Королева Игр

♟♙ ♚♛ ♙♟

      Ин Хо стоял перед открытым шкафом, его взгляд скользнул по ряду одинаковых костюмов на вешалках. Он извлёк чистые серые брюки с чёрной рубашкой. Сегодня был последний день Игр. Финал. Весь этот сезон выдался для Ин Хо крайне сложным, настоящей проверкой на прочность: его и Ирэн участие в Играх, угроза разоблачения острова со стороны брата, бунт игроков во главе с Ки Хуном, и, как вишенка на торте, внезапный кризис партнёрских отношений с Монтальбан. Хван застегнул чёрную рубашку, оставив две верхние пуговицы расстегнутыми. Накинул серый плащ, щёлкнув застёжками на груди. Взял с комода чёрные кожаные перчатки и натянул их. Ин Хо перевёл взгляд на своё отражение в зеркале на комоде, держа в руке маску. На него смотрели усталые глаза. Ведь он почти не спал эту ночь из-за очередной резни в общежитии и подготовки к финальной игре. Дзынь-дзынь! — раздался звонок телефона. Ин Хо вышел в коридор, подошёл к аппарату и поднял трубку: — Слушаю. — Говорит капитан Пак, господин. Отряд ликвидирован. Детектив без сознания, с лёгким ранением. Угрозы для жизни нет. — Направляйтесь в порт Инчхон и ждите моих указаний, — приказал Хван. — Да, господин, — ответил капитан. Ин Хо положил трубку и выдохнул. Прекрасно, на одну проблему меньше. Позже он разберётся с братом. Лично. А сейчас нужно было закончить сезон. Решительным движением Ин Хо надел маску, щёлкнув ремнями на затылке, затем натянул серый капюшон, скрыв волосы. Через несколько минут, выйдя из лифта, Фронтмен вошёл в мрачную комнату управления, освещённую лишь светом множества мониторов. При его появлении сидящие у пультов Квадраты резко выпрямились. Ведущий уверенной походкой прошëл к центральному пульту и остановился слева от своего заместителя, который, сжимая в руке рацию, пристально изучал картинки с экранов. — Статус, — произнёс Фронтмен и сцепил руки в перчатках за спиной. Офицер повернул голову: — Мы готовы к заключительной игре, господин. Ждём ваших приказов. Взгляд Фронтмена зацепился за центральный монитор. На нём, в приглушённом свете, было видно общежитие с кровавыми следами размазанными по полу. Подарок от VIP-гостей сделал своё дело. Этой ночью золотой свет копилки вновь осветил самое дно человеческой натуры. Ки Хун, этот упрямый, наивный идеалист, пытался играть в пастора. Ин Хо с раздражением наблюдал, как тот вставал между дерущимися, кричал, взывая их к разуму. Но его не слушали. Он выжил только благодаря Хён Джу и Чон Бэ, которые оттащили его в угол общежития. Там их маленькой группе удавалось отбиваться от всех, кто подходил слишком близко. А остальные... Остальные набрасывались на безоружных, не вникая, голосовали ли те за «О» или «Х». Были стадом, движимым холодным расчётом: чем меньше игроков, тем больше денег. Ин Хо давно перестал воспринимать игроков за людей. Они были лишь биомусором, который прокручивался через мясорубку Игр. Но Ки Хун. Он продолжал быть аномалией. Ошибкой в системе. И его упорство, эта слепая вера в людей — раздражала. На экране никто из игроков не спал. Выжившие, в испачканных кровью костюмах, сидели на матрасах, опёршись спинами о холодные стены общежития. Не отводя взгляда от трансляции, Фронтмен произнёс: — Начинайте только по моей команде. — Да, господин, — тут же отозвался Офицер.

