Светлячки

Когда в дверь позвонили, Драко полулежал на диване, слушая по радио трансляцию футбольного матча (втайне он очень гордился тем, что смог разобраться в правилах) и лениво делал заметки для нового проекта Гермионы. Услышав перелив звонка, он поднял голову и нахмурился. Это не мог быть Гарри — во-первых, тот отправился в паб всего три часа назад, во-вторых, у него были ключи и, в-третьих, Драко не слышал гула мотоцикла, на котором он уехал. Настойчивая трель повторилась. Драко, отложив в сторону блокнот, поднялся с дивана. Подходя к двери, он думал, что, возможно, что-то случилось у их соседки, Шерон, милой грузной женщины лет шестидесяти, которая каждое утро выгоняла коров на пастбище, но, открыв дверь, столкнулся лицом к лицу с Джорджем и Лавандой. Они стояли по обе стороны от Гарри, придерживая его под руки. — Какого чёрта? — спросил Драко, делая шаг назад. — Это что, кровь? Гарри поднял голову, дёрнулся, высвобождая руку из крепкой хватки Лаванды, и с мрачным видом стёр красную струйку, медленно текущую из его носа. На мгновение Драко замутило, он ощутил вкус железа, и его язык стал слишком большим во рту, слишком оторванным от тела… Он несколько раз быстро моргнул, возвращая себя в реальность. Джордж слегка подтолкнул Гарри в спину, и тот, пошатнувшись, ввалился в дом, минуя Драко. — Когда он успел так надраться? — недоверчиво поинтересовался Драко, поворачиваясь к друзьям. — И что, мать вашу, произошло? — О, поверь мне, он очень старался, — фыркнула Лаванда, опираясь рукой о дверной косяк. — Да, у него определённо была цель на вечер, — с ноткой веселья в голосе добавил Джордж. Драко беспомощно махнул рукой и оглянулся на Гарри. Новые пятнышки крови уже собирались над его верхней губой. — Может хватит говорить так, как будто меня тут нет? — мрачно поинтересовался Гарри. — О, ну если ты можешь связать слова между собой, то, может, расскажешь мне, что случилось? — Этот ублюдок назвал меня педиком! — Кто? — Дейл! — Великий Мерлин, — Драко закатил глаза. — Тот мудак с холма? Он и меня называет педиком, это его обычный вторник! Что, по-твоему, мы будем делать, если он обратится в полицию? Джордж выразительно откашлялся. Драко обернулся к нему. — Возможно, — протянул Джордж, — просто возможно, мы немного подтёрли ему память… — Совсем чуть-чуть, — добавила Лаванда, приближая друг к другу большой и указательный пальцы, чтобы продемонстрировать крошечное расстояние между ними. — Только не говори Гермионе. Драко вновь всплеснул рукой, потеряв дар речи. Гарри за его спиной ударил кулаком о стену. — Знаете, наверное, вам лучше уйти, — устало сказал Драко. — Спасибо, что привезли его. — Не проблема, — Джордж пожал плечами. — Мотоцикл остался у паба. Хочешь, я аппарирую и пригоню его? — Нет, пускай этот придурок завтра сам тащится туда. — Я всё ещё здесь… — Пойдём, Лав-Лав, — добавил Джордж, обнимая Лаванду за плечо. — Оставим их наедине. Эх, молодость. — Ещё раз так меня назовёшь, и я ударю тебя, — заявила та, мрачно взглянув на него. — Последнее предупреждение. С этими словами они вышли на крыльцо, и Драко закрыл за ними дверь, поёжившись — знойная жара августа сменилась на осеннюю прохладу довольно резко. Когда он обернулся, Гарри, слегка пошатываясь, уже взбирался по лестнице. Выругавшись себе под нос, Драко последовал за ним. — Так что всё это значит? — поинтересовался Драко, когда они поднялись на второй этаж. — Мне казалось, ты хотел приятно провести субботу, а не напиваться. — Да, что ж, всё пошло не по плану, — бросил Гарри через плечо, заворачивая в спальню. Драко нахмурился. Он мог бы подумать, что Гарри просто почувствовал себя плохо, потому что такие дни случались, они были неминуемы, как смена времён года или наступление утра, но что-то в нём было особенно резким. К тому же, как правило он был довольно аккуратен в отношении алкоголя. «Я действительно думаю, что мне лучше не перебарщивать» — сказал Гарри на вечеринке по случаю своего дня рождения, когда все, кроме него, напились вдрызг. По всей видимости, он был прав. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — поинтересовался Драко, прислоняясь плечом к дверному косяку, пока Гарри, путаясь в собственных руках, стягивал свитер через голову. — Нет, — мрачно бросил Гарри. — Да. Не знаю. Драко промолчал, давая ему время. Он стоял, не двигаясь, пока Гарри раздевался. Тот скинул джинсы, оставшись в майке и белье, и тяжело осел на кровать. Его взгляд не был далёким или растерянным, нет; в нём жила необычная для пьяного человека ясность, острая болезненность. — Я нашёл твои записи, — наконец сказал Гарри. Внутри Драко всё похолодело. — Ты рылся в моих вещах? — спросил он из желания защититься, из желания дать себе время, чтобы подумать. — Я искал план дома! — воскликнул Гарри. — Хотел посмотреть, как устроена система канализации, потому что мне надоел вечно забивающийся слив на кухне и… чёрт побери, это неважно, и ты знаешь это! — Поттер… — Что? — рявкнул Гарри; его глаза запылали такой искренней злостью, что Драко вздрогнул от неожиданности. — О чём ты думал? Зачем ты продолжаешь искать способ вернуть мне магию? Это, блять, невозможно! — Потому что тебе плохо без неё! — закричал Драко в ответ. Гарри зарычал и вцепился рукой в свои волосы. Драко вдруг услышал гудение ветра — в трубах, в камине на первом этаже. Окно резко распахнулось. Деревянная рама протестующе скрипнула, впуская в комнату порыв ледяного воздуха, в котором отчётливо ощущался запах грядущего дождя. — Мне просто плохо, — сказал Гарри, поднимая глаза на Драко. — От кошмаров, от злости, от тревожности, от панических атак, от ощущения того, что всё самое реальное осталось там, в битвах, понимаешь? Это мешает мне жить, а ты делаешь только хуже, впиваясь в грёбаную надежду, которой не суждено сбыться! Драко тяжело выдохнул через нос, чувствуя, как слепой гнев поднимается в грудной клетке. Старый, загнанный глубоко внутрь, позабытый ради блага другого. Он забурлил, впрыснутый в кровь, разогнавшийся по венам до алых щёк и трясущейся руки. — Ты думаешь, только тебе тут плохо? — процедил Драко, распрямляясь. — Думаешь, ты один страдаешь? Мне тоже снятся кошмары, у меня тоже бывают плохие дни, в которые я не хочу открывать глаза, я тоже терял, я тоже, в конце концов, умирал! Ты, блять, больше не особенный, Поттер! И знаешь, иди ты к чёрту, я не… Он замолк, переводя дыхание, с силой ущипнул себя за переносицу, переживая волну гнева и боли, пытаясь обуздать её, но так и не сумев это сделать. — Я не хочу видеть тебя прямо сейчас, — закончил Драко и, резко развернувшись, пошёл в сторону лестницы. Спустившись на первый этаж, он вернулся в гостиную. Трансляция матча закончилась, сменившись болтовнёй вечерних дикторов. Раздражённый, Драко хлопнул ладонью по кнопке выключения. Радио, запнувшись, умолкло. Пройдя к окну, он распахнул его, впуская в комнату влажный воздух. Где-то вдалеке, за горизонтом, перекатился первый раскат грома, ещё едва слышимый. Хотелось курить, но сигареты кончились ещё позавчера. У Драко мелькнула мысль аппарировать за ними в город, но он тут же отмёл её. В таком состоянии было недолго расщепиться. Он провёл много времени у окна, опёршись на подоконник, глубоко вдыхая и выдыхая. На листья сада, теперь аккуратного, ухоженного, упали первые капли дождя. Лишь тогда Драко прикрыл окно и отправился в душ, чтобы после, раздевшись и сдёрнув с кресла