Вторая жена Драко Малфоя

      Когда Драко и Гермиона зашли в зал, по глазам ударил яркий бело-желтоватый свет. Гермиона сморгнула неприятное жжение и, сощурив веки, присмотрелась. Вокруг висело множество свечей и парили магические огни, превратившие зал из мрачного склепа в достаточно светлое и воздушное помещение.              Драко продолжал держать её под руку, ожидая первых гостей. Он выглядел спокойным, готовым к тому, чтобы выучено улыбнуться, как только приоткроется дверь, и не снимать эту улыбку с лица до конца вечера.              Закрытый за семью замками, неприступный и не такой уж бессердечный, каким показался на первый взгляд. В бесчисленном количестве пасмурных дней через тучи редко пробивалось солнце. Так обнажал эмоции Драко за всё то время, что она провела в мэноре.              — Ещё немного, и я услышу, о чём ты думаешь, — сказал он, слегка ссутулившись и наклонившись ближе к ней.              Гермиона, не ожидавшая, что они будут о чём-то говорить, резко повернула голову, столкнувшись с ним нос к носу.              — Я… — Она проглотила вязкую слюну. — Я была на многих мероприятиях, но это будет другим.              — Они не кусаются. — Конечно, он говорил о гостях. — Не приближайся к Амикусу, а об остальном я позабочусь.              Если только Кэрроу не поставит целью оказаться как можно ближе к ней. Гермиона не планировала провокаций. Оставалось полагать, что Амикус не станет устраивать сцен. С остальным, она хотела верить, Драко сможет справиться.              — Пусть кусают. Я найду, что ответить, — уверенно сказала Гермиона, натягивая приветливую улыбку.              В дверь вошла первая пара волшебников. За ними ещё одна и ещё. К появлению Ноттов Гермиона чувствовала, как пропитался потом корсет на спине. Светлые волосы Астории, спадавшие белыми прядями вниз, прилипали к шее. В зале было свежо, но воздуха катастрофически не хватало.              Теодор Нотт шёл вместе с женой, Пэнси Нотт (в прошлом Паркинсон), и их маленькой дочерью пяти лет, Лилиан Нотт. Малышка во многом походила лицом на свою мать, а вот волосы достались ей от отца. Она неуверенно шагала рядом и боязливо осматривалась по сторонам.              Прежде чем они подошли, Драко вновь крепче прижал ладонь Гермионы к себе. Сейчас она не знала, то ли он напоминал, что всё будет хорошо, то ли требовал собраться с мыслями. Гермиона крепче сжала пальцы, отвечая ему тем же.              — Рад тебя видеть, мой друг, — с, как показалось Гермионе, искренней радостью сказал Теодор.              — И я вас, — Драко шире улыбнулся.              Накануне вечером он рассказывал ей об отношениях с их семьёй. Драко не выбирал между Блейзом с Дафной и Теодором с Пэнси, но так получилось, что с появлением ребёнка Тео и Пэнси осталось меньше времени на дружеские встречи, поэтому, несмотря на тёплые отношения, появившееся расстояние повлияло на их общение. Как итог — Блейз знал всё, а ребята даже не подозревали, что перед ними вместо Астории стоит кое-кто другой.              — Ты как всегда прекрасна, Пэнси, — добавил Драко.              Она немного склонила голову и поблагодарила в ответ.              Гермиона не видела Пэнси около года. Последний раз они неожиданно пересеклись в цветочной лавке ближе к вечеру накануне дня рождения Гарри. Тогда, кроме пары дежурных фраз и добродушных улыбок, беседа дальше не пошла.              Сегодня Пэнси выглядела восхитительно. Её струящееся платье в пол без рукавов приглушённого тёмно-синего цвета визуально вытягивало фигуру и оставляло некоторую недосказанность. Костюм Теодора из тёмно-серой ткани рядом с ней вовсе становился чёрным и смотрелся строже.              — А ты с годами не меняешься. Пора проверить ваши погреба зелий, может, там есть пара тайных рецептов и для меня, — сказала кокетливо Пэнси.              Драко довольно хмыкнул.              — Если бы такое было, я бы поделился.              Он перевёл взгляд на Лилиан, пытавшуюся не потерять лицо.              — Первый выход в свет всегда непростой, Лилиан, но не стоит волноваться, — мягче сказал Драко.              — Ты всегда можешь обратиться к нам, — добавила Гермиона заранее заготовленный ответ и шире улыбнулась.              Лилиан, внимающая каждое слово, неохотно кивнула и посмотрела по очереди на обоих родителей. Её зелёные глаза с крапинками карего вокруг зрачка проникновенно заглядывали в душу.              — Милая, ты же любишь своего крёстного. Ничего не изменилось. — Пэнси невесомо надавила ладонью, подталкивая дочь вперёд.              Нежная улыбка Пэнси вселила в неё немного уверенности, и, несмотря на страх перед публичным проявлением любви, Лилиан подошла ближе к Драко, опустившемуся к ней на один уровень, и крепко, насколько позволяли детские ручки, обняла его за шею. Он положил ладонь ей на затылок и второй рукой приобнял.              Гермиона едва сдержалась, чтобы не расплыться в умилении. Счастливая Лилиан щебетала о своих впечатлениях на ухо Драко, пока он мягко гладил её по волосам и слушал с вниманием и неподдельным интересом.              — Дорогая, ты сегодня выглядишь особенно хорошо, — сказала Пэнси практически шёпотом, подойдя ближе.              В беседе с Джинни Гермиона обязательно задалась бы вопросом, что она подразумевает между строк, но в случае с Асторией догадаться не сложно. Все близкие друзья их семьи знали, в каком болезненном состоянии она находилась. И, чтобы развеять сомнения, они с Драко решили показать, что миссис Малфой чувствовала себя сегодня особенно хорошо.              — Последние две недели у меня будто второе дыхание. Я снова взялась ухаживать за садом и переводить новый французский роман, — с фальшивой увлечённостью говорила Гермиона, вспоминая о своей работе, любви к активным хобби, чтению и другим делам, позволявшим отдохнуть душой и телом.              Как оказалось, Астория находила увлечение в монотонных действиях и разбавляла их не менее спокойной умственной нагрузкой. Она любила ухаживать за садом Нарциссы и переводила книги с французского языка.              — Рада слышать. — Пэнси улыбнулась, но тут же отвлеклась на Лилиан, которая пыталась привлечь её внимание.              — Когда мы снова придём сюда? — спросила она, жалобно заглядывая в материнские глаза. Видимо, малышка спрашивала о тех случаях, когда они заходили в гости без всякого официоза и множества посторонних волшебников.              — Уверена, что твой крёстный найдёт время в своём плотном расписании, — Пэнси ответила нагло, но честно, и Лилиан вновь повернулась к Драко.              Проследовала короткая пауза.              — Конечно, как только мы вернёмся из поездки, — наконец сказал он.              Лилиан довольно захихикала. Драко поцеловал её в лоб и вытянулся в полный рост. Теодор предложил жене и дочери пройти к другим гостям. В этот момент от Гермионы не укрылось, как Драко до последнего смотрел им вслед, пока со стороны главного входа не послышался шум.              Одними из, пожалуй, самых тяжёлых гостей оказались родители Астории: Маркус и Серена Гринграсс. Они только успели зайти, как на Гермиону будто навалился камень. Серена Гринграсс не смогла оставить свою дочь без порции нравоучений, в то время как Драко получил ложку отборного подобострастия.              За ними среди опоздавших оказался Амикус Кэрроу с женой. Он с уверенностью и надменным взглядом, придерживая супругу под руку, прошёл через треть зала и остановился на допустимом расстоянии, будто никогда не нарушал его и не помышлял коварными играми.              — Несказанно рад, что всё же смог посетить сегодняшнее торжество. Прошу принять мои искренние поздравления, — заговорил Амикус.              Его слова ощущались, как липкая жижа прокисшего зелья, которую с трудом можно отодрать от ложки. Драко пропустил мимо ушей его подхалимство. Гермиона попробовала следовать той же тактике, боясь, что её глаза закатятся назад и больше никогда не вернутся на место.              Видеть его в безобидном амплуа было столь же мерзко, как ощущать его дыхание на своей шее и чувствовать руки на бёдрах. Именно эти воспоминания крутились в её голове среди прочих мыслей, пока Амикус и Драко обменивались любезностями.              — Миссис Малфой прекрасна, как и всегда, — слова Амикуса донеслись до ушей Гермионы сквозь шум тарабанящего по перепонкам пульса. Он смотрел на неё так, будто хотел забраться глубоко в душу, и не только в неё.              Стало невыносимо душно. Возможно, только Гермиона видела его таким открытым, провокационным и двусмысленным. Иначе как объяснить холодное спокойствие Виридии Кэрроу, скромно улыбавшейся им с Драко.              — Боюсь, моя жена не может похвастаться особым шармом, и, надеюсь, что наше присутствие вас нисколько не стеснит, — всё тем же льстивым голосом говорил Амикус. Дело в том, что он не ответил на письмо, отправленное Нарциссой, а теперь заявился с опозданием и скользкими речами, которые все вынужденно пропускали мимо ушей.              — Не стоит. Моя жена безусловно красива и привлекательна, как и миссис Кэрроу. Сегодня вы наши гости, и потому чувствуйте себя как дома, — голос Драко оставался приветлив, но в то же время холоден. В отличие от многих других прибывших волшебников, Амикуса он готов был выгнать взашей, если бы мог.              Одному Мерлину известно, сколько натерпелась Виридия рядом с таким мужем. Гермиона с ужасом ждала, когда он наконец соизволит покинуть их общество, но Амикус намеренно растягивал время и ловил её взгляды.              И что в нём нашла Астория?              — Знаешь, я всегда восхищался вашей парой. Уверен, у вас будут красивые дети. Может быть, вы сегодня порадуете нас хорошими новостями? — он явно ждал дружеского намёка на скорое пополнение в семье Малфоев.              Гермиона, сумевшая откинуть от себя страх, готова была взорваться Бомбардой. Как он мог так бессовестно и нагло врать? Да ещё и давить на больную тему их семьи!              Но Драко лишь хмыкнул и уклончиво ответил:              — Всему своё время, мистер Кэрроу, — он сделал паузу. — Прошу, проходите в зал. Скоро подадут закуски.              Дальше вечер шёл планомерно и спокойно: играла музыка, гости пили, ели, танцевали, общались и говорили тосты. Когда к ней подошли сёстры Кэрроу, стало особенно тяжело. Всё, что она знала, те держали кондитерскую лавку, откуда для Астории всегда заказывали солёные пирожные со сладкими ягодами желтушки. Эти маленькие ягодки, похожие на рыбью икру, отлично сочетались с солоноватым кремом и песочной тарталеткой. Кроме того, Астория хорошо с ними общалась и относила к близким знакомым, с которыми можно иногда посекретничать.              Гестия и Флора принарядились в простые по крою платья с переливающейся магическими нитями тканью. Они успели вручить ей новую коробочку пирожных, и это — не говоря о тех, что уже стояли на столе. Гермиона надеялась, что их все потом отправят в поместье к Астории, потому что она до рвотного рефлекса не переносила этих жёлтых ягод.              — Благодарю.              Коробка с пирожными отправилась в руки эльфа, и на секунду Гермиона вздохнула с облегчением, что ей не придётся пробовать их в присутствии изготовителей.              — Что ты. — Махнула рукой Гестия. — Нам только в радость видеть, как ты улыбаешься. Сахар всегда поднимает настроение.              Жаль, что Астории доставало не сахара, а хотя бы капли рассудительности, но об этом она говорить не могла. Как и со всеми гостями, Гермиона как можно чаще упоминала своё прекрасное самочувствие.              — Они помогли мне, когда, казалось, уже ничего не поможет вернуть прежний настрой. Последние недели мне действительно лучше.              Флора подошла ближе и обхватила её ладони. Обе сестры выглядели привлекательно, чего не скажешь об Амикусе. Возможно, он подходил по вкусу другим ведьмам (и Астории в том числе), но Гермиона не могла назвать его симпатичным, не то что красивым.              — Ты бы знала, как же я волнуюсь, и Гестия тоже. Кажется, тебе действительно лучше. Небось увлеклась переводом романа и совсем забыла нам написать, что не пойдёшь в кафе мадам Ирис.              Гермиона округлила глаза в удивлении, и прежнее удовлетворительное спокойствие смело волной страха. Крайне неудобная ситуация вышла, и теперь ей придётся выкручиваться, как слизню в руках.              — В самом деле, — расстроенно подметила она. — Так увлеклась, что забыла про вас...              — Главное, что ты в порядке. Мы послезавтра отправляемся в Канаду на мастер-класс по изготовлению воздушного торта, а после можем вновь договориться о встрече.              Они внимательно вглядывались, ища подвох или другие признаки недомогания. Никто не мог поверить, что тёмная полоса в жизни Астории закончилась.              — Конечно, — она вытянула ладонь и положила поверх рук Флоры, оттягивая уголки губ в подобие умиротворённой улыбки.              