Орхидеи, радиация...

Есть гитара. Вот она, в чехле, в углу палатки валяется. Значит, чтоб не плакать, нужно петь.

***

…Я — ржавые листья и дождь беспросветный, Я вопль паровозных гудков, Костёр догоревший и ночь Без рассвета, Когда от тебя нет звонков… Стихом не прочтённым, на части порвусь я, Но снова сростаюсь, любя… Наверно упьюся, или убьюсь Я, если опять без тебя… И всё опостылело: щас или завтра: Галдёж, беготня, суета. Он слышит шум за брезентовой стенкой, слышит голоса Влада, Макса и Гиты, но он словно не здесь, он в прошлом: во временах, когда Влад отводил взгляд от его голого торса на физ-ре; в сообщениях отвечал только на «SOS» коротким «где?»… когда Влад был его другом, а скорей — телохранителем, не за оплату, а из жалости? И ещё, рядом с Владом была его девушка, а где-то неподалеку — подъёбистый Джига. Да, блять, неужто «всё вернулось на круги своя»?!.. Привычное «Кри, я здесь», порождает лишь злое, раздражённое «не мешай!» в ответ… …Но вот ты подходишь, Ты смотришь в глаза мне И мир обретает цвета… Да только напрасно ко мне ты подходишь, Типа, в переходе к бомжу. Ведь ты ничего, блять, Во мне не находишь. И я тебе не подхожу. Понятно ужу и ежу… — А Крис неплохо так шарит за гитару. — Та не, Макс, ты и здесь меня превзошёл, играю я отстойно. Не умею играть. Как в жизни, так и на гитаре… — А песня… — Песня «не дошлифована», но всё же получше твоих корявых стишков для Блэка. Не психуй, всё равно Блэка уже нет. А я теряю больше чем блокнотик, спасший тебя от тяжкого ранения, пове́рь. — И что ты теряешь? — красавица- блондинка, до фига спокойно отнёсшаяся к известию о тайном блокнотике своего любимого, смотрит прямо на Криса… Твою ж налево! Хочешь правду-матку в свои синие, типа наивные, глаза?! За Поэтом не заржавеет! Он перехватывает инструмент поудобнее и… — «Ты ж не в курсе, кому ты доверилась!.. А Крис, конечно же, шут гороховый. Но для себя уже проверил он. Вот как бы ты после свадьбы не охала!»… Юродство ни кто не отменял. Гони́те баксы за верное предсказание! «А что, ведь на самом-то деле мне снова нечего терять» — Что ты прошамкал, Валевский?! — Макс отпускает руку своей онемевшей невесты и хватает Криса за грудки. Влад с размаху хлопает Макса по плечу: — Отпусти, Джига! Он не знает всего расклада. Расскажем и он поймёт. — И так понятно, что Джига… «каким ты был, таким ты и остался». В школе я частушки лабал о том, что Макс ни одной юбки не пропустит, так он и сейчас непокобелимо верен своим принципам! Подумаешь, в этот список добавились штаны. Униформенные. Фетиш, да Джиг? — А я ведь не посмотрю, что ты контуженный на всю голову, Крыс! — Заткнулись! Убрали грабли свои друг от друга! Оба! — Ишь ты, раскомандовался! А что ты́ делал до того как примчаться спасать меня в тёмный лес, Гриф? И если б ты этого не делал, то я и не пошёл бы на ночь глядя… по грибы. Гриф, немного раздражённо, хмыкает и… обращается к Гите: — Галина, разрешите нам устроить мальчишник перед вашей помолвкой? Обещаю вернуть жениха в целости и сохранности… то есть, мы не собираемся его соблазнять… — Я верю вам, Влад. Подтверждаю Крису, что Май рассказал мне всё о вашем пересечении с Маратом и своём проступке… Крис крутит пальцем у виска: — Труф, что ты натуральная блондинка, да? Из-за бабок решила за нетакусю замуж выскочить? Продаёшься… Знакомая крепкая рука закрывает его рот: «Кри, уймись…» «А ты мне рот не заткнёшь теперь. Как говорится «ни рукой, ни хуем», Гри!» — Слышь ты, сказочник! — Медсестра подходит и… всматривается в красивые, защитного цвета глаза. — Если для тебя любовь это только секс и ревность, ты не поймёшь наших отношений. Май, расскажи им всё. Я разрешаю. — И она уходит, нервно посмеиваясь. — Нус, с