Вторая жена Драко Малфоя

      Когда Гермиона шла в их любимое кафе, подстёгиваемая раздражением за сорванные планы, за которые обычно получала порцию недовольства и впридачу обиды от Оливера, она в самых смелых предположениях не думала, что всё так обернётся.              — Что прости? — Гермиона звонко поставила чашку на блюдце. — Перерыв?!              Лицо Оливера резко побледнело, напоминая цвет фарфоровой посуды, стоящей на столике перед ними. Не такой реакции он ожидал. — Да, мне нужно время подумать. Боюсь, я не готов к тому, какими складываются наши отношения.              Оливер — сама невинность — сидел, слегка сгруппировавшись, будто она могла напасть на него в любую секунду.              — Просто скажи, что тебе не хватает смелости бросить меня. — Гермиона крепко сжимала ушко чашки пальцами, стараясь совладать с нахлынувшим ощущением полной пустоты. Из неё бесцеремонно выдернули целый кусок жизни в один момент.              К тому же... Последние дни в мэноре оставили заметный след. Предательство Астории, которое не должно её никак трогать, всякий раз напоминало, что никто от него не защищён. Пусть Оливер собирался совершить предательство иного рода, она не видела разницы в разбитом сердце.              — Нужно время переосмыслить, чего мы хотим. Ты постоянно пропадаешь на работе, буквально забываешь обо мне.              — Хочешь сказать, что перерывы на пару месяцев, когда ты уезжаешь на сборы и соревнования, недостаточны?              Он сжал пальцы в кулак.              — Видимо нет.              Возможно, он хотел свободы. Какого-то внутреннего спокойствия для совести, ведь перерыв — или, как ещё называется, временный разрыв в отношениях — снимал обязательства. Она же не представляла, как можно так поступить, если действительно хочешь сохранить то немногое, что грело сердце.              — Избавь меня от этого. — вспыхнула Гермиона. — Если боишься, я упрощу задачу. Как только я выйду за дверь этого кафе — ты свободен. Я не хочу никаких перерывов, которые ничего не решают.              — Ты меня не слышишь.              Она не слышит? Сейчас? Может быть. Только стоило вспомнить, сколько раз не слышал её он!              — Нет, это ты хочешь перекроить мне жизнь, но только не понять. Постоянные требования, требования и ещё раз требования. Цвет помады, фасон платья, длина юбки, что я делаю и с кем общаюсь, время работы — всё не то, — шёпотом цедила она, стараясь не сорваться на повышенный тон.              Гермиона мельком взглянула на соседние столики. Ещё немного, и все посетители заведения станут свидетелями их личной драмы. Какое удачное место выбрал Оливер. Словами не передать.              — Это не так, Гермиона.              Она на секунду замерла, прежде чем возмутиться с новой силой. Сколько раз ему приходилось повторять самому себе эти слова, чтобы реальность изменилась?              — В самом деле? Когда это было не так? Сегодня? Вчера? Неделю назад?! Тебе напомнить, как ты хотел, чтобы на вечер памяти я пришла, как на пикантную частную вечеринку? Или, когда мы виделись с Гарри и Роном, что ты сказал?              — У тебя длинные ноги. Их нужно подчёркивать, — совершенно невозмутимо ответил Оливер, будто в его словах не таилась причина её расстроенных чувств.              — Вот видишь. Тебе всегда виднее, как мне жить, как выглядеть и с кем общаться. Это моя жизнь, Оливер. Моя! Я пытаюсь идти на уступки и компромиссы, а твои в чём? В снисходительном ожидании, когда закончится моя работа?              Он промолчал, а после выразился с интонацией колдомедика, который вынужден поставить неизлечимый диагноз:              — Ты свихнулась на карьере.              Гермиона опешила. Это путь, который она хотела пройти с поддержкой близких ей волшебников. Она промокнула губы салфеткой, сложила её пополам и оставила рядом с блюдцем. Его слова больно ударили по крепко построенной башне из целей и мечт, оставив ту невредимой. Но вот стоящий рядом маленький уютный домик, в котором бережно хранились её эмоции и чувства, треснул у основания.              — Спасибо за понимание, это определённо помогает решить наши проблемы, — с опечаленным голосом произнесла Гермиона, взяв сумку в руки.              