Жестокая сторона реальности.

      Кажется, из бедной BMW выжимали максимум, и Майкл мог поклясться: дважды его чуть не занесло в поворотах, а свист шин, наверное, звучал в радиусе мили. Томсон выругался себе под нос: вчера он до позднего вечера вычитывал договор, а сегодня проспал встречу, которую Кол назначил на десять утра. На минуточку, выехал из дома он только пятнадцать минут назад, а из зеркала заднего вида едва скрылся частный сектор, где находится особняк Томсона.       И если его спросят, какого чёрта он несётся сломя голову на встречу с будущим фиктивным мужем, в брак с которым он вступает по принуждению отца, ответ прост: воспитание Майкла не позволяет опаздывать, он привык быть пунктуальным… Порой даже слишком. Будь эта встреча с лучшим другом, будущим мужем, да хоть с вселенским врагом — он не любит опаздывать.       Бензин обжигал нутро машины, но Томсон не сбавлял скорости. Он знал этот маршрут наизусть: поворот направо, затем длинная прямая, где можно немного разогнаться, потом снова поворот, на этот раз налево, и наконец — выезд на шоссе, которое ведет прямо к городу.       «За всё время, что меня тут не было, ничего не изменилось», — хоть что-то радовало Майкла.       Томсон резко затормозил перед светофором. Красный свет казался издевательством. Он барабанил пальцами по рулю, поглядывая на наручные часы, без пяти десять. — Вот какой идиот поставил здесь светофор? — гневно прошипел он.       Зеленый свет вспыхнул как спасение. Майкл втопил педаль газа в пол, и BMW рванула вперед, словно выпущенная из лука стрела, да уж, «Форсаж» отдыхает, а Доминик Торетто молча курит в сторонке. Он пронесся по шоссе, обгоняя немногочисленные машины, пока немногочисленные, стоит ему въехать в город, и первая пробка уже его. До кофейни в лучшем случае он доберётся к половине одиннадцатого.       Наконец, показался въезд в город. Пробка, как и ожидалось, начиналась уже на окраине. Майклу пришлось сбросить скорость и влиться в медленный поток машин.       «Вот что ж вам всем не спится в субботнее утро?» — вздохнул Майкл, проезжая очередной метр вперёд.       Майкл чувствовал, как внутри нарастает раздражение. Каждая минута простоя казалась вечностью, а ожидание превращалось в пытку. Он ненавидел пробки, особенно когда они мешали ему быть вовремя. В голове проносились картины того, как Кол сидит за столиком в кофейне, поглядывая на часы и хмуря брови. Он бы тоже хмурился, если бы договорился о встрече утром в субботу, и кто-то на неё опаздывал. К сожалению, этот кто-то сегодня сам Майкл.       Чтобы хоть как-то скрасить угнетающее напряжение, Майкл включил радио. «Сын известного бизнесмена Ричарда Томсона совершил каминг-аут. Пиар-ход умирающей компании или…» Дальше Майкл уже не слышал, просто вырубил радио так же быстро, как и включил. — Наша пресса не перестает удивлять, — фыркнул и закатил глаза Томсон. — Как будто в мире больше нечего обсудить, помимо моей личной жизни.       Да уж, в такие моменты Майклу хотелось надавать Лэнду по мозгам, но, к счастью второго, их разделяет обширное расстояние от Нью-Йорка до Лондона. Мало того, что он опаздывает на встречу, которая и так вызывает у него смешанные чувства, так еще и эта желтая пресса не дает теперь покоя. Ему было плевать на мнение окружающих, но когда это становится достоянием общественности, он выходит из себя.       Наконец пробка начала рассеиваться, и Майкл, воспользовавшись возможностью, резко перестроился в левый ряд и выжал из своей BMW всё, на что она была способна. Он летел по улицам города, лавируя между машинами и стараясь не нарушать правила дорожного движения слишком грубо. Кофейня была уже совсем близко, и Майкл, увидев знакомую вывеску, почувствовал облегчение.       