чего начнём? Даже не так, я начну с того, что отец моей невесты погиб, когда ей было двенадцать, а Блэк стал её опекуном и настоял в условиях наследования, что его кровная сестра не выйдет замуж до окончания ею мед. института. Ей ещё не исполнилось двадцати трёх лет. Конечно, мы не могли встречаться у него под носом, хотя в последнее время он просёк, что я не поведусь на его условия. Вы же в курсе, что он был челом овернепростым и дофигавластным. И на примете у него имелся жених «для младшенькой»… Мы попали в… недвусмысленное положение. Я был готов любым путем свалить из этого дурдома, чтобы «с воли» вытащить Галину при помощи социальных служб, адвокатов и её матери, которая живёт за бугром, и представления не имела, что творил кровный братец со своей сестрёнкой. Последнее время, он держал свою сестру, а её дочь, буквально в рабстве. Ну, или в золотой клетке. Ведь Блэк видел, что не сможет удержать меня, но… удерживал. Контрактом, привилегиями… собою. Он был… охренеть чутким и нежным любовником. Спасибо, что у нас не дошло… до проникновения. Вам я могу сказать. Я ставил условием его развод… Когда два месяца назад он привёз сюда Гитку на практику, мне жутко захотелось повеситься… — Можно было в болоте утопиться. — Нет, Крис, это не для меня. Тонуть слишком долго, я могу передумать, начать звать на помощь. И вдруг меня услышат?.. В общем, когда ты мне «с этажа свалился», с ксивой, убитый по «утонувшему» Владу, решил я не упускать свой звёздный шанс. — Ты притворялся… со мной?! — Нет… Вспомнил своё школьное помешательство и решил тебе посочувствовать… — Подъёбываешь? — Что ты, на полном серьёзе… — Вот это поворот! Да нихрена ж себе, ты сочувственный! — Да, я такой. А когда Влад «воскрес», я дофига радовался… — Конечно! И ты был не против, когда я дрых, поразвлечься с Владюшей?.. Гриф спокоен, не вмешивается в их разговор. — Он молча забирает большой поднос с едой у внезапно появившейся Осы, ставит его на стол и… садится ужинать пока Макс распинается его мужу «за Грифову безгрешность»… Оса, удивлённо качая головой, удаляется… — Эй, Щенков-Валевский, расскажи своему параноику, как ты отплёвывался после моего невинного поцелуя! — На кой? Он всё равно не поверит… А тут запеканка с зайчатиной. И редиска из теплицы. Я редиску целую вечность не ел. — Сам ты редиска! За меня всё порешил, хирург хренов? Не останусь я здесь. Отдавай мои документы… — Боже, да вы как были в школе долбоёбами, так и остались! Подумать тока: типа брак, семейная жизнь, пять лет вместе… а по труфу детский сад какой-то! «Ты мне больше не дружок и не писяй в мой горшок»? — Приятного аппетита, Джига! Ты, что ли, лучше?!.. Они вместе ужинают. Вспоминают школу. Рассказывают Максу о своих приключениях. Тот рассказывает о военном училище. О том, как Марат впервые дал раскурить косяк. Как пришлось с боем отказываться от ширки. О Блэке, совсем немного… О том, что Блэков личный вертолёт был означен в «реестре базы» и Блэк с Кимом научили Мая управляться с ним… Но вдруг прибегает Гита и просит помочь Ламеру, у которого очень разболелась раненая нога… Влад поднимается из-за стола, говорит «я скоро вернусь». И уходит, оставляя их распивать… компот из сухофруктов, очень похожий на тот, что был в их школьной столовке. — Слышь, Джига, я не врубаюсь… Кароче, можно к тебе личный вопрос? — Тебе, Крис, можно. Любые личные вопросы. — Даже так?! Ладно, ты типа вкрашился в Блэка… потом, такой, увидал его сестрицу и «да как же я так проебался, я же натурал!.. В шестнадцать типа я ещё про себя не всё допёр, но теперь, блин, всё, вешалка», так? А тут я те на хвост упал, убитый весь… И ты, обана, в реверсе? Ты снова, блять, не натурал?!.. Не одупляюсь я, ты чё ваще