. Пусть смена внешности была вынужденной мерой, но Гермиона по какой-то неведомой причине поверила в чистоту их намерений.              — Хорошо. Без палочки, так без палочки.              Малфой не стал скрывать вздох облегчения, сорвавшийся из груди.              — Что ещё? — нетерпеливо спросила Гермиона, постукивая ноготками по столу.              — Астория ведёт себя уверенно, но всегда, абсолютно всегда податлива с Драко. Она всецело доверяет ему и никогда не говорит ничего поперёк. Общается в основном с Пэнси, своей сестрой и Нарциссой. Может переброситься парой слов с Милисентой и сёстрами Кэрроу. Обсуждает все новости моды, подражая Дафне, и поддерживает беседы о текущей обстановке в магическом обществе. Никогда не говорит ничего о делах в поместье и проблемах в семье.              — Потому что не принято или сама не хочет?              — И то, и другое. Но на мужей и проблемы дамы жалуются довольно охотно. Миссис Гринграсс воспитывала дочерей иначе, поэтому им это не близко. Я ни разу не слышал, чтобы Астория жаловалась. А ты?              — Нет, — сухо и отстранённо ответил Малфой, будто не слушал то, что говорил Блейз минутой раньше.              Он находился рядом, но сторонился. Защищал, но, казалось, не переживал. Рассказывал, но не касался личности жены.              Гермиона на мгновение замерла. Голову посетила смелая и абсурдная мысль — Малфой ни разу не назвал Асторию по имени. Ни в одном воспоминании она не могла найти момент, в котором он обратился бы иначе. Только дежурные «жена» или «миссис Малфой».              — Хотя чего я спрашиваю. — Махнул рукой Блейз.              Очередное небрежное напоминание, что она многого не знает.              — Можно я буду пить шампанское или вино и ходить за тобой следом? — Гермиона обратилась к Драко, привлекая его внимание. — Молча.              — Если выдержишь — пожалуйста. С другой стороны — выбора у тебя нет, — он нагло ухмыльнулся, оттянув уголок губ.              Гермиона слегка наклонила голову в бок, неотрывно смотря ему в глаза.              — Детский сад, Малфой.              — Что за детский сад? — влез Блейз.              Гермионе понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что они не могли знать об этой части жизни.              — Это место, где в магловском мире дети общаются, играют друг с другом и гуляют под присмотром ответственного за них человека. Детским садом могут называть поведение, сравнимое с ребячеством.              — Не так уж я хотел знать. В следующий раз буду думать, прежде чем любопытствовать. — Блейз отпил чай, скрывая улыбку за чашкой. — Я вижу ещё одну проблему.              Он сделал паузу, поставил чашку на блюдце, затем многозначительно повторил за Гермионой в той же манере:              — Детский сад между вами, — Блейз сделал паузу. — Я только зашёл и уже успел заметить, что вы не обращаетесь к друг другу по имени. О каком этикете может идти речь, если ты, Гермиона, можешь случайно ляпнуть «Малфой». — Он повернулся к Драко. — А ты хоть и должен вести себя как обычно, но мог бы сейчас вспомнить, что перед тобой сидит не Астория.              «Мерлин», — взмолилась Гермиона, стягивая с рук надоедливые перчатки. В комнате стало невыносимо жарко, внутренняя подкладка корсета вся взмокла. Она хотела взять паузу. Пусть лето в Магической Британии началось с дождей и осеннего настроения, но последние несколько дней солнце нещадно пекло.              — Прошу прощения, — сдержанно сказал Малфой.              Гермиона, не ожидавшая ничего близко связанного с извинениями, подняла голову и встретилась с пристальным взглядом серых глаз. Она положила перчатки на ноги и прижала рукой, сохраняя невозмутимое выражение лица. Меньше всего хотелось получить дополнительную порцию нравоучений о том, что их нельзя снимать.              — К сожалению, у нас нет выбора, как спланировать любые из встреч, предстоящих мероприятий или званных ужинов. Тебе придётся слиться с образом и манерами моей жены. Она не всегда молчит, но редко подаёт голос. Не видит разницы между полумерами и правилами, но находит исключения.              Он будто извинялся не за себя, а за то, в какое положение их поставила Астория. За вынужденные неудобства: общение, подготовку, зелья, бессонные ночи и опасность, подстерегающую на каждом шагу.              — Тебе не за что извиняться. — Гермиона действительно так считала, пусть и находила приятным его попытку сгладить острые углы, которые пора обрубить.              Только вот... Почему виноватой осталась его жена? Что между ними произошло?              — Желаемого я не услышал, но допустим, что вопрос решён, — Блейз потёр ладони. — Так, продолжим наш ликбез и поговорим о прикосновениях, жестах и наклоне головы...              За несколько часов он рассказал первую часть основных правил этикета и сложившихся социальных устоев в чистокровном обществе. А также... Правила, правила, правила. И ничего, кроме правил.                     ***              Днём в расписании леди Малфой выделялось несколько часов на личные дела и отдых. Гермиона решила потратить их на разбор почты и возможность подумать в тишине.              Общение с Малфоем выматывало. Перерывы в плотном графике хозяина поместья, позволяли сохранить терпимую обстановку. Гермиона продолжала знакомиться с жизнью леди Малфой под присмотром домовых эльфов. Сейчас же желаемое умиротворение сменилось тихим раздражением. Гермиона сидела над большой стопкой писем с печатями Министерства и разве что не шипела на них.              Понадобилось больше часа, чтобы разобраться с вопросами, ответить на все рабочие письма и подписать документы. Гермиона отправила сову в Министерство и готовилась ответить на письмо Оливера, который успел заскучать в её маленькой квартирке, когда в дверь постучали.              На пороге комнаты появились две домовые эльфийки. Одна была постарше, а вторая — совсем малышка. Они переглядывались между собой, приклонив уши к полу. Молчание, ненадолго повисшее в комнате, прервал смелый и тоненький голос:              — Флай просит прощения, но пришло время принять ванну, госпожа.              Пока Гермиона в недоумении смотрела на домовую, та подтолкнула свою подопечную в бок и потребовала набрать тёплую воду.              — Могу я поинтересоваться, с какой целью мне необходимо принять ванну раньше положенного времени? Ещё только пять часов, — Гермиона нетерпеливо приподнялась и села к Флай лицом.              — Господин распорядился сохранить полный распорядок дня и обязанностей госпожи. Флай следует его приказу, — она упёрла руки в бока и грозно, насколько умела, посмотрела в ответ. — Не усложняйте нам работу, миссис Малфой.              Гермиона почувствовала, как спину обдало холодом. «Миссис Малфой» совершенно не звучало по отношению к ней и походило больше на дурной сон, чем правду.              — Если вам от меня нужно только это — пожалуйста.              Она, оставив не озвученные сомнения, проследовала в ванную комнату.              После водных процедур, новой укладки, лёгкого макияжа и непонятной опеки со стороны Флай и её подопечной Гермиона сидела перед зеркалом и смотрела на себя в крайне необычном образе. Мало того что она испытывала жуткий дискомфорт от несоответствующей ей внешности, так ещё по какой-то неведомой причине ей подсунули платье, отличавшееся отсутствием корсета, простым кроем и открытым декольте. Оно было длинным, обтягивающим и заявляющим.              — Вы выглядите просто прекрасно, — довольно пролепетала Флай, отходя назад.              — Да, господин делал комплимент похожему платью в прошлом месяце, — отозвалась маленькая домовая.              