Оливер заметно напрягся.              — Ты в самом деле уйдёшь?              — А ты хочешь встречаться с сумасшедшей? — она вопросительно заглянула в глаза, взгляд которых казался таким родным и одновременно чуждым. — Мне нужно было лишь понимание. Я соглашалась практически на всё. На любые твои прихоти, желания. Извини, что не смогла отказаться от своей мечты.              Гермиона встала из-за стола.              — Моё предложение в силе. На перерывы я не согласна.              — Постой. — В его глазах сквозило отчаяние.              — Нет, Оливер. Я не хочу оставаться здесь, потому что ты либо со мной согласен, либо это превратится в выяснения отношений, которые никому не интересны. — Она обвела взглядом ближайшие столики, намекая на других волшебников. — Сегодня мы собирались поехать в загородный дом далеко отсюда, чтобы провести время вместе, но ты выбрал перерыв. Это твой окончательный выбор?              — Я не хочу с тобой расставаться. Как же ты не понимаешь? — с тихим раздражением спросил Оливер, едва не ударив ладонью по столу. Он, как ей казалось, находился на границе между смирением с не состоявшимися отношениями и желанием распалить огонь, подкинув туда новых дров.              Только ей совсем не хотелось, чтобы работа и то немногое, что осталось от неё самой, превратилось в золу. Она сделала ещё один робкий шаг, до последнего сохраняя надежду на то, что он образумится.              — Нет, ты перекладываешь выбор на меня. А я не хочу давать согласие на снятие твоей ответственности. Мы либо вместе, либо нет. Определись, чего ты хочешь.              Гермиона посмотрела на чемоданчик с вещами, стоявший рядом с его ногами. С вещами, которые ещё пару часов назад лежали у неё дома. Он заведомо собрал их и готовился уехать, не дождавшись ответа. Он в самых смелых мыслях не предполагал, что может быть другой исход. Как до такого дошло? В какой момент Оливер перестал считаться с ней? Может в ту секунду, когда она решила, что уступить вопреки своим мыслям и желаниям — залог счастливых отношений?              Казалось, Гермиона ждала его ответ целую вечность, стоя в проходе рядом с их столиком. К ней с завидной регулярностью обращались взгляды других посетителей, недоумевающих о происходящем.              — Я не могу отказаться от поездки. Поговорим, когда вернусь.              Каков же...              — А я не могу месяцами мариноваться, как корень мандрагоры. — К горлу поступил ком. Она едва смогла выдавить из себя внятно и спокойно: — Прощай, Оливер.              Гермиона, сдерживая слёзы и неозвученные слова, покинула кафе под провожающие взгляды посетителей. Оливер, в отличие от равнодушных к их проблемам волшебников, не стал прощаться, сосредоточившись на тарелке, стоявшей перед ним.                     ***              Погода не радовала, как и одиночество в глуши природы. Гермиона решилась поехать в Скарборо одна, чтобы разобраться в чувствах и некоторых вопросах карьеры и делах Малфоев.              Проливной дождь за окном оплакивал несостоявшуюся любовь всей её жизни, пока Гермиона ютилась в крохотной гостиной перед камином, глубоко погрузившись в размышления. Горькие слёзы закончились вечером первого дня. Не хотелось сожалеть о волшебнике, который не брал во внимание ни забот, ни желаний своей любимой. Но сердце болезненно сжималось всякий раз, когда она думала о тёплых встречах, горячих прикосновениях, бесконечных разговорах на верхних рядах огромных стадионов, свиданиях, совместных вечерах в её укромной квартирке.              Раньше она часто ругала себя за неправильные решения, эгоизм, невнимательность и увлечённость работой. Неминуемо они с Оливером сталкивались в спорах и обсуждениях, кто меньше вкладывал в отношения и что с этим можно сделать. Но за прошедший год вина перешла к раздражению, а оно сменилось злостью. Глупость, вовлечённость, влюблённость, легкомыслие, безразличие к себе — первые ошибки, допущенные ею по неопытности, сейчас заставляли кровь кипеть. Особенно то, как Гермиона безжалостно наступала на горло снова и снова без задней мысли. Она не пыталась противопоставить опыт друзей и знакомых, не искала своего голоса.              