Королева Игр

      

♟♙ ♚♛ ♙♟

      Ярко-розовые лестницы, словно сошедшие из проекта инфантильного дизайнера уходили нескончаемым потоком вверх. Игроки, словно стадо обречённых овец, поднимались навстречу новой забаве. Шум шагов и прерывистое дыхание — единственный саундтрек этого восхождения. Ирэн скользила взглядом по спинам впереди идущих. Её внимание привлёк рэпер Танос, он с чем-то возился у себя на груди. На его шее висел массивный крест. Парень щёлкнул потайной кнопкой, крест открылся. Извлёк две маленькие таблетки. Одну швырнул в рот и легко сглотнул даже без воды, вторую с самодовольной ухмылкой протянул рядом идущему Нам Гю. Тот принял дар с довольным хихиканьем. Танос почувствовал на себе изучающий взгляд. Его глаза встретились с холодным взором Ирэн. Ухмылка парня стала шире: — Что, señorita, хочешь присоединиться к нашей вечеринке? — он потряс крестиком, таблетки застучали внутри. — Скучно точно не будет, — он подмигнул. Ирэн скептически приподняла бровь: — Позволь угадаю. Экстази? Мет? Или какой-то кустарный суррогат, от которого в лучшем случае голова заболит? Танос наклонился к ней: — Кое-что покруче, baby, — прошептал он. — Буквально открывает врата в иной мир. — Иной мир, да? — переспросила Ирэн, явно принимаю фразу за уход в мир загробный. Внезапно ухмылка Танос медленно начала сходить с лица. Его взгляд зафиксировался на чём-то позади Ирэн. Резко выпрямившись, он, не сказав больше ни слова, грубо оттолкнул плечом игрока перед собой и зашагал вверх по лестнице, почти бегом. Нам Гю, хмыкнув, бросился за своим братком. Ирэн нахмурилась. Эта внезапная перемена была странной. И в тот же миг она ощутила на своей пояснице касание. Чьи-то пальцы мягко, но властно легли на изгиб её спины. Прикосновение было знакомым. Собственническим. Она удивлённо резко обернулась. Ин Хо. — Он тебе что-то дал? — строго произнёс Ин Хо. Ирэн фыркнула в возмущении: — Я таким уже давно не балуюсь. А если и приму, то уж тем более не здесь. За кого ты меня принимаешь? — За ту, от кого можно ожидать чего угодно, — парировал Хван, его пальцы слегка сжали её толстовку на пояснице. — Особенно когда тебе становится скучно, — добавил он уже тише. — Ах, не душни, caro, — бросила Ирэн с лёгкой, язвительной улыбкой, затем повернулась и сделала шаг вверх по лестнице, отрываясь от его прикосновения. Но знала — он следует прямо за ней, по пятам. Через несколько минут игроки вошли в помещение, его эстетика сразу давила на нервы. Ядовито-жёлтые стены контрастировали с грязно-серым полом, создавая ощущение тревоги. В конце зала зиял гигантский проём в стене, выполненный в форме замочной скважины. Он выглядел как вход в самое сердце ада. Перед ним, неподвижно, как палач перед эшафотом, стоял мужчина в розовом с квадратом на маске. Его поза была прямой, руки за спиной. В центре помещения стоял одинокий автомат. Он был до боли похож на те, что стояли в супермаркетах и выдавали жевательные резинки или конфеты. Но вместо сладостей за его прозрачным стеклом перекатывались шарики двух цветов — синие и красные. — Ки Хун... что это? Какая игра? — не скрывая нервозности, Чон Бэ подтолкнул локтем друга. 456-й медленно поводил головой, его взгляд метнулся по стенам, ища хоть какой-то намёк. Ничего. Он нервно сглотнул: — Я... я не знаю. Это не похоже на то, что я видел раньше, — в его голосе впервые зазвучала растерянность, и это беспокойство тут же передалось их команде. Ирэн, наблюдая за этой сценой, скользнула взглядом на Ин Хо. Тот стоял в метре от Ки Хуна, скрестив руки на груди, его поза выражала такую же озадаченность, как и у остальных. «Да, Ки Хун, — пронеслось в голове у Ирэн, — ведущий приготовил для тебя нечто новенькое. Очень интересно, что это». Дэ Хо, тем временем, вглядывался в проём замочной скважины, затем развернулся ко входу. Вход оказался в виде ножа. Он повернулся к своей маленькой группе — Ки Хуну, Чон Бэ, Ин Хо и Ирэн: — Слушайте, тут с одной стороны проём в виде ножа. А с другой — похож на замок. Верно? — он облизнул пересохшие губы, группа согласно кивнула. — Может, нам нужно будет вскрывать замки ножом? На время, к примеру. — Нет, — Ки Хун отрицательно покачал головой, — игра должна быть из детства, — он ещё раз осмотрел помещение. — Это не похоже ни на одну детскую игру, которую я знаю. Дэ Хо раздосадовано поджал губы, его теория была отвергнута. Ирэн вновь посмотрела на Ин Хо. Он стоял всё с тем же каменным, невозмутимым лицом обычного игрока, но в его глазах, если присмотреться, читалась не отстранённость, а полная концентрация. «Ты бы точно сделал блестящую шпионскую карьеру в NIS, Ин Хо», — с долей иронии подумала Ирэн. Внезапно раздался голос из громкоговорителя: — Добро пожаловать на 3-ю игру. В эту игру играют две команды. Перед началом каждого из игроков определят в команду. Просим вас подойти к автомату и взять шарик. Цвет шарика обозначает команду. По спинам игроков пробежал ледяной холодок. Не было стратегии, не было свободы выбора. Только слепая удача, решающая судьбу. Игроки