Гермиона переставала понимать, что происходит и собиралась возмутиться на откровенную лесть, но что-то её остановило. Что бы не происходило в личной жизни Малфоев — эльфы не виновны. Они всего лишь следовали приказам и хотели счастья для своих хозяев. И вырядили её так, будто она собиралась на свидание с мужчиной, которого хотела соблазнить.              Нет. Только не это.              — Я могу быть свободна? — Гермиона посмотрела через зеркало на домовых, внимательно наблюдая за реакцией.              — Конечно. Флай никогда бы не посмела лишить вас свободы. Флай только хотела сказать... — впервые за прошедший час эльф замялась. — Сказать...              — Вас просил видеть господин, — подытожила маленькая домовая эльфийка. — Он в ваших покоях.              Гермиона нахмурила брови. Если она — Астория, а Малфой едва ли мог находиться в её личной комнате... По какой же это причине он хотел видеть её в их общей спальне?              — Вы уверены? — надавила голосом она.              — Конечно, госпожа! Это ваша личная договорённость с мужем. Боюсь, мы не смеем интересоваться большим, — вернула голос Флай,              — Не заставляйте его ждать. Вы же знаете, как он этого не любит, — совсем тихо пропищала вторая эльфийка.              Обе домовые исчезли с хлопком, оставив озадаченную Гермиону наедине со своими мыслями. Откуда ей об этом знать? Малфой действительно не отличался терпением, но эльфы не могли залезть к ней в голову. Его недавнее заявление, что она узнает настоящую жизнь леди Малфой, звучало громче собственных мыслей.              Гермиона ещё раз осмотрела свой новый наряд, шумно вздохнула и направилась к дверям.              Путь до общей спальни Малфоев был коротким. Массивные высокие двери отделяли её от ещё одной границы личной жизни их семьи, в которую она не хотела ввязываться. Казалось, что никто и ничто не поддерживает её попыток держаться на расстоянии.              Мутило от одной мысли о настоящих причинах визита в покои Малфоев в подобном виде. Резко захотелось пить. В ушах быстрее застучал пульс. Гермиона занесла руку, чтобы требовательно постучать в дверь, но лишь едва слышно обозначила своё присутствие.              После короткого, но по ощущениям бесконечно долгого молчания, она услышала прозвучавший неуверенно голос. Он явно никого не ждал и более того, был крайне удивлён самой возможностью появления незваного посетителя.              — Что ты здесь делаешь? — Он напоминал грозовую тучу посреди ясного неба в жаркий солнечный день.              И у неё не было ответа на этот вопрос.              Малфой стоял рядом с камином, держа в руках склянку с зельем и покачивал ту по кругу, перемешивая содержимое. Предпочёл внимательнее проследить за жидкой фиолетовой субстанцией, чем ждать ответа.              — Я уже сказал, что не буду больше заниматься с тобой сексом.              Проследовала напряжённая пауза. Гермиона смотрела на него особенно внимательно, стараясь понять, как Малфой в здравом уме мог забыть о том, что она не Астория. Неужели эльфы решили, что она будет придерживаться этого расписания.              Не-е-ет. Нет. Нет. Нет.              Он, не дождавшись ответа, резко повернулся, поставил склянку на полку камина и сделал шаг навстречу.              — Не делай вид, будто ты не слышишь! — перешёл на повышенный тон Малфой. — Больше никаких уловок. Ты получила всё, что хотела, а теперь будь добра — исчезни.              — Малфой... — её тихий голос оборвался на полуслове, больше напоминая жалобное мяуканье котёнка.              Он порывался продолжить, но резко сомкнул губы, посмотрел по сторонам, ещё раз убедился, что она стояла перед ним. Она — не Астория.              — Чёртовы... — он едва сдержался от ругательства. Снова отвёл взгляд и прочистил горло. — Сними его и больше никогда не надевай.              — Малфой, что происходит? — увереннее подала голос Гермиона.              — Ничего, Грейнджер. — Он не мог смотреть на неё. Делал крайне занятой вид, вернувшись к зелью. — Должно быть эльфы перегрелись за работой на кухне.