Вторая жена Драко Малфоя

      Гермиона приходила в себя несколько раз. Всё, что она помнила — это короткие вспышки света перед глазами и тошнотворный вкус зелий, которые ей давали одно за другим. Тело горело огнём. Гермиона боролась с желанием закрыть глаза, боясь, что больше никогда не увидит белый свет, но беспомощно проваливалась в небытие.              Очередной раз, когда она очнулась, в горле стоял вкус горечи, и голова болела так, будто по ней стучали, как молот по наковальне. Сначала она медленно, не поворачивая головы, рассмотрела потолок, затем стены, состоявшие из высоких шкафов со склянками. Помещение оказалось ей незнакомо. Наконец Гермиона опустила взгляд ниже.              За рабочим столом, по другую сторону от неё, стоял Драко Малфой и медленно помешивал содержимое небольшого котла. Свет от настольной лампы позволял разглядеть, что он всё ещё одет в парадный костюм, в котором провёл вечер. Затем Гермиона решила проверить догадки и посмотрела на свои ноги, скрываемые юбкой. Она лежала на кровати в платье, у которого, судя по всему, распустили шнуровку на спине и корсете, потому что дышалось необычайно легко и свободно.              Тревога охватила мысли, когда она постаралась вспомнить, что предшествовало её появлению здесь. Поначалу Гермиона полагала, что дело в пирожных, которые не только ей, но и желудку оказались не по душе. Но когда к отдалённому чувству тошноты добавилась боль в голове и потеря концентрации, она не на шутку испугалась. К сожалению, осознание пришло слишком поздно: Асторию снова кто-то пытался отравить?              Гермиона сморгнула проступившую влагу в глазах, внимательно всматриваясь в широкую спину Драко. В голову невольно пришёл вопрос: мог ли он так поступить? Возможно, но маловероятно. Ему, как опытному зельевару, проще было дать ей умереть, сославшись на то, что он сделал всё, что мог, но концентрация яда оказалась слишком высока. В горле запершило, и Гермиона, не сдержавшись, зашлась кашлем.              Драко обернулся на шум. Он, проведя в томительном ожидании больше нескольких часов, наконец вздохнул с облегчением.              — Наконец ты пришла в себя, — спокойно сказал он, схватив полотенце, висевшее на спинке стула, и начал тщательно вытирать руки. Несмотря на внешнее спокойствие, напряжение в нём прослеживалось по соскальзывающему полотенцу: Драко пытался стереть оставленные после нарезки вьюнов следы на костяшках пальцев.              Кашель вынудил Гермиону сесть, подтянув ноги к себе. В горле по-прежнему першило, голова стала тяжелее камня. Хотелось лечь обратно и проспать до тех пор, пока тело не восстановится после пережитого ада.              — Что произошло? — хрипло спросила она, положив руки на колени. — Где мы?              Драко отложил полотенце.              — Ума не приложу. Ядов нигде нет. Возможно, у тебя не переносимость какого-то продукта? — безэмоционально ответил он, оглядываясь по сторонам в поисках чего-то, что ему очень было нужно. Когда взгляд наконец наткнулся на искомое, Драко потянулся к стакану с прозрачной жидкостью, затем взял ложку и перемешал содержимое.              Гермиона внимательно наблюдала за его действиями.              — С одной стороны... — начал Драко. — Твой организм крепче и выносливее, чем у моей жены. С другой — нельзя молчать, если чувствуешь, что что-то происходит. Если бы ты упала без памяти часом или двумя позже, мне пришлось бы сейчас давать показания твоим коллегам. Реакция была очень сильной.              Всё могло закончиться летальным исходом. Вот что он хотел сказать, но решил смягчить острые углы. Гермиона подпёрла голову рукой, погрузив пальцы в волосы. Может, дело все же в пирожных?              — Значит, меня возможно не отравили, а это была реакция организма? Мне пришлось съесть несколько пирожных от сестер Кэрроу. Авроров вызывали? — с трудом озвучивала мысли она, морщась от головной боли.              — Они добавляют в десерты разные магические компоненты. Возможно, что-то осталось на кухне. Я прикажу эльфам отложить их. Попробуем что-нибудь узнать.              