♟♙ ♚♛ ♙♟

      VIP-гости тянулись вслед за серой фигурой Фронтмена по отполированному мраморному коридору. Кевин обсуждал с Ричардом вчерашних девочек, которых они пригласили к себе в VIP-комнату на ночь, Джон-Орёл донимал Дженнифер вопросами, на которые она отвечала лишь раздражёнными закатываниями глаз. Ирэн шла под руку с Алехандро, её пальцы лежали на его согнутой в локте руке, испанец светился довольной улыбкой. Гости вошли в погружённую в полумрак просторную ложу с чёрными кожаными креслами, которые располагались напротив массивного панорамного окна, скрытого шторой. На столиках у кресел мерцали бокалы и серебряные подносы с изысканными закусками. — Игра скоро начнётся, — объявил Фронтмен. — Прошу, располагайтесь. Гости лениво расселись по креслам. Ведущий подошёл к панели на стене, нажал комбинацию кнопок. В следующий момент с мягким шелестом чёрные шторы поползли в стороны, открывая арену. — О-хо-хо! — Джон похлопал себя по коленям в предвкушении. — Вот это масштаб! — одобрительно присвистнул Ричард. — Впечатляет, — кивнул Кевин. Ирэн подошла к окну и увидела три колоссальных размеров фигуры — круг, треугольник, квадрат — вздымались вверх на громадной подземной арене. На квадратной платформе теснились финалисты: Ки Хун, Чон Бэ, Хён Джу, Танос, старик под номером 100 и ещё несколько игроков с "О" на окровавленных пиджаках. Взгляд девушки метнулся вверх, к своду арены, где в соответствии с колоннами, зияли три огромных отверстия — круг, треугольник, квадрат. Сквозь них лился столб дневного света, каждый — на свою колонну. Словно свет прожекторов, подсвечивающий сцену для актёров. Вся арена была гротескной метафорой. Гигантская яма. Ад для заблудших душ. А эти чистые лучи света из отверстий сверху — иллюзия выхода, до которого осталось лишь рукой подать. Будто победителя ждала возможность выбраться со дна и начать новую жизнь. Возродиться из пепла, подобно фениксу. Уголки губ Ирэн дрогнули в холодной усмешке. Философски. И так в его стиле. Она слегка повернула голову и встретила взгляд автора творения. Фронтмен стоял по другой край панорамного окна. Его маска была направлена не на арену, не на гостей. На неё. Они стояли по разные концы окна, как творец и единственный зритель, способный оценить весь ужасающий масштаб замысла. Взгляд Ин Хо скользнул по золотой маске лисы, опускаясь ниже. Алый шелк платья обвивал тело девушки как жидкий огонь, разрез на бедре обнажал кожу, затянутую в чулок, а алые туфли на высоком каблуке идеально подчёркивали стройность ног. Облик, от которого у любого мужчины тут же закипала кровь. Теперь же, встречая взгляд сквозь прорези маски лисы, Ин Хо ощущал лишь холод, исходящий от неё. Он поймал себя на мысли — ему не хватало той игры, того напряжения, что разрешалось пощечинами, укусами, животным рычанием в страстных сплетениях. И этот холод он заслуживал. Полностью. Ирэн отвернулась от окна и, пройдя пару шагов, плавно опустилась в мягкое кожаное кресло рядом с Алехандро. Испанец наклонился к ней и прошептал что-то, от чего уголки её губ дрогнули в улыбке. Его рука легла на её подлокотник, почти касаясь её пальцев. Мускулы челюсти Ин Хо напряглись под маской, он решил: «После финала поговорю с ней. Наедине». Джон-Орёл, удобно расположившись в кресле, поднял с подноса бокал пузырящегося шампанского: — Ах, не хватает только звукового сопровождения, господин Ведущий! — воскликнул он, обращаясь к серой фигуре у окна. — Представьте... «Carmina Burana» Карла Орфа. Судьба, крутящая колесо фортуны. Ух, было бы эпично, — он отпил шампанского из бокала, явно довольный своей фантазией. — Слишком пафосно, — не поворачивая головы, холодно вставила Дженнифер-Пантера, сидевшая через два кресла от Орла. — Как раз наоборот! — ответил Джон, наклонившись вперёд, чтобы увидеть девушку в маске пантеры через Ричарда с Кевином. — Латынь, тексты о судьбе... А эта музыка! Ух, до мурашек, — он вернул внимание к арене. — Я бы сам хотел написать что-то подобное. — Напишешь, — Ирэн приняла из рук Алехандро бокал красного вина, — если не сопьёшься. — Он уже, — тут же добавила Дженнифер. Джон, ища поддержки, метнул взгляд на Ричарда с Кевином, сидевших сбоку. Лев лишь прикрыл усмешку краем