Оливер не был плохим волшебником, но не понимал границ между своими желаниями, целями и чужими. Находил скучными поездки по необычным городам маглов, изучение их культуры и быта. Гермиона понимала: в силу воспитания его не интересовали подобные вещи. Но после не нашлось увлечённости в поездках по волшебным городам, выставкам, местным лавкам рукоделия и волшебной атрибутики. Работа в Министерстве для него нудна и затратна по времени. Ему нравилось, когда Гермиона оставалась недосягаемым объектом вожделения многих волшебников. Её же буквально выбивало из терпимого спокойствия, вынуждая со скрежетом в зубах ждать, когда закончится вечер или, ещё хуже, ночь.              Столько нюансов, казавшихся ей незначительными, сейчас показывали плачевную ситуацию, полностью сложенную ее же руками.              Дни шли один за одним, переступив отведённый срок краткого отпуска. В последнюю встречу она с Малфоем, как и полагается, договорились о том, что он сообщит, когда ей необходимо появиться в поместье. С того момента Гермиона не получила ни одного письма, требующего вернуться к обязанностям.              Она стояла возле кухни, состоящей из трёх кухонных тумб, одна из которых была занята раковиной, на соседней — вторую половину столешницы отдали под переносную плиту размером на одну кастрюлю или маленькую сковороду. Рядом примостился чайник, под который Гермиона подложила деревянную доску. Вода уже успела закипеть. Слева от неё в тарелке лежала горстка зелёного салата. Гермиона неспешно резала помидоры, продолжая копошиться в своей голове.              Когда от мыслей об Оливере стало тошно, она переключилась на дела Малфоев. Особенно её подстёгивало ожидание скорого письма из поместья. Малфой, как пунктуальный и вечно контролирующей всё и всех волшебник, не мог позволить нарушить ход выстроенного плана. На самом деле, его молчание ощущалось крайне подозрительным, но Гермиона не решалась написать первой.              Среди тишины леса, сопровождаемой шелестом листьев и пением птиц, раздался стук в дверь. Гермиона от неожиданности дёрнулась, едва не зацепив ножом пальцы, и бросила его возле разделочной доски. Она наспех вытерла руки, пересекла гостиную и остановилась возле входной двери, вытянув волшебную палочку из-за спины.              От поспешных действий — поскольку в этом месте не могло быть гостей, которых она ожидала — её спас знакомый безэмоциональный голос:              — Прошу прощения за нежданный визит, но мне нужно, чтобы на сегодняшнем ужине ты была в мэноре.              Гермиона крепче сжала древко, внимательно вслушиваясь в интонацию, и, после секундной паузы, всё же открыла дверь, удерживая палочку перед собой.              Малый круг её знакомых знал об этом месте, и Малфой был от него далёк.              — Как ты узнал, где я нахожусь?              Он стоял на пороге и внимательно осматривался по сторонам. Неторопливость Малфоя в изучении вызывала к беспокойству и ощущению, что там есть что-то неправильное или лишнее. Возможно всё, учитывая какими ухоженными были сады и прилегающие территории менора.              — Это было нетрудно, — лениво произнесённые слова подчёркивали их правдивость.              Гермиона продолжала держать палочку наготове. Он шумно вздохнул, проигнорировав заявленную угрозу, и, несмотря на нежелание отвечать, продолжил:              — У меня есть доверенные лица в Министерстве. Я также знаю, что вы обязаны докладывать о своём местонахождении. — Тот, кто не сталкивался с задержаниями, не участвовал в противозаконных действиях или не был активным участником войны, обычно не находили спокойствия. Его же нисколько не трогало наведённое древко.              — Это информация под грифом секретности.              — У всех причастных есть к нему доступ. Ещё вопросы?              Гермиона медленно опустила руку с волшебной палочкой, не сводя взгляд с Малфоя. Она отступила, открыв дверь шире. Старые ржавые петли заскрипели, дерево затрещало вместе с ними.              — Проходи.              Вместе с ним в дом попал прохладный вечерний ветер, принёсший запах сосны, ели и полевых цветов.              — Здесь довольно уютно, — дежурная фраза, прозвучавшая больше ради приличия, нисколько не смутила ни его, ни Гермиону, наблюдавших старый дом и поселившийся в нём строго организованный хаос.              — Что у вас произошло? — Беспокойство не отпускало. Малфой заявился к ней, переместившись на много миль в Мерлином забытый уголок мира, где существовал только один дом на окраине леса. Гермиона аккуратно закрыла дверь, избегая неприятных скрипящих звуков.              Малфой продолжал изучать. Внимательно переводил взгляд с потёртого дивана на кресла, с них на кофейный столик, камин и кухню, где остались недорезанные помидоры.              — Сегодня должен состояться семейный ужин, — его слова прозвучали как последний приговор перед смертью.              Гермионе потребовалось время, чтобы прочувствовать весь вкус предполагаемой проблемы. Семейные ужины проводились в узком кругу семьи: Астория, как его жена, обязана присутствовать на нём, не боясь рисков внешнего мира. Но Малфой прекрасно знал об этом, и всё же стоял посреди гостиной, ожидая её ответа.              — Твои родители знают о нашей сделке. Зачем нужна я?              Малфой не торопился отвечать. Его размеренные шаги вдоль дивана и взгляд, обращённый на любой предмет декора, но только не на неё, давали понять, что он выбирает, как именно ответить на простой, но одновременно сложный, вопрос.              — Осталось меньше недели до светского вечера в честь моего дня рождения, — начал он. — Мы будем обсуждать незакрытые вопросы.              — Моё присутствие для этого не требуется.              — Мы не можем допустить ошибок. К тому же... — он прервался, наконец обратив внимание на Гермиону. Во взгляде Малфоя исчезла заинтересованность, вместо которой она заметила плохо скрываемое раздражение. — Моя жена изъявит желание посетить праздник.              — Всё ещё не понимаю.              Может, он и не хотел, чтобы она внимала тонкие игры их семьи, но Гермиона успела сполна погрузиться в некоторые нюансы, о которых не принято говорить вслух. Прочие проблемы меркли на фоне Амикуса Кэрроу.              — Шанс отравления или любого другого посягательства на жизнь моей жены в нашем доме мал. Если ты не будешь присутствовать на ужине, она посчитает риск недостаточно серьёзным, чтобы брать его во внимание.              И снова «моей жены».              — Есть ли что-то ещё, что мне нужно знать? — Гермиона взмахом волшебной палочки уничтожила овощи с сыром и зеленью и отправила посуду мыться в раковину.              Малфой оценил готовность к действию, приподняв в удивлении бровь. Возможно, именно это побудило его ответить менее расплывчато.              — Учитывая обстоятельства, на месте моей жены я бы не стал давать лишних поводов для ссор, но не исключаю, что придётся напомнить ей об ошибках.              — Я не хочу в этом участвовать, — быстро и необдуманно высказала недовольство Гермиона.              — Никто не хочет. — Малфой поджал губы, а после сделал вид, будто к нему вернулось любопытство. Он провёл пальцами по старой потёртой коже дивана. — Сколько времени тебе нужно на сборы?              — Сколько осталось?              — Через два часа ужин. Оборотное зелье не нужно, платья твоего размера эльфы успели забрать из ателье.              Гермиона невольно вспомнила платье Астории, от корсета которого на следующий день остались синяки, когда она просидела весь вечер в нём после того, как закончилось действие оборотного зелья.              — Спасибо, не стоит.              — Это часть вынужденных расходов. Я говорил, что возьму их на себя.              Да, как же она могла забыть, что он непомерно богат. Мерлин! Пора собираться, иначе они не успеют.              — Скоро буду, — буркнула Гермиона и быстро ушла в спальню.                     ***              Они сидели за длинным обеденным столом. Необходимость в присутствии на ужине для Гермионы всё ещё казалась... незначительной. Не помогали ей почувствовать себя лучше ни платье с открытыми плечами и без корсета, подходящее к вечеру, ни поддерживающее от Драко «я всё возьму на себя», ни отсутствие перчаток.              