Бесновато

      Пытались ли они поймать машину? Конечно.       Есть ли доброта в людях? Только страх.       Машины проезжают мимо примерно раз в пять минут, а завидев их, прибавляют скорость. «Волхова низина» находится вроде и не совсем в жопе мира, но, видимо, уже достаточно близко к ней.       Саша сдаётся сразу, смиряется с тем, что после этого выезда свалится с простудой, садится прямо на землю, наплевав на пальто. А через полчаса скачек вдоль шоссе и одной попытки броситься под колёса, чтобы остановить хоть кого-то, сдаётся и Влад.       — Пиздец.       — Добро пожаловать на службу.       Их подбирают через два часа ровно. Телефоны разрядились, дождь усиливается. Выглядят они как пиздец: руки и лица в крови (один почесал окровавленной рукой бровь, другой — нос), от холода у обоих покраснели уши и щёки, а мелкий дождь дополнил картину.       — Коллеги, что за пиздец?!       Из чёрного микроавтобуса выскакивает Виктория. Дождь усиливается, и она прикрывает голову какими-то документами. Рядом останавливается конвой из пяти полицейских машин. С мигалками, всё как надо.       Саша смотрит на машины, внутри которых обычные люди, которым сказали, что едут они на обычный, по-человечески понятный выезд, и думает, что нет у них ресурса ни магического, ни человеческого заходить в «Волхову низину».       — В машину быстро! — командует Виктория. — Греться!       Тепло будто жалит, руки у Саши снова начинают ходить ходуном, и он прячет их в карманы пальто. В машине только Марьяна и водитель Коля. Ангелина с Максимом где-то в Тверской области, вспоминает он.       Они с Владом, не сговариваясь, проходят в самый конец салона и садятся друг от друга через проход. Ну не рядом же, честное слово.       — Виски заговорённый. — Марьяна протягивает им бутылку «Джемейсона».       — Благослови тебя Господь, добрая женщина. — Влад хватает бутылку и без лишних слов делает три больших глотка. У него есть хорошие такие шансы не заболеть.       Саша от бутылки отказывается, ему после приступа только виски и не хватало, пусть даже заговорённого.       — Рассказывайте. — Виктория с громким хлопком захлопывает дверь в микрик. Саша краем сознания цепляет острое раздражение водителя Коли. По-детски хочется попросить развернуться и поехать в Москву. Хочется позвонить Олегу и спросить, всё ли у него нормально.       С чего начать рассказ, он не знает.       — Кто-то экспериментировал с мелкими бесами, — начинает Влад, прекрасно ощущая чужую растерянность. — Разводили как чайный гриб, прямо в банках. Пиздец. Никогда такого не видел. Это надо быть совсем ебанутыми, шоб так.       — Деревня под мороком, мертвецов кто-то как сигнализацию выставил, — продолжает Саша. — Морок сильный, мертвецов много. Работал явно не один человек. Снимать тоже надо в группе.       — Культ? — спрашивает Виктория.       Отвечать на этот вопрос не хочется, ответа нет, но каждый из них прекрасно понимает, что очень похоже.       — Погостные мертвецы или родовые от местных?       — Не спросили как-то, — повышает голос Саша. Раздражается, что она как будто их допрашивает. Надо брать бразды правления в свои руки, что-то решать, дать хоть какую-то команду. Что бы сделала Голунова? Он не знает, но у неё всегда и всё было под контролем. У него — нет.       — Деревню оцепляем, — в итоге говорит медленно и спокойно. Старается звучать уверенно. Держать хорошую мину при плохой игре. — Защиту на полицию ставили?       — Стандартную, — пришло время Виктории отчитываться.       Не подойдёт. Нет ресурса. Не зайдут они туда, а если выйдут, то не одни.       — Ты, — указывает на Викторию. — Остаёшься за пределами деревни.       — Это почему?       