От беспомощности захотелось рассмеяться. А что если кто-то легко подсыпал яд в бокал, который она практически не выпускала из рук, разве что раз или два, когда подходила прислуга.              — Так что с аврорами?              — Мы уже давно никого не вызываем. Не принимай на свой счёт, но к вам только за смертью посылать, — хмуро ответил Драко.              Гермиона вымученно улыбнулась, поднимая голову так, что ладонь, лежавшая на лбу, закрыла глаза. Безумие какое-то. Любой волшебник, у которого есть стремление нанести вред другому, мог без всяких проблем осуществить желаемое и не попасться в руки правосудия.              — Как же вы тогда не поубивали друг друга до сих пор?              Драко подошёл к кровати и протянул ей стакан.              — Обычно мы знаем врагов в лицо. Сейчас я перестаю понимать, кто и какую цель преследует в отношении моей жены. Дело в том, что если бы её хотели убить наверняка, действовали иначе.              — Возможно, — отрешённо произнесла Гермиона, взяв стакан в руки. Она внимательно посмотрела на прозрачную жидкость, поднесла к носу и подметила, что запах трав едва различим.              — Мог виновник быть неосведомлён в том, какой необходим компонент и его дозировка? — Гермиона ещё раз посмотрела на содержимое стакана. — Что здесь?              Драко, не найдя, куда себя деть, сел на край кровати, сохраняя между ними дистанцию.              — Здесь вода и несколько капель зелья для пищеварения и вывода токсинов. Оно высокой концентрации и требует разбавления.              Похоже на правду. Гермиона, немного подумав, отпила лекарство. Оно оказалось практически безвкусным. То, что ей нужно, учитывая неприятную тяжесть в желудке и не покидавшее отвращение к любой мысли о еде.              — Что касается дозировки... Если мы предполагаем намеренное отравление, то этот волшебник берёт такие травы и ягоды, которые либо не имеют яркого вкуса, либо отлично сочетаются с выпивкой и едой. Он знает куда больше, чем пытается показать. Сомневаюсь, что он не осведомлён о требуемой дозировке. Пока я не вижу намеренного отравления.              Если это был Амикус Кэрроу или, может быть, его сестры. А может, кто-то ещё? Гестия и Флора навязчивы, но, похоже, они иначе не умеют. Астория — их подруга, за которой приходится присматривать ввиду болезненности. Любой бы стал наседать с заботой, лишь бы не пришлось тревожиться.              Гермиона, вспоминая слова Амикуса, замычала, не успев проглотить остатки лекарства. Мысль, которая осенила её, вызывала больше вопросов, чем ответов. Она проглотила воду, чувствуя осевший на языке ненавязчивый привкус лекарственных трав.              — Мы уже обсуждали, что Амикус Кэрроу мог поступать так из мести, но что, если он таким образом требовал от Астории решительных действий?              — Ты преувеличиваешь значимость её слова против моего.              — Как же так, Драко?              Что за власть в твоих руках над чужой жизнью?              — Салазар, — тяжело вздохнул он. — Брак может расторгнуть только мужчина. Так работают созданные заклинания и связующие артефакты.              — Не нравятся мне ваши магические браки. — Поморщилась Гермиона от новой волны головной боли. Созданная традиция много веков назад ощущалась так же мерзко. Кто в здравом уме решил ограничивать себя подобными мерами?              — Как есть, — пожал плечами Драко.              Он предложил забрать у неё стакан. Гермиона согласно протянула его в ответ. Она не задумывалась о том, насколько неловко вот так находиться рядом с Драко, пока его пальцы не коснулись её. В один миг снова стало жарко, будто она приняла новую порцию яда. В самом деле, они же весь вечер провели бок о бок, но что бы она ни думала, это не шло ни в какое сравнение с тем, что она чувствовала, когда становилась собой.              В представлении Гермионы, они никогда бы не стали общаться, пока она не под оборотным зельем, но последние недели выходило с точностью наоборот. Будучи Асторией, она слонялась по коридорам и занималась делами мэнора в полном одиночестве. Виделись они лишь тогда, когда действие оборотного проходило. Драко рассказывал планы на предстоящие дни, делился новостями и мог спросить, как у неё дела. Казалось, что её лицо он видел чаще, чем фальшивую маску жены.              