такое, а?! — Я эмпат. Состояние людей, что со мною рядом, очень чувствую… Не могу не проникнуться, не помочь. — Так ты мне помога́л, значит? До того ты Блэку помогал… теперь Гите помогать будешь? А чё, ты ж овердохрена чуткий и мега-сочувственный, прям ангел… падший. — Да завали ебало, а! Нех рассуждать о том, чего… — Да может мне ещё нефигово так подфартило, что я рылом не въезжаю в твою парадигму! Это ж надо так прям всех любить, чтобы… — А я не собираюсь пред тобою каяться, «папаримский» нашёлся, в радугу крашеный! Да, сразу влюбился в Блэка… но ты мне, по старой памяти, очень нравился… …пока Влад не «воскрес». И всё же, больше всех я люблю Галину, мы идеально подходим друг другу. Я женюсь и забуду всю эту поебень как страшный сон. — Потому что Блэк погиб? — Погиб Блэк… и Марат. Он, всё-таки мой родственник… был. Самое дикое, он помнил о тебе. Я ведь понял, что «мой мальчик», которым он во сне бредил… можно не озвучивать, кто это был. — Откуда ты… — Знаю? Я же сказал: эмпатия. И вашу с Грифом игру в обиженных мамзелей я не вывожу: вы друг друга на понтах так шантажируете? «Ах, да ты́ за меня всё решил?! Ой, я́ ща как обижусь!» На кой было жениться? Чтоб затрахать друг другу ещё и мозги, кроме всего прочего?! — Эт что, ты типа так сочувствуешь, эмпат? — Вижу и чувствую, что он любит тебя. Но, блин, как же умудриться доказать так, чтоб до твоей тупой башки дошло?! — А знаешь, он назвал тебя собственником, Джига. А сам ещё круче самодур. И собственник… — Неа, вот Блэк, тот был самодур. Хоть и жаль мне его. Но!.. Совращал Тима, поработил Гиту… стрелял в Юджина, когда тот назвал его нарциссичным похабником. …И всё же да, я в него влюбился. Он был несчастен, как никто вокруг. С ума сходил от скуки. А со мной ему было интересно. Например, обцеловать с головы до ног… уговорить хотя бы на межбедренный… Он тоже был словно волк, но у волка — пара на всю жизнь, а он искал себе кого-то вроде Грифа. Но всё равно для него я остался его Ма́ем. До сих пор помню как он улыбнулся, подписывая контракт, и сказал «Ты в мае родился? Значит обязательно будешь Ма́й»… Ну а ты для Грифа своего всегда будешь его Крисом. Он просто ни к кому не способен относиться так, как к тебе. Я увидел: любое тело для него — скафандр несовершенный какой-то! Ну там, провода нервов, шланги артерий и вен, сердце типа насоса портативного. Как-то так? — Да. Он часто говорит «живой ливер». Но может не со всеми так? Я ведь особо не парился, чтоб его уговорить… — Это о том, что именно твоё тело он воспринимает по-другому? — Май заразительно ржёт, переводя взгляд на Влада, который офигевше стоит у входа в палатку с отвисшей до пола челюстью. — Макс, с каких пор ты стал поверенным в наших отношениях? Вроде как тебя никто не назначал… — Я сказал правду и вот результат?.. — Влад, Джига, прекратите тёрки. Просю прояснить чё было после того как я звёзды перед глазами увидал и в бессознанку провалился?! …Оказалось, что двое спецназовцев, прибывших на место взрыва на своём вертолёте, сначала подобрали раненых бандитов, которые пытались уползти к домам «сектора Мая», туда, где недавно было временное пристанище временно счастливых супругов… …А самое криповое: Макс умудрился через стекло кабины заснять на телефон… Марата за минуту до взрыва и… сам взрыв. Его, Криса, сильно контузило… Но Ким знал по личному опыту какие травы помогают восстановить слух и осязание и быстро привести в адекват нервную систему… А Влад, когда «люди из Центра» при Киме, Осе, Гите и Ламере стали спрашивать кто он такой и что здесь делает, сказал «приехал пытать счастья хирургом на контракт, да только мы с Борисом Леонтьевичем не успели его подписать». И все присутствующие подтвердили его