Сёстры порывались у неё спросить что-то касательно отношений Астории и Милисенты Булстроуд, но Гермиона воспользовалась шансом и объяснила им, что ей срочно необходимо вернуться к мужу.              Она шла между волшебников, высматривая светловолосую голову, но он будто испарился. На очередном повороте среди собравшихся компаний по интересам, она наткнулась на Серену Гринграсс.              — Я тебя как раз искала, — удовлетворительно отметила миссис Гринграсс.              Гермиона воспользовалась последней секундой, чтобы заглянуть ей за спину, но и в той части зала Драко не оказалось. Пришлось переключиться на Серену и её заявительный тон:              — Скажи мне, что происходит? — прошипела она, проверяя, что никто вокруг их не подслушивал.              — А что происходит?              Серена наклонилась ближе. Она была на голову выше Астории, и теперь давила не только голосом и положением, но и языком тела.              — Люциус подал запрос в Мунго на твою медицинскую историю и связался с нашим семейным лекарем. Как ты думаешь, дочь моя, к чему подобный интерес?              — Я не виновата в том, что мистер Малфой хочет что-то проверить, о чём я не догадываюсь.              Насколько смог объяснить ей Драко. Астория благоговела перед матерью, но иногда показывала характер.              — Тогда я тебе напомню, что ты должна дать его сыну всё, что он хочет, — она смерила Гермиону взглядом. — Не помню, чтобы воспитывала тебя такой бестолковой и неспособной ублажить мужа. Люциус и Нарцисса ждут наследника.              В горле встал ком. Пусть Астория лично сообщит им через неделю, когда придёт время заехать в гости.              — Я не могу его наколдовать.              — Иди и дай ему то, что он хочет! — шикнула она угрожающе. — Если Драко расторгнет брак, в родной дом можешь не возвращаться. Этот позор я терпеть не буду.              — Как скажешь, — смиренно ответила Гермиона, будто это могло успокоить эмоциональный шторм Серены.              — Не смей меня подвести, — сказала она, прежде чем миловидно улыбнуться.              Гермиона почувствовала, как невесомо коснулись её поясницы. Затем она увидела профиль Драко. Он крепче приобнял её и доброжелательно заулыбался миссис Гринграсс. Серена в ответ не стала показывать скверный характер и сменила гнев на милость.              — Прошу меня простить, но я вынужден забрать вашу дочь ненадолго, — учтиво сказал Драко.              — Конечно, мы уже закончили.              Серена направилась искать мужа, а Драко повёл её через толпу в другой конец зала, где собрались многие лорды и другие мужчины, обсуждавшие политику и дела в магической Британии. Гермиона мысленно благодарила его за спасение и предвкушала дальнейшие испытания на словесную ловкость.              Люциус беседовал с каким-то мужчиной, которого Гермиона не знала, а неподалёку от него стоял Кингсли Бруствер, увлёкшийся обсуждением министерских вопросов с Райаном Бэйли, заместителем главы Аврората.              Драко подошёл к отцу и подловил волну обсуждений. Они как раз переключились на проблемы в перебоях работы Гринготтса. Благо, Гермиона могла стоять рядом в качестве украшения, и никто не обратил бы на неё внимание. Она, как наиболее заинтересованный служащий в работе Министерства, навострила уши и пыталась уловить обсуждение своих коллег.              Кингсли стоял спиной по диагонали от неё и закрывал собой Райана. Он активно жестикулировал руками, подняв плечи в напряжении.              — О каких героях войны ты говоришь? Гарри единственный, кто показывает результат, но при всём моём уважении к нему, едва ли он сможет подняться выше ближайшие десять лет, а то и все пятнадцать. Во-первых, ему не достаёт опыта и понимания, а если кто-то посчитает, что того достаточно, я подниму закон о возрасте кандидатов. Пусть он полукровка, но прожил до одиннадцати лет с маглами, а для того, чтобы стать заместителем или главой Аврората требуется не меньше двадцати пяти лет проживания в магическом мире.              — Насколько я помню, этому закону не один век, некоторые про него забыли вовсе. Его подписал Визенгамот в те времена, когда весь состав занимали чистокровные, чтобы избежать влияние другой крови на политику.              Гермиона затаила дыхание, слегка наклонив голову, и внимательно прислушалась. От их слов у неё волосы на теле становились дыбом. Гарри получал больше многих. Его работу ценили, и Министр всегда подписывала ему дополнительные премиальные за хорошую службу. Все коллеги ждали, когда Гарри переступит очередную карьерную ступень.              — А тех, кто застрял на должности, редко когда поднимают выше. Они неугодны при составе правительства в те времена, когда пришли, а любая новая власть приводит с собой тех, кто нужен им. В итоге они остаются заложниками ситуации, — тише сказал Кингсли, но после снова увлёкся. — Думаешь, кто-то из них знает про этот закон?! Если бы.              Райан надменно хохотнул, хлопнув ладонями. Гермиона сдержалась, чтобы не искривить недовольно губы. Она слышала о чём-то подобном, но никогда не видела упоминаний в документах. Условный срок проживания, навязанный когда-то давно, звучал эхом прошлого.              — И всё же я бы присмотрелся к тем, кто сейчас с вами работает. С выходом на пост Министра вам понадобятся волшебники, которым вы можете доверять.              — Их круг давно определён.              — У вас отличная подготовка. — Райан допил шампанское. Это было заметно по тому, как он запрокинул голову, осушив полностью бокал. — Я бы поручился за мисс Грейнджер. Зря вы недооцениваете её. Она показывала превосходные результаты, но после перевода показатели буквально на нуле.              — Могу отправить её обратно к вам. Если хотите жену помоложе и при этом не нарушать субординацию. Вы могли бы перевести мисс Грейнджер в Архив полки протирать. Она, безусловно, умна, сообразительна и всегда выполняет работу превосходно, но мне не нужна ведьма, которая не будет нарушать правил.              Кингсли почесал затылок, затем поправил тугой ворот рубашки и оглянулся, будто она могла стоять у него за спиной.              К его сожалению, так и было. Гермиона проглотила шампанское, прижав руку с бокалом к себе. Теперь она понимала, почему Райан постоянно обращал на неё внимание и всячески поддерживал. Дело было не в работе.              Райан сдавленно кашлянул и отдал бокал подошедшей прислуге.              — Не могу сказать, что не согласен, но вы крайне категоричны, мой друг. Можете предоставить мне список тех, кого вы рекомендуете на замену, и я обсужу его с Министром.              Гермиона перестала дышать. Она медленно закипала, переваривая всё, что только что услышала. Кингсли в один миг перестал для неё быть тем авторитетом, за которым готов слепо идти вперёд. Он не считался с ней никоим образом. Пусть она бы трижды выполнила план или сделала то, что не смог любой из коллег.              Мимо прошли два волшебника, тихо перешёптываясь:              — Салазар, сколько гонора. Мечтает о кресле Министра, до которого ему не добраться.              — Он уже один раз отказался. Никто ему второго шанса не даст.              Она не раз слышала подобные слухи, и те были небеспочвенны. Отказ от кресла министра — большой подрыв доверия. Кингсли умел рубить сгоряча, и сегодня она в этом окончательно убедилась.              На глазах навернулись слёзы. Гермиона ещё раз глубоко вдохнула полной грудью и зажмурила веки, смачивая сухую слизистую. Все качества, которые она считала своим достоинством, умножили на ноль. Её жизнью распоряжались, как разменной монетой. Маленьким сиклем, который можно обронить в лужу. Такую монетку никто не заметит и не положит с улыбкой в карман.              Она крепче сжала пальцы на предплечье Драко, случайно привлекая его внимание. Он внимательно посмотрел в заметно покрасневшие глаза и недоумевающе задал немой вопрос. Гермиона в ответ покачала головой, сообщая: «Всё в порядке».              — Драко знает, как сейчас обстоят дела в Косом переулке, не так ли? — обратился к сыну Люциус, вынудив отвлечься.              Драко моментально переключился на беседу.              — Да, его восстанавливали в первую очередь среди всех торговых улиц и развлекательных мест. Все, кто успел приобрести помещение или землю, хорошо преуспели, но не могу сказать того же о других местах. Им всё ещё не достаёт финансирования.              Собеседник Люциуса согласно закивал. Драко ещё раз взглянул на Гермиону и неодобрительно зажевал слизистую внутри. Он поднял голову, осмотрев зал и присутствующих гостей, и, извинившись перед отцом и его знакомым, повёл её подальше от других. К их счастью, все гости успели взять бокалы и десерты, поэтому возле фуршета стояла только прислуга.              