бокала, сделав вид, что изучает арену. Бык устало потёр переносицу, всем видом показывая, что хочет быть как можно дальше от этой перепалки. Орёл, вновь откинувшись в кресло, с театральным вздохом развёл руками в жесте капитуляции и воскликнул: — Огромное спасибо за вашу искромётную поддержку, друзья мои! — Пожалуйста, обращайся, — равнодушно произнесла Пантера. Фронтмен, отойдя от окна, прошёл мимо кресел с ожидающими представление гостями и остановился у крайнего свободного кресла, рядом с девушкой в золотой маске лисы. Он опустился в кожаное кресло. Его руки расслабленно легли на подлокотники по бокам, но пальцы в чёрных перчатках слегка впились в кожу в напряжении, которое никто не замечал. Алехандро, сидевший по другую сторону от Ирэн, искоса посмотрел на Ин Хо. Испанец слегка выпрямился, его плечи напряглись под белой рубашкой. Он явно не был рад такому соседству. Ведущий повернул голову и посмотрел через всё помещение на Квадрата, застывшего у стены: — Начинайте, — приказал он и вернул внимание к игрокам на арене. Через мгновение из громкоговорителей зазвучал голос, отражаясь от каменных стен: — Уважаемые игроки, позвольте объяснить вам правила финальной игры. Игроки тут же подняли головы к источнику звука, стремясь поймать каждое слово, от которого зависела их жизнь. — Эта игра будет проводиться на трёх столбах в форме квадрата, треугольника и круга, — продолжил голос из громкоговорителя. — С каждого столба вам предстоит столкнуть как минимум одного живого игрока. Для начала игры вам необходимо нажать на кнопку. Учтите, если вам не удастся столкнуть игрока до истечения времени, то все игроки будут считаться проигравшими. Также, в произвольный момент площадь платформы может сокращаться. Ричард приподнял бровь за маской льва, поворачиваясь к серой фигуре Ведущего через несколько кресел от него: — Что значит «площадь платформы может сокращаться»? — Увидите, — ответил Фронтмен не сводя глаз с арены. — Уверен, вам понравится. — Как всегда интригуете, господин Ведущий, — произнесла Пантера, аккуратно насаживая оливку из пиалы на шпажку. Губы Ирэн на мгновение стали тонкой, раздражённой линией, но затем её лицо приняло за эти пару дней привычное, равнодушное выражение. Внизу, на столбе-квадрате, Ки Хун стоял между Чон Бэ и Хён Джу — их кулаки мёртвой хваткой сжимали рукояти ножей. Напротив — пять человек с «О» на окровавленных пиджаках. Они тихо переговаривались, посматривая на троицу. В VIP-ложе Кевин-Бык отхлебнул коньяк из стакана и произнёс, обращаясь к друзьям: — Ну что, делаем ставки. Кто первым полетит? — Однозначно старик под номером 100, — ответил Ричард, задумчиво облокотившись о кожаный подлокотник. — Физически не потянет, если все решат выкинуть его. — А на «Скакалке» прыгал, как двадцатилетний, — добавила Ирэн, не отрывая взгляда от арены. Алехандро налил в гранёный стакан два пальца янтарного виски и кинул три кубика льда, его взгляд скользнул по сбившейся в оборонительный треугольник группе: — Вон те трое, — он кивнул в сторону Ки Хуна. — 456-й и его прихвостни. Они в меньшинстве. Как раз, три столба — три трупа, — он сделал глоток, и лёд звякнул о хрусталь. — А я думаю, умрут все, — равнодушно высказалась Ирэн, наклонив голову и с интересом разглядывая игроков. — Ха! — фыркнул Кевин. — Ставишь всё на зеро? — Здесь больше шансов, чем в рулетке, — парировала Ирэн с беззаботной улыбкой. — И то верно, — усмехнулся Ричард. — А я думаю, что та троица наоборот выиграет финал, — высказался Кевин, поправляя золотую маску быка. — Ночью они прикрывали спины друг другу. Сплочённость многое решает. — Союз длится ровно до тех пор, пока выгоден всем сторонам, — холодно добавила Дженнифер. — Дай им шанс, и они перережут друг другу глотки, — она зубками сняла оливку со шпажки. Джон, ёрзнув в кресле, ткнул пальцем в сторону арены: — Если этот, с фиолетовой макушкой, выживет, я стану его продюсером. Он станет звездой. Дженнифер скользнула взглядом по трясущейся фигуре рэпера, по его разноцветным ногтям, которые он нервно грыз: — Оу, вы идеально подходите друг другу. Джон повернулся к Дженнифер, его глаза за маской орла сузились, он пытался понять сарказм это или констатация факта. Раздался голос из громкоговорителя арены: — Напоминаю: для начала игры нажмите кнопку. Щёлк! Один из группы «О», с трясущимися руками, ударил по кнопке ногой. Таймер ожил. — Идиот! — выкрикнул 100-ый в сторону нажавшего из их же группы. — Мы же не договорились! 