слова… Состояние своего мужа он оценил как критическое, потребовал разрешения на медикаментозное и гомеопатическое лечение плюс изоляцию… — Вот, собственно, и всё. — договаривает Влад. — Завтра провожаем Блэка в последний путь. Приедет его жена, забрать тело… Погребение будет на столичном кладбище. Но нас туда не пустят. Я созвонился с Тимуром, переслал ему два последних видео из вертолёта. Он взялся помогать с похоронами… Тебя, Крис, никто трогать не будет. Следственный эксперимент провели, Ламера оправдали, преступников увезли… Насчёт сети борделей идёт расследование. В общем, остаёмся здесь на месяц, пока не утрясут все подробности и не пришлют нового фельдшера… — Чего?! Ещё месяц в этой жопе торчать?! Ты обещал мне дом у океана максимум через неделю! — Ого у Крыса запросы! Я те не завидую, Гриф, это дама с претензиями! — Макс, я те щас даму дам по мордам! — Давайте… Оу, простите, ваше воссиятельство… — А без шуток, я завтра выдвигаюсь к бабуле, ведь через день у нас заказаны билеты на самолёт! Если один отбитый герой не исполняет того, что обещал, можно ведь его посадочное место отдать человеку, который этого заслужил… — Кри, ты серьёзно?! — Серьёзней не бывает, Гри! Где документы мои, я же знаю, что тебе всё отдали… — Я пойду, не смею больше мешать вашей семейной идилии. — Постой, Макс. Ты хорошо объясняешь. Объясни этому истероиду, что я был вынужден назваться вашим будущим фельдшером для его же блага; что с нас уже взяли нехилый штраф; что его утопические мечты невоплотимы, у его бабушки нет визы… и никто никого отсюда не отпустит, пока не уладятся все моменты следствия… — Да нах ваше следствие. Не могу я здесь оставаться… где всё напоминает про Марата и… Просто не могу! Где эта следовательша отдыхает?.. А, ладно, сам найду! И никто не может его удержать, как птицу, готовую взлететь. Ни умоляющий опомниться Макс… ни бегущий за ним следом Влад. …Он врывается в бывшую «резиденцию Блэка». Раскланивается и извиняется перед спортивного вида женщиной в возрасте… и в модном брючном костюме… Вымаливает у неё пропуск из зоны отчуждения, чтоб уехать домой. Это, сказочным образом, ему удаётся. Единственное, что она требует с него взамен… подписку о невыезде из страны на месяц. Фигня. Он готов заручиться помощью того же Тима, чтоб через месяц, проведённый в родных стена́х, улететь на другой континент со своей бабулей, сделав ей визу… Он станет совсем другим человеком. Забывшим, простившим сжёгшим все мосты. — Кри, нужно поговорить. — Я выпил снотворное, Влад. Уже засыпаю. Завтра рано вставать, чтоб успеть на тот грёбаный автобус, что тормозит у границ этой помойки. Спокочи… …Влад сидит возле постели своего спящего мужа, уронив голову на руки. Он не заснул, он словно провалился в воспоминания… …Крис в школьном коридоре, хватающийся за его руку, словно за спасательный круг, переплетающий их пальцы… — «Спасибо, что ты успел. Не то хана была бы мне за мои шуточки… — Сколько раз просил тебя следить за своим языком, друг. — Если б ты знал как мне хочется не следить за своим языком, именно с тобой… друг»… …Крис, бледный словно полотно, на больничных простынях под капельницей. «А ты садист… Зачем ты спас меня, Влад? Чтоб снова мучить своей нелюбовью?..» … Пьяный от счастья, обнимающий, словно в последний раз, Крис… — «Ты остаёшься на ночь?! Мне не верится, ущипни меня… нет, отшлёпай по заднице и… — Я остаюсь, чтоб твою задницу расцеловать. И не только её. Ты был прав. Мы не сможем друг без друга. Ни ты, ни я… Я полуживой без тебя и, словно… полудохлое всё вокруг. Но если ты со мной, Крис, то и вокруг всё оживает. Ты — моя весна? Мой апрель…»