начали выстраиваться в длинную, изогнутую змею. Не было толкотни, не было споров. Каждый понимал: спешить к автомату — всё равно что спешить на свои же похороны. К автомату неуверенно подошел Ён Сик. Его руки тряслись. Он с силой повернул рычаг, раздался щелчок, и по желобу покатился синий шарик. Мужчина вынул его, сжал в ладони и отошёл в сторону своей синей команды. Следом подошла Гым Джа. Рычаг щёлкнул — синий шарик. Она подошла к сыну. Они молча обнялись. Затем подошла Хеджин. Красный шарик. Она отошла к группе «красных». Чжун Хи, придерживая одной рукой живот, с усилием повернула рычаг. Выпал красный шарик. Она посмотрела на него с обречённостью. Среди «красных» уже был 333-й. Она явно не хотела быть с ним в одной команде. Очередь дошла до Ирэн. Она подошла к автомату с видом человека, выбирающего конфеты в супермаркете. Ее пальцы обхватили металл рычага. Повернула. Щелчок. По желобу покатился синий шарик. Она подхватила его, перекатила в ладони и отошла к «синим». Следующим был Ин Хо. Рычаг. Щелчок. Шарик. Алый, как кровь. Он просто посмотрел на шарик. В его взгляде не было ни удивления, ни разочарования. Лишь холодный расчёт. Далее Чон Бэ — красный. Он встал рядом с Ин Хо. Дэ Хо — синий. Наконец, Ки Хун. Автомат опустел, издав последний щелчок. Синий. Зал разделился. Два стана — синие и красные. Игроки, едва успевшие стать товарищами, смотрели друг на друга через невидимую баррикаду. Квадрат сделал шаг вперёд: — Название сегодняшней игры — «Прятки». По залу пронёсся удивлённый ропот голосов. В ту же секунду из теней вышли люди с кругами на масках. Они молча начали раздавать небольшие коробочки — синие команде синих, красные — команде красных. Ирэн открыла свою синюю коробку: «Ключ?» — пронеслось у неё в голове. Её взгляд метнулся к Ин Хо. Он уже открыл свою красную коробку. Вынул предмет. Нож. Лезвие отразило свет. Хван смотрел на него нечитаемым взглядом. Брови Ирэн поползли вверх. Вся её игривость мгновенно испарилась, уступив место осознанию жестокости предстоящей «игры». — Синяя команда, — продолжил Квадрат, — должна в течение 30-ти минут найти выход из игрового зала. Или спрятаться так, чтобы красная команда их не нашла. Пауза. Зал затаил дыхание. — Красная команда должна найти игроков синей команды за 30 минут… и убить их. По залу прокатилась волна шока: — Что?! — Боже мой, нет! — выкрикнул кто-то из «синих». — Как это… убить? — сдавленный стон кого-то из «красных». Квадрат продолжил: — Если кто-то из вас недоволен своей ролью, вы можете поменяться с игроком противоположной команды. При условии взаимного согласия. После начала игры смена команд строго запрещена. Мгновение всеобщего ступора — и зал взорвался хаосом. Игроки бросились друг к другу, заговорили все сразу, в глазах мелькали паника, расчет и отчаяние. Ин Хо быстрыми шагами направился к Ирэн, которая разглядывала свой ключ. Он схватил её за локоть: — Быстро, найди, с кем поменяться, — твёрдо сказал он, в его голосе не было места для дискуссий. Ирэн медленно подняла на него глаза. На её губах дрогнула улыбка: — Боишься упустить меня из виду, охотник? — она видела почти неуловимое беспокойство на его лице. — Тебе будет безопаснее в красной команде, — прошипел он, игнорируя её колкость. Быть добычей в этой мясорубке — верная смерть. Быть охотником — шанс выжить. Логика была простой и безжалостной. Ирэн посерьёзнела, кивнув. Циничный расчёт взял верх над азартом. Она быстро окинула взглядом толпу «красных», выискивая мишень. И нашла. Чжун Хи. Беременная девушка стояла, прижимая к груди свою красную коробку, в её глазах застыли слёзы, всё существо выражало животный ужас перед необходимостью убивать. Не говоря ни слова, Ирэн вырвала руку из хватки Ин Хо и уверенным шагом направилась прямо к девушке в красном жилете. — Чжун Хи, послушай, — Ирэн подошла к девушке. — Дай мне свой жилет. Ты не сможешь пройти эту игру, будучи в красной команде. Понимаешь это? Чжун Хи посмотрела через плечо Ирэн на группу «синих». Ки Хун, как настоящий лидер, уже собирал группу, что-то тихо и быстро объясняя Дэ Хо и Чон Бэ, который был в красном жилете. С ними она чувствовала бы себя в безопасности. С ними у неё был бы шанс. — Хорошо, — прошептала Чжун Хи. Она сняла жилет и протянула Ирэн, словно передавая тяжкое бремя. — С-спасибо, Ирэн. Ирэн, уже натягивая на себя алый жилет, бросила через плечо: — Только не вздумай родить прямо посреди игры. Хорошо? Чжун Хи горько улыбнулась, её рука инстинктивно легла на округлившийся живот: — Я бы не была так уверена в этом... Ирэн хотела спросить, что она имеет в виду, но их прервал резкий голос Квадрата: — Смена команд завершена! Синяя команда, приготовьтесь к началу игры! Ирэн повернулась спиной к Чжун Хи, которая поспешила к группе Ки Хуна. Теперь Ирэн стояла среди «красных». Она открыла свою красную коробку и без колебаний достала оттуда нож. Рукоять плотно легла в её ладонь. Он был удивительно сбалансированным. Она провела большим пальцем по лезвию, не нажимая, просто ощущая его смертоносную