Он резко затормозил у обочины, припарковав машину как можно ближе ко входу. Выскочив из салона, Майкл бросил быстрый взгляд на себя в тонированное стекло, поправил галстук и направился внутрь. Поправлять взъерошенные волосы времени не было, да и бесполезно — этот шухер даже укладка не уберет до конца, тут только бритвой под ноль.       Войдя в кофейню, Майкл окинул взглядом зал. Кол сидел за столиком у окна, попивая кофе и листая что-то в планшете. Выглядел он, как всегда, безупречно: идеально выглаженная рубашка, стильный пиджак, волосы аккуратно уложены. По его виду можно было сказать, что он вполне расслаблен, его губы трогает лёгкая улыбка, и Майкл, вздохнув, идёт к нему. — Кол, прошу прощения за опоздание, — присаживаясь напротив, привлекает к себе внимание Томсон, — пробки на улицах ужасные даже в субботу.       Джеймс оторвался от планшета, и его улыбка стала чуть шире, а Майкл почувствовал небольшое облегчение от этого жеста. — Всё в порядке, всякое бывает, — отвечает ему мужчина. — Что ж, раз мы оба здесь, давай обсудим детали договора и предстоящей свадьбы. Прочёл бумаги вчера?       Майкл кивнул, стараясь скрыть нервозность. Договор он вычитывал несколько раз, причем каждую строчку, каждое слово, даже запятую не пропустив, надеясь найти хоть какой-то подвох. Только вот договор был составлен идеально в прямом смысле этого определения, для обоих сторон. — Договор изучил вдоль и поперёк. Там, кажется, всё хорошо составлено, — ответил Майкл, стараясь говорить как можно более уверенно, хотя внутри всё дрожало.       Джеймс отложил планшет в сторону и посмотрел на Майкла внимательным взглядом. Молчание продлилось минуту, Кендал будто снова изучал Томсона, сканируя его своим взглядом. И Майкл ловит то самое дежавю, словно он снова в том самом ночном клубе, где три года назад познакомился с Джорданом, и, чёрт возьми, тот так же смотрел на него в первую встречу. Майкл незаметно сглотнул, поёрзал на стуле и отогнал глупую мысль о том, что перед ним действительно Вистлер.       «Господи, я схожу с ума», — вынес себе молча вердикт Томсон. — Хорошо, — наконец-то Джеймс прерывает тишину, — на самом деле самое главное условие — это соблюдать красные пункты, как ты уже знаешь, их всего четыре.       Майкл нахмурился, вспоминая те самые «красные пункты» договора. Они были просты, но обязательны к исполнению: никаких отношений на стороне, даже если они были до брака, уважительное отношение друг к другу на время совместного проживания, видимость счастливого брака на публике и… — Вот только с последним пунктом будет проблема, — сказал Майкл, вдруг вспомнив, что всё-таки был один изъян в договоре. — Кол, я уже трудоустроен и не смогу работать в твоей фирме. — Твой отец сказал, что этот вопрос уже решен, — Джеймс удивился, нахмурив брови. «Неужели Ричард даже не сказал сыну, что дал взятку за его увольнение?»       Мало того, что Майклу предстоял разговор с Лэндом о том, что какое-то время он не сможет приехать из-за первого пункта, пока он не придумает что-нибудь, так теперь он ещё и без работы в Лондоне остался. Отец буквально сделал всё, чтобы у сына не оставалось повода вернуться туда.       «Только Лэнд и остался», — с печалью подумал Томсон. — Он ничего мне не говорил. — Майкл был в полном замешательстве. — И, видимо, даже не собирался. — Могу тебя заверить, я к твоему увольнению отношения не имею, — без сомнений сказал Джеймс, — когда я составлял договор, у меня уже была информация о том, что ты безработный, изначально этого пункта не должно было быть. — Узнаю своего отца, — покачал головой Томсон и усмехнулся. — Я наслышан, что ты прекрасный программист, поэтому, думаю, в технический отдел фирмы ты подойдёшь прекрасно, — с уверенностью добавляет к своим словам Кендал.       