Бесновато

      У Олега — по выезду в день, боль в горле и бывший брата в качестве напарника. Уж точно не об этом он мечтал, когда упрашивал Сашу взять его на эту работу. Краснов ведёт себя с ним как манерная тварь и, вероятно, таковым и является, и Олег искренне не понимает, как Саша мог обратить на него внимание.       Практик Краснова он тоже не понимает, тот работает с силой древней, но не родной: странное сплетение европейских традиций, граничащее с культом. На шее у Краснова ключ Гекаты, а в карманах камни и птичьи перья. Когда на одном из выездов Краснов надел на голову чёрную ткань и начал читать, ощущение было такое, что Олег остался без воздуха. Вакуум из энергий.       — Как Александр? — вопрос превратился в ежеутреннюю традицию.       — Спроси у него сам, — привычно отвечает Олег, заваривая себе растворимый кофе.       Почему никто не додумался купить сюда хотя бы капсульную кофемашину?       — У него появился телохранитель, — тягуче отвечает Краснов и показательно кривится, смотря на чашку Олега. — Нормально теперь не поговоришь.       — А может, просто стоит разговаривать нормально? — последнее слово Олег особенно подчёркивает.       Краснов этот выпад игнорирует.       Когда на кухню заходит заспанный Влад, Краснов говорит:       — Пейте свои помои сами, я в кофейню, — и молниеносно покидает помещение.       — И вам доброго утра, Артём! — кричит Влад ему вслед. — Уж не знаю, кому из нас больше повезло, — обращается к Олегу, широко зевая.       Олег салютует ему чашкой и предпочитает промолчать.       — Не выспался?       — Работал всю ночь. — Влад садится напротив, разваливается на стуле нарочито расслабленно и являет собой картину домашнюю и обманчиво, как уже понял Олег, мирную.       Влад Олегу кажется хорошим парнем, несмотря на то, что с его методами он не согласен категорически.       — Землицы с кладбищенского перекрёстка набрал, могилки свои рабочие прибрал, всем закупы-откупы оставил. В общем, просто рабочая пчёлка, а не чернокнижник.       Олегу хочется возмутиться и спросить про этику описанных Владом действий, но горло внезапно спазмирует в приступе кашля.       — Простыл?       — Наверное. Куда ездили вчера?       И Влад рассказывает во всех подробностях, возможно, только совсем чуть-чуть преувеличивая собственные заслуги.       Если Башарова не предвидится на горизонте, то утра в БЭС начинаются спокойно и с кофе. Оперативники встречаются на кухне, вода течёт, чайник кипит, ложки постукивают о керамические бока одинаковых белых чашек.       — Доброе утро. — Ангелина присоединяется к Владу и Олегу. Заваривает какие-то травы. Судя по запаху, что-то успокоительное.       — Как тебе наш вампир? — спрашивает иронично, гремя ложками.       — Вы про Александра Олеговича? — не может удержаться Влад.       — Про Артёма.       — Пока не понял, — пожимает плечами Олег.       В этот момент Ангелина застывает и принюхивается, смотрит сначала на Олега, затем на Влада:       — Гнилью бесовской тянет.       — С чего бы это, Ангелина Юрьевна? — посмеивается Влад.       — Кто-то всю ночь просто на кладбище пахал, а помыться забыл.       — Очень смешно, Алех.       Ангелина смотрит на них обоих внимательно, принюхивается снова, как собака, и…       — Геля, вот и ты!       Максим улыбается широко, он бодр, свеж и целиком и полностью готов к войне с бывшей женой.       Ангелина вздыхает полной грудью уже не для того, чтобы принюхаться, а чтобы элементарно успокоиться.       — Геля, кофе сделай мне.       — Я не твоя секретарша.       — А могла бы.       Влад с Олегом синхронно решают ретироваться.       Саша дело новгородской повешенной в последний момент оставляет себе, а не сдаёт в архив. Сомнения грызут рёбра, но, помимо тревоги и какого-то несуразного чувства неправильности происходящего, у него ничего нет.       На работе из-за бессонницы он был уже в восемь утра, бессмысленно пялился в дело в попытке понять, что именно не так.       — Не было там бесовщины, — говорит сам себе. — Только мёртвая. Мёртвая, которая не могла говорить.       Постукивает пальцами по столу и никаких новых идей так и не находит.       За окном ветер и желтеющий клён. Осень окончательно отвоевала своё. Руки мёрзнут.       