К слову, об этом мерзком куске ткани, лишающем прелестей тактильных ощущений. Гермиона взглянула на Нарциссу, протянувшую руку к бокалу красного вина. Она не носила перчаток. Астория же правилам не изменяла, сидя в белых коротких перчатках, похожих на те, что дал Гермионе Малфой.              — Как себя чувствуешь, дорогая? — с заботливым тоном в голосе обратилась Нарцисса к Астории.              Наблюдение за Малфоями прошедшие двадцать минут, пока все собирались в столовой и ожидали последних приготовлений, натолкнуло Гермиону на мысль, что напряжённость присутствовала не только в отношениях Астории и Драко, но и с Нарциссой. То, как Астория безлико улыбалась и отвечала дежурными фразами, напоминало ей времена поездок с родителями к нелюбимым родственникам. Тогда она отвечала точно так же.              — Заметно лучше, благодарю. — Натянула улыбку Астория и после небольшой паузы положила кусочек мяса с вяленой сливой в рот.              — Ты нас сильно напугала в прошлый раз. Я взяла на себя смелость пригласить лекаря в ближайшую неделю, чтобы он проверил ваше состояние, — она говорила не только об Астории, но и будущем ребёнке.              — Не смею спорить с вашей тёплой материнской заботой. Я готова встретить его завтра, в любое время. Но хочу заверить, что с особой осторожностью отношусь к своему положению. После того, как Драко отправил меня в Шато де Люмьер д'Аржан (второе поместье Малфоев во Франции), я распоряжаюсь освободившимся временем с пользой.              — Нисколько не сомневаюсь. Просто предосторожность с моей стороны. — Нарцисса ответила ей той же улыбкой. В её взгляде промелькнула печаль, вызванная навалившимися воспоминаниями. — С Драко было тоже непросто.              — Но вы справились, и я благодарна Мерлину, что нахожусь рядом и могу получить не только совет, но и любую помощь.              — Мало говорить о действиях, их ещё нужно совершать.              После слов Нарциссы диалог резко оборвался.              Гермиона, осознавшая, насколько гнетущей стала тишина, подняла взгляд от тарелки и увидела, как дёрнулось нижнее веко Астории, показательно занимавшейся перекладыванием салата в тарелку. Люциус до этой минуты был немногословен. Он скрывал переживания, выставляя спокойствие через неторопливую нарезку мясного рулета. Гермиона готова была поверить в его безразличие, если бы не заметила, как он сжимал до побелевшей кожи пальцев вилку и нож.              — Будет вам, — его неудовольствие в вынужденном вмешательстве звучало предостерегающе. Но, когда Люциус перевёл взгляд на Асторию, его тон в голосе переменился. Он заступался за неё. — Мы так долго ждали хороших новостей, и сейчас, когда осталось несколько шагов, нельзя пренебрегать малейшими признаками недомогания. Астория, мы выражаем тебе полное доверие, но никто из присутствующих не хочет почувствовать горечь разочарования в собственном недосмотре.              Люциус подобно верховному судье выразил финальное слово. Проблеск воинственного огня в глазах Астории погас.              — Вы правы, — Астория взглянула на Люциуса и её терпение, граничащее с раздражением, обрело второе дыхание. — Мы не можем допустить ещё одну трагедию.              — Хорошо, что довольно очевидные вещи все приняли к сведению, — без удовольствия добавила Нарцисса, мягко постукивая пальцами по столу.              — Цисси, я лично приму все меры, чтобы подобное больше не случилось. И, если мы вновь столкнёмся с утратой, — он сделал паузу, промочив горло. — я подумаю о том, чтобы рассмотреть просьбу нашего сына.              — Хорошо, дорогой.              Астория проигнорировала их слова, найдя спокойствие в поддержке Люциуса, и продолжила накалывать на вилку листья салата. Она была недвижимой фигурой — жена Драко Малфоя. Всё равно что пожизненный приговор. Ей могли высказать любую претензию, но ровным счётом, пусть она её проигнорирует, ничего не изменится.              Сам же Драко Малфой воздерживался от слов. Он слушал, внимал интонациям, реагировал через язык тела. Гермионе удалось запечатлеть, как он замер с бокалом, едва не подавившись вином после заявления матери. Она боялась представить, что творилось в душе Драко Малфоя. Как он нашёл в себе силы сесть с Асторией за один стол?              — Нам стоило бы обсудить встречу гостей, — после продолжительной паузы вновь начала разговор Нарцисса. — Мисс Грейнджер... Гермиона, уже видела список гостей, но может не знать всех лично.              Как только Нарцисса подала голос, Астория, видимо вспомнившая, какими бывают их встречи, на этот раз не подала вида и с намёком на улыбку сказала:              — В этом нет никакой необходимости, я встречу всех гостей. У Драко, — она посмотрела на своего мужа, — день рождения, и я не могу его пропустить.              — Ты останешься в Ле Люмьер, — поставил всех перед фактом Малфой, выразив крайнее недовольство.              — Я хочу быть рядом в этот важный для тебя день, дорогой.              — Мы не можем рисковать.              — Нет ничего безопаснее менора, даже с полсотней гостей.              Может она права, но все понимали — риск не оправдан.              — Это не подлежит обсуждению. Ты вернёшься в поместье сегодня же, — надавил голосом он.              — Мой сын прав. Гермиона с нами не просто так. Если что-то случится, мы себе не простим. Верно, дорогой?              Люциус неторопливо дожёвывал, задумчиво разглядывая всех. В конце его взгляд задержался на Гермионе. Он потянулся к бокалу вина, сделал жадный глоток, затем ещё один, и только после сказал:              — Мисс Грейнджер определённо умеет выполнять свою работу. Полагаю, она так же знает, как держать язык за зубами, — слова звучали предостерегающе, с угрозой. — Шёпот в тени донёс мне о вашем визите, а в Министерстве ни одного письма не пролетело. — Он сделал паузу. Предупреждение сделано. Гермиона наклонила голову, продолжая ответно смотреть Люциусу в глаза.              Картины не умеют молчать, а она не боится последствий. Нарушитель закона здесь только один. Но сейчас Гермиона им нужна, и затевать ссору крайне неразумно.              Люциус продолжил:              — Астория, при всей нашей любви к тебе и твоей к Драко, мы вынуждены пойти на эту сделку..              Нарцисса, не в полной мере понимавшая, что её муж говорил прежде о живых портретах, поблагодарила его согласным кивком.       Несмотря на убедительные слова и практически полное единогласие семьи, Астория неоднозначно скривила губы и с молящим взглядом обратилась к Люциусу:              — Безмерно признательна вашей внимательности. Возможно, я не всегда говорю или в должной мере показываю свою искреннюю любовь и благоговение к своему мужу. Мне невыносима мысль о том, что я буду так далеко. Эти месяцы даются мне с большим трудом и болью в сердце.              Резкий и скрипучий звук отодвинутого стула привлёк внимание всех. Драко Малфой собирался встать из-за стола. Он выглядел чернее тучи.              — Можешь сколько угодно просить моего отца, благосклонного к твоей персоне, но решающее слово за мной. Возвращайся в поместье, ты не покинешь его до рождения ребёнка.       — Драко... — с неверием и предупреждением прошептала она. Астория смело смотрела в глаза мужа, не желая сдаваться.              — Не смей.              — Но...              — Сын. — напомнил о своём присутствии Люциус.              Драко мельком взглянул на Гермиону, намекнув встать следом за ним, затем снова на жену, как на назойливое насекомое, от которого нельзя избавиться, но очень хотелось прихлопнуть.              — Ещё раз мне солжёшь, я не поступлюсь традициями и именем. Скажи спасибо, что не выставил тебя за порог. И не вынуждай ни меня, ни мисс Грейнджер погружаться в то непотребство, в которое посмела окунуться сама.              Он вышел из-за стола и на полпути окликнул Гермиону:              — Ужин закончен. Пойдём.              Она, будучи благодарной за возможность уйти вместе с ним, нерешительно окинула взглядом шокированных откровением сына родителей и Асторию. Кажется, она не поняла, в чём провинилась, но к ней медленно приходило осознание возможной ошибки.              — Драко, постой. Что всё это значит?              — Сын!              Люциус и Нарцисса, понимая безуспешность попыток, дали Драко возможность тихо уйти. Гермиона извинилась из вежливости и поспешила за ним.