Хотелось поскорее закончить вечер. Она не слышала ничего из того, что сказал Драко напоследок и что ответили ему. Всё вокруг превратилось в разноцветные силуэты и общий шум. Он остановился возле нарезанных пирожных и печений. Он неаристократично взял кончиками пальцев профитроль и откусил.              — Пока я ем, никто не будет нас тревожить, — дожевав кусок, пояснил он. — Что случилось?              В ответ она мотнула головой.              — Это не связано с ней, поэтому ты не хочешь говорить?              — Никак не связано. То, что говорила моя мать, не больше, чем переживание за будущее.              Рука Драко зависла в воздухе с ещё одной профитролью. Он неотрывно смотрел ей в глаза и, вероятно, перебирал все возможные причины, по которым могло кардинально измениться настроение Гермионы.              — Может, поделишься? — Он сглотнул. Вопрос был личным, в некоторой степени опасным в собравшемся обществе.              — Не имеет значения, — ответила Гермиона, постаравшись улыбнуться. Она напоминала себе, что сейчас не время для самобичевания.              Драко откусил третий профитроль.              У них ещё было время поговорить, но Гермиона не знала, что сказать. Она смотрела на волшебника, у которого было всё, о чём он мог мечтать, кроме любви. Но и в ней он мог бы найти ту самую ведьму. Драко чертовски красив с этими белёсыми волосами, выразительными скулами и острым разрезом глаз. Стоило только намекнуть в «Ведьмополитене», что он в поисках пары, как перед мэнором выстроится целая армия поклонниц.              — Тогда обсудим позже.              Драко напрягся, и на контрасте Гермиона заметила, что всё это время, пока они стояли у фуршета, он не притворялся и говорил с ней. Не с Асторией. Он бесцеремонно отодвинул в сторону гостей, отца, праздник и нашёл возможность спросить, что случилось. В горле стало совсем сухо. Она не стоила таких жертв и маленьких (но широких) жестов.              За спиной послышались шаги и стук каблуков. К ним присоединились сёстры Кэрроу, взяв по маленькой тарелочке с нарезанным тортом.              — Дорогая, ты ещё не уплетаешь свои любимые пирожные? Мы можем усомниться в твоих словах о хорошем самочувствии.              Гермиона вымученно улыбнулась, стараясь скрыть своё разочарование, и покосилась на сладость, к которой никогда бы не притронулась по своей воле.              — Да, мы заговорились. Сейчас же исправлю это страшное недоразумение!              Она не могла отвести взгляд от ягод желтушки. Рука сама потянулась за тарелкой с пирожным. Гермиона взяла маленькую ложку и надломила кусочек, на котором были только тесто и крем.              — Как всегда очень вкусно, — промычала довольно она, стараясь не вдыхать яркий запах крема, смешавшегося с ароматом ягод.              — Так-то лучше.              Сёстры стояли вместе с ними, внимательно наблюдая за тем, как Гермиона с каждой ложкой приближалась к моменту, когда придется есть ягоды. Она зачерпнула две ягодки и побольше крема, сглотнула вязкую слюну, задержала дыхание и положила ложку в рот. Стараясь не жевать, Гермиона протолкнула языком ягоды дальше и проглотила.              Через пару минут она наконец доела это злосчастное пирожное и, на секунду допустив мысль о его мерзости, сдержала рвотный позыв. Чашка с чаем, стоявшая на краю стола, попалась ей под руку как нельзя кстати.              Вечер подходил к концу. Многие гости успели отправиться по домам. Оставшиеся волшебники прощались с Люциусом и Нарциссой.              Через тридцать минут, когда силы окончательно покинули, она привалилась к стулу вместе со стопкой тарелок, которые успела собрать со стола. Слюна наполнила рот, подташнивающее чувство усилилось. Складывалось впечатление, что ещё немного, и зал превратится в сауну.              Видимо, пирожные всё же были лишними.              — Госпожа, вы в порядке? — послышался писк домового эльфа где-то сбоку.              Гермиона ответила, что всё в порядке, но взвинченный Гримзи, завопивший во всё горло, дал понять, что она глубоко ошибалась.              — Госпожа!              Мир пошатнулся. Ноги отнялись. Гермиона прикрыла веки, желая сморгнуть пелену перед глазами, и провалилась в небытие. Последним, что она услышала, был звон бьющейся посуды.              — Салазар, Гермиона!