остроту. Рядом с ней, как тень, встал Ин Хо. Он не смотрел на неё, его взгляд сканировал выходящих из зала «синих». Ирэн тоже смотрела на «синих». И вдруг её взгляд зацепился за одну группу. Они шли тесным кольцом, держась за руки, их головы были склонены. Они что-то шептали, будто читали молитву. В центре этого импровизированного шабаша, словно жрица, возвышалась женщина с номером 044. Шаманка. Её губы шептали, явно что-то про Богов рая и земли, а глаза, полные фанатичной уверенности, были подняты к потолку. На губах Ирэн медленно расцветала холодная, хищная улыбка: «Пастушка нашла глупых овечек», — пронеслось в её голове. — «Ну что ж, время охоты». Она перевела взгляд на Ин Хо. Он уже смотрел на неё, видел, как изменилась её поза, как пальцы сомкнулись на рукояти ножа, как в её глазах зажглись огоньки азарта и безжалостности. Он всё понял. Лиса сбросила маску игривой соблазнительницы. И на охоту вышла хищница. — Бегите-бегите, little pigs! Банда красных уже идёт за вами! — выкрикнул Танос, его глаза были дикими, а движения резкими. Он схватил свой нож и сделал им несколько рубящих движений в воздухе. — Пустим вас всех на фарш! Ха-ха! — подхватил Нам Гю, его хихиканье звучало истерично и жутко. Они оба были глубоко под кайфом. Над гигантской замочной скважиной загорелся таймер. Две минуты. 120 секунд для синих, чтобы найти укрытие или выход. Чон Бэ, бледный как полотно, подошёл к Ирэн и Ин Хо. Его руки дрожали: — Я... я не знаю, смогу ли я... — его голос сорвался. Он посмотрел на нож в руке Ирэн, затем на свой собственный, и сглотнул. Ин Хо оставался неподвижным, как скала. Его молчание было красноречивее любых слов. Он не смотрел на Чон Бэ, его взгляд был прикован к истекающему таймеру. Рядом с Ирэн возникла Хеджин. Девушка была смертельно бледна, её пальцы с силой сжимали рукоять ножа. Она пыталась выглядеть храброй, но её выдавала дрожь в плечах и учащённое дыхание. Гудок! — Красная команда, выходите на игровую площадку, — объявил Квадрат. — Удачной охоты. Ин Хо сделал первый шаг. — И-и ха-а! ПОСТОРОНИСЬ! — вперёд всех с дикими воплями промчались Танос с Нам Гю, подняв ножи в воздух. Ирэн усмехнулась энтузиазму обдолбанных парней и двинулась за Ин Хо, она на ходу перекинула нож из руки в руку, привыкая к его весу.

♟♙ ♚♛ ♙♟

      Серый, унылый бетон коридоров казался бесконечным. Стены, расписанные детскими рисунками — солнышки, домики, цветы — создавали сюрреалистичный и жуткий контраст с происходящим в этих стенах. Над головами, на потолке, тёмное небо с жёлтыми звёздами. Ин Хо шёл впереди, сжимая в руке нож. Он выглянул за угол, оценивая обстановку. Коридор был пуст. — Ты не отходишь от меня ни на шаг, — оглянулся он на Ирэн. — Поняла? Ирэн шла чуть позади, её походка была лёгкой, почти небрежной: — Мне безумно приятна твоя забота, — сказала она, притворно умилившись. — Но, если я не ошибаюсь, чтобы пройти в следующий раунд, мне всё-таки придётся кого-нибудь... прирезать. Так? — Так, — коротко бросил Хван, выходя первый в пустой коридор. — А ты распугиваешь мне всю дичь, — Ирэн состроила преувеличенно обиженную гримасу. — А-а!.. — из соседнего коридора донёсся отчаянный крик, сопровождаемый звуками борьбы — глухие удары, тяжёлое дыхание. Голос был знакомым. Дэ Хо. Ирэн и Ин Хо мгновенно переглянулись. Без лишних слов изменили направление, двигаясь на звук. За поворотом открылась картина: Дэ Хо, прижимая руку к предплечью, откуда сочилась алая полоса, отползал к стене. Его лицо было искажено болью. Ки Хун отчаянно отбивался от одного из «красных», который яростно размахивал ножом. Ин Хо не раздумывал. Ринулся вперёд. Он сбил «красного», прижимая к стене и толкая нож в сторону горла игрока. Мужчина в красном жилете перехватил удар, нож оказался в сантиметрах от его шеи. Ирэн, наблюдая за этим, лишь усмехнулась. Она стояла в стороне, словно оценивая спектакль: — Развлекайся, caro, — прошептала она. Пока Ин Хо был занят, а Ки Хун пытался подняться, Ирэн окинула взглядом развилку коридоров. Идеальный шанс. Она бесшумно шагнула в противоположный коридор, оставив сцену геройства Фронтмена. — Игры кончились, — девушка шла, покачивая ножом, её глаза блестели в полумраке. Она искала свою овечку. Ту, что осмелилась бросить ей вызов. Ирэн шла бесшумно, её шаги почти не издавали звука по грубому бетону: — Ну что, мои партизаны? Попрятались? — ласково прошептала она в тишину. Затем начала тихо напевать песню. Это была «Bella Ciao» — старинная итальянская партизанская песня, когда-то вдохновлявшая на борьбу с тиранией, теперь стала гимном самой тирании. — O partigiano, portami via, — её голос на итальянском, низкий и бархатный, плыл по коридору, наполняя его зловещей мелодией. — O bella ciao, bella ciao, bella ciao ciao ciao, — вышла в следующий коридор, её шаги были ритмичными, почти танцующими. — Partigiano, portami via... — она остановилась около двери, дёрнула ручку — закрыто. — Che mi sento di morir... — А-а-а!.. — из соседнего коридора донёсся отчаянный крик. Приглушённые звуки борьбы. Крик