Вторая жена Драко Малфоя

      Гермиона проснулась с жуткой головной болью и ощущением, что по ней пробежалось стадо взрывопотамов. После очередной острой пульсации в районе затылка, она, приподнявшись на локтях, вспомнила произошедшее вечером. От одной только мысли кровь прилила к голове, и боль снова вынудила нахмурить брови. Мерлин, как же стыдно! Эта работа сведёт её с ума!              Вторая половина кровати была застелена. Да и вся часть комнаты, принадлежавшая Драко, выглядела пусто и безжизненно. Он никогда не оставлял за собой ничего лишнего, даже стакан с водой на прикроватной тумбе. Но почему-то именно сейчас его привычка заставила Гермиону второй раз нервно оглядеться. На мгновение взгляд задержался на двери в ванную комнату.              Неужели он правда решился на петтинг?              Она отдавала себе отчёт: воспоминания настоящие и полные. Несмотря на дурманящий эффект зелья и вмешательство магии, она помнила каждую грёбаную секунду, которая ей безумно нравилась, и теперь в голову лезли ещё более ужасные мысли о предполагаемой встрече с Амикусом Кэрроу. Он бы непременно воспользовался благоприятно сложившейся ситуацией, не побоявшись ни Драко, ни его друзей. В постели стало жарко и некомфортно. Гермиона выскользнула из-под одеяла в спешке, будто почувствовала ползущего по ногам паука или спрятавшегося в нём Кэрроу. Какой же он мерзкий! Руки сами потянулись к плечам, судорожно потирая кожу. Гермиона ещё раз осмотрелась в комнате и, не желая оставаться наедине, поспешила в ванную комнату.              Она старалась не думать. Честно старалась, пока принимала душ, чистила зубы, вытирала волосы полотенцем, но мысли сами лезли в голову. Почему Драко пошёл на это? Почему, несмотря на все убеждения, что другого пути нет, он... Он мог наплевать на её состояние и оставить мучиться до утра! Или сколько бы там потребовалось времени, чтобы магия утратила силу? Почему он так поступил? Можно ли осмелиться предположить, что ему небезразлично её самочувствие? Нет, Гермиона не могла об этом думать, ведь ей попросту не хватит уверенности в себе признать, что петтинг далёк от обычного человеческого сострадания. Драко мог быть сколько угодно красив, умён, внимателен и в меру учтив, но он состоял в браке с Асторией и никогда бы, сколько параллелей ни проведи, не посмотрел бы на неё. Тогда, выходит, он вместо Амикуса воспользовался ей? Нет! Гермиона ни за что не поверила бы в это.              Мерлин! Как же тяжело!              Она выскочила из ванной комнаты прежде, чем успела расчесать колтуны в волосах, и потому продолжила нетерпеливо распутывать их, стоя перед туалетным столиком. Через пятнадцать минут, одевшись в менее строгое, но достаточно элегантное летнее платье, Гермиона, подгоняемая нервным напряжением, спустилась на первый этаж и застала Драко на кухне за приготовлением чая.               — Ты проснулась, — в приятном удивлении произнёс он, будто всё это время ждал.              — Где все? — Гермиона переступила порог, заглядывая назад, в коридор. По дороге сюда она не услышала ни одного голоса или шагов. Конечно же Гермиона вновь была в образе Астории, и потому старалась вести себя так, как должна была она.              — Отправились на пляж. Я сказал, что тебе всё ещё нездоровится. — Драко поставил чайничек на небольшой кухонный остров, стоявший посередине, и увидел её согласный кивок. — Может, завтрак?              После секундной и неловкой, по мнению Гермионы, паузы, она ответила:              — Не откажусь. — И села на один из барных стульев напротив.              Драко собирался что-то сказать, но молча отвернулся и суетливо начал открывать шкафчики и осматривать полки. Ему понадобилось около минуты, чтобы спланировать порядок действий. Гермиона наблюдала за тем, как он взял из холодильника подготовленные крепы с клубникой, затем на поверхности тумбы появились яйца, сливочное масло, зелень и специи. С помощью магии Драко нагрел до комнатной температуры крепы, поставил их на остров перед Гермионой вместе с тарелкой и приборами, затем убрал волшебную палочку за пояс и закатал рукава рубашки.              — Ты готовишь? — удивлённо спросила Гермиона, потянувшись за крепом. Она взяла его пальцами и бесстыдно свернула, не собираясь строить из себя леди. И так приходилось непросто из-за нескончаемой головной боли и совести, не желающей притихнуть хотя бы на секунду.              Драко на мгновение обернулся, и с тяжёлым выдохом ответил:              — Да. — Он разбил яйцо в глубокую тарелку. — Редко.              