Ирония ситуации зашкаливала: он собирался фиктивно выйти замуж за человека, на которого теперь будет работать. Перспектива проводить с Колом большую часть времени, пусть и в офисной обстановке, одновременно пугала и притягивала. И снова Майкл ловит себя на том, что Кол его привлекает, — это ему не нравилось, его мысли порой будто живут своей жизнью. — Майкл, я понимаю, тебе нелегко, — вздохнул мужчина и сделал глоток кофе. — Сомневаюсь, — буркнул в ответ Томсон и зачем-то взъерошил руками волосы, — навряд ли твой отец решает всё за тебя в твоей жизни и дёргает за ниточки, словно ты марионетка в его руках. — Мой отец умер на моих глазах, когда мне было пять лет, — перебил его Джеймс, — и спустя некоторое время мать тоже. Поэтому предлагаю закрыть тему, кто кого понимает.       Майкл замер, словно его окатили ледяной водой. Всё-таки порой его вспыльчивость, вечное желание съязвить и колко ответить переходило все границы. — Извини, просто многое резко навалилось, — тихо проговорил Майкл, опуская глаза. — Мне жаль.       Джеймс слегка улыбнулся, словно давая понять, что не держит зла, хотя перед глазами на мгновение снова предстала картина многолетней давности. Вот он маленький играет на полу, разговаривает с отцом, а в следующий миг всё обрывается. — Все мы переживаем трудные времена, Майкл. И у каждого своя ноша. Важно, как мы с этим справляемся. — словно ничего не произошло, говорит Джей. — Вернёмся к нашему делу? Если с договором всё, перейдём к вопросу о свадьбе? — Думаю, да, — кивнул Томсон, — а по поводу работы, поскольку выбора у меня особо нет, то, думаю, я готов. — Итак, открытие отеля у нас через месяц, соответственно, и бара тоже, — снова Кендал что-то рассматривал в планшете, — дата регистрации назначена на семнадцатое число. — Через две недели? — Майкл нервно сглотнул, — так быстро. — Как я уже говорил вчера, на мероприятии мы должны предстать в качестве супругов, — поясняет ему Джеймс, — за это время мы съезжаемся, узнаем друг друга лучше, чтобы нам в дальнейшем было проще.       Майкл почувствовал, как его сердце забилось чаще. Две недели… Это слишком быстро, чтобы привыкнуть к мысли о фиктивном браке, а тем более о совместном проживании с незнакомым человеком… Ну почти с незнакомым. — Хорошо, — выдохнул Майкл, стараясь сохранять спокойствие. — Но мне нужно немного времени, чтобы собрать вещи, да и свыкнуться с этим. — Конечно, — кивнул Джеймс. — Я понимаю. Можешь переехать ко мне в течение недели. Как раз успеешь закончить все свои дела. — Спасибо, — легкая улыбка тронула его губы, — кстати, по поводу фамилии, в договоре прописано, что это по желанию. — Да, ты можешь оставить свою, если хочешь, — подтвердил Джеймс его слова. — Нет, я наоборот хотел бы сменить её, — Майкл почувствовал, что слегка покраснел, и от глаз собеседника это не скрылось. Конечно, он промолчал, решив не смущать его ещё больше.       «Ещё один плюс в мою копилку», — мысленно аплодировал себе Кендал. — Тогда это отличная новость, — Джеймс слегка наклонил голову, внимательно глядя на Майкла. — Могу поздравить тебя с тем, что ты станешь Картером?       «Точнее Кендалом, но тебе, малыш, пока это знать не обязательно», — пронеслось в голове Джеймса.       Томсон слабо улыбнулся. Майкл Картер. Звучит неплохо, главное — не оставлять отцовскую фамилию. Да, это грубо, но справедливо, раз уж он выходит замуж, то пусть будет всё как положено, во-вторых, акции… Ари не зря же их на брата переписывает. — Пожалуй, да, — ответил Майкл, чувствуя, как внутри медленно нарастает решимость. Он посмотрел в глаза Джеймсу, и на мгновение ему показалось, что видит в них какое-то скрытое тепло. Или это просто игра света от утреннего солнца, пробивающегося сквозь окна кофейни? И снова этот взгляд напомнил ему Джордана.       «Как-то часто я стал его вспоминать», — мысленно упрекнул себя Майкл, отгоняя все мысли, которые буквально взрывают ему мозг. — «Какого чёрта я вообще думаю о ком-то из мужчин, кроме Лэнда?!»       Разговор перетёк в обсуждение деталей свадьбы. Джеймс оказался на удивление простым и понятным в этом вопросе, предлагая несколько вариантов и прислушиваясь к мнению Майкла. Оба остановились на обычном варианте: после ЗАГСа поехать в загородный дом Джея. Сам он небольшой, но двор там прекрасный, тем более из этого они сенсацию делать не хотели. Конечно, как и было известно изначально, пресса в любом случае появится возле ЗАГСа, где и сможет запечатлеть «счастливое» событие. — Ну что ж, раз мы пришли к общему соглашению, думаю, на сегодня всё, — улыбнулся ему Джеймс, — я оставлю тебе свой номер телефона, поэтому, если будут ещё вопросы, звони. Да и я в понедельник встречаюсь с твоим отцом у вас дома, поэтому будь в курсе. — Хорошо, — отвечает Майкл, и оба пожимают друг другу руку. — Кстати, Кол, я хотел узнать… — Сколько мы будем в браке? — усмехнулся Джеймс, поднимаясь со своего места, — точно не скажу, может, полгода, может, меньше, может, больше.       Кендал хотел уже пожелать всего хорошего и уходить, но резко притормозил, наклонился к Майклу и прошептал: — А может, тебе настолько понравится жить со мной, что ты и разводиться не захочешь, — горячее дыхание опалило мочку уха, от чего по всему телу Майкла пробежал рой мурашек. Он сглотнул от таких ощущений, потому что это было приятно.       Джеймс лишь подмигнул ему и вышел из кофейни, пока Томсон остался один на один со своими мыслями.       Майкл сидел неподвижно, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Он, наверное, вообще забыл, как дышать и двигаться, ощущая себя статуей.       «Понравится жить со мной…» — эта фраза, брошенная вскользь, пробудила в нем странные чувства.       Собравшись с мыслями, Майкл поднялся и вышел из кофейни. Свежий воздух немного привел его в чувство. Он направился к своей машине, по дороге размышляя о предстоящих событиях. Свадьба, переезд, новая работа, новая фамилия — всё это казалось невероятным и пугающим.       До дома он добирался примерно так же, как и сюда — с пробками. И чем ближе он был к особняку, тем сильнее нарастала злость на отца. В очередной раз он решил за него и теперь отобрал то, что он так любил — работу. И сейчас, кроме желания высказать отцу пару ласковых, в мыслях больше ничего не было.       В некоторых случаях он отца действительно ненавидел, как бы горько это ни звучало. Просто это уже не тот человек, каким помнит его Майкл. Ведь Ричард когда-то был совершенно другим, был действительно любящим отцом, да, порой он бывал жёстким, но всегда относился к своим детям с любовью и пониманием, ставил их интересы выше своих.       Мама часто говорила Майклу, что тот изменился после смерти лучшего друга, это его подкосило настолько, что отец пару месяцев провел в запое. Тогда младший Томсон ещё не родился, но по рассказам матери часто представлял подавленного горем отца.       Со временем Ричард вернулся в прежнее русло, напрочь забыв про алкоголь, и, казалось, всё снова было хорошо. Отец работал, стал главой компании «Золотая империя», которая процветала и продолжала занимать своё достойное имя на рынке. Когда Майклу было шесть, родилась Ари. Ричард светился от счастья, заботился о ней, как о самом ценном на свете.       