Папку с делом автоматически откладывает в стопку к серийным одержимостям и решает пройтись, проветриться.       Ветер задувает за ворот пальто, руки мёрзнут ещё сильнее. Он думал, что прогулка его отрезвит, выветрит из головы ненужное, поможет разложить всё по полочкам, но вместо этого он просто мёрзнет. Ближе к девяти, возвращаясь в офис, замечает впереди Череватого. Тот быстрым уверенным шагом идёт от метро. Саше вдруг абсолютно глупо хочется его окрикнуть и дойти до работы вместе, но он резко себя одёргивает, останавливается, давая тому пройти дальше и ещё больше увеличить расстояние между ними.       В дверях особняка, как назло, встречает Краснова.       — Взять тебе кофе? — слышит Саша себе в спину, застывает на секунду в дверях и проходит дальше, не обернувшись.       Командировку в деревню висельников им оформляют внезапно быстро. Тонкая девочка с оленьими глазами приносит документы им в кабинет, смотря на Сашу взглядом максимально испуганным.       — Александр Олегович, проверьте, пожалуйста, всё ли нормально.       Максим за соседним столом усмехается, но поведение девушки пока никак не комментирует.       Саша внимательно смотрит на её отчёт, замечает строчку «не освящено» и понимает, что это та самая девочка, которой от него уже успело достаться.       — Благодарю, всё хорошо. — Он не успевает ей улыбнуться, а её и след простыл.       — Начальник без году неделя, а все аналитики уже трясутся в ужасе, — смеётся Максим.       — Ну пусть трясутся, их проблемы, не мои, — пожимает плечами Саша.       — У нас выезд в Тверскую область завтра, у вас? — меняет тему Ангелина.       — Новгородская опять.       — Ну тогда смысла нет одну машину брать.       — Вы берите, — говорит Саша, понимая, к чему она клонит. — Мы с Череватым на моей доедем.       — Уверен?       — Вообще не проблема.       Благо это недалеко, всего три часа от Москвы — и ты уже почти в другой вселенной. Следующим утром Саша забирает Влада у подъезда. Замечает церковь и кладбище совсем рядом, усмехаясь про себя, что именно так он и представлял идеальное пристанище чернокнижника. Чтобы сделать лёгкую работку, вероятно, достаточно всего лишь выйти на балкон.       Влад закидывает дорожную сумку на заднее сиденье и пыльным мешком падает на переднее рядом с Сашей. Машин ещё мало, над шоссе туман окружает их обманчивым спокойствием.       Едут под негромкое убаюкивание радио «Монте-Карло». Говорить им не о чем, и оба это понимают. Каждый посмотрел папку с делом, каждый сделал свои выводы, делиться своими соображениями — лишний раз цапаться, а сил на это нет ни у одного из них.       На подъезде к месту назначения радио идёт помехами, а навигатор начинает сбоить.       Табличка «Волхова низина» покосилась от времени. Здесь — заброшенная церковь, которую надо проверить на предмет всякой херни, и по висельнику в месяц.       — Добро пожаловать в Ад, — шутит Влад, оглядываясь по сторонам: туман, покосившиеся дома и ни одного человека. Магазин закрыт, на автобусной остановке никого.       — Аналитики были здесь неделю назад, — говорит Саша, предугадывая вопрос Влада.       Гравий шуршит под колёсами, Влад открывает окно и понимает, что это единственный звук, их сопровождающий. Ни лая собак, ни окрика деревенских, ни детских голосов, не пения птиц. Только шуршание гравия под колёсами, дыхание Александра, и всё.       Влад весь напрягается, загривком чует пиздец и чувствует, как Толик в груди ворочается, но молчит. Влад хочет сказать: «На хуй, поехали обратно», но в этот момент машина буквально ухает вниз и останавливается.       — Не видно ни хрена, — зло выдыхает Саша и жмёт на газ, но машина остаётся на месте, проскальзывает колёсами по влажному.       Туман стелется по земле, не видно и правда ни хрена, и Влад без лишних слов выходит из машины, посмотреть, на что они наехали. Ноги в новых кедах тут же окунаются в грязь.       Посреди дороги, как из ниоткуда, канава, полная влажной земли, куда передние колёса маленькой Сашиной машинки провалились почти целиком.       — Без троса никак, — разводит руками Влад.       Саша выходит из машины ненамного более аккуратнее, но кажется, что испорченные ботинки не так уж его и беспокоят.       — Как ловушка, — говорит он спокойно, рассматривая машину. Владу кажется это излишней драматизацией.       — А мы точно приехали в нужное место? Похоже, деревня заброшена.       — «Волхова низина», — ровно говорит Саша, как будто этим всё объясняя. — Интересно, почему нас не встречают…       Они идут по пустой широкой дороге, с одной стороны лес, с другой — дома.       — Я предлагаю найти трос, спасти машину и уехать отсюда к чёртовой матери.       — Страшно? — поддевает Влада Саша. — А вон и церковь.       Церковь правда уже близко — стоит посреди леса, доски сгнили, и здание выглядит так, что вот-вот развалится. Недалеко от неё, судя по отчёту, должен быть дом местного участкового.       — Телефон не ловит, — говорит Влад, как бы подтверждая, что местечко так себе и дело совсем не в том, страшно ему или нет.       Немного жутко, всего-то. Бесов и мертвецов он не боится, а вот психопата, который за неделю мог выкосить всю деревню, — вполне.       — Позвонишь от участкового.       Саша указывает на дом впереди, такой же, как все: полуразвалившийся и спрятанный в тумане. Рядом с ним машина с надписью «милиция» и мотоцикл.       Поднимаясь на крыльцо, краем глаза Саша видит в конце дороги рыжеволосую тень. Не понимает даже: живая или мёртвая. Просто секунда, тонкое тело, рыжие волосы.       — Что? — не понимает его заминки Влад, чуть не спотыкаясь.       — Показалось.       Весь дом будто живой, каждое движение отдаётся звуком. Скрипят не только половицы, стены тоже ходуном ходят.       — Добрый день! Машина застряла на въезде, не поможете? — громко обозначает их приход Саша.       — Доброе-доброе, — слышится в ответ.       В доме сразу после предбанника что-то вроде кабинета: рабочий стол, телефон.       Мужчина в старой потёртой форме, местный участковый, весь какой-то обесцвеченный, как мёртвый. Пьяный к тому же.       — Нам нужно машину из канавы вытянуть, — говорит Влад этому пьяному телу. Не любит пьяных. Ненавидит, честно сказать.       — Мужики все в городе, завтра будут, вот и спросите трос, и вытянут вас.       — А может, без мужиков как-то можно? — вступает в беседу Саша, и взгляд мужика меняется на какой-то хищный.       — Не можно, — кряхтит он и встаёт, чуть заваливаясь на бок. — Отдохнёте у нас как-раз.       На стене за его спиной объявления о пропавших без вести, штук тридцать — не меньше.       — Мы по запросу от МВД, — говорит Саша, а Влад чертыхается про себя. — Пока ждём трос, нам бы местных опросить и посмотреть, что происходит у вас.       Участковый молчит какое-то время, сверлит Сашу серьёзным взглядом, а на Влада не обращает никакого внимания.       — Так приезжали уже ваши, ничего не происходит. Пьют и вешаются, всё как у всех, — и смеётся. — Там через две улицы баба Нюра, у неё поселитесь, она и расскажет что-нибудь ещё.       «Одержимый», — точно понимает Влад. Считывает вдруг молниеносно без помощи Толика. Ухватывает Александра за запястье, тянет к выходу.       — Спасибо, мы поняли, к бабе Нюре так к бабе Нюре, до свидания, — и силком тянет Шепса на выход.       — Ты что делаешь?! — уже на улице шипит Александр, выдёргивая руку из крепкого захвата.       — Не видишь?! Он одержимый, в нём что-то сидит, и это что-то на чай тебя не пригласит и экскурсию по деревне не проведёт. Может, он всю деревню под бесовщиной уже порешил, а ты с ним беседы ведёшь.       Саша цокает языком, и вдруг снова — на периферии зрения, на периферии сознания рыжая тень.       — Подожди, — отодвигает Влада от себя и быстрым шагом идёт к дороге.       — Да твою мать, Александр!       Но тот, как будто под мороком, будто мертвец его за собой тянет, бежит по дороге, и Владу ничего не остаётся, кроме как бежать следом.       — Да подожди ты, блять!       Саша выбегает на другую улицу, оставляя за спиной лес и церковь. Эта улица шире, на ней тоже нет людей. Живых.       Влад застывает на секунду, смотря в спину Саше. Гравий шуршит под его ботинками, пальто развевается, а по обе стороны дороги стоят мертвецы.       Выстроились двумя шеренгами вдоль домов, открывают рты, говорят что-то, но Влад их, как обычно, не слышит.       