Его голос прозвучал понуро, и Гермиона не решилась продолжить беседу. Она съела ещё один креп и постукивала подушечками пальцев по столешнице. Вчера она даже не видела его толком, спрятав лицо за волосами, и потому сознание, будто наблюдатель со стороны, самостоятельно и, хочется заметить, уверенно дорисовывало недостающие кадры в воспоминаниях.              Драко размешал содержимое, зажёг огонь и поставил сковороду на плиту.              — Наверное, это прозвучит смешно, но в Мэноре на кухне бывают только эльфы, — озадачено заговорил он, попутно наливая содержимое тарелки в сковороду. — Я опаздывал на обеды и ужины, а моя жена назло приказывала уничтожать несъеденное. Конечно же, эльфы никогда бы не пошли против моего слова и приготовили новый ужин по первой просьбе, но я решил подойти к этому вопросу творчески. Оказалось, что на кухне меня никто не потревожит, и готовка чем-то напоминает зельеварение.              Гермиона подняла взгляд на напряжённые плечи и двигающиеся под рубашкой мышцы спины.              — Всё ещё не понимаю, как в таком огромном поместье нашлось всего два места, где ты чувствуешь себя комфортно? Это же твой дом.              — Он не только мой, но и жены, которая каким-то неизвестным способом портит жизнь не только мне, но и тебе.              Последние слова заставили затаить дыхание. Она растерянно начала осматривать кухню, будто могла найти тайник и спрятаться в нём, хоть и не собиралась. Впервые он говорил об Астории плохо, и впервые в тоне, отражающем вселенскую усталость и накопленную злость.              — К слову об этом... — аккуратно начала Гермиона, вынудив Драко мельком взглянуть на неё вполоборота. — Вчера был беспрецедентный случай, и мы оба достаточно взрослые люди...              Параллельно с ней заговорил он:              — Если ты хочешь расторгнуть договор, я согласен.              — Что ты сказал?              Драко не мог повернуться, занимаясь сворачиванием омлета, и, судя по разившему от него напряжению, он бы очень хотел поскорее с ним разделаться.              — Я пойму, если ты захочешь прекратить работу, — спокойнее, с опаской повторил он.              Только вот она не собиралась уходить, если он сам не отправит её в отставку. Больше, чем за себя, Гермиона переживала за Драко, за его отношения с Асторией, даже если им не суждено получить — она не знала, какой по счёту — шанс. Пару раз голову посещали тревожные мысли, что она поступила нечестно по отношению к Оливеру, и тут же были отвергнуты, как и её желание сохранить отношения в то злосчастное утро. Он сделал выбор и с тех пор не пытался искать встреч. Может, Драко считал измены Астории аналогичным концом?              Омлет наконец был готов и посыпан зеленью. Драко повернулся к острову с тарелкой в руках и посмотрел в настороженные карие глаза. Его взгляд отражал крайнюю степень отчаяния, плохо скрываемую за маской серьёзности.              — Я бы осталась, если это не вызовет дополнительных трудностей, — подбирая на ходу слова, пыталась как можно спокойнее говорить Гермиона. — Мы оба понимаем, что постаралось приворотное зелье, и, возможно, был другой способ решить эту дилемму, но ты поступил, как посчитал нужным...              Мерлин, она сейчас войдёт в краску! За всю жизнь Гермиона устраивала авантюры везде, но только не в личной жизни, и тем более не в сексуальной, а тут одни обстоятельства за другими буквально сводили с ума!              — Вы живёте, как предписано чернилами, и мне до сих пор непонятно, почему ранняя договорённость о помолвке стоит всех страданий. — Она пододвинула к себе тарелку с омлетом, которую он поставил рядом с крепами. — Но раз уж мы пытаемся спасти ребёнка, то нужно довести дело до конца.              Драко сглотнул ком в горле, выдвинул стул из ниши и с тяжёлым вздохом сел сбоку от неё. Он, не желая больше отрываться от разговора, призвал магией две заготовленные чашки с кофе. Одна приземлилась рядом с Гермионой, вторую Драко обхватил ладонями.              Молчание затянулось.              — Не хочу, чтобы тебе снова пришлось столкнуться с подобной ситуацией или Амикусом Кэрроу. — Он поднёс чашку к губам и отпил кофе. — Я могу и буду жить с тем, что произошло вчера, и можешь быть уверена в том, что это никак не повлияло на мои отношения с женой. Но я также понимаю, что ты не можешь... Не желаешь видеть меня после всего.              — Это не так! — поспешила ответить Гермиона и осеклась. — Вернее, я... — Она крепче обхватила ушко чашки пальцами. — Не думала, что когда-то это скажу, но я хочу помочь.              