Они действительно были счастливой семьёй. Арилине было пять, Майклу одиннадцать, когда дети впервые услышали ссору родителей. И если маленькая Ари толком ничего не понимала, то мальчик, наоборот, осознавал всё, что слышал. — Изабелла, хватит, прошу тебя! — отец кричал так громко на жену, что Майкл вздрогнул, даже будучи в соседней комнате. — Я не могу сейчас бросить все дела, в офисе проверка, ты хоть понимаешь, что случится, всплыви все подводные камни на поверхность?! — Я понимаю, но можно хоть один день выделить и побыть с нами? — мама не кричала, но голос был твердый. — Когда ты последний раз проводил нормально время с детьми? В конце концов, ты говорил, что какая бы проверка не заявилась, у тебя всё чисто, или ты уже сам себе не доверяешь?! — Доверяй, но проверяй! — фыркнул Ричард, разрывая очередную бумагу. — Скоро всё закончится, и будет как раньше. Нам опасаться нечего. — Сам знаешь, что есть чего, и как раньше не будет, — перед тем как выйти, говорит Изабелла. — Это навсегда останется твоей тенью, Ричард и моей тайной.       Майкл никогда не спрашивал отца о тех словах, которые он услышал из уст матери. Он до сих пор не знал, что у них за общая тайна, почему отец всегда был дёрганый, когда в компании шерстили ежегодные проверки, но с тех пор родители стали часто скандалить, порой настолько, что Арилина приходила в комнату брата и спала у него в кровати.       Так продолжалось четыре года, Ричард днями и ночами пропадал на работе, словно переехал туда. Однажды отец снова заявился домой пьяный, еле стоя на ногах, и разразился очередной скандал. У отца ушел важный инвестор, сорвалась крупная сделка, и он решил утопить горе в виски со льдом. И так прошел месяц, пока Изабелла просто не ушла от мужа к другому человеку. Ричард настолько был занят своими делами, что даже не заметил, как у жены появился любовник.       Дети остались с Ричардом только по одной причине — деньги. Она хотела, чтобы у детей было счастливое и хорошее будущее, которое, к сожалению, сама дать не сможет. При разводе отец оставил мать почти без гроша, но Изабелла не унывала. На улице она точно не останется, идти ей было куда.       Арилина, как и Майкл, перенесли это тяжело, отец вообще отгородился от них, будто они и не его дети. Он стал холодным, жёстким и эгоистичным — уход любимой жены изменил его капитально. Если раньше Ричард думал в первую очередь о семье, то теперь только о себе и компании. Они с сестрой остались одни друг у друга, оказывая поддержку и заботу.       Впервые Майкл сорвался на отца в шестнадцать. Тот вздумал отправить Ари учиться в специальную школу для девочек, потому что в свои десять лет она доставляла ему кучу хлопот — якобы кучу, а на деле лишь иногда показывала капризы. Она была ребенком и просто хотела внимания не только от брата и нянь, но и от отца. Правда, второму этого почему-то было не дано понять. Майкл в тот день пообещал найти способ, как испортить жизнь отцу, если Ари отошлют куда-то из дома. К его величайшему удивлению, Ричард отступил от этой затеи.       Со временем в их семье настал нейтралитет, который длится по сей день. Если это вообще можно так назвать, потому что всё равно они жили по указке и под вечным контролем. Но всё же было договорено: отец не трогает без причин их, они его. Ричард даже спокойно отпустил сына в Лондон. И до поры до времени это работало безупречно, пока не наступил позавчерашний день.       