Светлячки

Склонившись над журнальным столиком, Драко оставил на листе пергамента размашистую подпись, отложил перо и откинулся на мягкую спинку дивана с чувством глубокого удовлетворения. Астория, сидевшая рядом, торжественно зааплодировала. Драко обернулся к ней с улыбкой. — Официально разведены, — сказал он. — Поздравляю, мисс Гринграсс. — Поздравляю, мистер Малфой, — ответила она, с серьёзным выражением лица, протягивая ему ладонь для рукопожатия. Она взяла его руку в свою и несколько раз встряхнула; уголки её губ приподнялись в улыбке. Когда-то давно — и, если подумать, совсем недавно, — в штабе, Драко казалось, что Астория расцветает с каждым днём, но лишь теперь он смог увидеть это в полной мере. Деятельная и движущаяся без остановки, она наконец занималась тем, чем хотела. Её глаза сияли, волосы стали ещё короче, и Драко лично наблюдал за тем, как она, довольно насвистывая, выбрасывает все свои ненавистные платья. Им пришлось подождать, пока неповоротливая государственная система начнёт разворачиваться, прежде чем подать на развод, и теперь Драко казалось, что подписи, поставленные на документах, стали последней чертой, которую Астория преодолела на пути к себе. — Ты выглядишь замечательно, — искренне сказал Драко. Астория, довольно рассмеявшись, прижалась к нему. — Обещай, что мы будем обниматься так же часто, как когда были женаты, — пробормотала она ему в шею. — Обещаю, — искренне сказал Драко, обнимая её за плечо. Успокоительно знакомый фруктовый запах её шампуня защекотал ему ноздри. Это было приятно. Он до сих пор не мог поверить в то, что они оба выжили; что они сидели здесь, порою несчастные, но по большей части довольные тем, что с ними происходило, что Реддл был мёртв, и никто не висел на эшафоте, потому что никакого эшафота больше не существовало. Драко нежно огладил плечо Астории ладонью и добавил: — Ну, разве что, тебе придётся заходить к нам по вечерам для традиционных предночных объятий. Мы думаем о переезде. — О-о-о, правда? — Астория, чуть отстранившись, взглянула на Драко; она казалась искренне расстроенной. — Я мешаю вам? — Нет, — Драко покачал головой. — Это большой дом, да и ты, честно говоря, приходишь только по вечерам. Но мы уже третий месяц пользуемся твоим гостеприимством. Настало время двигаться дальше. — Понимаю, — вздохнула Астория и, рухнув обратно, прижалась щекой к плечу Драко. — Знаешь, тебе придётся жить без эльфов. Ты ведь абсолютно бесполезен, когда некому за тобой присмотреть. — Уверен, я справлюсь. — Ну, в штабе тебя, по крайней мере, научили включать плиту… Опустив руку ниже, Драко с силой ткнул Асторию пальцем под рёбра. Она взвизгнула и шлёпнула его по руке, но не отстранилась. — Нет, правда, — сказала она, ловя его за запястье. — Я не думаю, что… Недоговорив, Астория замолчала. Драко бросил вопросительный взгляд вниз и увидел, как посерьёзнело её лицо. — Что? — Ты ведь даже бытовые заклинания учить не будешь, — понизив голос, закончила Астория. — С чего ты взяла? — Потому что ты не колдуешь без острой необходимости, когда он рядом. Драко поджал губы, чувствуя, как стремительно улетучивается веселье. Это была правда — он старался даже не доставать палочку при Гарри, что порою здорово осложняло ему жизнь, учитывая, что у него была только одна рука, и на многие бытовые действия ему требовалось в три раза больше времени, чем раньше. Никто не просил Драко об этом, но он не мог себя заставить — каждый раз, когда ему приходилось колдовать на глазах у Гарри, он испытывал отголоски мучительного чувства вины. Драко несколько раз моргнул, внезапно ощутив предательское жжение