МЫТАРСТВА МАТЮШИ

На следующий день, в пятницу, Эдвард ждал Матюшу уже у самых дверей лицея. Вообще-то, четвёртый курс к середине июня уже сдал все государственные экзамены, и выпускники ходили в лицей, только чтобы подготовиться к празднику — ожидалось большое событие для лицея и с официальной частью, и с вручением аттестатов, и с концертом, и с танцульками, и банкетом после всего. Так что собирались выпускники не к первому уроку, а сползались часам к десяти, чтобы не создавать толкучку в коридорах и, в конце концов, отоспаться. Остальные же классы должны были приходить вовремя. Учёбы тоже уже не было, но было много общественных работ в помещениях лицея — уборка в библиотеке, в лабораториях, в классах, в спортивном зале и на стадионе, а также учеников часто вывозили на экскурсии или просто выводили в парк проводить время на природе, но собираться все должны были к девяти утра обязательно. Вот Эд и решил прийти пораньше, чтобы переговорить о случившемся накануне с Мэтом. Вчера, как и до этого, Мэт ни на звонки, ни на сообщения не отвечал, но в интернет заходил, и все сообщения были помечены как прочитанные. Поэтому Эдвард рассчитывал на нормальное объяснение своего резкого вчерашнего поведения, на примирение и на тот разговор, который хотел уже начать давно, но не решался — документы Эдварда, заявления на поступления, были раскинуты в несколько вузов, и в отечественные, и в заграничные, и если его родители хотели, чтобы он, Эд, ехал учиться в Венский университет, то сам Эд предпочёл бы остаться в стране, выбрав Берлин. Остаться с тем, чтобы на выходные Мэт приезжал к нему, на выходные и на каникулы. Мэту ведь явно было неловко приводить Эда к себе домой тайком от родителей. К Эду же они не ходили потому, что неработающая мама Эда точно не дала бы им уединиться, а мучила бы расспросами смущающегося и неразговорчивого Мэта, только поэтому он, Эд, не водил к себе Мэта, из уважения к его особенностям и границам, а никак не потому, что стеснялся того, что его омега — парень! А так Мэт будет приезжать сам к нему, Эд же будет снимать на родительские деньги квартиру, и это будет для них обоих свидание на территории Эда, почти официальной заявкой на отношения! Ведь явно Мэт что-то там себе надумал, что, типа, Эд стесняется его, или это у них какой-то временный роман. Нет, у Эдварда всё серьёзно и большие планы на будущее! На их совместное долгое будущее! Матюша, как и всегда, притащился на общественном транспорте в лицей под самый звонок. Увидел стоящего каменным истуканом у дверей лицея Эда. На секунду притормозил, но потом, наоборот, ускорил шаг и прошёл мимо Эда, игнорируя его приветствие. Эд сегодня не бычил, чувствовал, что вчера сделал многое не так, и сразу пошёл за Матюшей по коридору, к шкафчикам. Извинялся, объяснял всё случайным настроением, попытался немного и на Мэта повесить ответственность за произошедшее — «то — не-здесь-Эд, то — уже-не-хочу-отпустило!» — но понял, что это тупиковый ход, и отступил, снова вернувшись к бесконечным: «Мне жаль, прости, не хотел, сам не знаю, как так получилось!» Матюша сваливал все учебники из шкафчика в рюкзак. Именно сегодня надо было всё сдать, разложив в их классе по партам, весь комплект, а у него, как и всегда, неизвестно куда пропала пара учебников. Он вообще не пошёл бы в этот день в лицей: знал же, что не избежать этого неприятного разговора, читал уже вчера и сегодня утром, что ему писал Эдвард, но вот эта сдача сегодня всех учебников!.. И репетиция в середине дня его выступления на выпускном — его ещё месяц назад уговорили сыграть что-нибудь светлое и недлинное на концерте перед всем лицеем!.. А так бы точно не пришёл. Когда Мэт, так ничего и не сказав, ни разу не взглянув не только в глаза, но даже в сторону Эда, закрыл свой шкафчик и попытался уйти, Эд не выдержал. — Ну, хватит уже! — тихо, но строго сказал Эд, крепко схватив Матюшу за плечо. — Я не могу извиняться бесконечно. Скажи, что простил, и я расскажу тебе, что нас ждёт дальше. И вот тут Эд впервые увидел на лице Матюши какие-то эмоции. Сначала Мэт удивлённо посмотрел на, стальной хваткой, держащую его за плечо руку Эда, потом медленно поднял глаза и удивился ещё больше. — Дальше? — спросил и… улыбнулся. Нет, даже не улыбнулся, а едва дрогнул кончиками губ кверху, и снова лицо Мэта замерло в маске грустного и отрешённого Пьеро. Эд прикрыл глаза, не отпуская Матюшу. Потому что внутри его что-то вспыхнуло и обожгло. Было так резко, больно и сильно, как будто он получил двойной удар по голове. Он притянул Матюшу за плечо к себе, лицом к лицу, приоткрыл глаза, пробежался туда-сюда взглядом по глазам Мэта, по-бычьи засопел, рыкнул, а потом сильно толкнул его в стену. Матюша припечатался спиной и затылком, садануло сильно, он зажмурился. И не только от боли. Рядом с ним в стену стал бить кулаком Эд, что-то крича ему после каждого удара в лицо. Что-то совсем несуразное, что-то типа: «Значит, ты и не планировал дальше, да?!», «Так это для тебя так?!», «Побаловался, да?!», «Я что тебе, мальчик для ебли, да?!», «Наигрался, гадёныш?!» Удар в стену. Крик в лицо. Снова удар в стену. Опять что-то кричит ему в лицо оскалившийся Эд. И так ещё и ещё. В какой-то момент Матюша перестал сжиматься. Осторожно выдохнул напряжение. Открыл глаза. И стал спокойно рассматривать Эдварда, его перекошенное гневом лицо, собранный наверх в гармошку широкий и короткий нос, падающие на низкий лоб каштановые пряди волос, его выехавшие наружу клыки, оскал, как у зверя, так что были видны дёсны, и слюна брызгала на лицо Мэта. Неужели такое возможно?.. Эд был неузнаваем. Мэт краем глаза посмотрел на стену рядом со своим лицом — в ней уже была огромная дыра, штукатурка отваливалась от ударов кусками и сыпалась на пол, а кое-где на светлой стене, окрашенной прошлым летом в непонятный пастельный оттенок, были кровавые пятна от разбитого кулака Эдварда. А по коридору уже бежали учителя, в основном женщины-беты, кричали Эду, чтобы он прекратил и отошёл от Мэта, вызывали охрану. В коридор вывалились все ученики, у которых были занятия на этом этаже, стали снимать происходящее на свои мобильники. Через какое-то время охранник и физрук, старый, но высокий и крепкий альфа, заломав Эду руки назад, оттащили его, продолжающего вырываться и кричать какие-то несвязные оскорбления, от спокойно стоящего и облокотившегося о стену Матюши. Матюшу тоже увели в кабинет психолога, где психолог и социальный педагог отпаивали его зелёным чаем с чабрецом, ожидая приезда родителей. Его, Матвея Ларского, и родителей Эдварда Нортсона.