203-й, крепкий высокий мужчина, проигнорировал возмущённые возгласы: — Чего тянуть?! — его взгляд упал на Хён Джу. — Начнём с девки, — он сделал шаг вперёд, на его лице медленно растягивалась зловещая улыбка. Хён Джу не дрогнула, её пальцы перехватили рукоять ножа, лезвие легло вдоль предплечья в боевой стойке: — Сделаешь ещё шаг, и я перережу тебе глотку. 203-й оскалился, не веря, что эта девчонка действительно что-то может сделать. Он сделал ещё один шаг. БА-БАХ! Внезапно раздался грохот. Часть платформы, прямо за группой «О», просто откололась и рухнула в пропасть. Бетонная пыль со дна арены взметнулась в воздух. Правило «в произвольный момент площадь платформы может сокращаться» обрело смысл. В замешательстве, длившемся долю секунды, 203-й рванул вперёд, на Хён Джу. Рука мужчины взметнулась для удара ножом. Но Хён Джу увернулась, затем использовала инерцию нападающего. Молниеносный бросок через бедро. Тело мужчины описало короткую дугу и, ударившись затылком о бетонный край платформы, полетело в пропасть. Секунда тишины. Снизу донёсся глухой, влажный ШЛЁП. — Воу! — вырвалось у Кевина-Быка, и он шлёпнул ладонью по собственному колену. — Ай, во терминатор даёт! — завопил Джон, размахивая бокалом так, что шампанское едва не пролилось на его костюм. — Вы видели это?! Ричард усмехнулся, поворачивая голову к Орлу с выражением человека, слушающего бред: — Как ты сказал? Терминатор? — переспросил он, растягивая слова. Джон отмахнулся, его маска орла немного съехала набок: — Ну трансформер, или как там их сейчас называют. Забыл. Вы меня поняли, — он снова уставился на арену. Из колонны в форме квадрата со скрежетом выдвинулся узкий мост, ведущий к следующей треугольной колонне. Игроки «О» первые пошли по мосту, стараясь сразу занять более выгодные позиции на той стороне. Хён Джу ступила следом, Чон Бэ последовал за ней, проходя по узкому мосту он старался не смотреть вниз. Ки Хун остался последним на столбе-квадрате. Его взгляд упал на бетонный пол, где лежал нож, который выронил 203-й. Он наклонился и поднял оружие, затем твёрдым шагом пошёл по мосту к остальным. Хён Джу опустила взгляд на пол, в бетоне зияли глубокие, неестественно ровные борозды: — Видите? — прошептала она в сторону Чон Бэ и подошедшего Ки Хуна. — Думаю, по ним откалываются куски. Нужно держаться ближе к центру, — она посмотрела на группу "О", которые как раз заняли позицию в центре платформы. — Нужно оттеснить их к краю, — кивнул Чон Бэ, косясь на игроков группы «О». Тем временем Танос нервно теребил свой нож. Его трясло неконтролируемой дрожью. Пот заливал виски, но это было не от напряжения. Чёртова ломка. Мир вокруг расплывался, каждая секунда на этой платформе была для него пыткой. Проклятый Нам Гю. Он не должен был делиться дозой с этим идиотом. Мысль билась в сознании: чем быстрее всё закончится, тем быстрее он найдёт то, что заглушит эту адскую боль. Его пальцы судорожно сжали рукоять ножа. Мутный взгляд уставился на медленно приближающуюся тройку игроков. Игрок 100 выставил ладонь по направлению к группе 456-го: — Послушайте! Мы можем договориться! Проведём голосование, да? Или кинем жребий? — его глаза метались от одного лица к другому. — Нам осталось всего два этапа! Два игрока! И всё. Мы закончим игру! — Хватить болтать, старик! — встрял Танос, его лицо было бледным от ломки, а глаза горели лихорадочным блеском. Он рванул вперёд и с силой топнул по кнопке. Щёлк! И тут же вибрация прошла по самой колонне-треугольнике. Часть борозд в бетоне вспыхнули трещинами. И прямо под ногами Ки Хуна бетон исчез. Он не успел даже вскрикнуть — лишь почувствовал, как опора уходит из-под ног, а тело становится невесомым. Но в долю секунды сработал инстинкт: руки взметнулись вверх, пальцы впились в бетонный край колонны. Тело дёрнулось, ударившись о грань. Боль пронзила рёбра, вышибив воздух из лёгких. Сон повис, ноги болтались над пропастью, в которой уже исчезли обломки. — КИ ХУН! — выкрикнул Чон Бэ, его глаза