Бесновато

      Всё утро Саше настойчиво названивает Краснов, а после десятого пропущенного приходит смс с адресом на Новинском и подписью «приезжай к 10». Саша чертыхается, смотрит в зеркало, в свои серые, почти бесцветные глаза, и думает, что ладно, один раз позволить себе надежду он вполне может.       — Я удивлена, что вы решили в это ввязаться. — Ольга прожигает Артёма дружелюбным взглядом.       — Почему?       — Люди для вас как красивые вещи, и только.       — Если продолжить вашу метафору, то мне неприятно, когда красивые вещи сломаны. И только.       — Да, но мы же говорим о любви? О ней нужно говорить, хотя бы научившись дружить, а вы и этого не умеете.       Краснова её выводы не задевают, он всегда спокойно реагировал на правду.       — Не отрицаю, — разводит руками он.       — Это уже хорошо.       Когда Саша заходит, её улыбка становится хищной, она напоминает уже не женщину, а дикую чёрную кошку.       — Доброе утро, — кивает Саша. На Краснова всё ещё старается не смотреть.       — Доброе.       Она считывает его сразу, знает о нём и его личной жизни то, что сам он никогда никому не расскажет. Чистое яснознание. К сожалению, ограниченное только темой личной жизни. Ольга прекрасно знает, кто с кем спал, кто кому изменял, кто кого любит и может полюбить. И это всё. Дальше она заглянуть не может.       Иногда узкая специализация говорит о твоей слабости, а иногда на приём к тебе приходят самые сильные.       — Наслышана о вас, приятно познакомиться. Меня зовут Ольга.       — Взаимно. Александр.       Саша не верит ни ей, ни в неё. Но он здесь. Это ли не безысходность?       — Вы обижены на него? — Ольга кивает на Краснова сразу, стоит им сесть.       Происходящее напоминает сон при температуре сорок: они в бутике женской одежды, вокруг вешалки с вычурными платьями, сидят прямо посередине торгового зала за большим круглым чёрным столом, где Сашу диагностирует ведьма, которая по их профессиональным меркам не то что слабая — чуть ли не беспомощная.       — Обижен? Нет, я зол, — решает честно ответить он.       — И на что вы злитесь? — Она смотрит ему в глаза, заглядывает внутрь, в душу, в самое слабое и трепещущее.       — Вы вроде ведьма, а не психотерапевт?       — Вроде, — улыбается она и продолжает: — Вы злитесь потому, что он влез не в своё дело, правда? Могли бы просто трахаться, и всё.       Саша уже готов кивнуть. Да, только это, о чём ещё говорить?       — Нет, — обрывает она сама себя. — Вы злитесь, что он влез в это из любопытства, а не из любви.       Впечатление такое, что Сашу ударили под дых.       — Вам так отчаянно хочется быть любимым. И вы так отчаянно завидуете тем, кто имеет на это право.       — Он может выйти? — Саша указывает на Краснова.       — Пока нет, у него есть все шансы стать вашим другом, не лишайте его этой возможности.       Саша на Краснова всё ещё старается не смотреть.       А Ольга вдруг просит:       — Снимите линзы, пожалуйста.       Линзы мешают диагностике, мешают видеть его, путают ярким цветом, отвлекают внимание. Он снимает их, даёт ей полный карт-бланш. Распинай меня полностью, давай, мне уже давно не больно.       — Кто вас проклял, Александр?       Он улыбается, пожимает плечами:       — Женщина.       — Рыжая, огненная. Вы не любили её, использовали.       Он кивает — всё так.       — И она прокляла вас потому, что очень любила.       — Так и есть.       Ольга встаёт, достаёт из дальнего шкафа чёрную свечу в подсвечнике и ставит между ними.       — Многие пытались снять, не уверен, что у вас получится.       — Я не буду снимать, что вы, Александр. Я хочу посмотреть, возможно ли это в принципе.       Она не успевает зажечь свечу, как у Саши звонит телефон.       Череватый, которого, в отличие от Башарова, он забыл предупредить о своём отсутствии.       — По работе.       Ольга переводит взгляд на перевязанную ладонь Александра и, только он хочет взять трубку, быстро останавливает его:       — Мы тоже работаем. Пусть Артём возьмёт, всё равно сейчас ему нужно выйти.       Краснов кивает, а Саша нехотя отдаёт ему телефон. В принципе ладно, со злорадством думает он, пусть Краснов помучается с Череватым и его отчётами.       — Какая была формулировка? — спрашивает Ольга, когда за Красновым закрывается дверь.       — Пусть никогда и никто тебя не полюбит.       Краснов поднимает трубку с каким-то плотоядным удовольствием.       — Александр, где вас носит? Нам надо сдавать отчёт, а я в душе не ебу, что там писать!       — Добрый день, Владислав.       Повисает пауза. Артём каждой клеточкой тела чувствует негодование и растерянность собеседника. Потрясающе.       — Александр рядом? — голос у Череватого становится ровным, напряжённым.       — Нет, он занят и подойти не сможет. Ему передать что-то?       — Я спрошу лично, когда он придёт.       — Можно у меня спросить, — продолжает цеплять Артём. — Помочь с отчётом? Подсказать что-то?       — Нет, спасибо, — в голосе ни благодарности, ни дружелюбия.       — Нас, — и это слово ради интереса Артём особенно подчёркивает, — сегодня не будет. Марат в курсе.       — Ясно. — Череватый отключается.       Ольга работает с Сашей полчаса, не больше, смотрит через свечу и на картах. Дёргает за энергетические привязки, пытается найти, за что зацепиться. Но Саша и без неё знает, что проклятье не окутало его поверхностно, не вошло чёрным сгустком в родовую систему, не прошибло его энергетику, оно просто вросло в него самого, смешалось с ним на всех уровнях, впиталось и растворилось.       — Мне так жаль, — говорит она наконец.       — Вот только жалеть меня не надо.       — Вероятно, я должен извиниться, — говорит Артём, когда они с Сашей идут по бульвару.       — Вероятно, — соглашается Саша. — С чего начнёшь?       — С того, что влез куда не надо. Ещё, наверное, надо извиниться, что давил на тебя. И за ту сцену в офисе.       — Это выглядело как домогательство.       — Мне показалось или ты испугался?       Этого человека не изменить, попытка разобрать тебя по косточкам и ни капли чувства такта. Надо просто смириться.       — У меня был разный опыт, скажем так.       — Мне жаль.       — Мне тоже.       Так они и идут.       — Секс без обязательств всё-таки отменяется?       Саша смеётся, понимая, что вопрос был задан на полном серьёзе.       — Иди на хуй, Краснов, — дружелюбно говорит он, — и спасибо за попытку помочь.       Дальше выходные и недели, которые проходят рутиной быстрой и бессмысленной: офис, иногда выезд, отчёт, снова офис — и так по кругу.       Череватый, вопреки собственному обещанию, разговор о том, чтобы снять привязку, так и не начинает. Саша тоже. Она в какой-то степени его гарант безопасности при работе с бесами. Он решает, что снимет либо тогда, когда о ней вспомнит Влад, либо когда они закроют дело.       За две недели никаких подвижек не происходит, большая часть вызовов ложные, группы аналитиков прочёсывали новгородскую область, опрашивали людей, но так ничего и не выяснили. Будто вся эта жуткая ситуация в «Волховой низине» всем им привиделась.       Краснов с Олегом, кажется, сговорились и решили перевыполнить план: в офисе их не видно, а отчёты о проделанной работе появляются на столе Александра (и Влада, соответственно, стол-то один) регулярно.       Олег работает на износ и с Сашей общается всё меньше и меньше, зато, судя по всему, весьма активно общается с Владом. Это колет самолюбие недовольством и ревностью, но постепенно Саша смиряется. Олег взрослый человек, сам разберётся.       В любом случае он продолжает ежедневно звонить Олегу, а ещё каждый раз предлагает подвезти Влада до метро, надеясь выяснить о брате хоть что-то. Олег трубку берёт редко и общается сухо, Влад от предложения каждый раз отказывается.       «Когда ты возвращаешься?»       «Хрен его знает»       «Как с Красновым работается?»       «Я не в его степях гуляю, с Сашей ему явно было веселее»       «Про степи подробнее, пожалуйста»       Толик каждый раз над Владом смеётся, словно знает больше, чем говорит. Так обычно и есть, но Влад предпочитает не думать об этом.       Комментирует Толик в своём стиле: «красивый», «тебе так и перепасть может», «решил уже — ты его или он тебя?».       Издевается.       Влад себя пидором не считает, так, любит иногда хорошо провести время, свои предпочтения не афиширует. Ему бы с этим к психологу, да одним приёмом не обойдёшься. Всю жизнь он встречался только с теми, кто тоже не афишировал, считал себя нормальным, так, эксперимент раз-другой, один раз не пидорас. Случайные встречи, секс на одну ночь и стёртые лица, про обладателей которых он ничего не знает. Олег поэтому ему и нравится: посмотришь на него — нормальный парень, но красивый, зараза, всё-таки очень.       «В общем, с Красновым по степям гулять не пойду», — приходит от Олега, и Влад внутренне застывает как олень в свете фар. В смысле с Красновым не пойдёт? А с кем-то другим пойдёт? Что за метафора ещё тупая про степи, блин.       — Череватый!       — Что?       — Обедать пойдёшь, спрашиваю? — Ангелина похожа ведьму из детских сказок. Пугающая женщина всё-таки.       — Напугала!       — Отвлекись от любовной переписки, пообедай, пока Александр на совещании.       — Почему сразу любовной?       — Фонит, — ржёт рядом Максим.       Надо обновить непрогляды и зарядить амулеты, решает Влад. И позвать Олега куда-нибудь, так, чисто поболтать, без всякого. Толик в груди взрывается хохотом.       