плед, улёчься спать на диван. Его неспокойный сон прервался перед рассветом. Драко проснулся с отчётливым ощущением чужого взгляда на коже, а открыв глаза встретился лицом к лицу с Гарри. Тот сидел на полу возле дивана, его волосы были влажными, а на лице застыло выражение острой обеспокоенности. Драко моргнул, окончательно просыпаясь, и хрипло поинтересовался: — Ты предпочёл быть жутким вместо того, чтобы спать? Уголок губ Гарри, расчерченных кривым шрамом, дёрнулся в слабом подобии улыбки. — Не смог уснуть без тебя. — Ну, что ж, в таком случае тебе не стоило меня доводить. — Я знаю. Прости. Драко молча уставился на него, протрезвевшего и виноватого. Морщинка на его лбу пролегла глубже. — Мне действительно жаль, — сказал Гарри. — Я не должен был так с тобой разговаривать. Он поднял руку и нерешительно коснулся ладони Драко, лежавшей поверх пледа. Вздохнув и смирившись с тем, что злиться больше не получается, Драко позволил Гарри это прикосновение. — Всё нормально, — сказал он, чувствуя себя разбитым и усталым. — Я полагал, что ты разозлишься, если узнаешь. — Я просто не хочу, — выдохнул Гарри и посмотрел в потолок, часто моргая, — оглядываться на прошлое. Не хочу думать о том, что всё равно мне уже недоступно. Это действительно не так уж плохо, жить без магии. Она принесла мне много горя. — Но ты бы хотел её вернуть, — тихо сказал Драко. Он не мог поверить в то, что они наконец говорят об этом. Гарри долго молчал, не сводя взгляда с потолка. Его глаза блестели в полумраке комнаты. — Да, — наконец сказал он. — Но если бы мне выпал шанс, я бы поступил точно так же. Не раздумывая. Так же, как ты тогда развернулся. Гарри взглянул на него. В уголках его глаз собрались первые капли слёз и, Мерлин, это было невыносимо. Это было так ужасно, что Драко сжал его руку в своей, растеряв последние крошечные частицы обиды. — Это было ужасно, — срывающимся голосом сказал Гарри. — Нет, не так, это был полный пиздец. Ты просто лежал там, у меня на руках, и не дышал. Это снится мне, до сих пор. Чувствуя ком, вставший поперёк горла, Драко приподнялся и потянул Гарри к себе. Тот задушено всхлипнул, забираясь с ногами на диван, прижимаясь ближе, тяжело дыша. — Я не знал, что тебе так плохо, — с явным трудом добавил он. — Мне очень жаль. Слёзы брызнули из уголков глаз Драко. Высвободив руку, он крепко обнял Гарри и коснулся губами его волос. — Мне стоило об этом сказать, — пробормотал Драко и поцеловал его в макушку. Гарри вновь всхлипнул, уже глуше, слабее. Драко укутал их обоих в плед. Они уснули в слезах, но, проснувшись утром, оба почувствовали себя лучше.

***

Драко проснулся от боли в руке посреди ночи. Сосредоточенная чуть выше локтя, сквозь сон она показалась ему слабой, пульсирующей, и он, хмурясь, перевернулся на другой бок, пытаясь заснуть обратно. Ему это не удалось — уже через несколько минут боль начала нарастать, будто его кожа, пронзаемая сотней иголок, нагревалась изнутри. Он распахнул глаза, вцепился пальцами в плечо и осторожно сел в кровати. Рука, лежавшая в перевязи, тут же отдалась новой волной боли. С трудом подавив стон, Драко поднялся с кровати, путаясь в собственных ногах. Гарри, спавший чутко, тут же зашевелился на своей стороне постели и, подняв голову, хрипло спросил: — Всё в порядке? — Да, — выдавил Драко, старавшийся держать тон голоса ровным. — Спи. Стискивая зубы, он добрался до ванной комнаты и ввалился в неё. Дверь закрылась за его спиной. Обернувшись, он дрожащими пальцами повернул щеколду и тяжело осел на пол. Боль разрасталась, яркая, жгучая, похожая на ту, что он испытал, когда почти год назад первые капли бальзама с ядом попали на его кожу. Не сдержав стон, Драко ударился