Он, будто не веря своим ушам, посмотрел на неё.              — Уверена?              — Да.              Гермиона немного расслабилась, заметив, как Драко оттянул уголок губ и в образовавшейся ямочке снова проявился шрам. Она пригубила кофе, отставила кружку и взяла приборы, отрезала кусок омлета.              — Мерлин, это очень вкусно! Спасибо тебе, — не сдержала довольную улыбку Гермиона.              Её неожиданное откровение застало Драко врасплох. Он сдержанно кивнул и отпил.              Какое-то время они молча сидели на кухне. Гермиона успела доесть омлет и уже чувствовала, что корсет сдавливал бедный желудок. Она понемногу цедила кофе, не желая прерывать умиротворённую атмосферу. Драко давно отставил чашку и рассматривал фасады кухни и обстановку за окном напротив.              — Хотела спросить, — прервала тишину Гермиона. — Думал ли ты над тем, чтобы расторгнуть брак?              — Много раз, — задумчиво ответил он. — Но любые действия приносят последствия. Гринграссы обернутся против нас. Как и все, кто их поддерживает. К тому же, они не примут дочь после такого позора.              — Невыносимо слышать, — с грустью сказала Гермиона, потирая пальцем гладкую поверхность чашки. — А как же ребёнок? Каково ему будет жить между двух огней?              — Знаю, что этого недостаточно, но я буду любить его больше жизни.              Гермиона понимающе закивала. Несмотря на благородство, она не могла представить более печальной и безвыходной ситуации, в которой все останутся глубоко несчастными волшебниками, заключёнными в огромной бесчувственной и неуютной клетке Малфой-мэнора.              После их разговора отпуск вновь стал таким, каким был до появления Амикуса Кэрроу. Они много гуляли, загорали, купались и отдыхали. На следующий день вся компания отправилась на безумные гонки на мётлах. Как оказалось, пагубную привычку летать сломя голову Драко подсказали не только матчи по квиддичу, но и принятая в Марселе спортивная гонка на скорость. Недалеко от магической части города проводили подобные развлечения для любых желающих, готовых отсыпать мешок галлеонов. Там они провели большую часть дня, наблюдая за безумными гонками и, складывалось впечатление, попытками Тео, Блейза и Драко прибить друг друга.              После того, как парни привели себя в порядок, они отправились в Марсель, чтобы немного побаловать себя вкусной едой и покупками. Поздний обед в одном из непопулярных ресторанов города ещё не успел осесть в желудке. Гермиона едва волочила ноги после долгой прогулки, но впереди уже виднелся магазин ювелирных украшений. Пэнси вела всех туда, чтобы купить диадему для дочери. Через пару минут обсуждений Дафна решила, что ей тоже не помешало бы обновить цепочку с драгоценными камнями.              Время в магазине текло особенно медленно. Гермиона делала вид, что интересуется украшениями, на которые у неё никогда бы не хватило денег. Она могла сложить всю зарплату за каждый месяц в году и умножить на шесть лет, но всё равно не оплатила бы больше половины. Драко сопровождал её и делал вид, будто с таким же неподдельным интересом выбирал подарок для жены. В конечном итоге он купил для неё кольцо с каким-то несказанно дорогим драгоценным камнем. Продавец долго и упорно рассказывал про сложность его добычи и огранки, затем он переключился на историю создания формы кольца. Голова пухла с каждым его словом. Друзья Драко, предупредив, что отправляются в соседний магазин, уже успели выйти на улицу.              Наконец мужчина то ли устал говорить, то ли просто решил закончить, освободив Гермиону от потока ненужной информации. Она отошла от прилавка, разглядывая драгоценное украшение. Это кольцо выглядело как то, что могла выбрать для себя Астория, но не она. Радоваться покупке было непросто, но Гермиона изо всех сил старалась улыбаться как можно шире.              Тихий неразборчивый голос Драко вынудил обернуться. Он стоял за её спиной, держа в руках какую-то длинную цепочку.              — Это небольшой подарок в качестве извинений. Для тебя лично. Я знаю, ты не захочешь его принять, потому что подумаешь, что я пытаюсь откупиться. Но я просто хочу, чтобы у тебя остались приятные воспоминания о поездке.              Гермиона почувствовала, как начинает задыхаться.              — Драко, я не могу его принять, — прошептала она, отрицательно покачав головой. — Это моя работа — быть здесь. Я... я не могу.              — Прошу, это просто подарок.               