Майкл припарковал машину у дома и, глубоко вздохнув, направился внутрь. Отца там уже он не застал, хотя, может, оно и к лучшему — нужно было хоть немного успокоиться. Войдя в гостиную, он увидел Ари, которая сидела на диване с книгой в руках… Его глаза округлились, потому что сестра и книга — вещи не совместимы. — Привет, — тихо сказала она, поднимая глаза от чтения. — Как всё прошло? — Лучше, чем я ожидал, — ответил Майкл, садясь рядом с ней. — Мне это снится или ты правда читаешь? — Я учу законы и права граждан США, у меня последний тест послезавтра, — фыркнула девушка, демонстрируя обложку учебника. — Так что там со встречей? — Официально я стану замужним человеком через две недели, — вздыхает Майкл, размышляя о чём-то ещё, — через неделю я переезжаю к Колу, поэтому снова придётся тебя оставить, прости. — Ну ты нашел из-за чего извиняться, я вообще-то тоже скоро уезжаю, забыл? — Ари положила голову брату на плечо, и они оба сидели в тишине некоторое время. — Тем более я планирую навестить маму после контрольного теста, слетаю к ней в Чикаго на пару дней. — Как она там? Всё хорошо? — Майкл обнял сестру за плечи. — Да, у неё всё отлично, тебе привет передавала, — слабо улыбнулась девушка. — Кстати, отец скоро вернётся? — поинтересовался Майкл у сестры. — Хочу поговорить с ним. — Сказал, что в понедельник, у него важные дела, — хмыкнула Арилина, потому что не ожидала от отца другого, — зачем он тебе? — Прикинь, он заплатил за моё увольнение в Лондоне! — воскликнул Майкл, помотав головой, словно не верит в это до сих пор.       Ари резко подняла голову и посмотрела на брата, дабы понять, шутит он или нет. Но весь его мрачный вид выдавал ответ без каких-либо слов. — Да ладно, не может быть! Он что, совсем с ума сошёл? — возмутилась Ари, вскакивая с дивана. — И что теперь? — Теперь я буду работать в фирме Кола, в техническом отделе, — поясняет Майкл с горечью в голосе. — Но отцу я выскажу пару ласковых.

***

      Джеймс, довольный прошедшей встречей, направился сразу в офис. Сегодня суббота, но у него была назначена ещё одна не менее важная встреча с одним из акционеров «Золотой империи». Ещё немного, и он будет входить в совет директоров компании, что приблизит его к главной цели — вернуть себе бизнес отца и продолжить его дело. Он собирается прекратить махинации Ричарда: продажу паленого алкоголя под видом настоящего, в то время как импорт продается за границу по тройной цене. Если так подсчитать, то Ричард довольно нехило наварился на этом за столько-то лет.       Именно для этого ему и нужен был контроль хотя бы над одним производством, чтобы в его баре не было паленки. А то, что Майкл возьмёт его фамилию, он не сомневался в этом с той минуты, как его сестра решила передать ему акции.       И пока старший Томсон будет думать о том, что в компании дела налаживаются, Джеймс постепенно начнет выкупать акции у его партнёров. Таким образом, на следующей встрече совета директоров он предстанет уже как один из владельцев акций компании.       Джеймс вошел в свой кабинет, расположенный на последнем этаже небоскреба, откуда открывался захватывающий вид на город. Он прошел к огромному панорамному окну и несколько минут просто смотрел вдаль, собираясь с мыслями. Ему предстоял сложный разговор, от которого зависело многое. Акционер, с которым он встречался, был одним из старейших и самых влиятельных в «Золотой империи». Мистер Уокер входил в совет ещё при его отце, и это было Кендалу только на руку.       Повернувшись от окна, Джеймс направился к столу, на котором уже ждали необходимые документы. Он внимательно просмотрел каждый лист, убеждаясь в отсутствии каких-либо ошибок или неточностей. Всё должно быть идеально, он не мог позволить себе провал, слишком много стояло на кону.       