затылком о кафельную стену и сжал плечо, словно это могло помочь. Он не знал, сколько просидел так — несколько минут или часов. Боль разгоралась, росла, и ему едва удавалось сдержать тихие подвывания, рвущиеся из глубины горла. Это было страшно. — Драко? — послышался за дверью голос Гарри. — Что случилось? — Ничего! — рявкнул тот; пот бисеринками выступил над его верхней губой. — Иди спать! — Я могу зайти? Драко хотел ответить, но вместо слов из его рта вырвался протяжный болезненный стон. Зажмурившись, он часто задышал, кажется, впервые радуясь тому, что Гарри не сможет отпереть дверь Алохоморой при всём желании. — Мерлин, блять, ну и дерьмо, — прошептал он, сжимаясь в комок на полу. Послышался щелчок дверной ручки. Драко распахнул глаза и встретился взглядами с Гарри, взъерошенным и обеспокоенным. — Как ты вошёл? — выдохнул Драко, баюкая руку. — Ты не закрыл дверь, — Гарри нахмурился. — Закрыл. — Нет, не закрыл. Что происходит? У Драко не был сил спорить; он и сам уже не был уверен в том, что действительно задвинул щеколду. Гарри опустился перед ним на колени и отбросил волосы с его лица, чтобы заглянуть в глаза. — Ты ужасно бледный, — сказал он, его глаза обеспокоенно бегали по лицу Драко. — Что такое? Рука? Драко выдохнул и вновь ударился затылком о стену. Отнекиваться было бесполезно. Тянуть дальше, кажется, тоже. — Да, — прохрипел он. — Больно. — Тебе нужно в Мунго, — категорично сказал Гарри, наклоняясь к нему. — Сможешь на меня опереться? Или тебя понести? — Даже, блять, не думай об этом, — выдавил Драко и, взявшись за его руку, попытался встать. Гарри тут же подхватил его. Драко опёрся о его плечо, тяжело дыша и чувствуя, как пытаются подкоситься ноги. Пот проступил на висках и шее, прилепил к коже пряди волос. Драко резко стало всё равно на собственные страхи и на то, что Гарри обо всём узнал — он просто хотел избавиться от этой боли любыми способами. Они спустились вниз, мучительно медленно; усадив Драко на пуф, стоявший у двери, Гарри помог ему надеть ботинки и накинуть пальто поверх пижамы. Схватив свою куртку с вешалки, он обернулся к Драко, сжавшемуся на пуфе, и спросил: — Ты сможешь переместиться со мной камином? Или вызовём Асторию, чтобы она помогла нам аппарировать? — Кто угодно, кроме неё, — пробормотал Драко, вновь вцепляясь в своё плечо. Это не помогало. — Камин. Я смогу, просто… надо дойти. Гарри кивнул, быстро накинул на себя куртку и помог Драко подняться.

***

— И как давно появилась боль? — спросил целитель Коулман, усталого вида высокий мужчина, носивший очки в прямоугольной оправе на кончике носа. Залысина на его макушке практически сияла в свете волшебных шаров, паривших под потолком и ярко освещавших кабинет. — Боль как таковая? Ну, час назад, — ответил Драко, по-детски радуясь возможности схитрить. — А что было до боли? Драко прикусил щёку с внутренней стороны. Его разум был сонным и усталым, то ли от действия двух зелий, что Коулман дал ему десять минут назад, то ли от пережитого. Рука больше не болела, не немела и не пульсировала. Она лежала на колене у Драко, такая же мёртвая, как обычно, и теперь ему казалось, что всё произошедшее было лишь страшным сном. Ещё недавно он был готов на всё, лишь бы избавиться от боли, но теперь, когда её не стало, страх вновь зашевелился в нём. — Онемение, — вздохнув, сдался Драко. — Началось где-то… в марте. — В марте? — неверяще переспросил Гарри, всё это время молча стоявший у стены, скрестив руки на груди. — Какого хрена ты мне не сказал? Драко хотел сказать, что это было неважно, что не было поводов для беспокойства, но все эти слова так явно отдавали ложью. Поэтому он промолчал, только бросил на Гарри хмурый взгляд