Какое-то время они стояли молча. Гермиона с надеждой смотрела на Драко, надеясь, что он отступит, но его решимость была непреклонна. Чем дольше она сомневалась, тем труднее было отказать. В глубине души она ощущала проблеск счастья и детской радости, совершенно неуместной и, в каком-то смысле, неправильной.              — Я не приму отказ, — настоял он. Но несмотря на слова, Драко ненадолго задержался, прежде чем предложить ей его надеть.              Гермиона нерешительно закатала рукав и вытянула руку. Красивая тонкая цепочка из перламутрового золота, которое она никогда прежде не видела, невесомо легла на запястье. Драко защёлкнул замочек и помог ей спрятать её под тонкой тканью кофты.              Выйдя из магазина, Гермиона едва сдерживала улыбку. Она чувствовала себя счастливой, несмотря на внутреннее противоречие: с одной стороны, она не заслужила этот подарок, а с другой — тихая радость переполняла её сердце.                     ***              Через несколько дней ранним утром в их спальне звучала ненавязчивая летняя музыка из волшебного радио. Гермиона смотрела на своё лицо в зеркале в ванной комнате, настраиваясь на очередной день, пока Драко проверял письма. Сегодня им предстояло провести часть дня на пляже, а ближе к вечеру отправиться на концерт живой музыки в один из известных ресторанов, о котором она раньше не слышала.              — Ты скоро? — поинтересовался Драко.              — Уже иду.              Гермиона хлопнула ладонями по щекам, последний раз взглянув на себя. Так не хотелось принимать зелье. Внутреннее наитие молило сделать перерыв хотя бы на один день, но, к сожалению, им предстояло ещё четыре дня отпуска. И единственное время — около десяти минут — по утрам она позволяла себе побыть собой, пока занималась уходовой рутиной.              В спальне подозрительно затихла музыка и появилось яркое голубое свечение. Гермиона, как раз выходившая из ванной комнаты за оборотным зельем, остановилась в дверном проёме с неозвученным вопросом и увидела, как появился невероятно красивый патронус леопарда. Большая дикая кошка приземлилась на лапы перед сидящим на кровати Драко, мягко коснулась носом его колена, напоминая живоглота, прошла небольшой круг и села напротив. Двигалась она быстро и грациозно, внушая силу опасного хищника.              В следующее мгновение из пасти леопарда зазвучал в крайней степени опечаленный, надрывный голос Нарциссы:              — Драко, дорогой, незамедлительно отправляйся в поместье в Ле Люмьер!              Гермиона замерла, услышав тихий всхлип миссис Малфой. Драко наклонился вперёд, уперев руки в бёдра. Его лицо в миг стало серьёзным и потеряло все краски. Разом все планы вместе с мыслями отошли в сторону, и стало заметно, как патронус с трудом удерживал форму и был готов распасться в любую секунду, свидетельствуя о сложном эмоциональном состоянии создавшего его волшебника.              — Где бы ты ни был, прошу! Сейчас же возвращайся!              С последним словом леопард рассыпался на мельчайшие частицы, оставив за собой невесомый шлейф из голубой мерцающей пыли. За ним проследовало несколько секунд оглушающей тишины.              Драко провёл ладонью от лба до затылка, зачёсывая волосы назад. Он, ошеломлённый и обеспокоенный, поднялся с кровати. Письмо, покоившееся ранее в его руках, осталось на кровати вместе с остальными нераспечатанными отправлениями.              — Люси, — позвал он домового эльфа.              Посреди комнаты с громким хлопком появилась эльфийка, склонив голову.              — Люси слушает, хозяин.              Гермиона не заметила, как прижалась к дверному откосу, пытаясь совладать с тягостным беспокойством, обрушившимся как снег на голову. Она прежде не слышала, чтобы миссис Малфой находилась на грани срыва, и теперь её посещали пугающие предположения. Одно хуже другого.              — Перенеси мисс Грейнджер в Ле Люмьер, — приказал Драко и повернулся к Гермионе, округлившей глаза в удивлении. — Я предупрежу остальных и отправлюсь следом. Чтобы там ни произошло, поддержи мою мать. Прошу.              Времени хватило только на то, чтобы согласиться. Люси одним прыжком перескочила к Гермионе, и в следующую секунду комната закрутилась в вихре красок. Перемещение заняло не больше секунды. Они появились в солнечной и светлой гостиной, в которой Гермиона бывала ранее во время встреч с Асторией. Желудок скрутило, к горлу подступила тошнота, но причина заключалась не в трансгрессии, а в ужасном предвкушении случившейся беды.              