***

— Слышь, Гриф Щенков, хватит загоняться, «утро вечера мудренее»… — Макс, я очень виноват перед ним. — Та конечно! А он перед тобой? Невиновен, значит, этот хрен психованный? — Он даже не знает, что я сделал. Но чувствует, что я́ это́ сделал! А я боюсь сказать ему. Очень боюсь… за него. Джига останавливается за спиной Влада, за спинкой стула, и… обнимает его сзади поперёк туловища, обхватив руками. — Целоваться не будем, чтоб не спровоцировать рвотный рефлекс и оптимизацию моих челюстей… Влад, скажи что ты сделал? Я — могила, никто не узнает… — Ты ведь не показывал ему последнее видео с Маратом? — Нет. Он не просил. Я не показывал. — Когда Крис пытался гранату телепортнуть, она ещё не летела из руки Зомби… Тот просто замахнулся рукой с гранатой, чтоб нас… припугнуть и поторопить, понимаешь? Он не бросал гранату!.. — Охренеть!.. — Крис смотрел на него и память этого Зомби, представь, выдала… пятилетней давности минет, что Крис делал ему за рабочим столом… первый и единственный раз… И я решил додавить Марата, тупо сыграл на эмоциях, мол «ну как ты можешь убить его?», а он… почувствовав, что граната выпадает… бросил её себе под ноги!.. Если б не моё внушение, траектория полёта была бы другой. Крису удалось бы «отшвырнуть» гранату подальше… Марат бы не погиб. Ну раны конечностей, ну тяжёлая контузия… — Ага, множественные пневмотораксы и переломы рёбер… — Макс, на нём чёткий броник был, не фанера. — Я фигею… — Так что Кри не зря допытывался у Кима жив ли Марат… — Гриф, а иначе клочки и обрывки остались бы от нас. Хорошо, что Крис не видел. Я ни за что не покажу ему это видео… Но ты, наверное, должен сказать. — Он видел. И помнит. У него феноменальная память. — Знаю одно: вы оба феноменальные придурки, потому должны быть вместе. Он без тебя не вывезет. Ты без него сдохнешь от тоски… — Макс, помоги, мне нужны орхидеи. — О мамма мия! Прям как в анекдоте: «где ж я их тебе возьму ночью»… Орхидеи… Есть идея. «Сочиняю я не плохо иногда, да» . Те стишки, что вы видели — это действительно отстой. Вот я Гитке написал… — На самом деле я ничего в стихах не понимаю. Не читал. В блокнот не заглядывал… Макс, какая идея? Говори! *** Влад проснулся в холодном поту. Вскочил с койки. Впрыгнув в штаны, набросив куртку прямо на майку и схватив рюкзак, побежал… Впервые за пять лет он проспал будильник. — Хотел досмотреть сон. Жуткий сон, похожий на реальность, с той лишь разницей… он знал: «это сон». Тропа через топи, заученная по карте Тима, чавкала грязью под берцами. Несколько раз он поскальзывался, но не падал… «Да что ж такое, Крис?! Постоянно я бегаю за тобой. На этот раз чтоб снова тебя спасти. От того, о чём ты и не подозреваешь… Успеть! Обязан успеть! Значит успею!»… Что это за звуки впереди? Ох, твою ж вселенную… «…I'm still standing after all this time Picking up the pieces of my life without you on my mind, I'm still standing yeah yeah yeah. I'm still standing yeah yeah yeah». Крис поёт на английском так же хорошо, как на русском… Провожающий его Макс, на удивление, молчит. Не подпевает, не перебивает… Просто идёт впереди Криса. Влад уже видит их спины, шагах в пяти от себя… Вот она, та самая поляна из сна. Вот она крадётся, та самая дьявольская лиса с поджатым хвостом, не иначе как злой дух этих мест!.. Выбегает из-за кустов на поляну, очень тихо, вслед за путником… увлечённым уже другой песней: «Time, it needs time to win back your love again. I will be there, I will be there. Love, only love can bring back your love someday… Крис поёт, абсолютно не замечая ничего и никого вокруг?.. Макс чешет впереди него, явно недовольный и… потерявший бдительность в своём секторе? Какой там гипноз?! На бешеного зверя он не действует! — Влад стреляет, выхватив правой и левой маузер и теху — одновременно