в уголках глаз, и спросил, стремясь как можно скорее перевести разговор в безопасное русло: — Кстати, чем именно ты занята в Министерстве последние два дня? Мне казалось, вы с Грейнджер закончили с проектом адаптации пострадавших в поселениях. К его удивлению, Астория резко зарделась. Это было настолько необычно, что Драко отстранился, чтобы лучше разглядеть её лицо. Голубые глаза, обычно смотревшие прямо и откровенно, вдруг забегали по сторонам и уставились в потолок. Драко с подозрением прищурился. — Серьёзно? — медленно произнёс он. — Грейнджер? — Ей просто нужна помощь, — залепетала Астория. — Знаешь, кто-то на роль второго секретаря или вроде того… — О, да, ей же совершенно некому помочь. Один секретарь не справляется. — Всё не так просто. — Тори, ты влюбилась в Гермиону Грейнджер? Астория сдавленно пискнула и попыталась закрыть рот Драко ладонью. Он приглушённо рассмеялся, перехватывая её тонкое запястье пальцами. — Заткнись, — горячо зашептала она. — Ни слова. Смех Драко стал громче. Он ничего не мог с собой поделать — только поднял руку в сдающемся жесте. Астория, мучительно краснея, прижалась к подлокотнику дивана с таким видом, словно снова шла в бой. — Хорошо, хорошо, я молчу, — отсмеявшись, фыркнул Драко. — Просто это… неожиданно. — Да, моих родителей хватит инфаркт, если они узнают, — пробормотала Астория, принимаясь теребить кисточку на диванной подушке. На её лице промелькнула печаль, которую она поспешно спрятала. Гринграссы, не имевшие меток и не твердившие о своей любви к Волдеморту слишком громко, остались в Англии — во многом благодаря Астории, участие которой в войне очищало их имя. Дафне пришлось тяжелее. Вместе с дочерью и Ноттом, имевшим неосторожность в открытую поддерживать старый режим, она уехала на материк. Астория никогда не говорила о том, что скучает по семье, считавшей её предательницей, но Драко видел в ней эти проблески тоски. Их не могло не быть, в конце концов. — Думаю, из вас может получиться отличная пара, — сказал Драко, отвлекая Асторию от печальных мыслей. Казалось, это помогло — покачав головой, она вновь непривычно зарделась и бросила на него быстрый взгляд из-под косой чёлки. — Ей сейчас не до меня. — Не узнаешь, пока не попробуешь, — протянул Драко. Астория тяжело вздохнула, а затем вновь упала в его объятия, сворачиваясь маленьким комком. Драко обнял её и прикрыл глаза, ощущая приятное тепло, растекающееся в грудной клетке. Иногда, в беспокойном течении дней, он забывал о том, как сильно им повезло обрести друг друга в самое тёмное время.

***

Они нашли дом быстрее, чем рассчитывал Драко — во многом благодаря ушлому маглу риэлтеру, выполнившему всю грязную работу. Речи о том, чтобы переезжать в магический район не шло с самого начала — это была немая договорённость, которую они с Гарри приняли для себя. Драко полагал, что Гарри действовал, желая спрятаться от назойливого внимания общественности, преследовавшего их на каждом шагу с тех пор, как ожил «Пророк» (сделав это, стоит заметить, до неприличия быстро). Самого Драко вели слова первого целителя, осмотревшего Гарри после того, как тот потерял магию. Вам стоит задуматься о переезде к маглам, сказал он, мягко остановив Драко, когда Гарри уже вышел за дверь, практика показывает, что это самое верное решение в подобных случаях. В конечном итоге, просмотрев с десяток квартир и домов, они выбрали коттедж в Котсуолдс, Глостершире. Это было тихое, дышащее спокойствием место: двухэтажный дом с черепичной крышей, сложенный из жёлтого камня, окружали луга и фермерские поля. Задний двор порядком зарос, но Драко видел в нём