исподлобья. Целитель Коулман что-то буркнул себе под нос, быстро водя пером по пергаменту. — Слушайте, — вздохнул Драко, обернувшись к нему, — не знаю, что со мной было, но те два зелья справились со своей задачей. Может быть, вы дадите мне рецепт на них, и мы пойдём? Время четыре утра, вам, наверное, хочется вздремнуть. Рука Коулмана, порхающая над пергаментом, не остановилась даже на секунду. Он записал ещё несколько предложений, пока Драко прожигал его взглядом, а затем отложил перо в сторону и, сцепив пальцы в замок, чуть подался вперёд на своём неудобном на вид стуле. — Мистер Малфой, вы использовали яды василиска и мантикоры, верно? Драко сглотнул. Это было плохое начало. — Да. — В какой пропорции? — Тридцать на семьдесят. Даже в то время было проблематично найти достаточно яда василиска, знаете. — Представляю. И что вы использовали в качестве стабилизатора? — Медуницу. — Ах, отличный выбор, — Коулман рассеянно почесал в затылке. — Вот в чём дело. — О чём вы? — вмешался Гарри. Драко лишь молчаливо буравил Коулмана взглядом. Он понимал — догадывался на интуитивном уровне, — что услышит дальше, но не хотел в это верить. — Видите ли, мистер Малфой, — сказал Коулман, — всё дело в яде мантикоры. Его крупица осталась внутри вас и теперь она убивает здоровые ткани. Медуница — стоит заметить, действительно хороший выбор — ощутимо отсрочила его действие, но это не значит, что он исчез. Целитель Сметвик прекрасно поработал, я бы сказал, сделал невозможное, но в полевых условиях у него не было возможности проверить, не осталось ли яда в глубине тканей. — Ладно, — медленно произнёс Драко. — Хорошо. Он там. Так уберите его. Коулман вздохнул, и в грудной клетке Драко всё окончательно заледенело. — Мистер Малфой, — мягко сказал целитель. — Мы уберём его, но, боюсь, сохранить руку не удастся. — Нет, — Драко издал нервный смешок. — Почему я не могу просто продолжить принимать зелья? — Потому что яд распространится. Сейчас мы говорим об ампутации выше локтя. Ещё полгода и будет задет плечевой сустав. Поверьте мне, это очень плохой расклад. — То есть вы предлагаете мне лишиться руки? — сквозь зубы процедил Драко. — Я предлагаю вам сохранить её часть, пока ещё есть, что сохранять, — невозмутимо ответил Коулман. Драко тяжело выдохнул, глядя прямо перед собой. Это была причина, по которой он так долго оттягивал неизбежное. Его персональный ночной кошмар. — Драко, — позвал Гарри. — Всё будет в порядке. Ты ведь всё равно не можешь ей пользоваться, разве нет? Наверное, это было слишком — услышать его прямо сейчас. Драко сжал ладонь, царапнул ногтями неровную поверхность кушетки, на которой сидел всё это время, и резко поднялся на ноги. Картинка перед глазами на мгновение размылась, но быстро приобрела былую чёткость. Не взглянув на Гарри и ничего больше не сказав Коулману, Драко пересёк маленький кабинет и выскочил за дверь. Он почти дошёл до выхода из отделения, когда вспомнил, что не может уйти один — Гарри попросту не доберётся до дома сам. Осознав это, Драко резко остановился, опустив голову. Левая рука висела вдоль тела, бесчувственная и нелепая. Позади раздался звук быстрых шагов, громкий в тишине полуночного коридора. Гарри остановился рядом, тяжело дыша, и положил руку на плечо Драко. — Почему ты сбежал? — спросил он, пытаясь заглянуть Драко в глаза. — Я что-то не так сказал? Драко на несколько секунд опустил веки, стараясь сделать своё дыхание медленным и спокойным. Лёд, сковавший грудную клетку, не собирался таять. — Просто пойдём, — сказал Драко, так и не сумев справиться с собой. — Пойдём отсюда. — Но… — Пойдём отсюда. Гарри явно собирался сказать что-то ещё, но промолчал. Драко был благодарен ему за это.