из обоих стволов… Лиса падает замертво… Фух, наконец-то! Было подозрение, что эта пакость оживёт и бросится кусать Криса… — Гри?.. Спасибо… — Доброутро, Влад, что ж ты опоздал? Спасибо, конечно, что мы немало невзбешённые! И как я её не услыхал? Просто мои уши свернулись в трубочку… от его́ отчаянных завываний по тебе … Счастливо, Крыс… я фсё, изголяться на тему твоего отъезда и отъезда твоей крыши не собираюсь, посему — просто «счастливо» — Макс обнимает Криса, чуть хлопнув его по спине. — Не ревнуешь, Гриф? — К чему и зачем? — Он не ревнивый, капец! Даже… — Ладно, детки, знаете что, дальше идите сами своими кроссами. Дорогу знаете. Посторонних в секторе нет — в шесть просмотрено с неба… Чао, Гриф. Увидимся… — он подходит ближе и говорит Владу на ухо — С ним тоже надеюсь увидеться. Хоть он меня и заебал… Не физически, Гриф, не физически! — и он, посмеиваясь, поворачивает по тропе обратно в лагерь… *** — Должен рассказать тебе… ладно, по пути расскажу. А вообще-то, я должен тебе то, что обещал, когда на охоту пошёл… Ещё в многоэтажке… — О, вспомнил, столетней давности! Не парься, — обещание аннулировано умерщвлением лисоподобного демона. Эта тварь буквально преследовала меня, даже во сне! — Кри, я так соскучился… даже по твоим витиеватым фразам… Они быстро идут мокрой болотистой тропой. Крис — впереди. Влад — за его спиной, смотрит на эту спину так, словно хочет отсканировать изображение своими зрачками, чтоб сохранить на память. — В общем, я представлял тебя на коленях перед Маратом, когда… — Молчи. Я давно понял. Он мог остаться жив… А все мы́ — нет. Потому я простил тебя. Ты ведь не мог по-другому… — А на что обиделся?.. Мне нужно знать почему, за что единственный, самый родной — любимый человек уходит от меня?! Крис, не сбавляя темпа, шагает дальше, словно он оглох… — Ладно. Раз тебе так трудно ответить, всё-таки прими мой прощальный подарок. Крис резко оборачивается: — Не нужно подарков! Я понял, что мы быть вместе не можем. Когда-то это должно было закончиться и лучше раньше, чем ещё дохрена ошибок… и чьих-то смертей! — Кри, прости, что я потащил тебя сюда, в Тимов аномальник, прости моё сраное любопытство к зоне отчуждения и прими на прощание… вот это… мы как раз пришли. Смотри! По́д ноги смотри! — Ого, сколько их! — Крис тормозит, нюхая воздух. — Это они так классно пахнут?!.. Это твой подарок? Впереди простирается лощина, покрытая сплошным розово-лиловым ковром изящных мелких соцветий… — Как называются? — А ты присмотрись и поймёшь. Орхидея — двулепестник называется. — Спасибо за приятную неожиданность, но… мне это осточертело, Влад!.. Цветочки- грибочки, а помиримся и… тебе снова какая-то хрень про твоих спасённых, блин, будет сниться и… — Я решу этот вопрос. В твою пользу… Но тебе тоже снится иногда… Мы же знаем. И с ними я не трахаюсь. Я только твой и хочу только с тобой… могу только с тобой. …Крис вырывается из плотного захвата рук, в который попал внезапно: — Ты свободен. Теперь, можешь с кем хочешь… Как Сталин говорил: «нет человека — нет проблемы». Я должен был погибнуть. А погибли… сначала Блэк, потом Марат… Блин, а я именно здесь про этих твоих доходяг стал вспоминать. Дома, на твой ночной базар как-то пох было. Видно нервы, а ещё Джига, с этой придурошной… Влад, она тебя глазами пожирала, когда ты Ламеру колено чинил. А Макс, типа страдал молча?.. Не одупляюсь я, как они та́к могут? — Ты тогда не спал? — Проснулся, когда у этой перекрашенной Мальвины лоток из рук упал. Шандарах!.. — На тебя ведь засмотрелась и уронила? Но я, видать, так ужрался, что снова выпал из реала. А Макс… — Макс её любит. Точно и неоспоримо. Я специально его «читал». И это их жизнь… У нас — своя. Тоже не одупляюсь