стих. Ирэн лишь на мгновение повернула голову в сторону звуков, как дирижёр, услышавший фальшивую ноту в оркестре, затем безразлично двинулась дальше: — E se io muoio, da partigiano... — O bella ciao, bella ciao, bella ciao ciao ciao!, — она покачивала ножом в такт, словно дирижируя невидимым оркестром. — E se io muoio, da partigiano... — заметила кусок рваной ткани синего цвета, зацепившийся за гвоздь в стене. Кто-то в панике пробегал здесь. — Tu mi devi seppellir... — Ирэн свернула за угол и замерла. Песня оборвалась на полуслове. Улыбка медленно растянулась на её лице. — Вот ты где, — прошептала она с удовлетворением. Она увидела, как несколько испуганных «синих» — те самые «овцы», что следовали за шаманкой — юркнули в дверь, и та захлопнулась с глухим стуком. Рядом послышались хрип, звуки ударов и довольный возглас: — Вот так! Один-один! Ирэн бросила взгляд в сторону шума. Это были Танос с Нам Гю, запыхавшиеся, с окровавленными ножами. Их жилеты и лица были забрызганы. Танос заметил её. Его глаза, расширенные наркотиками, блестели диким восторгом: — Хэй, señorita! Как охота? Мы уже всё! — он демонстративно развёл руки. Ирэн оценила ситуацию. Одной идти против группы «синих» за той дверью — глупо. Но с этими двумя обдолбанными идиотами... — Я знаю, где прячется целая куча «синих». Танос самодовольно взмахнул ножом: — Так мы уже по одному заарканили! — Подумай, — ласково продолжила Ирэн, — чем больше сдохнет в этой игре, тем меньше претендентов на приз. Верно? Нам Гю закивал: — Она права. Задавим тараканов! Танос ухмыльнулся, в его взгляде мелькнула искорка безумия. — Идите за мной, — хитро улыбаясь сказала Ирэн и поворачиваясь в сторону той самой двери. Она подошла к двери и, положив руку на ручку, обернулась к парням: — Номер 044 оставьте мне. Остальные ваши, — не дав им опомниться, она распахнула дверь и отступила в сторону. — Let's go! — Танос с диким воплем ринулся внутрь. Нам Гю влетел следом. Ирэн вошла последней, закрыв за собой дверь. Звук щелчка замка стал приговором для тех, кто внутри. Четверо «синих» прижались в углу. Танос и Нам Гю с тупой жестокостью набросились на троих — двух женщин и мужчину. Крики, хрипы, звуки ударов. Это была не битва, бойня. Шаманка, Сон Нё, попыталась прорваться к спасительной двери, но Ирэн преградила ей путь, выставив вперёд нож. — Ну-ну, куда же ты? — голос испанки был сладок, пропитанный ядом. — Твои Боги ждут подношения, — она медленно шла на шаманку с вытянутым перед собой ножом, заставляя отступать, пока та не прижалась спиной к холодной бетонной стене. — Я не люблю, когда мне дерзят, — продолжила Ирэн, её глаза сузились. — На колени, сука, — приказала она, указывая ножом на пол. — Иди нахуй, стерва! — прорычала с ненавистью шаманка. Ирэн не моргнув глазом, повернулась к Таносу с Нам Гю, которые уже заканчивали своё кровавое дело: — Мальчики, нашу гостью нужно научить манерам. Помогите даме встать на колени. Можете порезать ей ноги. Танос и Нам Гю переглянулись, жажда насилия и наркотический угар взяли верх. — О-хо-хо!— воскликнул Танос, и они оба нанесли удары ножами по ногам шаманки. — А-а-а! — Сон Нё свалилась на колени, хватая ртом воздух, её зелёные штаны начали пропитываться кровью. — Так-то лучше, — констатировала Ирэн, подходя ближе к женщине. Шаманка что-то бормотала сквозь слёзы и боль — то ли молитву, то ли проклятие. Ирэн приблизилась к жертве, нависая над ней: — Знаешь, как в моей родной Испании разделывались с такими, как ты? С самозваными пророками, — она покрутила в руке нож. — Вас сжигала на костре испанская инквизиция. Называлось это Auto-da-fé, — она улыбнулась, но в её улыбке не было ни капли тепла. — Из-за твоего бреда, сегодня погибло три бедняжки, — она кивнула в сторону окровавленных тел «синих», лежащих в комнате. — Не зря один умный человек когда-то сказал: религия — опиум для народа. Так избавим же общество от этого яда. Ирэн приставила нож к горлу шаманки. Та замерла, глаза расширились от ужаса. — Ну и, — прошипела Монтальбан, — где же твои Боги? — она резко провела лезвием по горлу женщины. Раздался влажный звук. — Кх-х-х... — Шаманка захрипела, её тело затрепетало, руки схватились за горло, и она рухнула на пол, захлёбываясь собственной кровью. Лиса присела на корточки, наблюдая, как жизнь покидает её жертву: — Ау? — она приложила ладонь к уху. — Не слышу твоих Богов. Шаманка прошипела последнее проклятие сквозь кровавое бульканье: — Ты... кх-х-х... сгоришь... в аду... — Ах, с радостью, querida, — Ирэн довольно улыбнулась, словно получила долгожданный комплимент. — Уверена, там куда интереснее, чем в раю. Не переношу скуку, — она встала, вытерла лезвие о рукав уже мёртвой шаманки и бросила последний взгляд на комнату, заваленную окровавленными трупами. Лицо Таноса сияло восторгом и наркотическим кайфом: — Ух, señorita! Это было так... Fucking hot and crazy! — его дыхание было тяжелым и прерывистым. Он смотрел на Ирэн с восхищением. Они вышли из кровавой комнаты обратно в серый коридор и почти сразу