много приятных перспектив — от деревянных качелей в задней части до грушевого дерева, не так давно переставшего цвести. У них с Гарри было достаточно времени для того, чтобы привести всё в порядок. Драко смущал лишь тот факт, что дом ближайших соседей располагался почти в полумиле от их коттеджа, а продуктовый магазин — и того дальше, но Гарри уверил его, что так только лучше. — Я хочу тишины, — сказал он, когда они остановились на небольшой кухне, заставленной мебелью из белого дерева. — Лучше и быть не может. И здесь есть свободная комната, которую мы можем отдать Тедди, чтобы он иногда ночевал у нас, если захочет. Его лицо, пока он шаг за шагом неспешно осматривал дом, было таким умиротворённым, что Драко не стал спорить. У них было до смешного мало вещей на двоих. Строго говоря, вещи Гарри поместились в одну сумку, а все остальные коробки заняла одежда и книги Драко. Гарри провёл с полчаса, забравшись на кровать с ногами и подкалывая Драко на тему «примерно ста десяти одинаковых белых рубашек», за что в итоге получил закономерный пинок в голень. Когда Драко заклеил скотчем последнюю коробку, Гарри ненадолго вышел из спальни. Вернулся он, держа в правой руке черенок метлы. Драко замер, сглотнув. Это был школьный Нимбус, первая настоящая метла, которую ему подарил отец. Он забрал её с собой в резиденцию Гринграссов по смутным ностальгическим причинам, большую часть которых сам не понимал до конца. — Нашёл в чулане, — пояснил Гарри, разглядывая отполированную рукоятку. — Ты же заберёшь её? Драко вздохнул и сел на пол возле коробки, которую только что упаковал. Чувство тоски терпко защемило в его грудной клетке. — Я не думаю, что она нам нужна, — негромко сказал Драко. — У меня всего одна рука, а… А ты больше никогда не сможешь взлететь. Он не стал договаривать. — О, — выдохнул Гарри, по-прежнему глядя на рукоятку. Золотистые буквы, складывающиеся в слово «Нимбус» и цифры «2001», поблёскивали в свете солнца, заглядывавшего в окно. — Да. Прости, я не подумал. — Ничего, — выдавил Драко, давящийся сожалением и виной. Они замерли в тишине. Гарри не поднимал глаз от метлы, а Драко не сводил с него взгляда. Это было ужасно. — Я скучаю по квиддичу, — вдруг сказал Гарри и, развернувшись, зашагал обратно к двери. — Уберу её обратно. Прости. Когда он вышел из комнаты, Драко издал тихий стон и закрыл лицо ладонью. Это был первый раз, когда Гарри открыто проявил хоть каплю своей тоски по магии. Словно отзываясь этим мыслям, левое плечо Драко кольнуло онемение, к которому он окончательно успел привыкнуть.

***

Казалось, в коттедже Гарри чувствовал себя лучше, чем в резиденции. Возможно, разгадка заключалась в том, что она была для него чужой; здесь же, в Котсуолдсе, у него наконец появился собственный дом. Он стал меньше спать, чаще выходить на улицу, и провёл много времени за ремонтом — в старом коттедже то тут то там находились новые бреши, но Драко был уверен в том, что Гарри заделывал их с удовольствием. У него всё получалось хорошо, от готовки и покраски стен в комнате Тедди до мелкого ремонта сантехники. — Я не знал, что мне так нравится работать руками, — признался Гарри в один из июльских вечеров, когда они сидели на заднем крыльце, потягивая домашний лимонад и деля одну сигарету на двоих. — Мне казалось, я буду ненавидеть домашние дела после того, как всё детство провёл в шкуре домового эльфа. — Сейчас ты делаешь это для себя, — сказал Драко, разглядывая листья грушевого дерева, качающиеся на ветру. Риэлтор клятвенно обещал, что уже в следующем году оно начнёт плодоносить. — Думаю, вот тебе и разгадка. — Я делаю