как так можно… Вот я одного тебя хочу глазами пожирать и… трахать, не глазами, конечно, — пользуясь минутной расслабленностью Криса, Влад опрокидывает его в орхидеи… Пьянящий запах цветов, жаркое тело Влада, эта униформа, что покруче одежды из секс-шопа… Но Крис не сдается. — База, Влад, мириться трахом — самое то! А вот не заходит мне это всё: ну радиация, ну орхидеи… Какой-то кринж. — Может и кринж… Кри, возьми меня. Я готов. Мне хочется… тебя почувствовать внутри… и не во рту… — А, вот где собака порылась! Остановить меня вот этим вот? Насмотрелся видосов и фразы заготовил?! — Последние лет пять ничего такого не смотрел. Некогда было. И твоей фантазии на двоих хватало… И это мои фразы. — А если я, с моей фантазией и дико злой, ща ремнём со всей дури отстегаю тебя, ещё и жопу твою порву?! — «И_ди́ко злой»? Нет, не пойду. Ну ладно, возьми меня по-злому. Как хочешь. — Влад быстро переворачивает Криса, оказываясь под ним на орхидеях, страстно целует взасос… Крис, разрывая поцелуй, резко выдыхает: — Ты чё, серьёзно? Я думал, так, прикалываешься. Твои крутые мозги атрофировались?! У нас ни смазки с собой, ни гандона… Но Влад, крепко вжавшись в него, уже затягивает в новый, тако́й поцелуй, что Крис не в состоянии больше не то что спорить, он не в состоянии даже дышать… Оторвав, наконец, свои губы от жарких губ Грифа, он рывком приподнимается… — Давай в коленно-локтевую? Если тебе так хочется… прочувствовать мои слюнявые пальцы… для начала… — Пальцы это классно. Я на всё согласен. Как раз вспомнил наш первый раз… Крис видит его, совсем обнаженного, сбросившего камуфляжные штаны вместе с трусами… в коленно-локтевой, среди орхидей и… — Поздравляю, Гри, не тебе одному башку снесло! Зависнув над Владом, он оглаживает и сжимает его бёдра, порывисто ставит засосы на мощной шее… растирая ему крестец… но, несмотря на бешеное желание, он всё ещё понимает, что это была глупая затея… всё ещё медлит. «Что творю, что делаю?! Я ведь собрался! Я ж ему, на самом деле, не очень то и нужен. И чё, как его жопу распечатанную представил, так и «накрылся»? Не можешь устоять перед ним, Крис? Ни разу не мог, «и вот опять»? Весь дрожишь в предвкушении?! Искусал губы до крови, но не это отвлекает?! И ни хуя не сто́ит твоё «на раз собрался, на два съебался»… потому что у тебя ого как стои́т? — Я весь твой, Кри. Бери… Ну да, конечно. Что ещё ты ожидал услышать? «Весь твой, щас ломанёмся обратно, с пропуском у следачки решу, и свалим отсюда, вдвоём»? Поцелуи — засосы — укусы… Неожиданно для самого Криса, его собственный язык оказывается… на таких «не столь отдалённых» местах Владова тела, что сам хозяин этого языка… от себя в шоке… — Хочешь убить меня медленно, Крис? Риммингом и засосами?.. — Хорошо, я тоже твой. Скоро буду в тебе. — он, несколько раз сильно шлёпнув ладонью накачанные ягодицы и порешив не нежничать… опускает взгляд на пошло раздвинутые ноги мужа… …затем чтоб увидеть не их, а чужое движение среди цветов! Колыхание мини-орхидей… шипящий звук… уже совсем рядом! Влад… нихрена не соображает, вполне «готовый к космосу»!.. «Гри! Замри!!!» …Одно-единственное, быстрое-чёткое-резкое движение руки Криса, в котором… вся его любовь к Грифу!.. — Господи! Вот сучка! — орёт Крис, сжимая изо всех сил свою ладонь на скользкой чешуйчатой шее… Влад мигом вскакивает и, ухватившись своими пальцами поверх пальцев Криса, тоже резко сжимает их, чтобы вместе… окончательно задушить извивающуюся, дёргающуюся в агонии, степную гадюку… Они стоя́т друг напротив друга, в цветущей весенней лощине, среди орхидей, судорожно сдавливая в сплетённых пальцах уже неживую смертоносную «серую ленту». Не глядя на неё. Глядя друг другу в глаза. Словно впервые…