же увидели впереди мелькающие синие жилеты — несколько игроков, пытавшихся найти укрытие или убегающих от преследователей. — Вперёд, мальчики, — Ирэн сделала небрежный жест рукой. — Помните: больше трупов — больше денег. Они жадно кивнули, глаза загорелись. Ирэн сделала пару шагов вперёд, как бы возглавляя атаку на игроков в синих жилетах. Затем тут же замедлила шаг, позволив парням обогнать себя. Танос с Нам Гю побежали вперёд, с дикими воплями набрасываясь на перепуганных «синих». — Фас... — Ирэн остановилась, наблюдая за этой бойней. — Какие же вы примитивные, — она покачала головой, её шёпот был полон презрения. Затем развернулась и, покачивая ножом в руке, спокойно пошла в противоположном направлении. Её главным оружием всегда была не грубая сила, а изощрённое манипулирование чужими желаниями и страхами. Умение находить слабые места — будь то страх, жадность или глупость — и играть на них, как на струнах. Сила заставляла подчиняться, но хитрость заставляла хотеть подчиняться, верить. Это и есть истинное искусство власти. Ирэн Монтальбан шла по коридорам, пытаясь вернуться туда, где оставила своего Фронтмена. Её шаги были неторопливы. Вокруг царил хаос — доносились крики, звуки погонь, предсмертные хрипы. Она прошла мимо тела молодого парня в синем, который лежал, уставившись в нарисованные на потолке звёзды стеклянным взглядом. Ирэн безразлично переступила лужу крови, растекшуюся от его тела, и продолжила путь. Она завернула за угол и почти столкнулась с Ин Хо. Он стоял, прислонившись к стене, его красный жилет был пропитан кровью, но сам он казался невредимым. Напряжение в его позе было ощутимым. — А вот и ты. Как прогулка, caro? — спросила Ирэн невинным тоном. Ответом был низкий рык: — Какого чёрта ты ушла?! Я что тебе говорил?! — рука Ин Хо с силой впилась в её предплечье. Это был не просто гнев. Это была ярость, смешанная со страхом за неё, который он никогда не признал бы. Ирэн театрально поджала губы: — Очищала общество от суеверий, — она посмотрела на нож в своей руке, затем перевела взгляд на мужчину, и её губы растянулись в невинной улыбке. Именно в этот момент Ин Хо наконец окинул её пристальным взглядом. Её красный жилет был в кровавых пятнах, но самое яркое — алая полоса на её шее. Не говоря ни слова, Ин Хо грубо развернул её, отыскал взглядом ближайшую дверь, распахнул её. Заглянул — в комнате пусто. Он затащил девушку внутрь, захлопнув за собой дверь. Ирэн устало прислонилась к голубой стене спиной, исписанной рисунками каких-то морских обитателей: — У тебя есть сигареты? Дико хочу курить. Ин Хо встал напротив неё и медленно дотронулся до её шеи, проводя большим пальцем по кровавому пятну. — Это не моя, Ин Хо, — прошептала она, глядя прямо в обеспокоенные глаза мужчины. Её взгляд скользнул по его лицу и остановился на тонкой полоске крови у него на щеке. Она подняла руку, её пальцы дотронулись до этого пятна. Попыталась стереть его, но кровь выступила вновь. — А вот тебя зацепили. Ай-яй-яй, как неосторожно, — Ирэн наклонилась к мужчине. Рука отпустила окровавленный нож, позволив клинку упасть на пол, в то время как другая рука резко взметнулась вверх, её пальцы с силой впились в коротко стриженные волосы мужчины на затылке, сжимая их в кулак. Она притянула лицо мужчины к своему. Губы едва касаясь скользнули по его, не целуя, а лишь дразня, провоцируя. Ин Хо, рыча на провокацию, двинулся вперед, захватывая губы девушки. Его поцелуй не был нежным. Это был акт наказания за непослушание. Он поднял левую руку и запустил пальцы в волосы Ирэн, чуть откинув её голову назад и прижимая девушку всем телом к холодной, шершавой поверхности стены. Он был твёрдым, неумолимым, а она — податливой, но лишь на поверхности. Его рот переместился на её нежную шею. Но не целовал. Кусал. И вдруг, впился засосом в кожу, помечая. — Ах! — выдохнула Ирэн. — Ты... чёртов садист... — но в её голосе не было обиды, лишь пьянящее возбуждение. Её тело выгнулось дугой, прижимаясь к мужчине ещё теснее. Ин Хо подхватил её под бёдра, прижимая всей тяжестью своего тела к бетонной стене. Воздух с силой вырвался из её лёгких прерывистым стоном. Её ноги обвили его талию. Ин Хо снова захватил её губы в голодном поцелуе. Ирэн чувствовала его — твёрдое, напряжённое возбуждение, давящее сквозь слои ткани в нужную точку между её ног. Волны жара разливались по низу живота. Она начинала медленно, провокационно двигать бёдрами, создавая мучительное трение о его твёрдость. Её поцелуи переместились к уголку его губ, затем скользнули по щеке, оставляя влажный след, к напряжённой челюсти мужчины. Мягко, дразняще. В ответ на её движения Ин Хо резко двинул бёдрами вперёд, затем снова и снова, вдавливая твёрдость своего возбуждения в самую чувствительную точку её тела сквозь слои одежды. Дыхание стало глубоким, пальцы жёстко впились в её бёдра через ткань. — А-а-а! — внезапно сквозь туман их страсти, прорезался отчаянный крик. Женский. Знакомый. Ирэн остановилась. Ин Хо тоже замер, но не отпускал её. — А-а-а! — крик