Со спины послышался стук каблуков. Гермиона не успела прийти в себя, когда её запястье обхватили длинные холодные пальцы. Она развернулась, встретившись лицом к лицу с Нарциссой. На щеках миссис Малфой виднелись две мокрые дорожки от слёз. Глаза были опухшие и красные.              — Где Драко? — взволнованно спросила она.              — Скоро будет. — Гермиона накрыла руку Нарциссы, мягко надавливая. — Что произошло, миссис Малфой?              — Мисс Грейнджер, Гермиона... — исправилась она. — Несчастье третий раз пришло в наш дом!              Нарцисса обеспокоенно посмотрела в коридор за спиной, сильнее сжала запястье Гермионы и заглянула в карие глаза.              — Сейчас целитель помогает Астории. Всё произошло вновь... — она перешла на шёпот, едва сдерживаясь. Слезы проступили на глазах. — Какое-то проклятье нависло над нашей семьёй... Этот ребёнок... Мы так его ждали...              Ком подступил к горлу. Астория потеряла его.              — В чём причина? — Гермиона не хотела знать, но не могла не спросить.              — Мы не знаем, но целитель сказал, что ничего уже нельзя исправить.              Она сейчас вывернет пустой желудок наружу. Как так вышло? Почему? Неужели стресс сыграл своё дело? Мог ли кто-то добраться до Астории в Ле Люмьер?! Гермиона попыталась сделать вдох, но столкнулась с удушающим чувством в груди и пульсом, тарабанящим по ушам.              — Что ты сказала, мама? — донёсся голос Драко из другого конца комнаты. Он зашёл через соседний зал с камином, противоположный от коридора, откуда пришла миссис Малфой.              — Драко!              Нарцисса отпустила руку Гермионы и бросилась к сыну. Она обняла его, вцепившись в светлую, слишком яркую цветастую рубашку, и горько заплакала.              — Что случилось? Скажи мне, — пытался выяснить он. Осознание медленно подступало к нему, отражаясь в опасливом взгляде и неуверенном поглаживании матери по спине.              Гермиона неотрывно смотрела Драко в глаза, как и он в её. Повторить то, что она услышала, казалось безумно трудным испытанием, а для Нарциссы — невозможным. Теперь Гермиона видела, как сильно миссис Малфой хотела, чтобы в их семье наконец появился наследник. Ко всеобщему ужасу, они не справились. Никто из них, что было особенно тревожно, не мог даже предположить, что стало причиной трагедии.              Время замедлилось. Гермиона видела, как Нарцисса отпрянула, поправляя волосы и вытирая слёзы, как она наконец смогла вновь повторить слова, которые обязательно разобьют сыну сердце, когда он сможет оправиться от шока.              Прошло около суток, прежде чем целитель позволил им увидеть Асторию. Её состояние отмечалось как удовлетворительное, если говорить исключительно о физической форме. Гермиона всё это время провела в мэноре, поскольку не могла вот так просто вытащить из себя историю длинной в несколько месяцев. Она находилась в молчаливом ожидании, поддерживая Нарциссу и Драко в скорби. Вскоре к ним присоединился Люциус, в срочном порядке вернувшийся из поездки за очередной картиной для своей коллекции.              Когда наступил долгожданный момент встречи, Нарцисса не стала настаивать, оставшись вместе с мужем в гостиной на первом этаже. Драко позвал Гермиону с собой, чтобы хоть одна ясная голова могла рассудительно мыслить. Возможно, Астория расскажет то, о чём они могли не знать, или упомянет зацепку для дальнейшего расследования. Но, признаться честно, Гермиона понимала: всё уже закончилось, и никто не знал, где искать виновных. Было больно оставлять Драко одного — как она уже успела понять, присутствие жены не исправляло этот печальный факт, а, наоборот, лишь усугубляло его.              Гермиона осталась в коридоре, не решившись встревать в предстоящий болезненный разговор. Она проводила Драко взглядом, моля всех великих волшебников, чтобы они с Асторией смогли пройти через общую боль и найти свет среди тьмы.              — Как себя чувствуешь? — совсем тихо поинтересовался Драко, заходя в спальню. Он боялся потревожить покой и двигался как можно тише, пока не убедился, что жена не спала.              — Как ты думаешь? — услышала Гермиона язвительный и сиплый ответ где-то из глубины комнаты. Астория будто собиралась защищаться. Осталось узнать: от кого?              Тяжёлые шаги по комнате заставили вновь ощутить всю тяжесть, навалившуюся не только на семью Малфой, но и на неё саму. Ведь, знай они о недоброжелателе, которого не успели поймать за руку, Гермиона могла бы винить себя за плохую работу. Но Астория всегда была одна, отравлений не случалось, как и спонтанных гостей или неожиданного ухудшения самочувствия.              — Почему это произошло? — задал новый вопрос Драко. Он находился вне поля зрения, и почему-то Гермиона представляла, что он молча ожидал, остановившись у основания кровати. Она не узнала его голос, от которого по коже пошли мурашки.              — Не знаю.              — Что ты делала, когда это произошло?              — Читала, — с безразличием отвечала она.              — До этого?              — Пила чай.              — Ещё?              — Какая разница! Его нет! — не выдержала Астория и сорвалась на повышенный тон.              — Это важно! — ответил он тем же. — Как же ты не поймёшь, что себя нужно беречь! Это не то, чем можно пренебрегать!              Ненадолго в комнате стало тихо, прежде чем вновь послышался повышенный тон Астории, которой, судя по голосу, было особенно тяжело громко говорить:              — Не перекладывай вину на меня! Ты не способен никого защитить! Ты ни на что не способен! Будешь дальше терпеть и делать жалкие потуги, чтобы что-то получилось, но ничего не выйдет!              Гермиона затаила дыхание, вслушиваясь в мертвенную тишину. Она медленно переступила с ноги на ногу, перемещаясь правее по коридору, в желании увидеть хотя бы край силуэта Драко. Ему должно быть невыносимо больно слышать обвинения. Гермиона увидела, как он продолжал стоять у основания кровати, непрерывно смотря на жену.              — Ты никогда не ценила моих действий, — сухо и безжизненно ответил Драко, вынудив Асторию сбавить градус. К сожалению, общее напряжение стало ещё более удушающим, чем прежде.              Каждая пауза в их разговоре звучала, как треск стекла. Отношения всегда были хрупкой материей, требующей бережного обращения, и, похоже, Драко с Асторией находились на той стадии, когда всё разбивалось вдребезги.              — Нет большего позора в моей жизни, чем брак с тобой, — она резала без ножа, не щадя ни себя, ни своего мужа. — Ни статуса, ни денег, ни уважения в обществе ты так и не добился. Ребёнка не уберёг. Жену поставить на место не можешь, не говоря уже о расторжении брака.              Гермиона прикрыла рот рукой. Драко не отвечал. Спустя минуту молчания она услышала скрип половиц и отчаявшийся голос волшебника, не сумевшего склеить то, что давно унёс пылью ветер.              — Тогда уходи.              Астория нервно хохотнула.              — Какой же ты немощный щенок, — вдогонку добавила она.              В следующую секунду перед Гермионой с оглушающим стуком захлопнулась дверь. Драко пронёсся мимо.              — Забудь. Она ничего не скажет, — бросил он напоследок.                     ***              Через несколько часов, когда тишина поместья стала почти невыносимой — сродни крику Астории Малфой, — Гермиона не выдержала и решила найти Драко. На третью попытку достучаться Драко наконец ответил. Прежде он не откликнулся на стук в дверь кабинета, и она успела проверить кухню и спальню.              Кабинет был погружён в полумрак: ни одной зажжённой свечи, его освещали лишь тлеющие угли в камине и лунный свет, едва пробивавшийся сквозь задёрнутые шторы. Драко сидел на диване, уперев локти в бёдра и вцепившись пальцами в волосы, словно его голова стала тяжелее раза в три. Рядом на столике стоял пустой бокал из-под вина, выпитого ранее. Он не появился ни на обеде, ни на ужине, несмотря на постоянные просьбы Нарциссы к эльфам отправиться к сыну с предложением присоединиться к ним в столовой.              Гермиона как можно тише закрыла дверь и подошла с противоположной стороны к столику, рассматривая одинокий пузатый бокал. Она не видела лица Драко, скрытого за волосами, но по его сгорбленной фигуре и сквозившему напряжению понимала, как ему тяжело.              — Астория покинула поместье, — как можно сдержаннее сказала Гермиона. Астория могла быть невыносимой, но всё ещё оставалась его женой. И он должен знать, что произошло в поместье за прошедшие часы. — Она взяла необходимые вещи и попросила эльфов переместить её.               Интересно, насколько преданная старым традициям и странным правилам Астория всё-таки смогла поступиться ими в нужный момент и сделать так, как хотела сама. Может, Гермиона знала не все обычаи, но предполагала, что леди не могли позволить себе побег.              — Её право, — не своим голосом ответил Драко.              Да, к тому же так они хотя бы не поубивают друг друга. Мерлин, когда-то Гермиона думала, что не сможет находиться рядом с ним больше пары часов, а теперь круглосуточно жила в мэноре, погрузившись по горло в проблемы их семьи.              — Я так понимаю, что моя работа... — неуверенно начала она.              — Да, больше не имеет смысла. Я заплачу тебе отдельно за всё, — безжизненно ответил Драко. Он не поднял головы и, казалось, только больше погрузился в увядающий мир. Такой же холодный и промёрзлый, как место обитания дементоров.              — Не надо, я не возьму.              Только не после проваленного задания. Гермиона решилась наконец осмотреть кабинет и заметила осколки чернильницы у рабочего стола, разбросанные повсюду листы пергамента и опрокинутый подсвечник. Осознание пришло так же быстро, как громовещатель из Министерства. Ей стоило уйти. Стоило хотя бы потому, что это не её семья, не её дело и не её проблемы.               — Останься, — совсем тихо произнёс он, будто понял, о чем она думала, — пожалуйста.              После череды противоречивых мыслей Гермиона решила остаться. Она не знала, где найти себе место, и потому ходила вдоль шкафов, рассматривала книжные корешки и старалась не подпускать тревожных мыслей. Однако несколько вопросов её всё же беспокоили.              — Почему Астория говорила, что ты ничего не добился? Разве ваш род не пользуется уважением или вам не хватает достатка? — она не рассчитывала на ответ, и полагала, что Драко мог послать её на все четыре стороны. Но последние ссоры звучали особенно жестоко, и Гермионе искренне хотелось понять, почему же волшебник, пошедший на радикальные меры для защиты своей семьи, выглядел жалким в глазах собственной жены.              — Возможно, мешают обиды. Не знаю, да и знать не хочу.              Вот они — слова, знаменующие потерю смысла и желания бороться за то, что он и так тянул один. Во всяком случае, именно так представлялись последние несколько месяцев Гермионе. Она ни разу не получила от Астории должной вовлечённости, в то время как Драко постоянно беспокоился обо всём.              Они долго молчали. Гермиона успела изучить небольшую библиотеку, собранную в кабинете. Многие книги касались зельеварения: подготовке ингредиентов, технологиям сбора, нарезки, сушки. В шкафах хранились немало артефактов и различных произведений искусства: гравированные камни, живописные картины, расписные вазы и другие предметы.              Гермиона, собравшись с мыслями, подошла к дивану и осторожно села рядом с Драко, сохраняя дистанцию. Теперь она видела его профиль: раскрасневшиеся приоткрытые губы и застывшую, перед тем как упасть, слезинку на кончике носа. Сердце болезненно сжалось, и все мысли в один миг исчезли. Гермиона впервые почувствовала ошеломляющую растерянность и непреодолимое желание избавить его от боли. К сожалению, не существовало ни единого способа облегчить шторм, бушевавший в его душе.              — Мне так жаль... — шёпотом сказала она.              Драко закивал, шумно втянув носом воздух. Он поднял голову, зачёсывая пальцами волосы назад, и встал с дивана. Невербальная магия частично сняла покраснения на лице и следы от слёз, но любой, даже самый невнимательный волшебник, сразу бы заметил, что с ним что-то не так. Драко вытянул волшебную палочку и в пару движений устранил последствия погрома. Пока всё возвращалось на свои места, он, несмотря на охрипший голос, начал говорить:              — После войны положение чистокровных семей сильно изменилось. Да, у нас по-прежнему есть деньги, влияние и уважение, но прежние времена прошли. Теперь чистота крови не решает, станешь ли ты уважаемым сотрудником Министерства или попечителем, как был отец. Некоторым семьям закрыли путь на высокие должности, часть заведений до сих пор не принимают бывших Пожирателей смерти. Сокурсники считают нас... Ты и сама всё знаешь.              — Да, мы ещё долго будем справляться с последствиями войны, — согласилась Гермиона, заметив его пустой взгляд.              — Немногим удалось обелить репутацию настолько, чтобы все сделали вид, будто их шарахнуло Обливиэйтом. Я не знаю, как... — Драко развёл руками. — Кэрроу, Гринграссы, Паркинсоны и ещё несколько семей смогли вернуться в прежнюю жизнь, но мы — нет.              Он направился к шкафчику, где стоял алкоголь, и достал оттуда бутылку огневиски. Какую-то особенную, судя по этикетке и более огненному цвету содержимого. Драко на магловский манер наклонился к нижним закрытым полкам, открыл дверцу и достал два бокала. Гермиона продолжала слушать его рассказ, внимая каждому слову:              — Брак не помог, несмотря на обелённую репутацию Гринграссов. Я стал Лордом, чтобы как-то исправить ситуацию, но ошибок было сделано слишком много. После всех неудач и отказов лавка зелий стала для меня спасением и знаком, что я не в силах всё исправить. Малфои, конечно, остаются великой, богатой и уважаемой семьёй, но большинство волшебников в нашем обществе знают, что мы сейчас не в лучшей форме.              