Ровно в назначенное время в дверь постучали, и в кабинет вошел мистер Уокер. Это был статный мужчина со слегка седоватыми волосами и проницательным взглядом. Ему было пятьдесят шесть лет, но если об этом не знать, то выглядел он лет на пятьдесят. — Мистер Уокер, рад вас видеть, — произнес он с искренней улыбкой. — Прошу, присаживайтесь. — Взаимно, мистер Картер, — мужчина кивнул ему и присел на ближайший стул. — В сути, мне Марат рассказал общие детали нашего предстоящего разговора. — В таком случае, предлагаю перейти непосредственно к делу, — мгновенно переключается на деловой разговор Джей, — но перед этим я бы хотел внести одну корректировку, которая, скорее всего, повлияет на ваше окончательное решение после. — Вы так думаете, мистер Картер? — усмехнулся Уокер, приподняв бровь. — Да, я уверен, — кивает мужчина в ответ, — моё настоящее имя Джеймс Кол Кендал.       Стивен Уокер на мгновение застыл, словно пораженный молнией. В его глазах промелькнуло удивление. Имя Кендала было ему хорошо знакомо, он помнил времена, когда Александр руководил «Золотой империей». Те годы были самыми лучшими в компании, это могли признать все сотрудники. При старшем Кендале было всё иначе: множество заказов, новые инвестиции, бары сети разрастались, а новости не переставали гудеть о лучшей империи в стране. — Быть того не может, — Стивен внимательно рассматривал мужчину перед собой и не мог поверить глазам, а ведь схожесть с Александром была удивительно велика. — Джеймс? Боже, я ведь помню тебя, когда ты ещё пешком под стол ходил. — Я рад, что вы помните моего отца, мистер Уокер, — улыбнулся Джеймс, — надеюсь, у вас остались о нем только положительные воспоминания. Я не буду скрывать, что именно его наследие и его честное имя в бизнесе вдохновили меня на этот шаг. Я хочу вернуть «Золотой империи» былую славу, избавить ее от грязных схем и вывести на новый уровень.       Уокер молчал, переваривая услышанное. В голове проносились обрывки воспоминаний, лица старых друзей и коллег. Александр Кендал был человеком чести, и то, во что превратил его компанию Ричард Томсон, вызывало у Стивена негодование. Это была одна из тех причин, почему Стив решил отойти от всех дел и отправиться на заслуженный отдых, вдали от всей суеты, вместе с семьёй. — Я слышал о твоих успехах в бизнесе и предположить даже не мог, что Кол Картер — это ты, — наконец произнес он, — и должен признать, ты многого достиг, мальчик, твоя строительная фирма отлично процветает, я рад, что после Питера она не ушла на дно. — Рад слышать это от вас, — искренне поблагодарил Джеймс, — я знаю, что вы хотите оставить дела, именно поэтому я к вам и обратился в первую очередь, пока не спохватился Ричард. Я бы хотел выкупить ваш пакет акций по вашей цене.       Стивен задумчиво потер подбородок, оценивая предложение. Он понимал, что перед ним открывается уникальная возможность: не просто выгодно продать свои акции, но и поучаствовать в возрождении компании, которую когда-то создал его друг. Взгляд его смягчился, в нем промелькнула искра надежды. — Ты рискуешь, Джеймс, и я это ценю, — задумчиво сказал Уокер. — Ричард Томсон — хитрый и беспринципный человек. Кстати, это правда, что ты и его сын вступите в брак? — Уже и эта информация просочилась? — усмехнулся Джеймс, покачав головой. — Да, Майкл Томсон в скором времени станет моим мужем, это нужно для того, чтобы быть ближе к Ричарду, и в принципе младший Томсон может быть полезен во многом, он ведь не знает истинную натуру своего отца. Когда будет подходящий момент, он сыграет свою роль в этой игре. — Ты так похож на Александра, такой же расчётливый и деловой человек, — подытожил Стивен, искренне улыбнувшись, — тогда давай перейдем к документам, меньше слов, больше дела, как говорится.       Они приступили к обсуждению деталей сделки, уточнению юридических формальностей и подписанию необходимых документов. В кабинете повисла атмосфера делового партнерства и взаимного уважения. Джеймс не спешил, позволяя Стивену тщательно всё проверить, хотя второй и без того уже с уверенностью мог сказать, что передает свой пакет нужному человеку.       