повторился. Теперь в нём можно было различить не просто страх, а настоящий ужас боли. Ирэн резко вырвалась из захвата Ин Хо, её ноги опустились на пол. Лицо, секунду назад пылавшее страстью, стало холодным и собранным. — Это Чжун Хи, — резко произнесла она без тени сомнения. — Идём! — она потянулась к своему ножу на полу и, не глядя на Ин Хо, бросилась к двери. Ин Хо на мгновение задержался, с силой выдохнув, пытаясь обуздать бушующую в крови бурю возбуждения. Его тело всё ещё горело, умоляя завершить начатое. Он быстро поправил одежду, подхватил свой клинок с пола и бросился вслед за Ирэн в коридор. Через несколько секунд они достигли двери, из-за которой доносились крики. Ирэн уже тянулась к ручке, но Ин Хо перехватил её запястье. — Я войду первым, — бросил он, перейдя в боевую готовность. Он ожидал очередной кровавой сцены. Хван резко распахнул дверь, готовясь к атаке или защите, и... застыл в дверном проёме. Ирэн, нахмурившись, заглянула ему через плечо. И тоже остановилась. Картина, открывшаяся им, была настолько неожиданной, так не вписывающейся в логику этого ада, что на мгновение они оба онемели. Чжун Хи лежала на разбросанных на полу толстовках, её лицо было искажено не болью от ножа, а совершенно иной. Тело выгибалось, руки впивались в импровизированное ложе, а из её горла вырывались те самые душераздирающие крики. Рядом с ней, на коленях, сидела Гым Джа. Её лицо было сосредоточенным, а руки лежали на животе Чжун Хи, словно направляя, успокаивая. Она что-то тихо и настойчиво говорила. Ён Сик, бледный и растерянный, сидел рядом и безуспешно размахивал каким-то клочком ткани, пытаясь создать поток воздуха в душной комнате. Его движения были комичными и трогательными одновременно. Ин Хо медленно опустил нож. Его плечи, ещё секунду назад готовые к бою, обвисли. Он смотрел на эту сцену, и было видно, как смешались в его глазах шок и растерянность. Он, Фронтмен, архитектор этого места, стоял лицом к лицу с чудом рождения. Ирэн вышла из-за его спины: — Dios mío... — прошептала она изумлённо. — Она рожает прямо здесь. В этот момент Чжун Хи издала особенно сильный стон, и Гым Джа обернулась к ним и испугалась их окровавленного вида. — Всё хорошо, мы просто услышали Чжун Хи... — Ирэн подняла руки вверх, показывая, что хоть они в красных жилетах, нападать не собираются. — Нам нужна чистая ткань! И вода! — бросила Гым Джа. Ирэн посмотрела на Ин Хо с немым вопросом. Он отрицательно покачал головой, смотря на неё. Гым Джа, не отрывая рук от Чжун Хи, произнесла: — Ирэн, подойди, поможешь. Ин Хо молча отступил к двери, подперев её спиной, широко расставив ноги. Не давая ей открыться к ним в комнату. Ирэн, после секундного колебания, присела на корточки рядом со старушкой. Её цинизм куда-то испарился, уступив место сосредоточенности. Она делала то, что говорила Гым Джа — подавала, поддерживала, вытирала пот с лица Чжун Хи. И вот, после нескольких бесконечных минут борьбы, наполненных криками, Чжун Хи родила. — Уа-а-а! — пронзительный звук, которого никто не ожидал услышать в этом аду. Крик новорожденного. — Ирэн, подержи её! — скомандовала Гым Джа, её голос был хриплым от усталости. Она протянула ребёнка Ирэн. Ирэн замерла: — Я? — выдохнула она, глядя на крошечное кричащее существо. В её глазах читался шок, граничащий с ужасом. — Держи! — рявкнула Гым Джа. — Мне нужно помочь матери. Ирэн механически протянула руки. Гым Джа, с нежностью, передала ей завернутого в чью-то толстовку младенца. Маленькое личико было сморщенным, кожа — багровой, крошечные кулачки сжаты. Ирэн застыла. Она сидела на бетонном полу, с плачущим ребёнком на руках, не двигалась, будто боялась, что одно неверное движение разобьет эту хрупкую жизнь. Вся её уверенность, вся хищная грация исчезли. Она была просто женщиной, застывшей перед непостижимым чудом и ужасающей ответственностью. Ин Хо наблюдал за этим, и даже его железная выдержка дала трещину. Вид Ирэн Монтальбан с ребёнком на руках был настолько сюрреалистичным. В глазах девушки он видел только одну эмоцию — безграничную растерянность. Гым Джа, закончив с Чжун Хи, обернулась к Ирэн: — Прижми её к груди и покачай немного. — Её? — спросила Ирэн. — Это девочка, — устало произнесла Гым Джа, вытирая руки о чистый край своей толстовки. Ошеломлённый взгляд Ирэн медленно поднялся от маленького комочка к фигуре в дверном проёме. К Ин Хо. Их глаза встретились. И в глазах Ирэн читалось одно исчерпывающее выражение, которое она мысленно послала ему через всю комнату: «Пиздец... И что нам делать с этим?» Это был не просто шок от самого факта рождения. Это было осознание всей абсурдности ситуации. Они убили десятки людей. Она сама только что с наслаждением перерезала горло шаманке. А теперь держит на руках новорождённую девочку. Взгляд Ин Хо, направленный на Ирэн, был нечитаем, но его напряжённая поза у двери говорила о том, что даже он был выбит из колеи. Они столкнулись с проблемой, которую нельзя было решить насилием, хитростью или деньгами. Проблемой под названием... жизнь.