Стопка дел за прошедшие дни стала меньше. Не всё, что по косвенным признакам кажется бесовщиной, бесовщиной является. Многие дела, спущенные им с Сашей, переданы Ангелине с Максимом и Виктории с Марьяной.       Кстати, на совещании Александр именно по поводу последней:       — Вся в грязи! С воем! Прорвалась в дом к мужику!       Башаров в бешенстве, даже несмотря на то, что к рыжей ведьме питает самые светлые чувства.       — Я в трансе была! Нельзя просто так вынырнуть оттуда и решить «Ой, надо бы постучаться»!       Марьяна, как всегда, спорит, настаивает на своём, неспособная прикусить язык даже тогда, когда это принесёт ей ощутимую пользу.       Виктория, сидящая рядом, чуть толкает её коленкой.       — Александр! — рявкает на Сашу Марат, не потому, что зол и на него тоже, а просто потому, что не успевает переключиться.       — Да, Марат, я весь внимание, — спокойно говорит Саша, словно он психотерапевт, а все, сидящие в кабинете, у него на приёме.       — Ваше мнение!       Саша выдыхает, берёт небольшую паузу и тем же спокойным, успокаивающим тоном вещает:       — Отработала хорошо, можно было подстраховать, — кивает на Викторию, и та аж надувается от возмущения, — но работа сделана, всё выяснено.       — А фотографии?       — Ну мало ли сумасшедших по деревням ездит, — улыбается Саша.       — Ну ты, — возмущается Марьяна, но уже не серьёзно.       Марат тоже выдыхает.       В кабинет к Саше все возвращаются в молчании, но, стоит за ним захлопнуться двери, он начинает:       — К ней у меня претензий никаких, — указывает на Марьяну.       — Спасибо, — театрально кивает она и идёт к кулеру делать себе чай.       Влад за происходящим наблюдает скептически. Александр иногда больше похож не на начальника, а на настоящую королеву драмы.       Ангелина с Максимом тихо выходят, Влад же остаётся чисто из любопытства. У Виктории с его напарником явно старые тёрки, и ему интересно чуть покормить Толика скандалом, чего уж там.       — О, так у тебя ко мне претензия, — Виктория повышает голос мерно и в гневе выглядит гораздо опаснее Александра.       — Да.       — А что, мне надо было полезть в её работу?       — Это называется страховать напарника, Вика.       — Нет, ты сам знаешь, что вмешательство в чужой ритуал возможно только в крайнем случае. Ты у нас тут с короной на голове совсем офигел, всё знаешь лучше всех!       Влад готов ей поаплодировать.       — Ты всё сказала?       — Нет. Хочу спросить. — Она агрессивно вскидывает голову вверх, знает, что ударит сейчас ниже пояса, но промолчать не может.       — Ну спрашивай.       От Саши веет опасностью и гневом, злится и на Викторию, и на ситуацию в целом.       — Помнишь, как тебе зубы выбили? Влезли, куда не надо было, и, что делать, не знали.       — Это не одно и то же.       — Ты сам понимаешь, что одно. Злишься потому, что сам это знаешь. Иногда мы не можем помочь, Саш. Иногда мы вынуждены просто смотреть.       Когда Саша по сложившейся традиции предлагает подвезти Влада до метро, тот внезапно соглашается. Саша хочет спросить об Олеге, понять, что происходит и на что его брат может быть обижен. Возможно, предостеречь Влада, если для Олега тот стал просто экспериментом. Но он молчит, это всё лишнее, а Влад, вероятно, согласился сесть в машину совсем не поэтому.       Он ждёт вопроса, чувствует, как Влад рассматривает его внимательно, почти как Ольга недавно.       Свет фонарей чертит на профиле Саши причудливые узоры, и он выглядит мистически даже для их профессии.       — Как тебе зубы выбили? — наконец задаёт свой вопрос Влад.       — Ты ради этого в машину сел?       — Да.       Саша чуть усмехается. Влад следит за полоской света у него на щеке.       — Случился приступ на выезде: хапнул больше, чем смог. Вот и случилось. Напарница не знала, что делать, — рассказывает он спокойно, смотрит на дорогу. — Вызвала скорую, а там дурак какой-то, стажёр, тоже не знал, что делать, на парах спал наверно. Подумал, что будет правильно вставить мне ложку в рот.       Влад застывает и видит сам, без Толика, что бывает редко: окровавленный рот и ясные голубые глаза в слезах. Стряхивает с себя видение, как собака воду со шкуры.       — Зубы сделал, какие зарплата позволила, страховка не покрывала. Так себе, видно, что не свои, — припоминает он Владу подколку про линзы.       — Нормальные, — просто и серьёзно отвечает Влад.       — Если бы работал где-то ещё, сделал бы клыки себе вампирские, — шутит Саша, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу. Влад непривычно серьёзен.       — Приехали.       Влад оборачивается. Метро. Привязка между ними натягивается, Влад чувствует канат от собственного горла до Сашиного сердца.       — Спасибо, — говорит он в итоге, сам не понимая, за что: за рассказ или за то, что Саша его подвёз.       Толик не смеётся.