Драко разлил огневиски по бокалам и наколдовал в них лёд. Он оставался внешне спокойным, но в голосе звучало столько скрытых эмоций и пережитой боли. Да, он столкнулся с последствиями неверных решений, и, возможно, они не сильно задевали его сейчас. Но Гермиона чувствовала, что это ещё не самое страшное из того, что он собирался рассказать.              — Астория хотела быть женой одного из самых влиятельных Лордов, а получила обычного зельевара. Звучит не так хорошо, да? — Драко протянул ей бокал. — Сейчас мы можем позволить себе многое, но не власть. Кроме того, меня не интересовали прежние традиции, поскольку они напоминали всё самое плохое, что принесла война. А она хотела всего: от приветственных поклонов до разрешения говорить. Моё слово должно было стать законом, а я хотел лишь покоя и, может быть, каплю любви. Чуть позже моя жена забеременела. Уже тогда многое шло не так, но скорое появление наследника сгладило углы и добавило жизни нашим отношениям и дому.              Огневиски оказался очень вкусным и не таким жгучим, как обычно. Гермиона поставила бокал на стол, неотрывно наблюдая за Драко. Имя Астории в его речи резало слух. Впервые он при ней называл его.              — Через несколько месяцев, когда у неё начал расти живот, её впервые отравили на одном из праздничных балов. Времени было мало, но мне удалось спасти жену и ребёнка — так я тогда думал.              Драко отпил огневиски, выдержав небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями.              — Лекарь подтвердил, что опасность миновала, но что они знают о ядах? Болезни лечить — одно, а вот с ядами они сталкиваются редко, в отличие от зельеваров. Через несколько дней я решил порадовать жену. Мы собирались отправиться в ресторан. Она спускалась по лестнице... а потом... там было столько крови... — Драко сглотнул ком в горле. — Под действием яда организм так ослаб, что ссадины и раны после падения не заживали больше месяца, пока мы не вывели его.              Он поднёс руку с бокалом, прижав тыльную сторону ладони к губам, в попытке сдержать эмоции.              — Но ты ведь не виноват в том, что произошло, — Гермиона сама находилась на взводе.              Ожидания Астории сформировались, вероятно, до начала войны и не претерпели изменений. Тогда Малфои могли поманить пальцем, а сейчас... Да, в чём-то Драко прав. У них было всё, кроме власти. Появление наследника могло спасти ситуацию, но то, что произошло... Гермиона втянула носом воздух, пытаясь успокоить душевные терзания. Тот, кто это подстроил, настоящий монстр.              Драко покачал головой, выражая несогласие.              — Я не должен был потакать её желанию выбраться в свет. Я должен был знать про особый сорт яда, который ослаблял организм. В конце концов я должен был подать ей руку и помочь спуститься. — Он сел на край стола и убрал свободной рукой волосы со лба. — Когда она пришла в себя и узнала, что ребёнка больше нет, у нас произошла ссора. Её слова ранили, многие из них были унизительными. Но я не мог ничего ответить. Она была права: я не смог их защитить. Но, как и во всём, есть предел, после которого нет обратного пути. В порыве гнева моя жена потребовала объяснений. Я не смог их дать, и она не выдержала.              Гермиона встревожено обняла себя руками и спросила:              — Что произошло?              — Этот шрам, который ты иногда разглядываешь, но не решаешься спросить, откуда он появился. — Драко показал пальцем на незаметную белую полоску на щеке. — Она оставила его, разбив бокал о моё лицо. Острый край гоблинского стекла глубоко разрезал кожу, и в тот момент я не стал обращаться к целителю или применять лечебное зелье, решив, что это будет достаточным наказанием для меня за непростительную ошибку.              Глаза Гермионы стали размером с галлеон. Драко искривил губы в горькой усмешке, подтверждая её мысли. Астория нарушила границы задолго до плана с подменой личности и раскрытия её измены. Теперь Гермиона начала понимать мотивы поведения Драко. Позже он объяснил ей, что среди чистокровных по старым обычаям ведьм иногда наказывали через обезличивание. Драко полагал, что сможет донести Астории на доступном ей языке, насколько неправильно она поступила. Но чуть позже понял, что в итоге он больше не видел в ней ни супругу, ни друга. Что-то оборвалось в тот день, и обратного пути не было.