♟♙ ♚♛ ♙♟

Много лет назад. Испания, Барселона. Восьмилетняя девочка в хлопковом платьице, бежала по плитке террасы роскошного особняка мимо шумящих на ветру пальм и искрящегося бирюзой бассейна. В руках она сжимала найденное сокровище — огромную, веерообразную раковину-гребешок, выброшенную на песок пляжа Барселоны. Она была тяжёлой, шершавой снаружи и переливалась перламутром внутри. Под тентом за массивным столом сидел её отец. Он был облачён в безупречный белый льняной костюм, рукава были небрежно закатаны, обнажая загорелые предплечья с дорогими золотыми часами. Его пальцы с раздражением долбили по клавишам ноутбука, а рядом стоял полупустой бокал с ледяным хересом. — Papá! Papá, mira lo que encontré! — её звонкий голосок был полон восторга. Отец даже не поднял глаз: — Ahora no, Irene, — бросил он сквозь зубы, его внимание было приковано к тексту электронного письма на экране, содержимое которого явно вызывало у него злость. Но дочь не сдавалась. Она подошла ближе, её ладошка коснулось брюк отца: — Por favor, échale un vistazo. Lo estaba buscando para ti, — в её глазах горела такая чистая надежда, что, казалось, должна была растопить лёд в сердце отца. Но вместо этого он взорвался. Его рука резко метнулась вперёд. С силой вырвал раковину из маленьких пальцев. Затем яростным движением швырнул раковину об плитку. Громкий стук — изящная раковина треснула. — Dije, VETE! — прокричал отец. Ирэн застыла, словно её саму только что ударили о камень. Её рука, в которой мгновение назад была раковина, всё ещё была вытянута. Широко раскрытые глаза, полные недоумения, медленно наполнялись слезами. Но она не плакала. Слёзы просто накапливались, делая её взгляд стеклянным, отражая осколки её сокровища и искажённое злостью лицо отца. — María! — рявкнул он. — Llévala! Из прохлады дома появилась её мать. Мария, в лёгком летнем платье. Её лицо было печальным, так как привыкла к таким сценам мужа. Она не сказала ни слова Раулю. Просто подошла к дочери. — Vamos mi sol, — мягко сказала мать, поглаживая дочь по волосам. Но её солнышко уже погасло. Ирэн молча наклонилась. Её пальчики, слегка дрожа, подобрали разбитую ракушку. Одна слеза медленно покатилась по щеке, девочка тут же смахнула её тыльной стороной ладони. И позволила матери увести себя. В тот день в маленькой девочке родилась твёрдая уверенность: сентиментальность — это слабость. Четыре года спустя. Южная Корея, Сеул. Солнечная Барселона сменилась шумным Сеулом. Переезд был нервным и суматошным, больше похожим на бегство. Ящики стояли нераспакованными неделями. В огромном стерильном пентхаусе царил холод, лишённый души. Рауль Монтальбан был как натянутая струна. Он метался по дому, его белый костюм сменился на чёрный, словно в знак траура. Он часами говорил по зашифрованным линиям, его голос был резким, грубым. Курил одну сигарету за другой, чего раньше никогда не делал. Ирэн, теперь двенадцатилетняя, блуждала по лабиринту пустых комнат, как призрак. Она не видела мать уже несколько месяцев. Сначала отец говорил, что Мария уехала к больной тёте в Мадрид. Потом — что задержалась там. А затем вовсе перестал отвечать на вопросы дочери. — Papá, cuándo volverá mamá? — Ahora no, Irene. — Papá, ella escribió? — No interfieras. Он отмахивался от неё, как от назойливой мухи. В его глазах, когда он на секунду останавливал на ней взгляд, она видела не отцовскую любовь, а раздражение и... что-то ещё. Что-то тяжёлое и тёмное, что она тогда не могла понять. Она была для него бременем. Ненужным грузом в момент кризиса, о котором она ничего не знала. Прошли годы, прежде чем Ирэн узнала правду. Итальянский клан, «Ндрангета», решивший расширить своё влияние с Апеннин на Пиренейский полуостров, увидел в Рауле Монтальбан главное препятствие. Они не стали объявлять войну его бизнесу. Сначала ударили в его семью. Похитили Марию. Условие было простым: любимая жена в обмен на отказ от бизнеса в Испании. «Уходи с миром, и она будет жить». Монтальбан отказался. Возможно, он рассчитывал на силу своих союзов, на своё неоспоримое влияние. Он видел в этом шахматную партию, где его жена стала пешкой, которую можно было принести в жертву ради сохранения его империи. Вероятно, считал, что его влияния будет достаточно, чтобы вести переговоры с позиции силы. Но это была не шахматная доска. Это была бойня. Итальянцы не блефовали. Тиски сжались. Начались поджоги складов, убийства ключевых менеджеров, предательства подкупленных союзников один за другим. Ему пришлось бежать. Бросить всё. Не как стратег, отступающий для перегруппировки, а как зверь, спасающий свою шкуру. Бежал подальше от Европы на другой конец Евразии, в Южную Корею, где у него ещё оставались старые, проверенные связи из давно забытых, тёмных сделок. Когда повзрослевшая Ирэн всё это узнала, она не плакала. Лишь поняла простую истину: её отец был слаб. В этой игре на выживание он сберёг не семью, а личные активы. Поставил свои амбиции во главе всего. Бизнес в Азии начал набирать обороты, но Раулю Монтальбан нужно было больше. Чёрный рынок Индии через Бангладеш манил как самый сочный плод. Переговоры велись месяцами, и вот, наконец, договор был почти готов. Оставался один, последний пункт. — Estás loco al sugerirme esto?! — раздался резкий крик Ирэн. В её голосе была не просто ярость, а глубокая боль предательства. БАМ! Рауль яростно ударил кулаком по столу: — Harás lo que te dije! — Tú... maldita criatura... — прошипела дочь. Отец молниеносно вскочил и с силой схватил Ирэн за горло. Он прижал её к корешкам толстенных книг в книжном шкафу. Его пальцы, сильные и безжалостные, впивались в её шею, перекрывая воздух. — Harás lo que yo diga, — рычал он ей в лицо, всё сильнее сжимая горло. — Sin cuestionarlo. Ирэн царапала его руку, её ногти оставляли красные полосы на его коже, но он словно не чувствовал боли. В её глазах всё темнело, она пыталась судорожно глотать