***

Когда они аппарировали домой, на горизонте понемногу синело небо. Первые солнечные лучи обещали упасть на промёрзшую землю совсем скоро. Драко выпустил ладонь Гарри из своей и, не оборачиваясь, пересёк сад. Поднявшись по ступенькам, он бесшумной тенью скользнул на кухню, а затем завернул в коридор, чтобы укрыться в одной из комнат первого этажа. Предыдущий владелец дома использовал её в качестве кабинета. Они с Гарри не нашли для неё лучшего применения и не стали трогать мебель, оставив всё так, как есть. Иногда Драко приходил сюда, чтобы почитать в тишине, устроившись в старом кожаном кресле, которое, несмотря на потрескавшуюся от давления лет обивку, оставалось мягким и удобным. Сейчас он проигнорировал насиженное место и, сорвав с шеи пустую перевязь, устроился на подоконнике, подтянув колени к груди. На левую руку Драко старался не смотреть. Гарри вошёл в кабинет следом за ним, без стука и предупреждения. — Эй. — Я хочу побыть один, — не оборачиваясь, бросил Драко. Послышался тихий вздох. Гарри немного постоял на пороге, но затем, видимо, приняв для себя какое-то решение, пересёк кабинет и сел на широкий подоконник напротив Драко. — Извини, но, кажется, сегодня я не буду уважать твоё личное пространство, — сказал он. Это должно было звучать шутливо, но лёгкость слов потонула в отчаянии тишины. Гарри снова вздохнул и тронул Драко за колено. Тот сжался. — Слушай, — сказал Гарри, когда ответа так и не последовало, — я понимаю, ампутация — это не прогулка по парку. Но ведь эта рука действительно не работает. Я видел, что ты можешь зажимать предметы подмышкой, но эту функцию ты не потеряешь. Если сделать всё сейчас, а не затягивать. С губ Драко сорвался нервный смешок. — Да, конечно, — ядовито сказал он, глядя за стекло, на сад, очертания которого проступали всё яснее. — Как замечательно! А знаешь, что ещё замечательно? То, как это будет выглядеть, то, как изменится без руки моя походка, как ты будешь… будешь отворачиваться, чтобы не смотреть на меня. А я буду делать вид, что не заметил этого. — Я буду… с чего ты взял, что я буду отворачиваться? Зачем мне это делать? — О, а что, у тебя встаёт на людей без конечностей? — сквозь зубы поинтересовался Драко. — Так сказал бы мне раньше, что у тебя такой необычный фетиш, я бы тут же побежал к этому мяснику! Когда в воздухе повисла пауза, Драко злобно усмехнулся. Вот оно, с тоской подумал он, вот мы и заговорили о слоне в комнате. Руки Гарри вдруг обхватили его лицо. Драко протестующе замычал, но Гарри развернул его, заставляя взглянуть на себя. В полумраке комнаты его глаза горели необычайно ярко. — Ты идиот? — неожиданно спросил Гарри. — Что? — окрысился Драко. — Это единственная причина, по которой ты полгода терпел боль и ничего мне не говорил? Думаешь, ты потеряешь руку, и я тут же скажу, ах, дорогой, извини, у меня больше на тебя не встаёт? Драко мог только молчать, глядя на него. Так и не дождавшись ответа, Гарри возвёл глаза к потолку. — Поверить не могу. Скажи, пожалуйста, если я останусь без руки, без ноги, без, я не знаю, обеих ног, придумай сам, ты перестанешь меня хотеть? — Нет, — нахмурился Драко. — Очевидно. Я умер за тебя, придурок. — Какие новости! — Гарри выпустил его лицо только для того, чтобы всплеснуть руками. Он выглядел как человек, только что выслушавший что-то до абсурдности бредовое. — А я воскресил тебя. Ты не… Господи, Драко. Он издал тяжёлый вздох — кажется, третий с тех пор, как они вернулись домой. Несколько мгновений Гарри смотрел на Драко, а затем смягчился. Его лицо приобрело нежные черты, стало мягким, каким бывало не так уж часто. — Мне всё равно, — тихо сказал он, беря Драко за руку. — Я просто хочу, чтобы ты был здоров. Ты вообще представляешь, как сильно я испугался? — Я не… Драко замолк, так ничего и не сказав. Он уставился вниз, на их переплетённые пальцы, бледная и оливковая кожа, оттеняющие друг друга. Гарри, несмотря ни на что, зачастую был благородным до одури, но ещё он был искренним и у него ужасно получалось лгать. — Но ты хорошенький, — сказал Драко, поднимая на него глаза. — Знаешь, тебя не испортит отсутствие обеих ног или вроде того. — Я что? Хорошенький? — в глазах Гарри затанцевали весёлые искры. — Ты действительно использовал это слово? — Ой, иди на хрен, — буркнул Драко, чувствуя, как глупо алеют скулы. — Смазливый. Ты смазливый, Поттер. Гарри нежно улыбнулся ему. — А я не видел никого красивее тебя. Драко запнулся, не сводя с него недоверчивого взгляда. Гарри потянулся вперёд, положил руку ему на шею и, когда Драко, подчиняясь её давлению, склонил голову, прижался губами к его макушке. — Я не видел никого красивее тебя, — повторил он негромко. — И ничто этого не изменит.