Он всё чаще посещал её мысли. Гермиона думала о Драко, о том, как изменилась его жизнь, когда она рассказала про Амикуса и Асторию. Кроме того, её беспокоил вопрос: как так получилось, что их отношения и до этого находились на грани?              Драко, не заметив ничего предосудительного, встал на ноги и пошёл к рабочему столу. Она провожала его взглядом, пока стук оставленного стакана на дальнем краю стола не привёл Гермиону в чувства.       Неправильно, что они так часто остаются наедине, пока Астория живёт одна в огромном поместье...              «Спасение от смерти не входит в перечень измен», — напомнила себе Гермиона и попыталась встать с кровати. В следующую секунду закружилась голова, и она, не успев выпрямиться, села обратно на матрас.                     ***              Утром её разбудил Гримзи. Гермиона встала с кровати, схватившись за голову. Похоже, головная боль покинет её не скоро. Хотя бы тяжесть в желудке меньше беспокоила, но чувство голода до сих пор не пришло.              Она по-прежнему находилась в лаборатории, но Драко нигде не было видно. Первыми напомнили о себе воспоминания, что он не дал ей вернуться в гостевую спальню, аргументируя тем, что Гермиона должна находиться под присмотром после сильнейшего отравления. Неужели он не спал всю ночь, чтобы убедиться, что с ней всё будет хорошо?              Гермиона прикрыла глаза, приблизившись к его рабочему столу. Окон в этой комнате не было, возможно, лаборатория находилась в подземельях мэнора. На столе лежали записи, котёл был чист, рядом стояли склянки с новыми образцами зелий и остатками нарезанных ингредиентов — всё находилось в организованном хаосе. Трогать записи Гермиона не стала, пробежавшись взглядом по первым строкам, в которых описывались новые свойства экспериментального зелья.              Через пару минут Гермиона вышла в коридор и поняла, что находится на первом этаже в нужной части мэнора.              Она медленно, без резких движений, поднялась на второй этаж, сходила в ванную комнату, затем заглянула в гардеробную. Через час, превратившись в подобие здоровой и не побитой версии себя, Гермиона решила вызвать Гримзи.              Домовик возник в следующее мгновение и настороженно приложил уши к голове.              — Гримзи волнуется, как вы себя чувствуете, мисс?              — Намного лучше, — не сразу ответила Гермиона, запнувшись на мысли о том, что её состояние оставляло желать лучшего, но, поскольку она не чувствовала и половины ужасов прошедшей ночи, оно действительно характеризовалось как «неплохое».              — Гримзи очень рад это слышать. Может, мисс хочет позавтракать?              От одной мысли о еде Гермиона вздрогнула.              — Нет, пожалуй, для него пока рано. Лучше скажи мне, где Драко?              Почему-то упоминание хозяина поместья смутило Гримзи. Он сложил маленькие ручки вместе и начал разминать пальчики, уводя беспомощный и потерянный взгляд куда угодно, но только не на неё.              — Гримзи... Гримзи не знает, где хозяин.              Гермиона нахмурилась.              — Как же так?              — Гримзи может спросить у Люси. Люси говорила, что господин иногда бывает на дальней части территории, прилегающей к поместью.              Гримзи запинался на каждом слове. Он не дал сказать Гермионе слово, позвал Люси и начал объяснять, что от неё требуется. Люси внимательно слушала его, иногда хмурясь и поворачивая уши. Признаться честно, объяснения у Гримзи оставляли желать лучшего.              — Перенесите меня к нему, — в конечном итоге попросила Гермиона. Не важно как, куда и почему. Она хотела увидеть Драко после всего, что произошло. После того, как он её спас и провёл всю ночь, наблюдая за ходом лечения.              Через мгновение Гермиона почувствовала, как опрометчива оказалась просьба: во время трансгрессии желудок скрутило, и ей едва удалось сдержать рвотный позыв. Гермионе понадобилось выждать около минуты, прежде чем отступила тошнота, и она смогла вздохнуть с облегчением.              