были полны ужаса. Он бросился вперёд, рука потянулась к другу, пальцы почти коснулись его запястья. Но в этот миг начался хаос. Игроки «О» ринулись в атаку. Один набросился на Чон Бэ, тот был вынужден отпрянуть от Ки Хуна и защищаться от ударов ножа. На Хён Джу налетели сразу трое. Они видели, как она дралась. Решили устранить главную угрозу. Первый, замахнувшийся на неё, получил локтем в горло и с хрипом упал на бетон. Второй попытался обойти девушку сзади — и её нож вспорол ему предплечье. Третий застыл на миг, ослеплённый брызгами чужой крови. А Ки Хун висел. Пальцы немели от напряжения. Ногти крошились, цепляясь за неровности края платформы. Он пытался зацепиться носками ботинок за стену, но подошва туфель скользила по бетону. Каждое движение, каждый вдох заставляли пальцы проскальзывать на миллиметр. В ушах стоял гул — смесь собственного бешеного сердцебиения и криков игроков. Он видел искажённое лицо Чон Бэ, отбивающегося от нападающего. Видел спину Хён Джу, мелькающую в кольце врагов. Пальцы Ки Хуна потели. Руки дрожали от нечеловеческого напряжения. Ещё секунда. Две. Он чувствовал, как его хватка слабела. «Нет», — пронеслось в его голове. — «Нет! НЕТ!» Когда его пальцы, изрезанные в кровь о бетонную крошку, уже не чувствовали ничего, кроме леденящего онемения, чья-то рука с силой впилась в его запястье. — Держись! — выкрикнула Хён Джу и начала вытягивать 456-го. Ки Хун, стиснув зубы, подался вверх. Локоть зацепился за край, потом второй. Он закинул ногу, пытаясь всей грудью лечь на холодный бетон. В тот миг, когда он почти был в безопасности, то увидел, как тело Хён Джу внезапно дёрнулось: — Кх-а..! Позади девушки стоял Танос. В руке — нож. Он вонзил лезвие ей в спину, чуть ниже лопатки. Клинок вошёл по самую рукоять, разрывая ткань костюма. Хён Джу не упала. Она застыла, её спина выгнулась в неестественной дуге. Глаза, широко распахнутые, смотрели на Ки Хуна. Танос выдернул нож. Из раны хлынула тёмная струя, забрызгав бетон и его собственную руку. Он даже не взглянул на лезвие. С тем же безразличием вогнал его обратно, на несколько сантиметров левее в спину Хён Джу. — НЕТ! — проревел Ки Хун. Чон Бэ, отшвырнув в сторону своего противника со вспоротым животом, увидел ранение Хён Джу. Он подлетел и сбил Таноса с ног, всей своей массой обрушившись на парня. Оседлав рэпера, Чон Бэ занёс нож. Рэпер инстинктивно перехватил руку Пака с ножом. Лезвие зависло в сантиметре от вздувшейся вены на шее парня. Чон Бэ со всей силы ударил Таноса кулаком в лицо, ломая тому нос. В следующий миг, пока рэпер был дезориентирован, в его грудь, рассекая плоть, вошёл нож. Тело Таноса затрепетало, глаза выкатились. Но Чон Бэ не остановился. Он навалился на рукоять ножа всем весом, вдавливая лезвие глубже, пока рукоять не упёрлась в рёбра. Рэпер замер, его рот беззвучно открылся, из уголка поползла алая струйка. — ТВАРЬ! — Чон Бэ вырвал из тела нож. Раздался отвратительный звук. Кровь хлынула фонтаном, обдавая лицо и руки Пака. Он снова вонзил нож. Вырвал. Вонзил. — КАКАЯ ЖЕ ТЫ ТВАРЬ! — каждый удар сопровождался хриплым выкриком. Нож погружался в грудную клетку, в живот, в уже неподвижное тело. Костюмная ткань рэпера превратилась в кровавое месиво. Рука Чон Бэ работала с методичной жестокостью мясника, вымещая на этом куске плоти всю скопившуюся горечь, страх и отчаяние, которые охватили его за эти несколько дней на Играх. Ки Хун, взобравшись на край колонны, не мог отвести глаз. Рядом с ним Хён Джу медленно, будто в замедленной съёмке, беззвучно рухнула на спину. Её глаза, остекленевшие, были устремлены в отверстие в потолке арены, откуда падал солнечный свет. Чон Бэ сидел на корточках, его колени утопали в вязкой луже крови. Адреналин, который секунду назад горел в жилах, обратился в дрожь. Его трясло, как в лихорадке. Руки перед глазами были чужими, красными до локтей. Он поднял голову и огляделся. Платформа была полем боя, усеянным телами. Выжили только двое. Ки Хун стоял на коленях рядом с телом Хён Джу. Он протянул руку и мягко закрыл ей глаза. Она спасла его. Но он не смог. И вина начала разъедать его изнутри. Тишину на арене разорвал резкий, металлический скрежет выдвигающегося моста. От треугольной колонны