это для нас, — поправил его Гарри и, обернувшись, улыбнулся. Как только он сказал это, нежность захлестнула Драко огромной, сокрушающей волной. Отставив стакан с лимонадом, он потянулся к Гарри и оставил на его щеке, там, где при каждой улыбке образовывалась едва заметная глазу ямочка, невесомый поцелуй. Тут же смутившись своего порыва, Драко отстранился, откинул волосы с лица и уставился в небо. — Это мило, — сказал Гарри. — Когда ты ведёшь себя так. — Отвали, Поттер. Тихий смех Гарри защекотал уши. Драко, не глядя, протянул руку и отобрал у него сигарету. — Ты когда-нибудь думал о том, как это странно? Ты и я? — отсмеявшись, спросил Гарри. — Конечно, — ответил Драко, не отрывая взгляда от темнеющего неба, на котором появлялись первые звёзды, никогда толком не видимые в Лондоне и близ него. — Практически каждый день, когда вижу твою рожу с утра. — Я серьёзно. Драко тихонько фыркнул, затянулся сигаретой и, после того, как фильтр загорчил на губах, затушил её о подошву ботинка. Обернувшись, он отправил окурок в маленькую банку, стоявшую на крыльце, хотя мог испарить его. — И я серьёзно, — ответил Драко, наконец вновь взглянув на Гарри. — Я действительно не понимаю, как это произошло. Уголок губ Гарри дёрнулся вверх. — Я бы, наверное, умер, скажи мне кто-то об этом в школе. — Я бы точно умер, — сказал Драко. — Учитывая мой уровень внутренней гомофобии тех лет, я бы, вероятно, украл револьвер у матери Забини и выстрелил себе прямо в лицо. — У матери Забини был револьвер? — Она говорила, что иногда магловская пуля быстрее и эффективнее любого проклятья. — Интересная женщина. — Поверь мне, ты даже не представляешь, насколько. Гарри смешливо фыркнул и склонил голову, разглядывая Драко так внимательно, что у того по шее забегали мурашки. Он смотрел на него долго, словно видел впервые за несколько лет, а затем взял его ладонь в свою и крепко сжал её. — Я рад, — сказал Гарри, — что это с нами произошло. — Я тоже рад, — тихо отозвался Драко. Солнце зашло за горизонт и в тёмных уголках сада, с каждым днём приобретавшего всё более ясные очертания, затанцевали светлячки.

***

Первая после переезда вспышка ярости произошла у Гарри незадолго до его дня рождения. Было раннее утро, и Драко стоял у плиты, сосредоточенно варя кофе — к тому дню он выкипал у него не каждый раз, а всего лишь в одном случае из десяти. Это был серьёзный повод для гордости. Гарри ворвался на кухню ураганом и с силой опустил на стол бутылку свежего молока. Стекло жалобно звякнуло, столкнувшись с деревом. Драко, придержав джезву за ручку, обернулся через плечо и поинтересовался: — Что случилось? — Этот хренов молочник, — процедил Гарри, мрачно глядя на Драко из-под встрёпанной чёлки. — Он посмотрел на меня, как на идиота. — Ах, это тот самый случай, — ответил Драко, вскинув бровь. — И что это, блять, должно значить? — Тот самый случай, когда тебя разозлит даже порхающая рядом бабочка, — спокойно пояснил Драко, отворачиваясь обратно к плите. — Эдди нормальный парень. Вчера вы с ним мило поболтали, забыл? — То есть ты считаешь, что я преувеличиваю? И… чёрт побери, грёбаный стул! Послышался грохот. Стул, одна из ножек которого пошатывалась, отлетел к стене. Тяжело вздохнув и сделав мысленную пометку починить ножку, Драко выключил конфорку и, отставив джезву с недоваренным кофе в сторону, обернулся к Гарри всем телом. Тот стоял у стола, вцепившись пальцами правой руки в волосы и тяжело дыша. Его шея покраснела пятнами, а в глазах плескалась невысказанная ярость, у которой не было ни одной весомой причины существовать. Драко видел мучение, отражавшееся на лице