Только сейчас она заметила, что они с Люси оказались на дальней части территории поместья. Это была каменистая местность под горным хребтом с необычными острыми каменными выступами, холмами и высокими деревьями. Сквозь множество еловых веток пробивались лучи солнца, мягко касающиеся земли, не успевшей прогреться.              По плечам прошёлся холодный ветер. Гермиона поёжилась, стараясь не обращать внимания на проступившие на коже мурашки. Сегодня она выбрала брюки и блузку с треугольным вырезом, по краю которого струилась волной ткань.              — Люси просит прощения. Люси необходимо вернуться к своим обязанностям, — пролепетала домовая и исчезла.              Гермиона растерянно осмотрелась по сторонам. Она стояла на своеобразной животной тропе. Шум леса из-за ветра перекрывал звуки птиц. Линия горизонта вдали пряталась за елями, а по другую сторону лежали огромные камни, подпиравшие гору.              Интересно, что здесь мог забыть Драко. После нескольких минут блужданий она услышала знакомый звук, напоминавший свист ветра во время матчей по квиддичу, когда спортсмены проносились мимо трибун на высокой скорости. Она подняла голову и увидела маленькое тёмное пятно в небе, которое через секунду исчезло за кронами деревьев.              Гермиона шла по тропе вперёд. В какой-то момент тот самый звук, перебиваемый шумом леса, вернулся и стремительно приближался. Она, не находя его источник, судорожно осматривалась по сторонам. Казалось, что он может появиться в любом направлении.              Через пару секунд её захлестнул поток ветра, едва не сбивая с ног, а над головой пронеслось чёрное пятно. Гермиона, запоздало пригнувшись от испуга, обняла себя за плечи, с которых срывало широкие рукава блузки, и посмотрела на развернувшегося на метле Драко Малфоя. Ему пришлось резко сбросить скорость на развороте. Метлу занесло, и он впечатался плечом в рядом стоящее дерево.              — Что ты здесь делаешь? — задал вопрос он, отвлекаясь на саднящее плечо.              Драко, нахмурившись, слез с метлы и начал прощупывать пальцами через куртку мышцы и кости, которым досталось больше всего. Судя по его плохо скрываемой реакции, болело оно невыносимо. Гермиона подошла ближе, оставаясь на достаточно большой дистанции, будто перед ней опасный зверь.              — Тебя не было в поместье.              Возможно, этого объяснения было недостаточно, но по согласному кивку Драко Гермиона поняла, что он не собирался лезть в причины её появления здесь. На самом деле ничего иного она за душой не прятала.              — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он, взяв метлу неповреждённой рукой, и подошёл ближе.              Прежнее расстояние между ними сократилось вдвое. Теперь Гермиона смотрела в серые глаза на расстоянии вытянутой руки и думала о том, что зря сорвалась искать его по какому-то внутреннему наитию. Сейчас она не могла объяснить себе, почему попросила эльфов перенести её сюда. Возможно, это было предчувствие, желание выразить благодарность или просто любопытство.       — Как ты себя чувствуешь? — повторил он. Его голос звучал хрипло и серьёзно, но в нём прослеживалась забота и мягкость, которые Драко редко позволял себе.              — Намного лучше. Спасибо, что поставил на ноги.              Гермиона сглотнула, стараясь не выдать эмоций. Слова застревали в горле. Сердце билось чаще обычного... Драко нахмурился, но ничего не сказал. Он медленно подошёл ближе, и теперь их разделяло всего несколько шагов.              — Ты в порядке? — наконец выдавила она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно.              — Вполне. — Драко усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли веселья. — Я бы не сказал, что это лучший день в моей жизни.              Гермиона почувствовала, как что-то внутри неё сжалось. Ей хотелось как-то помочь или утешить. Каково ему должно было быть, когда жену, пусть и не любимую им, пытались отравить не единожды, когда Астория ударила его под дых изменами с Амикусом... Многого она ещё не знала и боялась представить, что таилось за семью замками жизни Драко Малфоя.              — Я хотела поблагодарить тебя за спасение, — тише озвучила Гермиона запоздалый ответ на вопрос, будто этих оправданий не хватало, чтобы убедиться в причинах её появления здесь.              Драко ничего не ответил. Он просто стоял и смотрел на неё, словно пытаясь понять, что происходит.              Сердце Гермионы сжалось от неожиданной боли за него. Драко выглядел одиноким. На самом деле, он по-настоящему был одинок в огромном поместье при большой семье и множестве друзей и знакомых, отчего боль ощущалась стократно сильнее. Ей хотелось обнять его и сказать, что всё будет хорошо, что на самом деле он не один. Но как это сделать, не нарушая границ?              — Почему ты здесь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал мягко и спокойно.              Драко слегка нахмурился. Проследовала молчаливая пауза.              — Я иногда летаю, — наконец произнёс он, глядя куда-то в сторону. — Это помогает отвлечься от всего.              Гермиона кивнула, понимая, что он пытается быть честным.              — Это выглядит опасно, — тихо заметила она, поглядывая на метлу. — Такая скорость и местность здесь явно не располагают к полётам.              Драко пожал плечами.              — Да, но адреналин позволяет чувствовать себя живым.              Они снова замолчали.              Гермиона не знала, что сказать. Это не её дело. Драко вправе делать со своей жизнью всё, что ему заблагорассудится, а её — выполнять работу. К её сожалению, всё, что происходило, начало тесно переплетаться с личным. Теперь она неназванная часть их семьи. Теперь она стоит рядом с ним и до боли в сердце хочет сказать, что это всё пройдёт, когда-нибудь закончится. Только кто ей поверит?              — Ты замерзаешь, — констатировал Драко, внимательнее всматриваясь в её лицо. — Пора возвращаться в поместье.              Гермиона не нашла, что сказать, и согласно кивнула. Она почувствовала, как, несмотря на сильный ветер, по плечам будто расползалось тепло. Драко наложил на неё согревающие чары и прошёл немного вперёд, но, не дождавшись, когда Гермиона пойдёт следом, взглянул на неё вполоборота и сказал:              — Тебе не положена сейчас трансгрессия. Глупо было перемещаться вместе с домовыми из чувства благодарности.              — Да, ты прав, — ответила Гермиона с грустью. Ей действительно не следовало идти на столь опрометчивый поступок.              До поместья они шли в тишине, наслаждаясь природой и необъяснимым спокойствием, которого так не хватало эти дни. Драко старался придерживаться её темпа и периодически поглядывал на Гермиону. Она же полагала, что он всё ещё беспокоится о её здоровье, и не могла простить себе сделанную ранее глупость с перемещением.                     ***              Желанное спокойствие длилось недолго. По возвращении в поместье Драко попросил домовых эльфов накрыть на стол. Они договорились встретиться в столовой через пятнадцать минут.              Гермиона, заполучив немного времени, успела сменить блузку на кофту. Проходя мимо комода с зельями, она вспомнила слова Драко о том, что сегодня можно не принимать зелье. Гермиона смелее нажала на дверную ручку и вышла в коридор. Когда она оказалась перед приоткрытыми дверьми в столовую, Гермиона пожалела, что не решила задержаться у себя подольше. Оглушительный крик Астории ударил по перепонкам:              — Ненавижу!              Гермиона застыла на пороге, прикоснувшись ладонью к двери. Внутри воцарилась напряжённая тишина, прерываемая лишь всхлипами Астории. Гермиона сделала глубокий вдох и, стараясь не принимать близко к сердцу, тихо зашла в столовую.              Драко сидел во главе стола, его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась смесь усталости и раздражения. Астория, напротив, походила на неконтролируемый огонь. Она стояла посреди комнаты, её руки нервно сжимали юбку платья. Они не заметили, как Гермиона вошла.              — Ненавижу! — повторила Астория, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я сижу в четырёх стенах, потому что ты не способен ни с чем разобраться!              