В скором времени бумаги были подписаны, всё, что им оставалось, — оформить платёж, и сделка официально считается успешной, а Джеймс — владельцем уже восьми процентов акций.       Прощаясь, Стивен Уокер тепло пожал руку Джеймсу и сказал: — Я верю в тебя, Джеймс. Ты сможешь. Просто помни, что честность и порядочность — это главные принципы, которые должны вести тебя по жизни. Твой отец гордился бы тобой. — Благодарю вас, мистер Уокер. — Джеймс кивнул, тронутый словами мужчины.       После ухода Уокера Джеймс откинулся на спинку кресла, чувствуя приятную усталость. Первый шаг был сделан, и он ощутил прилив уверенности в своих силах. Он достал телефон и набрал номер Рэнвирса. — Марат, всё прошло успешно. Подготовь документы для перевода средств мистеру Уокеру. И да, спасибо за рекомендацию, он оказался мудрым человеком, — сказал Джеймс, выслушав подтверждение от Марата, он закончил вызов, глубоко вздохнул и погрузился в свои мысли.       Последние слова Уокера напомнили ему о матери. Он вдруг вспомнил тот день, когда переехал в её квартиру — единственное, что осталось у него от всего имущества семьи. Однажды он отыскал письма, одно было для отца, а другое для него.       Руки дрожали, когда восемнадцатилетний Джеймс держал конверт с подписью «от мамы». Парень сел на пыльный стул на кухне и открыл письмо. Он подметил, какой же красивый был у матери подчерк.       "Мой дорогой Джеймс,       Если ты читаешь это письмо, значит, наверное, прошло уже много лет с тех пор, как я покинула этот мир. Мне больно думать, что я не увижу, как ты растешь, не смогу быть рядом в самые важные моменты твоей жизни. Но знай, мой любимый мальчик, что ни на секунду я не переставала думать о тебе, любить тебя всем сердцем.       Помню, как ты, совсем крохой, тянул ко мне свои маленькие ручки, как сладко пахли твои волосы. Каждый миг, проведенный с тобой, был для меня бесценным даром. Даже в последние дни, когда боль становилась невыносимой, твой взгляд придавал мне сил. Ты был самым прекрасным ребенком на свете.       Знаю, что тебе было всего пять лет, когда я ушла. Это ужасно, что тебе пришлось пережить это. Я хотела бы забрать всю твою боль, оградить тебя от страданий. Но, увы, жизнь не всегда справедлива.       Мне очень жаль, что болезнь разлучила нас. Я мечтала видеть, как ты станешь взрослым, как найдешь свое место в жизни. Но судьба распорядилась иначе. Пожалуйста, не держи зла на мир за это и не становись жестоким человеком. Живи полной жизнью, радуйся каждому дню, и помни, что я всегда рядом с тобой, в твоем сердце.       Я знаю, ты вырастешь замечательным человеком. Добрым, сильным, честным и справедливым. Таким, каким я всегда мечтала тебя видеть, таким, как твой отец. Будь счастлив, мой дорогой Джеймс. И знай, что моя любовь к тебе вечна.

Твоя мама."

      Сейчас Кендалу тридцать лет, и он до сих пор хранит это письмо как зеницу ока. В конверте также он тогда нашел фотографию, на которой был он, мама и папа. Это была единственная фотография, которая осталась у Джеймса.       Воспоминания нахлынули с новой силой, и Джеймс на мгновение закрыл глаза, словно пытаясь удержать в памяти образ матери. Ее слова всегда были для него путеводной звездой, напоминая о том, каким человеком он должен быть. Честность и порядочность – вот те принципы, которыми руководствовался его отец, и которые он поклялся соблюдать.       Он знал, что путь к возвращению «Золотой империи» будет непростым. Но Джеймс был готов ко всему. Он унаследовал от отца не только деловую хватку, но и стойкость духа, умение идти до конца, несмотря ни на что.