Гарри, и всё же оно было лучше той потерянности, что порою возникала на нём. По крайней мере, большую часть времени Драко знал, что с этим делать. Он обогнул стол, схватил Гарри за плечо и молча впечатал его в стену. Послышался тихий вздох, звук со свистом выбитого из лёгких воздуха. — Успокоился? — негромко поинтересовался Драко. Вместо ответа Гарри лишь сжал челюсти с такой силой, что на его скулах заиграли желваки. Он никогда не срывался на Драко — на что угодно, на кого угодно кроме него. — Ясно, — после короткой паузы сказал Драко. — Тогда на колени. Зрачки Гарри, широкие от ярости, стали ещё больше, потеснив к краям радужку. Драко мог разглядеть в них своё отражение. Несколько секунд Гарри молча смотрел на него, яростный и голодный, а затем послушно опустился вниз, ударившись коленями о пол. Драко снял с него очки, бросил их на столешницу, оставшуюся за спиной, а затем запустил руку в его непослушные волосы и сжал тёмные пряди в кулаке, болезненно потянув за них. Гарри издал короткий, обрывистый стон, и схватился за ширинку на чужих брюках, так поспешно, словно боялся, что за секунду промедления бурление гнева и мыслей догонит его. — Открой рот, — приказал Драко, чьи руки покрылись мурашками, когда пальцы Гарри оттянули вниз тонкую ткань белья. Гарри поднял на него глаза, тёмные и глубокие, и послушно разомкнул губы, высунув кончик языка. На мгновение Драко смягчился, позволив себе понизить голос: — Постучи меня по бедру три раза, если будет слишком, хорошо? Он дождался, пока Гарри кивнёт, пока в его глазах промелькнёт осмысленность, и лишь после этого толкнулся членом в раскрытый рот. Гарри издал глухой, сдавленный звук, прикрыв глаза. Драко сильнее прежнего сжал пальцы в тёмных волосах, фиксируя голову Гарри, и двинулся глубже, плавно входя до основания. Из спазматически сжавшегося горла Гарри раздались давящиеся звуки, но он не поднял ладонь, чтобы тронуть бедро Драко; он вообще не шевелился, позволяя делать с собой всё, что тот захочет. Это пьянило. Удерживая голову Гарри, Драко начал медленно двигаться, то выходя практически до конца, то вновь вбиваясь в его рот до упора. Щёки Гарри порозовели, а затем и вовсе стали алыми; из-под чёрных ресниц показались первые капли слёз, а по подбородку стекла тонкая нитка слюны. Драко раскрыл губы в беззвучном стоне, ускорился, чувствуя, как узкое горло сжимается против головки, стремящейся войти глубже, и кончил, содрогнувшись. На мгновение всё вокруг побелело. Очнувшись, Драко распахнул глаза и подался назад. Губы Гарри выпустили головку его члена практически неохотно. Драко разжал пальцы, болезненные и побелевшие от напряжения, и опустился перед Гарри на колени. Тот тяжело дышал, глядя на него расфокусированным, плывущим взглядом. — Порядок? — тихо спросил Драко. Он каждый раз боялся переборщить, но Гарри кивнул. Драко наклонился вперёд, поцеловал мокрые от слюны губы, чувствуя терпкий привкус собственной спермы, и запустил ладонь за пояс его спортивных штанов. Гарри дёрнулся, хрипло застонав, и Драко быстрыми, привычными движениями, довёл его до оргазма. Гарри отклонился назад и тяжело привалился спиной к стене, вытянув ноги в проход. Драко сел рядом с ним, чувствуя, как неприятно липнет к спине рубашка. — Знаешь, — сказал он после того, как они оба отдышались, — у Грейнджер, говорят, есть отличный целитель разума. Половина Ордена к нему ходит. — Зачем мне целитель разума, если у меня есть твой член? — усмехнулся Гарри, укладывая голову ему на плечо. Драко открыл рот, чтобы возразить, и тут же закрыл его. Это было бесполезно. Они справлялись. Более или менее.