воздух, ее губы беззвучно шептали одно слово: — Papá… Он резко отпустил её. Девушка рухнула на пол, давясь кашлем, её горло пылало. Рауль, как будто только что не пытался задушить собственную дочь, спокойно поправил манжету белой рубашки: — Ponte en orden, — произнес он ледяным тоном. — Tienes una hora, — он развернулся и пошёл к выходу из кабинета. Ирэн, все еще сидя на полу, сгорбившись, прохрипела ему вслед, вкладывая в слова всю накопившуюся за годы боль: — Te odio… TE ODIO! Ответом была лишь тишина. Ровно через час она стояла в гостиной незнакомой виллы, куда её доставили как посылку. На ней было простое чёрное платье, а на лице пустота. Дверь открылась. Вошёл мужчина. Индус. Лет пятидесяти. Тучный, с блестящей лысиной и жадными глазами. Его костюм, дорогой, но безвкусный, не мог скрыть живот, выпирающий над ремнем. Он улыбался, осматривая девушку с ног до головы, как покупатель на рынке осматривает товар. Он медленно обошел её кругом, его липкий взгляд ползал по её фигуре. Затем он подошёл вплотную. От него пахло потом, дорогим парфюмом и чем-то кислым. Положил свою тяжелую ладонь ей на талию, затем медленно скользнул ниже, к бедру. Другой рукой он начал стягивать тонкую лямку её платья с плеча. Ирэн стояла не двигаясь. Не дыша. Она смотрела в стену прямо перед собой, но не видела её. Она видела лицо отца и его вечно холодные глаза. Самым последним условием сделки была она. На одну ночь. И отец согласился. Он буквально подложил свою дочь под этого ублюдка, как подкладывают проститутку, чтобы скрепить сделку. Всё для расширения свей драгоценной империи. Единственная любовь его жизни. Девушка не сопротивлялась. Она приняла это унижение, боль, гнев. Впитала их, как яд, чтобы сделать своим оружием. Она закрыла глаза, отрезая себя от происходящего в гостиной. А душа, разбитая вдребезги, склеилась обратно в новую, уродливую, но невероятно прочную форму. Она будет делать всё, что говорит отец. Будет послушной дочерью. Будет вникать в бизнес, учиться, изучать каждую слабость его паутины. Будет собирать союзников, плести интриги, подбирать ключики к каждому замку. И когда будет готова, то заберёт у него всё, что ему так дорого. Она заберёт его любимую империю. Вырвет её из его рук, как он когда-то вырвал из её рук ракушку. А затем... убьёт его. Это будет последним аккордом её пылающей ненависти. Последней симфонией мести. 2015 год. Сеул, кладбище. Холодный ветер гнал по небу серые тучи, шурша опавшими листьями между мраморных плит. Ирэн Монтальбан стояла перед надгробием с единственной фамилией — Монтальбан. Ни имени. Ни дат. Ни пафосной фразы. Она не стала тратить на это ни денег, ни слов. На ней было длинное чёрное пальто, под которым угадывался безупречный дорогой костюм. Пальцы в кожаных перчатках поднесли ко рту сигарету. Зажигалка щёлкнула, поджигая кончик. Ирэн сделала медленную, глубокую затяжку, будто вкушая не никотин, а сам момент своего долгожданного триумфа. Позади, соблюдая почтительную дистанцию, выстроилась её команда. Не отцовская. Её. Лидеры чёрного рынка продажи оружия в Азии, медленно, но верно сместившие старую гвардию Рауля Монтальбан, конечно же с применением насилия. Сингапурец в безупречных очках, кореец с каменным лицом, индус в дорогом костюме, японец с пронзительным взглядом, седовласый и невозмутимый китаец. И её правая рука, Алехандро Гарсия, испанец, чья преданность была куплена далеко не деньгами. И который участвовал в финальном аккорде — безупречно спланированном и исполненном покушении на отца Ирэн, по её же заказу. Ирэн сделала последнюю затяжку, держа сигарету между большим и указательным пальцем. Затем, не меняя выражения лица, она с силой притушила её о полированную гранитную поверхность надгробия. Символический акт осквернения. Последний плевок в лицо тому, кто считал её всего лишь своим покорным инструментом. Она развернулась и двинулась к своей команде, её каблуки чётко отстукивали по асфальту. Разговоры мгновенно смолкли, все взгляды устремились на госпожу Монтальбан. Она обвела их взглядом, встречаясь глазами с каждым. — Let's get back to work, gentlemen, — сказала она на безупречном английском. Не дожидаясь ответа, Ирэн направилась к парковке, где ровной линией стояли чёрные, отполированные до зеркального блеска машины. — What's the news? — спросила она деловым тоном, не замедляя шага. Сингапурец произнёс: — Success in Thailand. The conflict with Cambodia brought in a lot of money. We trade in both directions at once, — он усмехнулся. Идея продавать оружие сразу обеим сторонам конфликта окупилась. Ирэн кивнула, не глядя на него, продолжая идти вперёд: — Good. But that's not enough, — она остановилась у двери своего лимузина, которую уже открыл для неё Алехандро. — We need to turn west. Последовала пауза. — Why? — решил спросить японец. — Our position in Asia is only strengthening. Ирэн повернулась к соратникам, облокотившись о дверцу машины. На её губах играла лёгкая улыбка: — What are all wars started for, gentlemen? — её вопрос повис в воздухе, обращённый сразу ко всем. Ответил китаец, господин Си, самый старший в их компании: — For resources, of course. Land, minerals. Ирэн уважительно склонила голову в его сторону: — Thank you, Mr. Xi, — её взгляд снова скользнул по остальным. — And one of the most valuable resources in our modern world is... black gold. Oil. Она позволила этим словам просочиться в их сознание. Губы Алехандро начали медленно растягиваться в довольной ухмылке, уже понимая замысел. — We will go to the Middle East, — объявила Монтальбан. — The hottest spot on the planet. And we... we're going to make it even hotter, — её губы медленно растянулись в холодной улыбке от предвкушения. — Let's supply fire to hell, gentlemen. Дверь лимузина закрылась. Машины тронулись. Игра Ирэн Монтальбан только начиналась. Но ставки в ней оказались выше, чем когда-либо были у её отца.

♟♙ ♚♛ ♙♟