к круглой. Путь в последний раунд. Ки Хун поднялся на ноги и огляделся. Выжил только он и Чон Бэ. Нет. Только не это. Его взгляд, остекленевший от ужаса, нашёл друга. Тот поднялся с окровавленного пола. Его белая рубашка больше не была белой — она была мокрой от свежей крови и прилипала к телу. Чёрный пиджак висел клочьями. В его руке всё ещё был нож, и лезвие, и пальцы вокруг рукояти, были алыми. В VIP-ложе Ирэн наблюдала как финалисты переходили по узкому мосту на последнюю, круглую колонну. Два друга в финале. Судьба свела их вместе, чтобы заставить разорвать друг друга. Она никак не ожидала такого исхода. Её взгляд, будто против воли, скользнул к соседнему креслу. Ин Хо сидел в той же расслабленно-властной позе. Его пальцы в чёрных перчатках слегка, почти небрежно, постукивали по кожаному подлокотнику. Не нервный тик. Ритм плана, подходящего к безупречному завершению. Он выглядел не просто удовлетворённым. Он выглядел так, будто наблюдал за разыгрыванием давно написанной пьесы, где каждый персонаж, даже не подозревая об этом, сыграл свою роль идеально. На арене Чон Бэ стоял посреди круглой платформы, тяжело дыша. Его тело била мелкая, неконтролируемая дрожь, судороги перегруженных нервов. В руке он сжимал нож. Ки Хун сделал шаг к другу. Ещё один. Чон Бэ обернулся к нему, по его щеке слеза медленно прокладывала влажную дорожку через грязь и кровь. — Нам не нужно этого делать, — прошептал Ки Хун, делая ещё один шаг вперёд. Чон Бэ вздрогнул, его взгляд метнулся с лица Ки Хуна на кнопку, вмонтированную в пол между ними: — Они убьют нас, Ки Хун, — выдохнул он. — Если... если мы не... они расстреляют нас обоих! Я... — он сглотнул ком в горле. — Я могу расплатиться со всеми долгами. Вернуть семью. Вернуть свою жизнь, которую просрал из-за проклятых ставок! — Чон Бэ поджал губы и глубоко вдохнул, сдерживая подступающие слёзы. — Чон Бэ... — тихо произнёс Ки Хун, отрицательно качая головой. — Пожалуйста. Прошу тебя... Они смотрели друг на друга, стоя на расстоянии пары метров. В глазах Чон Бэ бушевала война: животный ужас, жадная надежда, горечь и та самая тоска, что разъедала его изнутри долгие годы без семьи. Ещё одна слеза покатилась вниз по его щеке. — Прости, Ки Хун, — прошептал Чон Бэ. И в этом шёпоте было лишь всепоглощающее отчаяние. Он сделал шаг к середине платформы, затем ещё один. Движение было мучительно медленным, будто он сам не верил в то, что делает. Ки Хун вытянул руку вперёд, будто пытаясь остановить друга. Щёлк! — Игра началась! — объявил голос из громкоговорителей. Таймер над их головами запустил обратный отсчёт. Ки Хун опустил свою бесполезно протянутую руку. Сглотнул ком, вставший в горле. Сильнее сжал рукоять ножа в ладони. И сделал несколько шагов вперёд, к центру платформы, уходя от зоны возможного обрушения. И тут Сона накрыло волной дежавю. Таким сильным, что на миг перехватило дыхание. Несколько лет назад. Сан Ву. Игра в кальмара. Его друг напротив него с ножом. Тот же взгляд — сломленный, обречённый. История, чудовищным образом, повторялась. Он снова стоял перед человеком, которого знал, которым дорожил, и снова единственным выходом для них обоих должна была стать чья-то смерть. Чон Бэ сделал глубокий, прерывистый вдох, будто перед прыжком в ледяную воду. Он шагнул навстречу Ки Хуну. Ещё шаг. Каждое движение давалось с нечеловеческим усилием, будто его собственные мышцы сопротивлялись тому, что диктовал разум. Его разрывало на части, и это было видно невооружённым глазом. На одной чаше весов — его жизнь. Шанс расплатиться с долгами, стереть с себя клеймо неудачника. Мысленный образ был ослепительно ярок: он стучит в дверь, и она открывается. Запах домашней еды. Любимая жена — не с упрёком в глазах, а с облегчением и радостью во взгляде. И дочь. Её детский, восторженный крик «Папа!», её маленькие ручки, обвивающие его шею. То самое ценное, что он имел и так бездарно просрал. А на другой чаше весов — Ки Хун. Друг. С которым они много лет скатывались на дно. И как итог, судьба свела их вновь в этом ужасном месте. Чон Бэ издал сдавленный звук, не то стон, не то рыдание, и сделал бросок руки вперёд. Удар ножом был не атакой, а криком отчаяния — неуклюжим, предсказуемым. Ки Хун