Гермиона замерла, не зная, как реагировать. Она чувствовала себя незваной гостьей, но в то же время понимала, что должна остаться. Возможно, её присутствие позволит сбавить накал эмоций.              — В самом деле? — наконец заговорил Драко, его голос был холодным и отстранённым.              Казалось, что его безразличие обратит Асторию адским пламенем.              — Нет?! — возразила она. — Тогда почему я не могу поехать с тобой? Почему я должна сидеть в этом поместье, как пикси в клетке?!              Драко нахмурился, его терпение явно было на исходе.              — Ты знаешь, почему.              — Я выполняю всё, что от меня требуется на протяжении шести лет, а ты только и делаешь, что воротишь нос, — шёпотом твердила она. — Разве я виновата в том, что происходило с нашими детьми? Разве я виновата, что ты не можешь справиться с врагами? Ты слаб, как и Люциус!              — О, поверь, я знаю, как ты стараешься, — сухо сказал Драко и отодвинул стул с звучным шарканьем. — Возвращайся в Ле Люмьер.              Астория отступила, её лицо побледнело. Она хватала ртом воздух, не в силах справиться с эмоциями.              — Я не вернусь туда. Я поеду! Я хочу видеть сестру!              Гермиона почувствовала, как по спине течёт холодный пот. Она боялась, что на фоне стресса Астория вновь потеряет дитя, что и без того непреодолимая пропасть между ними станет ещё шире и ударит по Драко.              — Ты никуда не поедешь. Дафна зайдёт к тебе после поездки. Ещё вопросы?              Они молчали около минуты. Гермиона увидела беглый взгляд Драко, который заметил её присутствие. Она по-прежнему не хотела ввязываться в ссору и старалась держаться невозмутимо, пока внутри всё бурлило.              Драко подошёл к жене и остановился на расстоянии в два широких шага, будто она представляла опасность и могла исцарапать его в порыве ярости.              — Ты думаешь, что можешь вот так за закрытыми дверьми обливать меня помоями и делать вид примерной жены после? Ты хотела, чтобы я относился к тебе должным образом? Тогда соблюдай свои же просьбы: заткнись и возвращайся в Ле Люмьер.              — О чём ты говоришь? — выдохнула она, её голос дрожал.              — Думаешь, Амикус будет слушать, чего ты хочешь? — вдруг тихо, но угрожающе произнёс он.              Астория вспыхнула, её лицо залила краска. Она сделала шаг назад, но не смогла скрыть растерянности.              — Возвращайся в Ле Люмьер. Ты никуда не едешь и не смеешь покинуть его без моего разрешения. На поместье будет наложен запрет на перемещения по всем каминам, кроме лекаря и наших родителей.              Астория замерла, её глаза расширились от удивления. Она всхлипнула, прикрыв рот и нос ладонью.              — И доступ к почте будет только через меня. — Драко щёлкнул пальцами, призывая домового эльфа. — Моя праведная, правильная жена... И такой позор принесла. Я не стал говорить об этом за столом, не желая расстраивать матушку, но терпеть не намерен.              Что-то переменилось во взгляде Астории.              — А сколько ещё я должна была терпеть твоё бессилие и то болото, в которое ты втянул нашу семью? — совсем тихо сказала она. — Ты даже по имени не можешь меня назвать, не то что прикоснуться.              Возле Драко появилась домовой эльф Люси, поджав голову к плечам. Она опасливо смотрела на хозяев и ждала указаний.              — Ты слишком много на себя берёшь, — спокойнее сказал Драко. Ему понадобилось немного времени, чтобы перевести дух. — Люси, перенеси госпожу в Ле Люмьер. Проследи, чтобы она выпила успокоительное, выписанное лекарем, и не делала глупостей.              Домовой эльф одним скачком переместилась к Астории и, схватив её за юбку, сделала прыжок трансгрессии.              — Ты пожалеешь об этом, — донёсся до них озлобленный голос Астории, и круговорот пространства и времени схлопнулся в одну точку.              Драко тяжело вздохнул, прижав пальцы к переносице. Гермиона едва удержала себя от желания сползти вниз по стенке. Она хотела бы сказать, что так нельзя поступать с беременной женой, но не смогла сказать ни слова.              Они оба были виноваты. Каждый по-своему. А она лишь стала невольным свидетелем.