Саша же не обращает на них внимания, двигается вперёд, пока не доходит до очередного деревянного дома. Они для Влада все одинаковые.       Мертвецы вдоль дороги открывают и закрывают рты. Они застряли в чёртовом фильме ужасов.       Саша понимает, что всем его защитам пиздец. Судя по тому, что его, как машину на тросе (прекрасный каламбур), буквально протащило по улицам деревни. Защиты снеслись подчистую, стоило ему только ступить на эту землю. На шее нащупывает мамин амулет, не от магического воздействия — для защиты жизни. Ещё работает. Только он походу и остался.       Череватый стоит метрах в десяти от него, запыхавшийся и смотрящий вокруг шальными глазами.       Мертвецов Саша не слышит, чует только гниль, и всё.       Надо решить, что делать дальше; место проклято, земля проклята. Вдвоём им тут делать нечего, надо…       Саша застывает.       Мэрилин стоит перед ним и улыбается. Рыжая, тонкая, какой он её видел в последний раз. Мир за её спиной кренится куда-то влево, но в принципе плевать.       — Я скучала, Саш, — говорит она, и он застывает в ужасе и с облегчением одновременно.       Влад не понимает, что вдруг произошло, он всматривался в лица мёртвых, а когда обернулся, Александр уже стоит и как заворожённый пялится на какую-то бабку. Ещё Влад не понимает, живая она или мёртвая, и это второй раз за полчаса, и это пиздец. Она невысокая и грузная, замотана в чёрное одеяние, как в саван.       Смотрит в глаза Александру и быстро-быстро читает заговор на языке, который не знаком Владу. Чувашия? Что-то такое певучее.       — Отпусти меня, — говорит Саша, еле ворочая языком.       Мэрилин гладит его по плечу.       Бабка вцепляется ему в плечо артритными пальцами.       — Отпущу совсем скоро.       Мэрилин улыбается, подходит ближе, приближает своё лицо к его, и Саша думает, ладно, последний раз на прощание, и целует её.       — Да твою мать! — Влад выходит из оцепенения молниеносно и буквально оттаскивает бабку от Александра. — Ты дебил, блять?! Шо ты делаешь?       Но Александр смотрит пустым взглядом мимо. Там уже никого: ни страшной бабки, ни того, кто ему привиделся.       — Не отпустила, — говорит он, всё ещё пребывая в оцепенении, и Влад, понимая, что других вариантов нет, даёт ему жёсткую затрещину.       Бесы любят медиумов. Влад стал бы отличным медиумом, если бы не Толик. Иногда ему кажется, что, что бы там бес ни шептал ему в уши о том, какой он полезный помощник, он слышал, что говорили мёртвые. Когда был ребёнком, он слышал. А потом пришёл Толик, и он перестал.       У медиумов совсем другая энергетика, за них проще зацепиться, и они держат беса крепче, сильнее, чем обычные люди. Лучший носитель.       — Открой рот, — говорит Влад.       И Саша, будучи всё ещё не совсем в себе, послушно рот открывает.       Икотка — мелкий бес, крепится в горло. Кто-то селит себе икотку специально для работы. Как и любой другой бес, икотка знает много и любит поболтать. Говорит она прямо через человека, а если выходит из-под контроля, то носитель довольно быстро сходит с ума. Ещё икотку могут крепить при порчевых работах, и тогда она медленно и с удовольствием жрёт человека изнутри. Иногда её используют для оморочки и управления носителем. Полный контроль над человеком.       Самый простой способ забрать или подсадить икотку — поцелуй. Но есть способы менее приятные.       Влад заглядывает Саше в рот. Ничего не видно.       «Там», — соизволил всё-таки подать голос Толик.       — Терпи, — говорит Влад. — Невоимяотцаневоимясынаневоимядухасвятого…       Одной рукой придерживает Александра за шею, чтобы не дёргался, а другой суёт ему пальцы в рот. Глубже в горло, не заботясь о том, что можно вывихнуть ему челюсть. Влажный язык, запах фруктовой жвачки, икотка в пальцах ощущается сухой травой. Он зацепляет её ногтем, царапая Саше горло и вызывая рвотный рефлекс. Секунда — икотка у Влада в руке, а Александр блюёт на пыльную землю. Рвота у него чёрная, как и икотка в ладони Влада.       Ещё живая, извивается сухим чёрным червяком.       — Пиздец, — говорит Влад и бросает её на землю.       Саша выравнивает дыхание и смотрит на икотку широко раскрытыми глазами. Влад наступает на неё, оставляя только угольное пятно на земле.       — Кто-то тут разводит детишек.