отпрыгнул в сторону. Не контратаковал. Просто уходил от ударов: уклон, отскок, шаг назад. Повтор. Каждое его движение было ответом. Не буду. Не могу. Остановись. Пожалуйста. Одумайся. Но таймер над ними тикал. А в глазах Чон Бэ, уже залитых слезами, горел только один образ — той двери, той прихожей, тех объятий. И чтобы дойти до них, ему нужно было пройти через человека перед ним. Эта мысль сводила с ума, но она же и заставляла двигаться вперёд. Бой превратился в отчаянную борьбу. Чон Бэ, ведомый уже не мастерством, а слепой истерией, наносил хаотичные удары. Ки Хун продолжал отступать. Ощутив дрожь под ногами, Ки Хун резко напрыгнул на Пака. Часть колонны обрушалась. Они сцепились, потеряли равновесие и грохнулись на бетон, превратив финальную дуэль в грязную возню на пыльном полу с хаотичными ударами кулаков. — Ах, на что только не пойдёшь ради семьи, — раздался в VIP-ложе комментарий Ричарда, который задумчиво наблюдал за отчаянием игрока 390. Ки Хун, оказавшись сверху над Чон Бэ, одной рукой прижимал дезориентированного после удара в висок мужчину, а другой нащупал на бетоне выскользнувший из пальцев нож. Обхватив рукоять, он приставил лезвие к горлу друга. Чон Бэ замер, его глаза, полные ужаса и слёз, уставились на лицо Сона. И он больше не боролся, лишь ждал свой логичный, неизбежный конец. Ки Хун смотрел на человека перед собой и видел не врага, а того, кто делил с ним скудную еду в рабочей столовой. Кто заставлял смеяться над глупыми шутками по пути с ипподрома. Кто сейчас был так же сломлен и испуган, как и он сам несколько лет назад, на своих Играх. Дрожащая от напряжения рука, сжимающая рукоять ножа, замерла. Ки Хун, тяжело дышал, его грудь ходила ходуном, он пристально смотрел в лицо друга. В его глазах бушевала буря, но не ненависти. Боли. И в этой буре родилось решение. Сон убрал нож от горла Чон Бэ. Затем медленно, едва вновь не теряя равновесие от измождения, поднялся на ноги. Он протянул руку лежащему другу. Чон Бэ уставился на протянутую руку, как на мираж. Его мозг отказывался верить в происходящее. А в VIP-ложе в этот момент замер Ин Хо. Его пальцы, постукивавшие по кожаному подлокотнику остановились. Слова Ричарда эхом отозвались в его сознании: «На что только не пойдёшь ради семьи». Да. Ради своей семьи он когда-то давно переступил через себя и это его погубило. Хван смотрел на человека внизу, на этого 456-го, который вместо победы выбирал поражение. Который протягивал руку тому, кто только что пытался его зарезать. И Ин Хо понял. Если бы там, на его Играх в далёком 2015-м, в кромешной тьме его собственного отчаяния, был такой человек, как Ки Хун... возможно, всё было бы иначе. И Ин Хо сидел бы не здесь, в этом дорогом кресле из кожи, а стоял бы по ту сторону стекла. Не на стороне тех, кто создаёт этот ад и наслаждается его порождениями, а на стороне тех, кто пытается его уничтожить. И в этот миг, глядя, как Чон Бэ в немом шоке смотрит на протянутую руку, Хван Ин Хо почувствовал зависть. Настоящую, грызущую зависть. Он завидовал этому жалкому, затравленному игроку, которого вот-вот должны были убить. Потому что у того, в его самый тёмный час, нашёлся человек, который протянул ему руку. И дал хрупкую надежду на другой путь. Ки Хун помог Чон Бэ встать на ноги, и тот прошептал: — Ки Хун, я... я не... — он склонил голову, и по его лицу потекли новые слезы стыда и осознания произошедшего. Он чуть не убил своего лучшего друга из-за денег. Но через секунду Пак ощутил на своем плече не удар. А тяжесть ладони. Ки Хун ничего не сказал. Лишь сжал плечо друга и кивнул, поджав губы. В его взгляде не было осуждения. Была лишь усталая, бездонная печаль. Взгляд Ки Хуна медленно поднялся и уставился прямо на большое, тёмное, зеркальное окно. Чон Бэ, следуя за его взглядом, тоже посмотрел туда и увидел только отражение разрушенной арены и смутные силуэты за стеклом. Из громкоговорителя раздался голос: — Осталась одна минута! В VIP-ложе Кевин усмехнулся, указывая на двух игроков: — Ха! Да у нас бунт, дамы и господа! Ин Хо не шелохнулся, смотря прямо на Ки Хуна. А 456-й, казалось, смотрел не на зеркальную поверхность огромного окна арены, а сквозь неё, прямо в глаза Ведущему. Сон медленно поднял руку