Саша поднимает руки, показывая кровь на запястьях и порезанную ладонь. Руки дрожат.       — Надо обработать, — начинает суетиться Марьяна.       — Полицию сопровождаем мы с Череватым и Романова.       — А если они опять стрелять начнут? — встревает Влад. — Зачем мне туда идти? Я только оттуда!       — В вас стреляли?       — Тихо все! — Саше кажется, что действует он на автомате и не падает только благодаря тому, что энергетически буквально привязан к Владу.       — Марьяна? Давай сюда полицейских, набожные пусть так идут, «Отче наш» пусть читают, остальных… — Смотрит на свои руки. — Нити надо красные заговорить. Вяжи, как раньше в деревнях вязали.       — Сделаем.       Дежурный чемодан любого выезда любого более-менее соображающего колдуна — это свечи, шерстяные нити разных цветов, ножи, карты, несколько зажигалок и спичечных коробков, скарификаторы.       Нитью можно защиту поставить, можно судьбу исправить, можно запутать и дорогу закрыть, очень много всего можно.       Марьяна — шаманка, ей нравится работать через тело и с духами мест. Практики её страшные и первобытные. Она полная противоположность Краснова с его рафинированной ритуалистикой. Марьяна дикая и необузданная, сама как дух. Но главное — у неё достаточно знаний, в отличие от многих. Она не просто практик, смотрящий изнутри на процессы. Она теоретик и в деревенском колдовстве разбирается не хуже Изосимовой и Левина.       Полицейских заводят в их микроавтобус по двое; кто-то посмеивается, кто-то испуган, а Марьяна всё нашёптывает, вяжет, не жалея мотка красной шерсти — на запястья, шею, лодыжки. Шепчет, заговаривает, работает голосом, почти как Изосимова, зовёт в помощь духов своих диких, служащих ей из уважения и интереса, а не из подчинения.       Влад пьёт виски, от которого не опьянеть, наблюдает. Чувствует живую энергию, к которой никогда не имел доступа, и завидует, внезапно, искренне и по-белому.       Дождь превращается в настоящий осенний ливень, а потом очень быстро заканчивается.       Машины они оставляют на въезде в деревню, заходят по главной дороге. Виктория, несмотря на эго и недовольство, остаётся в машине. Автобус, как и Сашина машина, стоит всё на том же месте. Никого в нём нет. Морок тоже рассеялся: слышен лай собак, где-то вдруг кричит петух, телефоны прекрасно ловят.       Мёртвые ушли со своих постов.       Саша с Владом переглядываются.       — Знали, что вернёмся не одни, — говорит Саша, понимая, что найдут они теперь только трупы.       Участковый повесился у себя в прихожей. Парализованная старуха умерла на полу, обнимая пепел. Труп женщины с петлёй на шее остался на своём месте. Больше никого. Все ушли.       — Почему ушли? — Влад трогает шею, считает по старой привычке пульс, работать после виски нельзя, а сердце всё равно хреначит в бешеном ритме.       — Взяли бы хоть одного, стали бы допрашивать.       Толик молчит.       Марьяна инструктирует полицию по дополнительным мерам безопасности. Их задача сейчас — оцепить местность и собрать улики. Отработать надо быстро, а затем закрыть все возможные въезды в деревню.       — Откуда знали? — продолжает спрашивать Влад, когда они возвращаются к машине.       Саше ему ответить нечего.       Уезжают в Москву все вместе уже ночью.       Саша звонит Олегу несколько раз, но тот не берёт трубку. Наверное, занят; если бы что-то случилось, ему бы сообщили.       Он так и засыпает с телефоном в руке, прислонившись головой к окну. Влад допивает виски. Марьяна и Виктория тихо переговариваются, спорят, что делать дальше. У Марьяны в руках трёхлитровая банка с пеплом внутри и целая сумка возможных улик: зеркала, склянки с кровью, травы.       