***

— Так ты передумал становиться целителем? — спросил Гарри, когда они лениво расправлялись со своим ланчем. Уже несколько дней в Глостершире стояла знойная жара, и дверь на задний двор была открыта. О москитную сетку, установленную в проёме, назойливо билась муха. Драко отложил сэндвич, от которого уже собирался откусить, и неверяще уставился на Гарри. — Извини? — переспросил он, поняв, что тот не шутит. — Ну, ты говорил тогда, в Боддаме, что хотел быть целителем, — пояснил Гарри, ведя пальцами по ободку своего стакана с холодным чаем. — Приём в академию скоро заканчивается, так что… — И как, по-твоему, мне учиться? — холодно перебил его Драко. — Э-э. Астория просто написала им письмо, вроде бы. — Поверить не могу, — выдохнул Драко. Он бросил ещё один взгляд на тарелку и, осознав, что не сможет проглотить ни кусочка, резко поднялся из-за стола. Гарри окликнул его, но он и не думал оборачиваться. Распахнув москитную сетку, Драко выскочил во двор, на мгновение задохнувшись от жары. Воздух был влажным, слишком густым, но казалось невозможным оставаться в доме прямо сейчас. Широко шагая, Драко пересёк двор и уселся на качели. Те бесшумно покачнулись; цепочки не скрипели после того, как Гарри смазал их и очистил от ржавчины. Зарывшись пальцами в волосы, Драко уставился себе под ноги, упёршись носками ботинок в землю. Ярость полыхала в нём, мешаясь с горечью — два чувства, что он так старательно подавлял в себе. Уже через несколько минут послышалось шуршание листьев. Гарри, осторожный, как дрессировщик диких зверей, подошёл ближе и присел перед качелей на корточки. — Эй, — негромко позвал он. — Я не хотел тебя расстраивать. Прости. — Ну, ты это сделал, — раздражённо бросил Драко. — Я думал, что ты… знаешь, хочешь этого. Драко вскинул голову и уставился на Гарри, с удивлением обнаружив, что его лицо выражало искреннее недоумение. Словно он испугался вспышки Драко, но никак не мог понять, чем она вызвана. — Я хочу, но не… — Драко запнулся, последнее слово далось ему с трудом; оно катилось по горлу вверх, цепляясь шипастыми гранями. Наконец он вытолкнул его из себя: — могу. Гарри нахмурился, и Драко, вновь ощутив прилив раздражения, молча указал на свою левую руку, лежавшую в перевязи. Рот Гарри округлился, когда он выдохнул тихое «о». Драко откинулся на твёрдую спинку качели и уставился в безоблачно голубое небо. Вдалеке раздавался тихий перезвон колокольчиков — то паслись соседские коровы, которых Драко, к большому удовольствию Гарри, побаивался. — Извини, — сказал Гарри, когда молчание, разбавленное жужжанием насекомых, затянулось. — Я не подумал. — Я уже понял. — Просто… знаешь, Грюм был первоклассным аврором, имея всего одну ногу. Драко устало вздохнул и сжал пальцами переносицу. Злость полностью растворилась, сменившись острой досадой. Он ненавидел чувствовать себя так; ощущать себя разбитым и покалеченным. Большую часть времени ему удавалось избегать этого, но в особенно тёмные дни неподвижная рука, испещрённая шрамами, двупалая, казалась тяжким грузом, висевшим на шее — в прямом смысле этого слова. — Грюм был исключением, — наконец сказал Драко. — Они возьмут меня, если я подам документы, конечно, возьмут. Никто не отказывает признанным героям и, знаешь, это самое отвратительное. Их потенциальная готовность рискнуть чужими жизнями, чтобы не ударить в грязь лицом перед общественностью. В любом случае, целителю нужны две руки. Абсолютно точно. — Может быть, если поставить протез… — Нет, — резко перебил его Драко. — Нет, Поттер. Я не собираюсь лишаться того, что у меня осталось. Он взглянул на Гарри, гневно прищурившись. Тот явно хотел возразить, но, столкнувшись с выражением его лица, прикусил язык. Драко потянулся к левому плечу, чтобы растереть его в надежде прогнать колющее ощущение, которое, кажется, в последнее время стало сильнее, но в последний момент остановил себя. Если Гарри заметит, что у него болит рука, ему будет не отделаться от поездки в Мунго. А Драко не хотел ехать туда. Он боялся с тех пор, как странное онемение начало преследовать его. Гарри качнулся вперёд, опёрся руками о колени Драко и негромко сказал: — Мне очень жаль. Я даже не думал, что ты так переживаешь. Тогда, в штабе, ты казался таким спокойным. И после. — Я и был спокойным, — нехотя признал Драко. — Потому что думал, что умру. Было легко решить, что я давно попрощался с частью себя, когда любой день мог стать последним. А теперь я живу и понятия не имею, что мне делать с этим даром. Сглотнув, он склонил голову. Светлые волосы, выбившиеся из неаккуратного пучка, защекотали его лицо, падая вниз и касаясь плеч. Гарри протянул руку и убрал одну из прядей ему за ухо, так ласково и трепетно, будто прикасался к чему-то, что вот-вот рассыплется. — Значит, будем не знать, что с ним делать, вместе, — сказал Гарри. Драко фыркнул и, растеряв последние остатки злости, наклонился вперёд, чтобы поцеловать его в макушку.