с окровавленным ножом перед собой. Его пальцы разжались. Нож описал дугу в воздухе и исчез в пропасти за краем круглой колонны. Да. Акт неповиновения. Отказ от насилия, от самой сути этого места. Ирэн наблюдала за происходящим на арене с настоящим изумлением. За все сезоны Игр, она не припомнила ни одного подобного случая. Все игроки подчинялись правилам. Ломали других, себя, но никак не систему. Взгляд Лисы скользнул к рядом сидящему Фронтмену. Он был неподвижен, но в его позе читалась не растерянность, а кипящая работа мысли. Ин Хо оценивал этот непокорный жест, как генерал оценивает неожиданный манёвр противника. Тишину разорвало объявление с арены: — Время вышло. Игра окончена! В тот же миг Хван выхватил рацию из кармана серого плаща и приказал: — Не стрелять. Ведущий вернул рацию в карман, затем неспешно поднялся с кресла. Все взгляды VIP-гостей тут же приковались к серой фигуре Фронтмена. Тот сделал несколько неспешных шагов к стеклу, отделявшему их от арены. Затем развернулся лицом к гостям и спиной к игрокам, к своему творению, которое вышло из-под контроля. — Дамы, господа. Предлагаю ВАМ решить судьбу игроков, — Фронтмен сделал паузу, давая словам осесть. — Вы можете проголосовать. Оставить игроков в живых и отдать им выигрыш, — его взгляд скользнул по лицам в золотых масках зверей. — Или убить их за нарушение правил. Гости переглянулись. Это был неожиданный ход. Ричард медленно поднялся с места. Подошёл вплотную к стеклу и долго смотрел вниз, на двух окровавленных, недоумевающих мужчин, которые явно не понимали, почему их не расстреляли после истечения таймера. — Хм-м, — протянул Лев, оборачиваясь к Фронтмену. — Предлагаете нам вершить судьбы. Интересно. Но, как человек, не первый год имеющий отношение к политике, скажу: с подобного, — он указал пальцем в сторону двух игроков, — начинается крах любого строя. Правила существуют для всех. Не хочешь следовать, то получай наказание. Я не люблю бунтовщиков, господин Ведущий. Голосую за ликвидацию. Кевин, не вставая, лениво кивнул, попивая виски: — Поддерживаю. Не хотят продолжать, значит выбывают. Всё просто. Ирэн плавно поднялась с кресла и медленно подошла к стеклу. Её пальцы держали бокал с алым вином, в цвет платья. Она сделала маленький глоток, её взгляд не отрывался от двух фигур на арене. — Это была достойная, яркая игра, — произнесла Лиса, смакуя послевкусие красного вина. — А развязка... весьма неожиданная. Я довольна представлением, — кивнул она. — Пусть живут. Кевин фыркнул, откидываясь на спинку кресла: — Проигрываешь свою ставку на зеро, дорогая. Ирэн повернула к нему голову, и на её губах расцвела снисходительная улыбка: — Не обеднею. В конце концов, это всего лишь деньги. А зрелище... бесценно. Алехандро поднялся и встал рядом с Монтальбан: — Поддерживаю, — коротко бросил он. Дженнифер лениво положила виноградинку в рот. Прожевав, произнесла: — Убить. Все взгляды, как по команде, устремились на Джона, который ёрзал на месте, его пальцы нервно теребили край маски орла. Он посмотрел на Ричарда, Кевина, затем на Ирэн с Алехандро, потом снова на арену. — На самом деле, — начал Джон, — они меня... кхм... растрогали. Ай, чёрт с ними, — он махнул рукой в сторону игроков на арене. — Пусть живут. Ричард презрительно скривился. Кевин недовольно покачал головой. Дженнифер лишь вздохнула, как будто наблюдала за фарсом. Ирэн сделала шаг вперёд, отделяясь от Алехандро, и оказалась прямо напротив Фронтмена: — Что ж, у нас ничья, — она не знала, что двигало Ин Хо. Пытался ли он таким изощрённым способом продемонстрировать свою власть над жизнью и смертью, устроив для гостей финальное голосование, как в Колизее Древнего Рима. Или в этой холодной машине в сером плаще нашлась какая-то шестерёнка, которая заставила его искать способ спасти этих несчастных? Она не знала. Но так уж и быть, даст ему шанс довести дело до конца. — А проголосуйте и вы, господин Ведущий, — предложила Ирэн. Ин Хо несколько секунд молча смотрел на золотую маску лисы. Затем медленно развернулся спиной к гостям, лицом к огромному окну, за которым в луже света и крови стояли Ки Хун и Чон Бэ, как два гладиатора, ожидающие решения великих господ. Убить? Или помиловать?

♟♙ ♚♛ ♙♟