Первым отвозят Сашу, он кивает всем на прощание и выходит к своему подъезду нарочито бодрым шагом. Владу кажется, что тот упадёт сразу, как только скроется из виду, но он гонит от себя эти мысли как нечто абсолютно ненужное.       Сам же Влад внезапно бодр. Не столько физически, сколько морально. Адреналин продолжает бурлить в крови, и всё происходящее становится интересным. Как будто впервые за много лет он чувствует себя по-настоящему живым, будто проснулся от долгого сна и наконец ощутил мир вокруг во всей его полноте. А может, всё дело в том, что он выпил бутылку виски, рассчитанную месяца на три.       Обычно заговорённый алкоголь пьют по глотку в день.       «Ты как?»       Смс от Олега кажется чем-то абсолютно чуждым после вчерашнего дня. Как луч солнца среди туч или двойная радуга.       «Живой. Ты уже на работе?»       «Да. Тут Марат рвёт и мечет. Но наверно всех пораньше отпустят»       «Я сегодня пас»       «Тебя никто и не ждёт. Саша сказал, что тебя не будет»       Влад растерянно смотрит на смс-ку. Перечитывает. В смысле «сказал»? Позвонил? Или он там?       На часах десять утра, домой их завезли где-то к трём ночи. Он был уверен, что Александр тоже никуда не пойдёт.       «Александр там?»       «Пошли вечером кофе попьём? Расскажешь, что там было»       Чёрт, невпопад получилось.       «Ты угощаешь»       Ждёт ответ насчёт Александра, но больше от Олега ничего не приходит.       Идёт в душ, заваривает кофе, курит на балконе, смотрит на кладбище — там мёртвые ходят и кошки дерутся, — говорит сам себе «нет», но в итоге всё равно звонит Александру.       Тот его сбрасывает после второго гудка.       — Мудак, — чертыхается Влад и звонит снова.       Потом снова и снова.       — Череватый, — голос в трубке бодр, на фоне телефонная трель. — Если тебя сбрасывают, значит, разговаривать не могут, или твоя логика по-другому работает?       — Ты на работе?       — Да.       Пауза. Вздох на другом конце провода слишком уставший.       — Что-то срочное у тебя? Что ты хотел?       А что он, собственно, хотел? Глупо, но сам не знает. Возмутиться? Но насчёт чего? Спросить, как дела? Смешно.       — Я… — И вдруг хочется быть жестоким за собственную слабость, за звонок. — Надо снять связку, она меня напрягает.       — Завтра придёшь на работу, снимешь. Что-то ещё?       — Нет.       Саша его сбрасывает.       Влад смотрит с балкона вниз: справа кладбище, слева школа. Кладбище видно лучше. Чертыхается, сам не зная почему. Бесит. Просто Александр его бесит.       Утро Краснов проводит в бутике на Новинском бульваре.       Все в БЭС заняты одержимой деревней и икотками, приезжают даже какие-то генералы, начальники Марата. Требуют отчётов, улик и расчётов бюджета на увеличение штата. Хотя никто в это увеличение не верит, ну нет ресурсов на эзотерический спецназ. Это даже звучит глупо.       На его отсутствие всем плевать, чем он и пользуется. Олегу тоже всё равно, он, кажется, даже не обратил внимания, что напарник свалил куда-то. Забавный парень.       Хозяйка бутика, гибкая пышногрудая брюнетка, улыбается ему широко и хищно:       — Чем могу помочь?       — Приворотом, — переходит сразу к делу Краснов.       Он вообще не любит ходить вокруг да около, любит порядок и чёткость.       Её выражение лица не меняется; она уже знает, что закроет бутик на сегодня, а своему гостю расскажет максимум нужной информации, ему стоит только хорошо заплатить. И он заплатит.       Приворотными работами Артём никогда не занимался, не было никогда ни желания, ни необходимости. Поэтому, наверное, и не было понимания процессов.       Они разговаривают долго; он слушает внимательно, ловит каждое слово, пропускает через себя.       Ведьма рассказывает о способах и видах воздействия, о побочных эффектах, о видах работ более сильных и более схожих с порчей, о работах морочных и разных типах привязок.       — И все их можно снять?       Она смотрит внимательно, пытается прочесть его как книгу или журнал, понять повод для такого вопроса, а когда понимает, то снова улыбается.       — Снять нельзя некоторые проклятья.       — Так уж и нельзя?       — Если не родовое, то только после смерти растворится. Но какой в этом смысл?       У неё красные губы, чёрное старомодное платье и белые зубы. Она выглядит дружелюбно, но на самом деле таковой не является. Артём думает, что они даже могли бы подружиться.       Он ждёт продолжения, и она не подводит, объясняет:       — Женщины гораздо сильнее вас, мужчин. Вы думаете, что вы сильные, но это не так. Вы работаете на полную, на износ, а каждая женщина работает на тормозах: дети, род, чувство самосохранения максимум. Но если женщину обидеть… — Пауза скорее игривая, чем драматичная. — Тормоза могут исчезнуть на какое-то время. И тогда да, проклятье уже не снять. И его не снимет даже та, которая поставила.       Через два часа Краснов возвращается в БЭС. Встречает случайно Сашу в коридоре, смотрит на его руки скептически.       — Быстро вы всё оформили, даже в ЗАГС не сходив, — в итоге выдаёт он.       Артём прекрасно видит энергетические привязки, прекрасно знает, что каждая из них значит. Просто издевается в свойственной ему манере. Саша, как и предполагалось, его игнорирует.       С Олегом Саша так и не поговорил. Пробегал с отчётами и совещаниями целый день. Думал, поймать его в конце рабочего дня, хотел даже в гости позвать, рассказать во всех подробностях, какой творился мрак. Настоящее чудо. Смешно, но он до сих пор не разучился удивляться новому, пусть и страшному. Хочется, чтобы Олег удивлялся также, иначе их работа превратится в мемориал чужой безысходности и разбитых судеб.       Но или Олег его избегает, или ему просто не повезло. Думать о худшем не хочется, но дело новгородской повешенной не идёт из головы.       В пять часов их отпускают по домам отдыхать, и он застывает в дверях, увидев сквозь стекло, как широко улыбается его брат подошедшему Череватому.       — Ты идёшь? — спрашивает Виктория, увидев его заминку.       — Я забыл кое-что в кабинете, — врёт.       Виктория выходит, а он ждёт, пока его брат и его напарник скроются из вида, чтобы не столкнуться с ними. Чтобы ни один из них не почувствовал его разочарования и глупой обиды.       Влад встречает Олега у здания БЭС в пять вечера. Олег ему улыбается широко, даже радостно.       — Привет! Ну вы шороху с Сашей навели, все отделы на уши поставили!       Влад только усмехается на это. Ему приятно.       Олег красивый, но на гея не похож, весь какой-то мужественный и при этом всё равно по-бабски красивый. Влад таких любит. Его типаж. Он знает, что Олег с парнями не встречался никогда, это легко читается по ауре, но есть в нём и тяга к экспериментам, и интерес. Это тоже чувствуется. Влад думает, что отлично; они потанцуют в этом флиртующем вальсе, и если что-то получится, то просто супер, в конце концов, хватит уже отношений на одну ночь, а если нет, то никто ничего и не поймёт. Разойдутся тихо и каждый сохранит лицо.       И как-то так легко и хорошо на душе становится.       Толик в груди как обычно издевается, но не перебарщивает. И это тоже хороший знак.       Их встреча похожа на свидание, они гуляют, разговаривают. Владу кажется, что он давно, а может, и никогда и ни с кем столько не говорил. Рассказывает о проклятой деревне, о мертвецах. Делится охотно собственными выводами и выводами Александра, Марьяны и Виктории. А Олег слушает, улыбается ему и смотрит с интересом.       Идеально.